Хроники Красной Комнаты

2004. Нью-Йорк, США, центральное здание организации ЩИТ. – Директор Фьюри, я пришел по тому делу о химическом компоненте. – Агент Бартон с легким напряжением в голосе обращается к новоиспеченному директору ЩИТа. – И что там такое? – Ник выпрямляется в кресле, обращая внимание на вошедшего. – Как вы и говорили, банда собиралась продать товар немцам в Осаке, но…у них не вышло. – Как это? Сделка не состоялась? Наши люди вмешались? – Им не пришлось. Вмешался некто третий. Женщина. Мы пытались ей помешать, но она сняла одного из снайперов и скрылась от другого. – Кто? Вы выяснили откуда она и чего хотела? – Я думаю, вам стоит взглянуть самостоятельно. – Бартон протягивает планшет, на котором загорается несколько записей с камер наблюдения. Фьюри внимательно вглядывается в неизвестную фигуру, нервно постукивая пальцем по столешнице. – Очевидцы упоминали рыжие волосы…я не хочу утверждать, сэр, но это может быть… – Та же женщина, что и в Мадриде? – Ник снова опустил взгляд на запись и приблизил один из кадров. На черном поясе красовались алые песочные часы. – Это…Черная Вдова, верно? Она даже не пытается скрываться. – Клинт с удивлением смотрит на Директора. Тот лишь кивает головой. Клинт вновь обращает внимание на размытое лицо, пытается определить возраст загадочной фигуры, но ее черты скрыты тенью. Он удаляется через несколько минут с четким приказом разобраться с угрозой, устроившей уже несколько межнациональных инцидентов. _____ 2004. Будапешт. Ноябрьский ветер приветливо играл с выбившимися из собранной прически прядками. Холодный прицел винтовки щекотал шеку. Взгляд Наташи был сосредоточен на окне противоположного дома, но мысли витали далеко отсюда. Сердце стучало непривычно быстро, тревога душащими нитями сковывала грудь. Пот холодными каплями скатывался со лба. Палец, обвивший спусковой крючок, неприятно подрагивал, немел, холодея, пуская покалывающие мурашки. Наташа вздрогнула, когда услышала в наушнике хриплое шипение, а затем голос другой вдовы. – Альфа-1, объект номер один в зоне видимости В. Открыть огонь? – Наташа слышит вопрос, словно в тумане, быстро трясет головой и возвращает внимание окну. В нем замечает мужскую фигуру, выглядывающую из пролета смежной комнаты. – Ждать команды. Я должна навестись на объект номер два, иначе он может уйти. Наташа вдруг вновь почувствовала дрожь, которую давно не ощущала. Голос внутри подсказывал: надо бежать. Прямо сейчас. Ведь все уже подготовлено: она спрятала несколько пачек денег, пару комплектов документов, продумала шесть вариантов маршрута. Почему же сейчас стало настолько страшно уйти? Просто скрыться, исчезнуть, это ведь сделает ее свободной. Почему стать свободной – так страшно? Снова голоса, снова бездна перед глазами. Она ведь почти, почти на поверхности. Осталось только шагнуть, подтянуться. Но тревога крепкими нитями обхватывает лодыжки, руки, тянет вниз, лезвиями впивается в кожу. Наташа хочет в них окунуться, хочет им поверить. Ведь уйти страшнее, чем остаться. Провалить задание страшнее. Не подчиниться страшнее. Подвести, разочаровать его страшнее, чем продать душу, чем умереть этой несчастной душой, а потом, дай Бог, и телом. Да, уйти страшнее, чем умереть. Горячее частое дыхание греет пальцы, лежащие на винтовке. Наташа не обращает внимание на отдаленный шум напарницы. Звуки вокруг словно застывают. Наташа видит голову собственной цели в окне. Голос в наушнике выкрикивает ее имя, и Наташа на несколько секунд приходит в себя, хмурится, вновь наводясь на цель, устаканивает дрожащие руки. – Альфа-1, мне нужна команда, сейчас. – Наташа щурит глаз, пропускает несколько громких ударов сердца. И невольно вспоминает давно позабытую фразу. Боль нас только закаляет. – Наташа?! – Но на линии раздается лишь белый шум. Крыша остается одинокой, оставленной со сломанным наушником, винтовкой и вырезанным из бедра жучком. Где-то в Москве по столу стучит тяжелый кулак и раздается грозный приказ о поимке дезертира. В мужском голосе звучит не только гнев, но и разочарование, даже печаль…хотя, вероятно, Вдовам просто показалось. А где-то в Нью-Йорке агент ЩИТа и лучший лучник в Америке садится в самолет прямо до Будапешта. ____ В полутьме спальни был слышен осенний дождь. Наташа сидела на кровати, осторожно обнимая холодные колени, утыкаясь в них влажными солеными щеками. Сон не шел, даже не напоминал о себе редкими зевками. Такой необходимый сейчас, он просто бросил Наташу наедине с мыслями, которые грызли ее изнутри. Казалось, они сейчас проделают дыру где-то у виска. Возможно, они справятся лучше родного пистолета. В мутных фигурах теней Наташа видела знакомые силуэты. Видела их в зеркале, когда протирала мокрые глаза, и тут же плескала в лицо еще одну горсть ледяной воды. Видела их в окнах, если вдруг осмеливалась выглянуть за плотно задернутые шторы. Видела в неизвестных прохожих, и тогда ходила переулками, наматывая круги по району, сбрасывая фантомный “хвост”. Призраки ходили за Наташей по пятам. Призраки живут вечно. И Наташа, один взгляд которой вселял ужас в глаза любого, кто хотя бы краем уха слышал о легенде русского шпионажа, видела призраков и тряслась, отступая назад, хватаясь за голову, стискивая до скрипа зубы. Наташа вдруг поднимает голову, рука инстинктивно обхватывает шершавую рукоять лежащего на кровати пистолета. Взгляд направляется на входную дверь, за которой раздаются небыстрые шаги. Зрачки нервно бегают по комнате. Наташа тихо встает, тут же оказываясь у двери. Потная спина прижимается к стене прихожей, Наташа вслушивается в стук подошвы – стук сердца. Голова дрожит от напряжения. Но шаги не останавливаются – проходят дальше, а затем стихают совсем. Мутный взгляд падает на руки, едва не уронившие пистолет. Наташа дрожит, оседает на пол, сжимаясь в комок, прячет слезы в рукава единственной имеющейся серой кофты. Оружие с грохотом падает на пол. Дышать в квартире становится тяжело. Словно стены вокруг специально давят, удерживают. Брови сходятся домиком. Наташа берет себя в руки, хватает куртку, рывком открывает дверь. На пустынной ночной улице было тихо. Лишь изредка вдалеке проезжали машины, бросая на дома мимолетный свет фар. Убаюкивающе шуршали сброшенные на землю желтые листья, которые ветер медленно разносил по земле, заботливо, плавно, словно боясь уронить нечто хрупкое и драгоценное. Предвещание суровой зимы отразилось в голых, искривленных ветках деревьев, лишь изредка сохранивших на себе напоминание о красоте золотой осени. На одинокой лавочке сквера сидела Наташа. Стеклянный взгляд уже несколько минут следил за тихой, мирной работой ветра. Кроткие, нежные листья, ползающие по тротуару, совсем не походили на тот ураган, который бушевал внутри. Жизнь Наташи увядала вместе с природой. Словно зима не прекращалась вовсе. Наташа ютила в голове вопросы, которые никогда не задавала себе. Зачем жить? Чтобы исполнить приказ. Зачем? Ответа не было никогда. Он и не требовался. А сейчас? Чтобы избавиться от Комнаты. Чтобы найти Лену… А дальше? Что делать с жизнью, которая даром никому не нужна? С жизнью, потраченной на отнятие других жизней? Жизнь — пустая и глупая шутка, сказал однажды Лермонтов и забыл добавить «жестокая». Убить его. Вот единственная цель. А затем… Затем уже никому нет дела. Затем или наступит весна, или я утону в сугробе. Наташа прикрыла глаза, вновь представляя черты знакомых лиц, и среди уличных звуков услышала вдруг странный треск, а затем свист. Инстинктивно наклонилась вперед. И увидела стрелу с фиолетовым оперением, влетевшую в асфальт у ее ног. И тут вся тоска исчезла без следа. Наташа метнулась в сторону, мозг работал на автомате, продумывая план действий. Рыжая макушка лишь на секунду показалась из-за дерева и тут же спряталась, стоило Наташе вновь уловить характерный звук тетивы. Почему лук? Кто это вообще? И как он меня нашел? Вопросы оставались без ответа, а Наташа с недавних пор не любила подобные умолчания. Она рванула вперед, метаясь между деревьями, пока не скрылась в переулке, слушая стрелы отдаленными гулкими ударами. За несколько секунд Наташа запрыгнула на крышу по пожарной лестнице и не прогадала – стрелок, явно не имея верхнего обзора, побежал следом. Наташа успела разглядеть лишь мужскую фигуру. Наташа перепрыгивает крыши, достигает знакомого дома, ловко запрыгивает в открытое окно лестничной клетки, не чувствуя ног забегает на четвертый этаж, быстрыми движениями открывает дверь. За ней не слышно лишнего шума, а, значит, она в безопасности на несколько несчастных минут. А может он и вовсе не видел, куда она зашла? Вдова возвращает второй пистолет в кобуру (первый она всегда держит при себе), хватает подготовленный рюкзак, кидает туда вынутые зачем-то вещи: единственную футболку и зубную щетку, пару носков, шорты, оглядывает комнату, словно у нее было что-то еще. Проверяет документы и деньги, задерживает взгляд на потрепанной книженции, купленной в Питере, тут же кидает ее к остальным вещам и направляется на кухню. В рюкзак летят первые попавшиеся продукты из холодильника и несколько сухпайков. В коридоре вдруг раздается тихий щелчок. Наташа услышала. И поняла, что стрелок тоже осознал свой промах. Вдова достает пистолет, тихо выдыхая, ощущая тяжелые шаги по полу. Наташа выскакивает из-за угла, стреляя, но не обнаруживает в комнате никого. Тут же оборачивается, уворачиваясь от стрел, которые одна за другой дырявят стену. Наконец видит стрелка – мужчину, которому на вид около тридцати. Она бросается первой, вытаскивая нож, пытаясь подсечь ноги, но не успевает. Стрелок быстрым движением складывает лук, тоже переходит на нож, показывая тень заинтересованности на лице. Наташа наступает отчаянно, сверкая глазами, как лезвием, поддаваясь внезапному порыву, и не замечает подножки. Она падает на кафель, лучник тут же прижимает нож к ее горлу. И вдруг замирает. Наташа пользуется секундным замешательством и отталкивает мужчину резким толчком ног. Взглянув на него в последний раз, вскакивает и выбегает из кухни, рывком открывая окно, скрываясь в темноте улицы. Мужская рука застыла, так и не дотянувшись до упавшего ножа. Стрелок остается на месте, прокручивая в голове поразительно молодые черты лица и глаза, омраченные вовсе не страхом смерти. Словно в глубокой чернеющей бездне он увидел настоящую человеческую тоску. И впервые начал сомневается в отданном ему приказе. Наташа вновь бежит. Устало, почти бесцельно, слыша громкий стук сердца в ушах, задыхаясь, как загнанное в дальний угол животное, нутром чувствуя, что ее уже ищет не только неизвестный лучник. Дрейков мог отправить следом сразу несколько Вдов. А значит, пора уходить. Она и так задержалась. Наташа останавливается в неприметном переулке отдышаться, перезаряжает пистолет, прислонившись к грубому кирпичу. Пот холодными дорожками стекает по лицу. Сейчас только Вдова замечает жучок, который лучник нацепил на рукав, пока они боролись. Наташа снимает его, но не успевает сломать, потому что в воздухе вдруг раздается выстрел. Левое плечо пронизывает острая боль, жучок падает на асфальт. Наташа ощущает неприятную липкость свежей крови, морщится, игнорируя боль. Взгляд находит двух Вдов, перекрывших путь к отступлению. Наташа узнает в их глазах знакомое безразличие, холодное и расчетливое. Язык быстро облизывает сухие губы. Наташа думает всего секунду, а затем вскидывает правую руку, выпуская электрический заряд из своего «Укуса». Вдова, блондинка, что стояла позади, уворачивается от первого выстрела, тут же натыкается на второй, падая на четвереньки от бегающего по телу электрического заряда. Вторая Вдова, с темными волосами, даже не поворачивает головы к напарнице и тут же переходит в наступление, меняя пистолет на нож. Наташа уворачивается от ударов, боясь упасть на подрагивающих ногах. Кровь медленно стекает по плечу. Наташа почти перехватывает нож, но тот оказывается в другой руке и оставляет полосу на бледном лице. Она сжимает губы, ощущая металлический привкус стекающих капель, и ногой наконец выбивает оружие из чужих рук. Красная искра “Укуса” пролетает в тени и попадает в брюнетку, заставляя ту прижаться к стене. Наташа наносит два быстрых удара в лицо и живот, тянется за пистолетом, но сгибается от внезапно прошедшего по телу тока. Та Вдова, что стояла сзади, вновь прижимает шокер к спине, заставляя Наташу зажмуриться. Она резким выпадом перехватывает искрящуюся дубинку. Ладонь обдает током, но Наташа с силой вырывает шокер, и, тут же замахиваясь, попадает в лицо блондинки, отбрасывая ее в сторону. Оружие падает из дрожащих рук, когда брюнетка бьет под колени, заставляя Наташу осесть на землю. Голова кружится, приятно притупляя боль. Наташа устало прикрывает глаза, натягивая измученную полуулыбку. Грубая рука брюнетки хватает ее за лицо, направляет к себе и с силой бьет, оставляя на брови краснеющий след. Наташа чуть отшатывается, но остается на месте, не стараясь сопротивляться. – Он в тебе разочарован, звездочка. – Удар. – И все равно приказал доставить живой. – Новый удар, в живот. Наташа делает глубокий вдох, напрягая мышцы. – Живой не значит целой, да? – Ток вновь проходит по измотанному телу. Наташа поднимает голову, не сгоняя ухмылку с лица. Туманный взгляд вдруг замечает тень на крыше, а затем одинокий блеск металлического наконечника. Наташа улавливает уже знакомый звук тетивы и мысленно почти благодарит неизвестного лучника за то, что он избавит ее от мучений. Смерть с теплотой обнимает плечи ледяными пальцами.