Игра на выживание

Студенческая жизнь подобна часовому механизму: каждый винтик, каждое колесико должно занимать свое место и исправно работать. Аня Соколова была не просто винтиком — она была шестеренкой, от которой зависел ход всего механизма. Третий курс юридического факультета, повышенная стипендия, благодарность от деканата за научные публикации. Ее жизнь была выстроена по строгому графику, где каждой цели отводилась своя статья, а каждому действию — правовое обоснование. Ее рабочий стол был зеркалом души, в которой не было места хаосу: стопки конспектов, расставленные по цвету маркеры, расписание пар на месяц вперед. Даже кружка для чая стояла ровно на подставке. Иногда, глядя на эту идеальную организацию, Аня ловила себя на мысли, что она построила вокруг себя хрустальную клетку. Красивую, блестящую, но все же клетку. Дверь в комнату распахнулась с характерным стуком, впуская внутрь вихрь энергии по имени Катя. –Соколова, ты снова в своих чертогах разума? — Катя, ее соседка и лучшая подруга, с порога бросила на кровать ярко-желтый рюкзак. — Всё, хватит. Сегодня пятница. Ты выходишь в свет. Аня даже не оторвалась от тома Гражданского кодекса. –У меня конспект по наследственному праву.И подготовка к логике. –К чему? К твоей личной войне с Морозовым? Аня, дыши! Ему двадцать пять, нет, все тридцать четыре! Он циник и мизантроп. Ты — вундеркинд. Вы с ним из разных вселенных. Глеб Морозов. Преподаватель юридической логики. Его имя действовало на Аню как красная тряпка на быка. Он был единственным, кто отказывался признавать безупречность ее хрустальной клетки. Он смотрел на неё не как на перспективного юриста, а как на подопытного кролика, за которым интересно наблюдать, чтобы в итоге вскрыть. –Он не мизантроп, — поправила Аня, наконец поднимая глаза. — Он просто... бог. И мы, смертные, вызываем у него легкую скуку. –Бог?— Катя фыркнула. — Да он просто мудак. Сегодня на семинаре он снова тебя допрашивал, как следователь. "А если рассмотреть ситуацию с точки зрения модальной логики, Соколова? А если предположить, что ваш оппонент использует софизм?" У меня от одной его холодности мурашки по коже. В этом и была его гениальность и его жестокость. Он не просто спрашивал материал — он заставлял думать, сомневаться, ломать собственные умозаключения. И если другие преподаватели хвалили Аню за безупречное знание параграфов, Морозов однажды бросил ей в лицо фразу: «Пусть студенты изучают параграфы, а не клубы». Это была высшая степень несправедливости. Да, она иногда ходила в клубы. Но только потому, что Катя тащила ее туда «проветрится» и, как она утверждала, «найти парня». Аня была привлекательной, за ней ухаживали, но все эти ухаживания казались ей пустой тратой времени. Ее цель была чёткой, как гранит: красный диплом, уважение в профессиональной среде, блестящая карьера. А Морозов стал тем самым треснувшим стеклом в ее идеальной клетке, напоминая, что никакие знания не защитят от чужой предвзятости. –Он просто проверяет тебя на прочность, — вздохнула Катя видя, что подруга снова ушла в себя. — Ты для него как сложная логическая задача, которую он хочет решить. –Он решает ее методом от противного. Путем моего унижения, — пробормотала Аня. Но Катя была права в одном — нужно было проветриться. Аня закрыла кодекс. –Ладно.Куда идем? –Ура!— Катя всплеснула руками. — В "Амур"! Говорят, там сегодня тусовка от нашего фака. Может, хоть кто-то отвлечет тебя от твоего Морозова. В клубе было душно и громко. Музыка била по вискам, а мигающий свет резал глаза. Аня стояла у барной стойки с коктейлем, который не хотела пить, и наблюдала. Она наблюдала за однокурсниками, которые смеялись, флиртовали, жили той самой простой студенческой жизнью, которая была ей неведома. Она чувствовала себя чужестранкой на собственном празднике жизни. К ней подошел Саша, парень с четвертого курса, который уже месяц пытался пригласить ее на кофе. –Аня, привет! Не ожидал тебя здесь увидеть. –Жизнь полна сюрпризов,— вежливо улыбнулась она. –Слушай,может, свалим отсюда? Сходим в тихое место, пообщаемся, — он облокотился о стойку, пытаясь поймать ее взгляд. В этот момент Аня увидела его. Точнее, сначала она увидела его отражение в зеркале за баром. Высокий, с мощными плечами, в простой черной водолазке, которая сидела на нем так, будто была отшита на заказ. Глеб Морозов. Он стоял у входа в VIP-зону на втором этаже, неприступный и холодный, как айсберг. Его взгляд скользнул по залу, на секунду задержался на ней, и в его глазах мелькнуло что-то — не удивление, нет, скорее... оценка. Легкое, почти незаметное разочарование. «Вот видишь, Соколова, и все-таки ты изучаешь клубы». Аня резко отвернулась, сердце бешено застучало в груди. Стыд, злость и какое-то щемящее чувство непонимания смешались в один клубок. –Знаешь, Саш... Я пожалуй пас, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня завтра... много дел. Она почти бегом направилась к выходу, оставив и растерянного Сашу, и кричащую Катю, и свое коктейльное недоразумение. На улице она глотнула холодного ночного воздуха. Его взгляд жёг ее сильнее, чем огни неона. Он снова победил. Снова заставил ее чувствовать себя глупо, неправильно, словно школьницей, пойманной за подглядыванием. Она шла по пустынным улицам, и в голове стучала одна-единственная мысль: это невыносимо. Так больше продолжаться не может. Она не знала, как подступиться к этой стене, которую он воздвиг вокруг себя. Она не знала, как доказать ему, что она — больше, чем просто студентка, которая иногда ходит в клубы. Она не знала, что очень скоро, всего через пару дней, судьба преподнесет ей шанс. Шанс, который перевернет все с ног на голову. И первым ходом в этой опасной игре станет фотография, сделанная наспех в шумной студенческой столовой.