Игра на выживание

Тот вечер в клубе «Амур» отозвался в Ане неприятным, липким осадком. Она чувствовала себя пойманной с поличным, хотя не совершала ничего предосудительного. Но в ее мире, выстроенном на принципах и амбициях, даже простое присутствие в таком месте рядом с преподавателем казалось предательством самой себя. А тот взгляд Морозова — оценивающий, разочарованный — жёг изнутри. Следующие два дня прошли в нервном ожидании. Она готовилась к его паре по юридической логике с удвоенным рвением, прорешивая сложнейшие задачи и заучивая определения, которые он обожал проверять. Она должна была вернуть себе утраченные позиции, доказать, что тот вечер — всего лишь случайность, не стоящая его внимания. Пару он начал, как всегда, — без приветствия, с ходу погрузившись в материал. Его голос, низкий и уверенный, рассекал воздух в аудитории. –Софистика, как вам известно, — это умышленное использование ложных доводов, облеченных в форму строгого доказательства. Сегодня мы разберем, как отличить утонченную софистику от простой логической ошибки. Соколова. Аня вздрогнула, услышав свою фамилию. Он даже не смотрел на нее, проверяя список. –Сформулируйте,пожалуйста, классический софизм "Лжец" и объясните, в чем заключается его логическая проблема. Вопрос был не из легких, но она была готова. Она сделала глубокий вдох и начала четко и ясно излагать суть парадокса, когда человек говорит: «Я лгу». Он кивал, слушая, его пальцы медленно барабанили по столу. И вдруг он прервал ее. –Достаточно.Теперь практический вопрос. Представьте, что вы — юрист, защищающий клиента. Ваш оппонент в суде использует подобный софизм, чтобы запутать присяжных. Ваши действия? Это был классический прием Морозова — вырвать студента из зоны комфорта заученного ответа и бросить в пучину импровизации. Аня почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она начала говорить, подбирая слова, пытаясь выстроить логическую цепь, но он снова остановил ее ледяным тоном. –Слишком медленно. Судья вас не будет ждать. Эмоции — плохой советчик в логике, Соколова. Садитесь. Петров, продолжите. Она села, сжимая под столом дрожащие пальцы. Унижение. Чистое, унижение. И это после того, как она провела за учебниками все выходные. Он делал это нарочно. Он видел ее в клубе и теперь доказывал свое превосходство. Обедать она пошла одна, отговорившись головной болью от беспокойной Кати. Студенческая столовая была шумной и безликой. Аня выбрала столик в углу и уткнулась в конспект, пытаясь заглушить жгучее чувство несправедливости. Именно тогда она увидела его. Глеб Морозов сидел один у окна, его мощная фигура казалась инородной в этой суматошной обстановке. Но сегодня он был не похож сам на себя. Обычно он был собран, как пружина, его внимание было сфокусировано либо на лекции, либо на книге. Сейчас же он был рассеян. Он то и дело поглядывал на свой телефон, лежащий на столе экраном вниз. Его взгляд беспокойно скользил по залу, будто он кого-то ждал или, наоборот, опасался. Ане стало дико интересно. Что могло вывести из равновесия этого человека? Он отвлекся на другого преподавателя, который только зашёл в столовую. Он встал из-за стола и подойдя к мужчине, пожал ему руку. Они начали о чем-то разговаривать, идя к раздаче, и на несколько минут его телефон остался без присмотра. Мысль пронзила сознание молнией. Яркая, опасная, невероятная. «Бинго!» Она не помнила, как поднялась и пересекла зал. Ноги несли ее сами, будто движимые посторонней волей. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно через гул столовой. Она подошла к его столу, сделала вид, что поправляет ремень на туфле, и в этот момент ее пальцы, быстрые и ловкие, перевернули телефон. Камера была активирована, вспышка отключена. Один щелчок. Еще один, на всякий случай. Она вернула телефон в исходное положение экраном вниз и так же бесшумно ретировалась, растворившись в толпе у сервировочного стола. Вернувшись на свое место, она дрожащими руками достала свой телефон. На экране были два снимка. Первый — обои: строгое, минималистичное изображение. Ничего. Но второй... Аня ахнула, едва не выронив устройство. Это были уведомлений из какого-то приложения. И внизу, в углу, — маленькая, но четкая фотография аватарки. Мускулистый торс с идеальным прессом, обработанный в чёрно-белом стиле. Лица не было. Но очертания тела, его форма... это был он. Сто процентов. Ее пальцы летали по экрану. Она зашла в свой старый анонимный инстаграм-аккаунт, созданный когда-то для слежки за стервозными одноклассницами. Поиск по нику, который был указан в уведомлении... и вот он. @glacier_heart. Профиль был закрытым, но в описании было достаточно: «Холод не снаружи. Он внутри». И аватарка — та самая фотография. Аня отправила запрос на подписку и, к своему удивлению, почти мгновенно получила одобрение. Видимо, он одобрял всех подряд, чтобы не вызывать подозрений. Она пролистала ленту. Это был другой Глеб Морозов. Не преподаватель, не грозный интеллектуал. Это был... объект. Фотографии его тела, снятые со вкусом, в черно-белых тонах, скрывающие лицо, но подчеркивающие каждую мышцу. Откровенные, чувственные, даже эротичные. И под ними — десятки комментариев от женщин: «Вау! Такой сексуальный!», «Обалдеть...», «Хочу тебя». Он никогда не отвечал. Просто выкладывал свои фото в пустоту, как скульптор, оставляющий творение в безлюдном месте. В голове у Ани все сложилось в единую, безумную картину. Рычаг. Идеальный, мощнейший рычаг давления. Великий Глеб Морозов, презирающий легкомысленных студентов, сам вёл двойную жизнь, выставляя напоказ свое тело для анонимного одобрения. Она не помнила, как дошла до дома. Мысли путались: это неправильно, это низко, это преступление. Но затем перед глазами встало его холодное, надменное лицо сегодня на паре. «Эмоции — плохой советчик в логике, Соколова». И ее собственная дрожь от унижения. Логика. Вот что было её оружием. Он сам ее этому учил. Она действовала по обстоятельствам. Дома, устроившись на кровати, она нашла в общем чате факультета старосту. «Привет! Срочно нужен номер Глеба Александровича Морозова. Забыла уточнить по поводу зачета по логике». Староста,привыкший к ее дотошности, без лишних вопросов скинул контакт. Теперь он был у нее. Не просто номер преподавателя, а ключ. Код доступа к его тайне. Аня перевела дух. Её пальцы зависли над клавиатурой. Это точка невозврата. Переступив эту черту, назад дороги не будет. Она посмотрела на черно-белое фото его торса на экране, затем на конспект по юридической логике на столе. Она сделала свой выбор. «Здравствуйте, Глеб Александрович. У меня вопрос.»