Игра на выживание

Сообщение пришло, когда Аня переступала порог своего общежития. Вибрация телефона в кармане куртки показалась ей странно назойливой. Она достала его, все еще улыбаясь чьей-то шутке, услышанной по дороге, и её улыбка замерла, а затем медленно сползла с лица, как подтаявший снег. «У вас сегодня очень выразительный браслет. Зеленый — ваш цвет.» Незнакомый номер. Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Она машинально посмотрела на свою руку. На запястье действительно был тонкий зеленый шелковый шнурок, который ей утром завязывала Катя — «на удачу». Никто, кроме Кати, не мог этого знать. И уж точно не незнакомый номер. Сердце ушло в пятки, оставив в груди пустую, холодную полость. Она почти не дыша, ткнула пальцем в экран. «??? Это кто?» Глупо. Жалко. Детская попытка отгородиться от неминуемого. Она это понимала, даже пока отправляла. Ответ пришел почти мгновенно, будто отправитель ждал, наслаждаясь ее паникой. «Не стоит притворяться, Аня. Мы оба знаем, кто и о чём. Завтра. Шесть вечера. Кафе "Энигма" на Преображенской. Приходите. Или я перешлю деканату очень интересную переписку. Не опоздайте.» Текст будто обжег ей пальцы. Она отшатнулась от телефона, как от раскаленного железа. «Аня». Он назвал ее по имени. Не «Соколова», не «студентка». «Аня». Это было лично. Это было прямо. И это было страшнее любой анонимной угрозы. Он знал. Каким-то чертовым образом он вычислил ее. Все ее злорадство, вся уверенность, что она держит ситуацию под контролем, испарились, оставив после себя липкий, животный страх. Она сглотнула ком в горле и, почти не видя дороги от навернувшихся слез, бросилась в свою комнату. –Кать, у меня кошмар, — выдохнула она, вваливаясь внутрь и прислоняясь спиной к двери, словно пытаясь забаррикадироваться от всего мира. Катя, сидевшая на кровати с ноутбуком, подняла на нее встревоженный взгляд. –Что случилось? Опять Морозов? –Он…он написал. С другого номера. Он знает, что это я. Аня протянула дрожащей рукой телефон. Катя прочла переписку, и её лицо вытянулось. –Пиздец, Ань… Как? –Я не знаю! — почти взвыла Аня, срываясь на шепот. Она начала метаться по комнате. –Он знает про браслет! Он следил за мной? Или… он поговорил с тобой? –Со мной? Да ты что! Я бы тебе сразу сказала! — Катя вскочила с кровати. –Значит, он и правда следил. Это же жуть. Что ты собираешься делать? –Что я могу делать? — голос Ани сорвался. —Он пошлёт переписку в деканат! Меня отчислят! Мой диплом, моя карьера… все к черту! Так не ходи! Скажи, что это не ты! Сведи все к его домогательствам! –С чего бы это?У него же есть переписка! Там я прямо шантажирую его! Это уголовка, Катя! Она упала на свою кровать и закрыла лицо руками. Комната плыла перед глазами. Она представляла лицо декана, разговор с родителями, унизительные допросы… Все ее хрустальные замки рушились с оглушительным грохотом. –Ань, послушай, — Катя села рядом и обняла ее за плечи. — Ты должна пойти. Посмотри, что он хочет. Может, он просто хочет договориться? Устрашить тебя, чтобы ты отстала. –Договориться? — Аня с горькой усмешкой вытерла слезы. — С ним? Ты же его знаешь. Он не прощает. Он уничтожит меня. –Тогда тем более— иди и смотри в глаза. Не показывай ему страха. Ты же сильная. Сильная. Да, конечно. Она чувствовала себя сильной, пока пряталась за ширмой анонимности. Теперь же она была голым, дрожащим ребенком перед разгневанным божеством. Ночь была долгой и беспокойной. Она ворочалась, просыпалась в холодном поту, представляя себе завтрашний вечер. Кафе «Энигма». Название звучало зловеще. Игра. Загадка. Её загадка, которую он разгадал. Утром она не могла проглотить ни куска. На парах она была тенью самой себя. Она чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и знающий, но не оборачивалась. Она боялась, что одно лишь движение выдаст весь её ужас. В пять тридцать она стояла перед зеркалом в своей комнате, пытаясь придать своему лицу каменное, безразличное выражение. Но глаза выдавали ее — они были огромными, темными от недосыпа и страха. Она надела простые джинсы и свитер, не желая казаться старающейся. «Энигма» оказалась небольшим заведением с низкими сводчатыми потолками и приглушенным светом. Было немноголюдно. И он уже был там. Он сидел в углу, в самом дальнем конце зала, почти в тени. Перед ним стоял недопитый эспрессо. Он не смотрел в телефон, не смотрел по сторонам. Он смотрел прямо на вход, и его взгляд поймал ее в ту же секунду, как она переступила порог. Направляющийся, неумолимый, как лазерный прицел. Аня замерла на месте, почувствовав, как ноги стали ватными. Он был в темном джемпере, без пиджака, и выглядел… обычным. Опасно обычным. Ни тени нервозности, только полная, абсолютная концентрация. Он не позвал ее, не помахал. Он просто ждал, пока она сама, как загипнотизированная пройдет этот бесконечный путь к его столику. Она подошла. Запах его парфюма — холодный, древесный, с оттенком кожи — ударил ей в нос. –Садитесь, Аня, — сказал он. Его голос был тихим, ровным, без привычной лекторской металлической нотки. В нем была какая-то новая, интимная опасность. Она молча опустилась на противоположное кресло, сжимая ручки своей сумки так, что пальцы затекли. Он отпил глоток кофе, поставил чашку на блюдце. Звук был оглушительно громким в тишине. –Ну что ж, — начал он, наклоняясь вперед. Его глаза, серые и пронзительные, вонзились в нее. — Давайте начистоту. Без анонимностей. Без игр. Вы потратили мое время. Теперь я потрачу ваше. И поверьте, у меня на это гораздо больше ресурсов.