Игра на выживание

Аня пришла в себя от резкой боли в висках и тошноты, подкатывающей к горлу. Она лежала на мягком и широком матрасе, укрытая тяжелым, пахнущим свежестью одеялом. Свет был приглушенным, но его было достаточно, чтобы понять — это не ее комната. Память вернулась обрывками. Клуб. Алкоголь. Ужас и грубые руки незнакомца. И потом… он. Его голос, полный ярости. Его лицо. Она резко села, и комната поплыла перед глазами. Это была почти стерильная комната. Большая кровать , на которой она спала, строгий письменный стол с ноутбуком и стопкой книг, стеллаж, забитый юридическими томами. Ничего лишнего. Ни картин, ни безделушек. Это было его пространство. Чувствовался его характер — холодный, собранный, контролирующий каждый сантиметр. Паника, острая и слепая, схватила ее за горло. Она была в его квартире. Беззащитная, с больной головой и абсолютно трезвым, унизительным осознанием своего положения. Дверь в комнату приоткрылась, и в проеме возникла его высокая фигура. Он был в простой черной футболке, обтягивающей мощный торс, и спортивных штанах. В руках он держал стакан воды и две таблетки. –Примите, — его голос был ровным, без эмоций. — От головной боли. Он протянул ей стакан и таблетки. Она машинально взяла их. Их пальцы едва коснулись, и она отдернула руку, будто обожглась. –Где я? — хрипло спросила она, хотя и так все знала. –У меня, — ответил он, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжелым и изучающим. — Вы были в невменяемом состоянии и не смогли назвать адрес. Альтернативой была скорая и вызов полиции с последующими объяснениями в деканате. Показалось нерациональным. Он говорил спокойно, логично, как будто констатировал факты. Но в его глазах читалось что-то еще. Не гнев, а скорее… раздраженное любопытство. Аня проглотила таблетки, запивая водой. Холодная жидкость обожгла горло, но не смогла смыть ком стыда. –Спасибо, — прошептала она, глядя в одеяло. — За то, что… тогда. –Не стоит, — отрезал он. — Это было не ради вас. Мне просто не нравятся уличные хамы, пользующиеся беспомощностью женщин. Его слова укололи. Даже спасение он превратил в очередное унижение. Она осмелилась поднять на него взгляд. –Почему вы были там? В том клубе? Он усмехнулся, один уголок его губ дрогнул. –Следил за вами? Нет, Соколова. У меня была деловая встреча в баре напротив. Я вышел и увидел эту… сцену. Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг в комнату. Аня невольно отодвинулась ближе к изголовью кровати. –А теперь давайте поговорим о главном, — его голос стал тише, но от этого еще более опасным. — Что это было, Аня? Попытка забыться? Или, может быть, крик о помощи? Она сжала край одеяла. –Я просто… устала. –Устали от чего? От ожидания? — он подошел ближе и сел на край письменного стола, прямо напротив нее. Его близость была невыносимой. —Вы так хотели контроля. Получили его. И что? Не понравилось? –Вы знаете, что не в этом дело! — вырвалось у нее, и в голосе зазвенели слезы. — Вы играете со мной, как кошка с мышкой! Эта неопределенность… это хуже любого наказания! –Интересно, — он наклонил голову. — А вы не думали, что именно так я чувствовал себя, когда вы нашли мой аккаунт? Такая же неопределенность. Такая же беспомощность. Добро пожаловать в мой мир, Аня. Он встал и посмотрел на нее сверху вниз. –Теперь вы понимаете, что играете не в свои ворота. Вы хотели власти — получили ее. Но вы не знали, что с ней делать. А я знаю. Он повернулся и пошел к двери. –Ванная в конце коридора. Чистое полотенце на стуле. Приводите себя в порядок. Через пятнадцать минут я отвезу вас в общежитие. Он вышел, оставив ее одну в его холодной, идеально чистой комнате. Дрожь пробежала по ее телу. Он был прав. Она получила власть и не справилась с ней. А он… он только что продемонстрировал ее ей во всей полноте. Он контролировал не только ее академическую жизнь, но теперь и ее физическую безопасность. Он видел ее беспомощной, униженной, слабой. И самое страшное было то, что в этом унижении, в этой слабости, проскользнула какая-то новая, извращенная близость. Он видел ее настоящей. Сломленной. И он не уничтожил ее. Он дал ей воды и отвез к себе домой. Она поднялась с кровати, ее ноги все еще дрожали. Она была на его территории. И теперь понимала, что отступать ей уже некуда. Он вошел в ее жизнь, и выгнать его оттуда было уже невозможно.