Игра на выживание

Слухи, как ядовитый туман, начали расползаться по университетским коридорам на следующее же утро. Они были неуловимыми, лишёнными конкретики, но от этого ещё более опасными. «Слышала, Морозов и та блестящая студентка, Соколова...», «Говорят, видели её возле его дома...», «Странно, не правда ли, что он так ею занят?» Аня первой почувствовала изменение в атмосфере. На паре по уголовному праву, которую вёл другой преподаватель, однокурсницы перешёптывались, бросая на неё странные взгляды, и замолкали, когда она приближалась. Катя, встретив её в столовой, схватила за локоть и оттащила в сторону. –Ань, ты в курсе, что по универу ползут какие-то дурацкие слухи? — её лицо было серьёзным. –Какие слухи?— у Ани похолодело внутри, но она сохраняла внешнее спокойствие. –Про тебя и Морозова. Бред какой-то, что вы... ну, ты поняла. Говорят, кто-то видел тебя у его дома. Аня сглотнула. Ложь была отрепетирована. –Катя, это смешно. Я была у него пару раз на консультациях по диплому. Наверное, кто-то увидел и раздул из мухи слона. Катя смотрела на неё с сомнением. –Ты уверена? Ты в последнее время какая-то... другая. И пропадаешь часто. –Я готовлюсь к защите! — голос Ани прозвучал резче, чем она хотела. —И устала от этих сплетен. Она развернулась и ушла, чувствуя, как горит лицо. Она знала, что Катя не купилась. Но хуже всего было то, что слухи достигли ушей Глеба. Он вызвал её к себе в кабинет в конце дня. Его лицо было гранитной маской, но в глазах бушевала буря. Дверь была закрыта. –Ты в курсе? — спросил он без предисловий. –Да,— коротко ответила Аня, опускаясь на стул. Её руки дрожали, и она сцепила их на коленях. –Лужкова, — произнёс он имя, как приговор. —Это её почерк. Она не смогла добиться своего напрямую, теперь использует грязные методы. –Что мы будем делать? — голос Ани дрогнул. –Ничего,— его ответ прозвучал резко. —Любая наша реакция будет воспринята как подтверждение. Мы игнорируем. –Игнорируем? Глеб, все смотрят на меня как на... –Я знаю, что все смотрят!— он ударил кулаком по столу, и Аня вздрогнула. —Но мы не можем ничего сделать! Любое слово, любой жест — и это станет доказательством. Мы должны молчать. Он был прав. Она понимала это разумом. Но её сердце сжималось от страха и унижения. Она вышла из его кабинета, чувствуя себя затравленной зверюшкой. На следующий день ситуация ухудшилась. Аня шла на предзащиту своей дипломной работы. Она должна была быть собранной, уверенной. Но, подходя к аудитории, она увидела группу преподавателей, в числе которых была Лужкова. Та встретила её язвительной улыбкой и что-то шепнула на ухо коллеге. Та с интересом посмотрела на Аню. Предзащита стала пыткой. Каждый вопрос, даже самый безобидный, казался ей намёком. Взгляды членов комиссии были пристальными, оценивающими не только её работу, но и её саму. Она старалась держаться, её ответы были чёткими и умными, но внутри всё сжималось в комок. Она видела, как Глеб сидит в стороне, его лицо непроницаемо, но его пальцы барабанили по столу. Он тоже чувствовал напряжение. Когда всё закончилось, и комиссия удалилась на совещание, Аня вышла в коридор, чтобы перевести дух. К ней подошла Лужкова. –Блестяще выступили, Анна, — её голос был сладким, как сироп. —Прямо чувствуется... сильное руководство. Не правда ли? Аня повернулась к ней. Она видела торжество в её глазах. И в этот момент её страх сменился холодной яростью. –Мою работу курировал профессор Морозов, да, — сказала она, глядя Лужковой прямо в глаза. —И я благодарна ему за его профессионализм. Жаль, что не все способны его оценить. Она видела, как улыбка сползла с лица Лужковой. Аня развернулась и ушла, не дожидаясь ответа. Это была маленькая победа, но она не меняла главного — слухи продолжали травить их. Вечером того же дня Глеб получил официальный вызов в деканат.

***

Кабинет декана был просторным, пахнущим дорогой древесиной и властью. За массивным столом сидел Игорь Васильевич Семёнов, декан, человек с проницательными глазами и репутацией непредвзятого, но строгого администратора. Рядом с ним — его заместитель и заведующая кафедрой, женщина с усталым лицом. –Глеб Александрович, спасибо, что нашли время, — начал декан, его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь. –Присаживайтесь. Глеб кивнул и занял предложенное кресло, чувствуя, как каждый его нерв натянут, как струна. Он знал, о чём пойдёт речь. –Глеб Александрович, мы ценим ваш вклад в развитие факультета, ваш профессионализм не вызывает сомнений, — Семёнов сложил руки на столе. –Но в последнее время до нас стали доходить... тревожные сигналы. Речь идёт о ваших отношениях со студенткой третьего курса Анной Соколовой. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. –В академической среде,как вы понимаете, подобные связи... крайне нежелательны. Они подрывают доверие к объективности оценивания, бросают тень на репутацию как преподавателя, так и студента. Поступила информация о том, что вас видели вместе в нерабочее время, за пределами университета. Глеб сохранял ледяное спокойствие. –Игорь Васильевич, Анна Соколова — моя дипломница. Консультации, в том числе и внеурочные, — это обычная практика. Что касается «информации», то это ничем не подкреплённые слухи. Заведующая кафедрой вздохнула. –Глеб Александрович, мы не хотим никого в чём-то обвинять. Но сам факт таких разговоров уже наносит ущерб репутации кафедры. И, если честно, ваше повышенное внимание к этой студентке действительно... выделялось. –Она одна из самых талантливых студенток на потоке, — парировал Глеб. –«Моё «внимание» продиктовано исключительно профессиональным интересом. –Мы хотим в это верить, — сказал декан. –Но вы понимаете, что мы не можем просто проигнорировать подобные сигналы. Мы вынуждены инициировать внутреннюю проверку. Формально. Чтобы развеять все сомнения. Глеб почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Проверка. Даже если она ничего не докажет, сам факт её проведения будет подобен клейму. Для него. И, что гораздо хуже, для Ани. –На время проверки, — продолжил декан, —Во избежание дальнейших сплетен, я вынужден отстранить вас от руководства дипломными работами. В частности, от работы Анны Соколовой. Её научным руководителем назначат другого сотрудника кафедры. Это был удар ниже пояса. Лишить её своего руководства на финишной прямой. После всех их усилий. –Игорь Васильевич, это несправедливо по отношению к студентке, — голос Глеба прозвучал жёстко. –Она на пороге защиты. –Правила существуют для всех, Глеб Александрович, — ответил декан без колебаний. –Это мера предосторожности. Для её же блага. Разговор был окончен. Глеб вышел из кабинета, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его карьера, всё, что он строил, оказалось под угрозой из-за сплетен. Но не это было самым страшным. Самым страшным был страх за Аню. Её могли отчислить. Её будущее могли разрушить. Он не поехал домой. Он пошёл в парк неподалёку от университета и сел на скамейку, уставившись в пустоту. Он анализировал варианты, просчитывал вероятности, и все пути вели в тупик. Бороться — значит, привлекать ещё больше внимания, подвергать Аню ещё большему риску. Молчать — значит, позволить слухам сделать своё дело. Он достал телефон и написал Ане. Коротко. Без эмоций. «Встреча у фонтана в парке. Сейчас.» Она пришла через двадцать минут. Она была бледной, испуганной. Увидев его, она ускорила шаг и почти подбежала к нему. –Глеб? Что случилось? Ты напугал меня. Он посмотрел на неё— на её огромные, полные страха глаза, на её сжатые в кулаки пальцы. И в этот момент он всё понял. Понял, что готов на всё, чтобы защитить её. –Меня вызвали в деканат, — тихо сказал он. –Идёт проверка. Нас. Аня ахнула, её рука потянулась к горлу. –Боже... И что? Что они сказали? –Меня отстранили от руководства твоим дипломом. Слёзы выступили на её глазах. –Нет... Глеб, нет! Это нечестно! Мы... мы ничего... — она замолчала, понимая всю глубину лжи. –Это не имеет значения, Аня, — он взял её за руки. Его пальцы были холодными. –Имеют значение только слухи. И они уже сделали своё дело. Она смотрела на него, и в её глазах читался ужас. –Что будет со мной? Меня отчислят? Он сжал её руки сильнее. –Я не позволю этому случиться. –Но как? — её голос сорвался на шёпот. Он помолчал, глядя на воду в фонтане. Затем поднял на неё взгляд. Его глаза были тёмными, решительными. –Я уйду, — тихо сказал он. Аня замерла. –Что? –Я уйду из университета.Подам заявление об уходе. По собственному желанию. Она смотрела на него, не веря своим ушам. –Нет... Ты не можешь. Твоя карьера... всё, что ты построил... –Всё, что я построил, ничего не стоит, если из-за этого разрушат твоё будущее, — его голос был спокоен, но в нём звучала непоколебимая уверенность. –Если я уйду, проверка потеряет смысл. Слухи утихнут. У тебя будет новый руководитель, и ты сможешь спокойно защититься. Ты получишь свой диплом. Твоё будущее будет в безопасности. –А твоё будущее? — в её голосе слышались слёзы. –Глеб, это твоя жизнь! –Моя жизнь стала значить что-то только тогда, когда в ней появился ты, — он притянул её к себе и прижал. Она уткнулась лицом в его грудь, её плечи тряслись. —Это мой выбор. Моё искупление. Я довёл тебя до этой ситуации. И я исправлю это. Единственным возможным способом. Они стояли, обнявшись, в опустевшем парке, а впереди их ждало самое трудное решение. Он был готов принести себя в жертву. Но она не была готова это принять.