Встреча
29 сентября 2025 г., 22:52
***
Больница. Поздняя осень. Последние дни всё стало размытым — словно сознание то всплывало, то уходило под лёд. Всё внутри болело. Медики говорили про истощение, гормональный сбой, недостаток естественных феромонов. Они не говорили вслух, но он видел по их взглядам: они сомневаются, сможет ли он выносить. Они спрашивали, может ли отец ребёнка прийти, чтобы стабилизировать течение с помощью естественной пары. Гао Ту всегда отвечал: — Его нет. Он лежал в палате, свет был тусклым, будто всё внутри отражало это: тусклая надежда, разбитое тело, усталое сердце. Он сжимал рукой одеяло на животе. Маленькое тепло под пальцами. Он должен был быть сильным. Ради него. ---***
Дверь открылась. Он не сразу понял, кто вошёл. Только когда услышал голос: — Гао Ту. Он замер. Застыл. Это не может быть. Он бредит. Это иллюзия. Но шаги приближались. Тяжёлые. Реальные. Он медленно поднял голову. Шень стоял у кровати. В костюме. С застывшим лицом. Взгляд — напряжённый, как будто в нём бушует шторм, но его нельзя показать. Руки сжаты в кулаки. Гао почувствовал, как внутри поднимается волна паники — страх, что этот человек, ради которого он столько терпел, сейчас отвернётся. — Я… — начал Гао, но голос срывался. Он отвернулся к стене, сжимая простыню, пытаясь унять дрожь. — Шень, мне жаль. Слёзы потекли по щекам, он не мог остановить их. — Я могу подписать отказ от наследства, — едва слышно прошептал он. — Я не претендую ни на что. Пусть будет только малыш. Но я… я хочу его оставить. Не трогай его. Шень замер, будто ударенный. Внутри всё сжалось от понимания, насколько он был неправ, сколько грубых слов ему наговорил. Его сердце бешено колотилось — он не мог поверить, что Гао думает, будто он хочет избавиться от их ребёнка. Это было не так. Он хотел этого ребёнка — хотел, если только он от Гао. Шень на мгновение опустил голову, словно борясь с болью, а затем тихо сказал: — Прости. Прости, что я не был рядом, когда ты больше всего в этом нуждался. Когда ты исчез, я каждый день думал о тебе, боялся, что потерял навсегда. Он сел на край кровати, осторожно коснулся руки Гао. — Я знаю, я не имел права требовать от тебя что-то, особенно сейчас. Но знай — я люблю тебя. И я хочу этого ребёнка. Потому что он — часть нас. И я не отпущу тебя. Гао посмотрел в глаза Шеня, и впервые за долгое время почувствовал, что страх постепенно отступает, уступая место теплу. — Я боюсь, — признался он шёпотом, — но я не хочу терять ни тебя, ни ребёнка. Шень сжал его руку крепко, голос стал твердым и нежным одновременно: — Мы справимся вместе. Ты не один. В палате воцарилась тихая, но прочная надежда — обещание, что что бы ни случилось, они пойдут вперёд рука об руку.
