Марионетки

... Чёрт, какая же ночь мерзкая. Дождь – не дождь, а какая-то мокрая пыль, висит в воздухе и забивается под одежду. Фонари через каждые сто метров, и их тусклый свет только подчёркивает, насколько тут, в промзоне, всё уныло и похоже на декорации к дешёвому хоррору. Я сейчас стоял под одним таким фонарём, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на то, что от кого-то осталось. — Дазай-сан, — голос Ацуши дрогнул. Он пялился на труп, и его лицо приобрело болезненный оттенок. — Это... это ужасно. «Ужасно» — это мягко сказано. Мужик лежал в луже, которая была явно не от дождя. Алая, липкая, ещё тёплая. Но дело было даже не в способе убийства – горло было перерезано с такой силой, что виднелся позвонок. Дело было в том, что было на горле. Выше раны, прямо на коже, кто-то выжег клеймо. Чёткое, ясное. Двуглавый орёл. — Эх, Ацуши-кун, — вздохнул я, присаживаясь на корточки. — И зачем люди так стараются? Умереть – это же должно быть легко и приятно, как заснуть после бутылки хорошего вина. А это... — я ткнул пальцем в сторону клейма, — это уже какое-то неуважение к процессу. Ацуши скривился. Он всё ещё не привык к моим шуточкам про самоубийства. Милый ребёнок. Вырос в приюте, насмотрелся на всякое, а всё равно верит в светлое и хорошее. Ну, или пытается верить, пока такие уроды, как я, не тыкаем его носом в реальность. — Двуглавый орёл... — пробормотал он. — Что это значит? — Символика, Ацуши-кун! — провозгласил я, вставая и рассеянно размахивая руками. — Власть, империя, двойственность... Или, может, убийца просто фанат русской истории. Но, учитывая, что это уже третье тело с таким «автографом» за неделю, и все жертвы – из разных группировок... Похоже, у Йокогамы завёлся свой собственный серийный художник. Я потянулся к карману, где обычно лежала моя книжечка с идеальными способами уйти из жизни, но передумал. Не время. В воздухе висело что-то ещё, помимо влажной пыли. Что-то.... ....Внезапно сзади послышался скрип шин, хлопки дверей, резкие шаги. Я медленно, очень медленно обернулся, заранее зная, кого увижу. Их было человек десять. Все с ружьями, и в тёмных одеяниях. «Чёрные ящерицы». И впереди всех – он. Невысокий, но от него будто током било. Рыжие волосы, немного растрёпанные влажностью от дождя, и глаза, в которых горели знакомые до боли синие озёра глубокой ярости. Накахара Чуя. – Чёртовы детективы. — его голос прозвучал как удар хлыста. — Убирайтесь с нашей территории. Ах, как же я по нему скучал. По этой первозданной, чистой злости. Это же просто музыка для моих ушей. — Чуя-кун! — радостно воскликнул я, широко улыбаясь. — Как давно мы не виделись! Ты подрос? Нет, вру, не подрос. Он сжал кулаки. Я видел, как напряглись мышцы на его шее. — Дазай, — прошипел он. — Ты и твой...котёнок. - Он прожёг меня взглядом, полным ненависти. - Убирайтесь. Пока целы. Этот человек – наш. — Он указал кончиком ноги на валяющийся на земле труп. — Ох, прости, но мы тут по служебной необходимости, — парировал я, покачиваясь на носках. — Труп с меткой нашего общего друга-художника. Дело уже расследуется Детективным агентством. Из-за спины Чуи вышел Акутагава. Бледный, худой, кашлял в кулак. Смотрел на Ацуши с таким голодом, что аж неприлично. — Безмозглая тварь, — сипло бросил он в сторону Ацуши. — Ты здесь только почву пачкаешь. Ацуши вздрогнул, но не отступил. Выпрямился. —Мы выполняем приказ агенства, Акутагава. Напряжение нарастало, как гроза перед ударом. Чёрные ящерицы обнажили стволы. Ацуши пальцы сжал в кулаки, и я видел, как по ним пробежала знакомая рябь. Чуя не сводил с меня глаз. Я в ответ смотрел на него, упиваясь каждой чёрточкой его лица. Этот гнев. Эта ненависть. В ней было столько жизни, столько страсти. Такой он был живой. В отличие от того, что лежало у наших ног. — Знаешь, Чуя, — сказал я тихо, так, чтобы слышал только он. — Ты, когда злишься, становишься ещё красивее. Прямо дух захватывает. Он аж задрожал от ярости. Я думал, он сейчас кинется на меня. Я этого и ждал. Хотел этого. Чтобы он подошёл ближе, чтобы можно было почувствовать его тепло, вдохнуть его запах – дождь, порох и что-то лично его - Чуино. Но всё испортил новый звук подъезжающего автомобиля. Длинный, чёрный, роскошный. Дверь открыл шофёр, и из неё вышел он. Босс. Мори Огай. Идёт не спеша, опираясь на трость, с той своей вечной, слащавой улыбкой, от которой мурашки по коже бегут. Все замерли. Даже Чуя выдохнул и отступил на шаг, опустив голову. — Какая трогательная встреча, — голос Мори был мягким, как бархат, но с стальным стержнем внутри. — Дазай-кун, Накахара-кун. Я рад видеть, что ваша... дружба... всё ещё так сильна. — Он немного улыбнулся. Я раздражённо фыркнул. Чуя промолчал, стиснув зубы. Мори подошёл к трупу, посмотрел на клеймо, и его улыбка стала чуть более заинтересованной. — Двуглавый орёл. Интересно. Этот человек был одним из наших курьеров. И, как я понимаю, предыдущие жертвы тоже имели отношение к криминальным кругам. Кто-то очень сильный объявил охоту на Йокогаму. Он обвёл всех взглядом. —Ситуация вышла из-под контроля. Этот эспер слишком опасен, чтобы с ним разбирались по отдельности Портовая Мафия или Вооружённое Детективное Агентство. Поэтому....— он сделал паузу, давая словам улечься, — вы будете работать вместе. Тишина повисла оглушительная. Я почувствовал, как у меня похолодело внутри. Чёрт. — Что? — вырвалось у Чуи. Он смотрел на Мори с неподдельным ужасом. — Вы создадите совместную оперативную группу, — продолжил Мори, словно не слыша его. — Вы вместе должны объединить ресурсы, информацию и силы. Найдите этого «орла» и... разберитесь с ним. Акутагава закашлял. Ацуши выглядел так, будто ему предложили прыгнуть в канализацию. Чуя продолжал смотреть на Мори с немым вопросом в глазах, а потом его взгляд медленно, полный ненависти и отвращения, переполз на меня. А я... а я смотрел на него и понимал, что чёрт возьми, а ведь это может быть даже интересно. Страшно, больно, по-идиотски опасно – как всё, что связано с Чуей. Но чертовски интересно. Мори повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил: —Первое совещание завтра в девять утра в нейтральной зоне. А сейчас... приберитесь здесь. Нехорошо, когда на улицах такое валяется. Его машина тронулась и растворилась в ночи. Мы остались стоять вчетвером – я, Ацуши, Акутагава и группа мафиози во главе с моим бывшим напарником. Моей самой большой неудачей. Моим единственным проклятием. Чуя посмотрел на меня. Дождевая пыль серебрилась в его рыжих волосах. —Только попробуй что-то испортить, Дазай. Я тебя убью. Я улыбнулся ему в ответ самой солнечной, самой раздражающей улыбкой. —Обещаешь?