Марионетки

... Нейтральная территория оказалась конференц-залом в каком-то заброшенном отеле возле моря, который пах пылью, гнилой рыбой и тоской. Идеальное место для самоубийства. Или быть задушенным своим напарником. Мы с Ацуши пришли первыми. Ацуши нервно перебирал бумаги, раскладывая их на столе, его пальцы слегка дрожали. —Успокойся, Ацуши-кун, — лениво протянул я, развалившись в кресле. — От нас всего лишь требуется работать рука об руку с людьми, которые не раз пытались нас убить. Что же может пойти не так? — в моём голосе были небольшие нотки сарказма. Дверь открылась без стука, ровно в девять, и в комнату вошли они. Акутагава и Чуя. Воздух в помещении мгновенно сгустился, стал таким тяжелым и горьким, что его можно было бы разрезать ножом. Чуя проигнорировал меня с таким мастерством, за которое можно было бы дать Оскар. Он сел напротив Ацуши, отводя взгляд в окно. Но я-то видел. Видел, как его пальцы судорожно сжались на столешнице, когда он заметил мой взгляд. Видел легкий румянец на его скулах. Интересно, он тоже что-то помнил? Нет, быть не может. Это было только в моей голове. Моё личное больное воображение. Акутагава сел рядом с Чуей, уставившись на Ацуши с таким взглядом, от которого кровь стыла в жилах. Но это был не просто взгляд ненависти. В нем была какая-то голодная, болезненная одержимость. И это, естественно, тоже не утекло от моих глаз. — Приступим, — резко начал Чуя, швырнув на стол папку. — Мы провели баллистическую экспертизу. Пули ничем не примечательны. — А мы изучили остатки энергии на месте преступления, — парировал я, не отрывая от него глаз. — Сильный эспер. Очень. Оставляет после себя... эдакое сладкое послевкусие безумия. Чувствуешь, Чуя-кун? Прямо витает в воздухе. Он напрягся, и его взгляд на секунду метнулся в мою сторону, полный такого чистого, незамутненного гнева, что у меня перехватило дыхание. Великолепно. — Может, хватит идиотских шуточек, Дазай? — прошипел он. — А что, я что-то такое сказал? — удивился я, поднимая брови. Ацуши заерзал, пытаясь вернуть всех к делу. —Э-э... у всех жертв был выжжен тот же символ. Двуглавый орёл. Но мотив до сих пор не ясен. — Мотив — власть, — сипло прокашлял Акутагава, не сводя с Ацуши глаз. — Очевидно же для любого, у кого есть мозги. Кто-то помечает свою территорию. Как животное. — Может, и так, — Ацуши съежился под его взглядом, но не отвёл глаз. Было в этом что-то... новое. Какое-то странное упрямство. — Но почему именно так? С такой жестокостью? — Жестокость — единственный язык, который понимают такие, как мы, — Акутагава склонился чуть вперёд, и его тёмные глаза, казалось, пожирали Ацуши целиком. — Или ты до сих пор этого не понял, тигр? В твоём приюте тебя что, даже не научили реальной жизни? Ацуши вспыхнул. Не от страха, а от гнева. – Не смей говорить о моём приюте. Ты ничего о нём не знаешь. Я наблюдал за этой сценой с растущим интересом. О, да. Между ними явно пробежала искра. Тягучая, токсичная, полная взаимного притяжения и отвращения. Акутагава смотрел на Ацуши, как голодный волк на свою добычу, но в его взгляде была не только злоба. Было любопытство. Чуя, похоже, тоже это заметил. Он хмуро посмотрел на Акутагаву, затем на Ацуши, и его лицо исказилось гримасой раздражения. — Акутагава. Хватит, — бросил он коротко. Акутагава откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, но его взгляд так и продолжал сверлить бледное лицо Ацуши. Совещание продолжалось ещё час, но по сути мы не продвинулись ни на шаг. Когда мы наконец поднялись, чтобы уходить, я не удержался. Проходя мимо Чуи, я наклонился к его уху, так близко, что почувствовал исходящее от него тепло. – Не выспался, бывший напарник? — прошептал я. Округлившиеся глаза, резкий поворот головы. Его дыхание перехватило. На секунду в его синих глазах мелькнуло нечто большее, чем гнев. Что-то похожее на растерянность. На воспоминание. — Иди к чёрту, Дазай, — выдохнул он, но в его голосе не было прежней настойчивости и упрямства. Была какая-то надломленность. — Уже там, — улыбнулся я и пошёл к выходу, оставляя его одного с его мыслями. Ацуши шёл рядом со мной, молчаливый и напряжённый. – Дазай-сан... они... они ужасные. — Кто? Мафиози? — усмехнулся я. — Да ладно. Просто люди, Ацуши-кун. Со своими тараканами. И своими... желаниями. Прямо как мы с тобой.