Mayday

      Холодно. В этой квартире всегда холодно, будь то зима или, как сейчас, самый разгар июня. Окна часто зашторены так, чтобы света не было совсем. Только маленький ночник в небольшом коридоре. Сегодня он не хотел света, тепла и даже общения, а хотел забыть очередную и далеко не последнюю смерть.       Присел на пол в дверном проеме. Не в черной комнате, но и не в желтоватом коридоре. Где-то на границе. Левая нога освещалась мягким светом, а правая слилась с чернотой. Крутил в руке телефон и отчего-то ругал себя за то, что снова пытается навязаться. Набрать номер слишком просто — он помнил его наизусть. Страшно слушать гудки, потому что они могут не кончиться, а на другом конце так и не ответит знакомый голос. Но когда он отвечает, то голова пустеет, руки холодеют, а вниз по позвоночнику скатывается что-то холодное и скользкое. — Здравствуй.       Нужно несколько секунд, чтобы переварить и усвоить это приветствие. Губы чуть ссохлись, нехотя отклеились друг от дружки, а голос надломился. — Когда-нибудь я привыкну слышать это, — ответил он устало, подобрал ноги ближе и поставил локоть на колено, чтобы подпереть ладонью лоб. — Даже не надейся, — последовал насмешливый ответ. — Расскажи мне, что случилось на этот раз.       Внутренности чуть передернуло от подобной проницательности. Он прислушался к спокойному дыханию на другом конце и сделал вывод, что все плохо только у него. Это отчего-то радовало. — С чего ты решил, будто что-то случилось? — спросил тихо и совсем неуверенно.       Он знал ответ, но в очередной раз хотел его услышать. Ненавидел себя за то, что звонил только в подобные моменты. Или просто такие моменты наступали все чаще? — Когда-нибудь ты привыкнешь… это правда, — недовольно вздохнули в трубке. — А вот я уже привык, что ты звонишь только в подобных случаях.       Скользкая змейка, скатившаяся с позвоночника, поползла вверх и удушливо вцепилась в шею, а затем в голову. Стало жарко и стыдно. Он опустил одну ладонь на холодный пол и внимательно вглядывался в нее до тех пор, пока изображение в глазах перестало рябить. — Извини… — произнес он в очередной раз и почти увидел этот равнодушный кивок головы. — Хорошо, — последовал ответ, и он не сомневался, что тот будет именно таким. — Я принимаю твои извинения, но не прощаю тебя.       Он молчал. Просто дышал в трубку, а на том конце совершенно не торопили. Так было почти всегда. Время собраться с силами. И силы, чтобы это время вынести. — Переходи в мою команду, — сделал очередную попытку и тут же зажмурился, прикусив язык.       Он почти видел, как собеседник закатывает глаза, как рассеянно касается волос, слышал, как меняется ритм дыхания. А потом раздалось презрительное цоканье. — А я надеялся на еще одну попытку вымолить прощение.       Кивнул. Он был готов к этому ответу и даже против воли улыбнулся. — Я обязательно воспользуюсь шансом и снова буду умолять тебя, — подтвердил он. — Но сейчас моих сил хватает лишь на то, чтобы переманить тебя к себе. — Ты же знаешь, что я не могу, — недовольно и почти грубо. А потом снова тихо и осторожно. — Снова смерти?       Он зажал телефон между головой и плечом, посмотрел на свои руки и сжал их в кулаки. Еще недавно на них была очередная кровь. Говорят, что рано или поздно к этому привыкаешь. Он не привыкнет. — Моя команда и так тает на глазах, — закрыл глаза и схватился за голову. — Вчера погибла Джейни…       Это выразительное цоканье языком иногда хотелось прервать тычком в лоб. Но он так же знал, что никогда этого не сделает. Скорее зажмурится, представит, как делает это, а потом вспомнит обожженные волосы, бугристую уродливую залысину у виска, на которой эти волосы уже не вырастут, шрам на лице… Опустит руку и сделает глубокий вдох, чтобы в очередной раз успокоиться. — Все равно не могу, — так же уверенно послышалось в трубке. — Это может слишком плохо для меня кончиться. Мы оба знаем, чем именно. Я не готов работать так, как это делаете вы. — Ты разбиваешь мне сердце. — У тебя его нет, — быстрый насмешливый ответ.       Он усмехнулся и увидел такую же неуверенную улыбку, которой — он знал — наградил его собеседник. — Не обижай меня, — тихо прогнусавил и снова взял телефон в руку, когда начала затекать шея. — Я бы посоветовал тебе взять кое-кого в свою команду. Мы оба его знаем. Он снова остался без работы из-за собственного энтузиазма и длинного языка.       Тихонько хмыкнул и полностью выполз на свет, чтобы дотянуться до небольшой полочки в прихожей, на которой лежали листочки для записей. Взял карандаш и начеркал знакомое имя. — Так он еще жив? — обвел имя в не замыкающийся овал. — Я слышал новости. Его лишили лицензии.       На том конце линии мягко рассмеялись, и он не смог не улыбнуться в ответ. Просто по привычке повторял эмоции, чувствуя их даже на расстоянии. — Поверь мне, что он переживет всех нас, — недовольно и презрительно ответил собеседник. — Он лишился ещё и имени, если ты меня понимаешь. Так что больше не представляет угрозы. Возьми как запасного, а после разберётесь. В крайнем случае, он тоже случайно умрёт.       Последнее звучало грубо, но именно так звучала правда. Он мог бы ответить, что больше не хочет смертей, но знал, что они неизбежны. Вместо этого ответил: — Звучит слишком просто, — и сам удивился своей холодности. — Это и есть просто, — снова прозвучало с усмешкой. — Укороти ему язык и объясни, что это ради его же блага. Я верю, что ты сможешь найти подход даже к такому сложному человеку.       Задумался. Помолчал. Беспомощно открыл рот, собираясь что-то сказать, но потом закрыл его и покачал головой. — Увы, я не ко всем могу найти подход.       Снова этот ощутимый кивок головы. Он знал, что собеседник с ним согласен. — Кому-то нужна сила, а кому-то ласка.       От этих слов все кости разом сотряслись. В первый раз холод забрался так глубоко. Вместе со страхом. В глазах снова неприятно потемнело, а голова пошла кругом. Слова попали туда, куда нужно. — Не представляешь, насколько ты прав, — ответил он, через силу себя успокоив.       Перед глазами лежала бумажка с именем. Он потрогал ее пальцами, будто бы мог ощупать написанное. Даже не обратил внимание, что последнюю фразу сказал на автомате. — Я всегда прав, — ответили ему с улыбкой.

***

      В ушах застыл истошный вопль, отчетливый и густой. Одним метким ударом из легких вышибли весь воздух, а крик потонул в оглушительном взрыве под обломками холодного бетона. Нил Джостен распахнул глаза, упираясь невидящими глазами в темноту. Голос прозвучал слишком живо и близко, словно кричал кто-то лежавший рядом на подушке. Нил попытался повернуть голову, но затекшая шея отозвалась тупой болью. Тусклый экран старых электронных часов показывал 3:48 утра. Забыться удалось всего лишь на каких-то жалких пару часов. От усталости и напряжения в глазах забился песок, и Нил безуспешно попытался смахнуть его ладонью.       Виски вновь прострелило от незатихающей головной боли, и знакомая картинка из раза в раз безошибочно возникала в голове, а память оказалась предательски хорошей, чтобы воспроизвести всё в мельчайших деталях. Оглушенный взрывной волной, потерянный от шока и онемевший от боли, Нил лежал посреди бетонных обломков и чувствовал, как что-то нестерпимо жжётся в районе головы. Лёгкие сдавило тугим железным обручем, и сил сделать хотя бы короткий вдох у него не было. Он чувствовал, как изо всех сил барахтался, чтобы выбраться из-под обломков, но на самом деле лежал смирно и не мог пошевелиться — рук и ног он больше не чувствовал. Его широко распахнутые светло-голубые глаза улавливали слабые вспышки, зрачки отчаянно двигались, лишь бы подать какой-то жалкий признак жизни. Мелькали лица, все похожие друг на друга, доносились голоса, и какие-то казались знакомыми. Все превратилось в калейдоскоп из цветных кровавых пятнистых стеклышек, а потом все исчезло, и наступила темнота.       Вдоль позвоночника прокатилась волна тянущей боли, отозвалась в руках и застыла где-то в груди. Подняться с постели удалось лишь со второй попытки. Цифры на экране неспешно менялись, пока Нил смотрел на свои покрытые шрамами руки. Как долго это продолжается? С заветных слов врача о выписке прошло около года. Запах антисептиков, едкого сухого хлора и до тошноты чистого жесткого белья в палате до сих пор стоял в носу. Каждый день, следуя строгому графику реабилитации, Нилу приходилось учиться двигаться заново. Заставить свои ноги слушаться было несложно, и Нил благодарил свои ежедневные беговые тренировки, а вот руки пришлось практически собирать заново.       Начиная с того дня, Нилу хотелось стереть себе память. Сидя на кровати в своей дешевой квартирке, посреди ночи, он буравил взглядом лежавшую на углу потрепанную папку. Коллекционировать отказы в работе стало для Нила чем-то вроде садистского хобби, а засаленный документ с размазанными буквами о лишении лицензии служил своего рода обложкой-напоминанием. Растекшаяся печать на листе документа подтверждала все вышесказанное: полный запрет на работу в пожарном департаменте. Нил так много раз перечитывал его, что мог с закрытыми глазами назвать расположение каждого слова в документе. Неподчинение, проблемы с субординацией, полная неспособность следовать приказам — звучало как приговор.       После выписки о возвращении в старую часть не могло быть и речи. Нил, не теряя зыбкой надежды, всё же пробовал рассылать резюме, но везде неустанно получал отказ: не каждому захочется взять в команду такого чокнутого сотрудника. После нескольких месяцев неудачных попыток Нилу удалось задержаться на три месяца где-то в пригороде. Но радость была недолгой. Место оказалось гнилым во всех смыслах этого слова, работы откровенно не было, а после очередной выходки Нила выгнали и оттуда.       Время ползло катастрофически медленно. Оставив все попытки вернуться к беспокойному сну, Нил всё же поднялся с постели. Голые ступни коснулись холодного шершавого пола, и Нил шумно выдохнул. За время реабилитации он научился ценить самые маленькие достижения, даже то, что теперь мог твёрдо стоять на ногах, или сделать несколько коротких шагов до приоткрытого окна. Стеклянная прохлада приятно освежала кожу, и Нил с удовольствием прильнул к окну. Если кто-то мог сосчитать бессонные ночи, то Нил мог по пальцам пересчитать те, когда он мог заснуть спокойно. Он уже было подумывал о снотворном, но любое химическое вмешательство в организм могло стать лишним поводом не брать его в отряд — как будто без этого поводов было недостаточно.       Сигаретный дым немного успокаивал нервы. Усевшись на подоконник, Нил равнодушно рассматривал унылый пейзаж из небольших серых квадратов и припаркованных рядом машин. Ночи друг от друга не отличались, и Нилу стало казаться, что он застрял в бесконечном дне сурка. Правое бедро неприятно кольнуло, и Нил постарался принять более удобное положение. Штрихи шрамов, покрывавшие ноги Нила, казалось, могли рассказать всю историю его жизни, а точнее, особенно «яркие» моменты его печальной карьеры. Следовало отдать должное хирургам Западной Вирджинии: они сделали невозможное.       Нил затушил уже третью по счету сигарету и мельком взглянул на часы. По старой привычке, не считая своих кошмаров, он просыпался рано, около шести утра, и по обычаю ехал на тренировку. И сколько бы ни проходило времени с момента последнего вызова Нила, организм стоически следовал ранее выработанному твёрдому режиму. Нил не сразу понял, что в комнате раздавался посторонний шум. Под скомканным одеялом звонил телефон, и его приглушенная вибрация раздражала и без того расшатанные нервы. Нехотя отвернувшись от прохладного окна, Нил попытался дотянуться до одеяла, на ощупь вытянул телефон и вгляделся в маленький дисплей. Незнакомый номер, который когда-то звонил Нилу, но тот категорически отказался сохранять его. С недовольным цоканьем он принял вызов. — Раз ты берешь трубку, значит все еще жив, — вместо приветствия проговорил голос на другом конце телефона. — Ты подумал над моим предложением?       Нил снова прижался лбом к оконному стеклу и сжал телефон сильнее. — Подумал. И мой ответ — нет, — отрезал он, но отключаться не спешил. — У тебя под окном очередь выстроилась, которая предлагает тебе работу? — нескрываемая насмешка говорящего попала точно в цель, и Нил нервно усмехнулся, вновь глядя на пустынную улицу. — Я знаю, что вы мне предлагаете, — начал он, — это не… — Не для таких нежных, как ты? — Нилу показалось, что он увидел, как говорящий скептически поднимает бровь и криво усмехается.       Как жаль, что нельзя ударить через телефон. — Я не нежный, — буркнул он. — Смерти боишься? — вновь поинтересовался голос. — Нет…       Голос на мгновение замолчал — или прошло немного больше времени. Нил отставил телефон в сторону и всмотрелся в дисплей вновь — не отключились ли на другом конце. — Еще есть причины для отказа? — вновь заговорил собеседник. — У нас слишком мало людей, а у тебя слишком мало смысла, чтобы жить. Как и у всех здесь.       Зубы непроизвольно клацнули. Нил ненавидел, когда его намеренно загоняли в угол в попытке убедить в чём-либо, а еще больше он ненавидел, когда убеждающий был на все сто процентов прав. — Это должно подействовать на меня, как терапия? — саркастически заметил он. — Хватит трепаться, — голос мигом ужесточился. — Либо да, либо ты и дальше будешь пускать по ночам слюни на старый матрас и думать, как бы прожить еще один день. — Богатый выбор, — уныло отозвался Нил и в этот раз нажал на кнопку отбоя.       Иногда Нилу Джостену стойко казалось, что безвыходные ситуации преследовали его всю жизнь. Не дожидаясь окончательного наступления утра, он всё же решил попытать удачу и наведаться в пожарную часть соседнего округа. Небезызвестный отряд «Лисы», сыскавший себе славу то ли напрочь отбитых, то ли любителей разгребать особенно тяжкие проблемы, страдал от постоянной текучки кадров. Мало того, что пройти отбор в этот отряд было не так уж и просто, так ещё и витали слухи о не самых лучших условиях работы. Нил быстро откинул эти мысли. Его настойчивый телефонный собеседник был прав, и Нил нехотя признавал это: сейчас его положение было далеко не таким, когда можно сделать свободный выбор.       Пожарная часть «Лисов» на первый взгляд ничем не отличалась от остальных. Но при ближайшем рассмотрении Нил заметил странную цветовую гамму, состоявшую из оранжевого и белых цветов. Особую иронию придавало и то, что каждый член отряда при вызовах рисковал своей жизнью, и иногда было неизвестно, вернутся ли все обратно. Возможно, такие весёлые цвета нужны для поднятия командного духа, или же это была попытка разрядить обстановку, чтобы каждый, приходя в часть, на какое-то время забывал о своей сложной работе.       Внутри в коридорах преобладали те же оранжево-белые цвета, и пока Нил плутал по зданию в поисках кабинета начальника станции, у него зарябило в глазах. В коридорах было непривычно пусто, но Нил списал это на раннее время. Наконец заветная дверь была найдена. На белой двери висела слишком строгая для этого места табличка с именем «Дэвид Ваймак».       Нил решил не стучать, ведь он все равно тут ненадолго. Надо же было в конце концов расставить все точки над «i», и сделать это лично было намного лучше, чем по телефону. Крупный мужчина в форме сидел за рабочим столом, перебирая какие-то бумаги. Хлопок двери его совсем не испугал, и от своего занятия он не отвлёкся. — Присаживайся, — Нил узнал голос из телефона. Ваймак небрежно указал на стул напротив себя. — Спасибо, я постою, — остановившись неподалёку от двери, Нил скрестил руки на груди, перехватывая свою спортивную сумку поудобнее.       Мужчина за столом коротко цокнул и только тогда обратил внимание на Нила. Он быстро окинул его оценивающим взглядом и прищурился. Нил всем своим видом изображал равнодушное раздражение. Он поправил капюшон своей заношенной толстовки и перевел на Ваймака все тот же раздраженный взгляд. Ваймак первым нарушил молчание. — Это договор. Одну копию сможешь оставить у себя, — он подвинул несколько скрепленных листов к краю своего стола, явно ожидая, что Нил заберет их, но тот не двигался с места. — Не знаю, известны ли тебе условия, но все довольно прозрачно. С расписанием батальона ознакомишься позднее.       Ваймак говорил твёрдо и уверенно, и Нил изо всех сил стиснул ремень своей сумки, чтобы унять дрожь в руках. — Я еще ничего не подписал, — с вызовом в голосе заметил он.       Ваймак пожал плечами, тяжело вздохнул и потёр пальцами переносицу. — Послушай, я понимаю, что у тебя есть какие-то личные проблемы, о которых ты никому не рассказываешь, — он поднял руку вверх раньше, чем Нил успел ответить, — и я не собираюсь копаться в этом твоем прошлом. Мне неинтересно, что было с тобой раньше, где ты был и что делал. Моя задача дать тебе еще один шанс. Тебе и остальным, если это потребуется.       Он положил широкую ладонь на скрепленные бумаги перед собой. — Так не бывает, — горько усмехнулся Нил. — Просто так никто никому ничего не обещает. — Ты прав, — согласился Ваймак. — Но считай это простым везением. Хоть раз в жизни тебе может улыбнуться удача, как думаешь?       Нил фыркнул, но оставил вопрос без ответа. Впрочем, Ваймак ничего от него и не ждал. — Подписанные документы занесешь позже, — проговорил он, — а пока можешь отдыхать. Переночевать сможешь в части, если не хочешь возвращаться в свою дыру, — Ваймак указал на дверь и вновь вернулся к своей работе, всем своим видом показывая, что разговор окончен.       Пересилив себя, Нил медленно проследовал к столу и скептически осмотрел предложенный договор. Не будь он в помещении, точно сплюнул бы себе под ноги. Ваймак не видел, как Нил покидал кабинет, но в самом конце обратил внимание на то, что дверь закрылась аккуратно.       Выйдя из кабинета, Нил прислушался. Противное звяканье ключей, как будто кто-то то и дело крутил кольцо со связкой на пальце. Он повернул голову и обратил внимание на прижавшегося спиной к стене невысокого парня. Источник шума был найден.       Парень выпрямился, поправил на себе форменную тренировочную одежду и зашагал по направлению к Нилу. — Ваймак опять набирает пушечное мясо? — дерзко усмехнулся он. — Скажешь нам свое имя? Хотя бы для того, чтобы было что написать в некрологе.       На недружелюбный тон Нил реагировал спокойно. Он не собирался заводить дружбу с командой, ну и отчасти понимал, что с распростертыми объятиями его никто тут принимать не будет. Учитывая то, на какие ЧП выезжают эти ребята, они и лица друг друга не успевают запомнить, прежде, чем эти лица исчезнут в страшном пожарище или под очередным завалом. — Меня зовут Нил, — спокойно ответил он, но вместо протянутой руки лишь крепче сжал лямку сумки. — Притащился, чтобы отмаливать грехи? — хохотнул парень и снова крутанул ключи на пальце. — Даже никчемное существование пошло под откос у бедолаги, а сил не хватает лишить себя жизни самостоятельно, поэтому пришел сюда?       Нил равнодушно пожал плечами, не желая вступать в спор и поддаваться на провокации. — Я никогда не думал прощаться с жизнью.       Он вдруг обратил внимание, что взгляд парня изменился. Он не был ехидным, злым или упрекающим в чем-то, несмотря на вылетающие слова, но теперь он стал словно издевающимся и устремлен был за спину Нила.       Нил вообще никогда не думал, что прошлое его преследует. Напротив, он думал, что оно стремительно убегает от него, и вот-вот от него не останется и едва заметного следа. Но в эту самую секунду, как только он крутанулся на месте, чтобы посмотреть туда, куда смотрел язвительный светловолосый парень, тело вдруг прошило фантомной болью.       С конца узкого коридора лениво шагал высокий темноволосый парень, увидеть которого Нил мечтал лишь в своих кошмарах. Что странно — так ни разу и не увидел. Кевин Дэй, который так же покинул элитный отряд вслед за Нилом. Причины ухода Нил знал, но молчал о них по сей день. — Кажется, мне пора идти, — проговорил Нил больше самому себе, сжал в ладони листы с контрактом, совершенно их не жалея, ведь задерживаться он здесь не собирался больше ни секунды.       Он резко развернулся, сделал большой решительный шаг и тут же уперся в твердую грудь все того же незнакомого парня. Их глаза на секунду встретились, в тот момент в одних из них застыл реальный испуг, а в других издевательская усмешка. Нил снова повернулся в сторону Кевина, чтобы оценить расстояние и свои шансы на побег, заметил в руках каску и спортивную сумку, которая была раза в три больше его собственной. Он снова сильно сжал лямку и судорожно вздохнул. — Некуда бежать? — раздался смешок прямо над ухом.       И тогда Нил просто обогнул рядом стоящего парня и рванул по коридору. Добежав до лестницы, он кинулся вниз и тут на долю секунды замер. Замерло и сердце. Вверх по лестнице поднимался все тот же светловолосый парень в тренировочной форме. Нил посмотрел ему прямо в глаза, и тот сделал то же самое. — Твою мать! — выругался он чересчур громко и кинулся наверх.       Там вбежал в полутемный коридор, несколько раз обернулся, чтобы уйти от преследования, а когда глянул вперед, снова заметил хамоватого блондина, скучающего у стены и накручивающего ключи на палец, а рядом с ним недовольно скрестившего руки на груди Кевина. — Хорошая попытка, бегунок, — скучающе произнес он, — но выход в другой стороне.       Нил не стал слушать, что еще говорили в его адрес, и развернулся на пятках. Сейчас он побежит еще быстрее, чтобы точно успеть миновать лестницу прежде, чем его опередят. Сделал несколько быстрых широких шагов… и остановился, споткнувшись о воздух. Глаза его подводили. Снова тот же самый парень в тренировочном костюме. Нил обернулся. Вдалеке, словно статуя, стоял лишь Кевин. Но ведь люди не могут перемещаться так быстро. Нил посмотрел на медленно идущего к нему блондина, вновь обернулся. И против воли вскрикнул. — А почему вы с двух сторон-то, блять? — единственное, что он успел выкрикнуть прежде, чем с глухим звоном в его голову влетела увесистая каска.       Мир в тот момент поплыл, в глазах потемнело, после чего спину обожгло тупым ударом. — Он дебил? — послышалось где-то над головой, но открыть глаза Нил так и не смог.       В темноте он понимал, что вокруг него происходила какая-то суета. Попробовал пошевелиться, приоткрыть один глаз. И даже в маленькую щелку заметил усмехающееся лицо все того же блондина, который издевательски отсалютовал ему двумя пальцами. — Обычно я бросаю лучше, — посмеялся он. — Ничего, Нил, в следующий раз повезет больше.       Зная свой характер, Нил решил просто промолчать. Даже через отвратительную боль во лбу он пытался сфокусироваться и отыскать глазами Кевина, но того нигде не было. Через пару долгих секунд перед лицом замаячила чья-то ладонь, и Нил на автомате отмахнулся от нее. — Сколько пальцев видишь? — спросил кто-то, и голос этот был незнаком.       Нил видел, как перед глазами прошла сначала одна пара тяжелых ботинок, а за ней вторая. Он выждал безопасное расстояние и приподнялся на локте. — Эй, ты как? — снова повторил тот же голос. — Слышал от начальника станции, что он берет новенького.       Чуть скорчившись от удара тяжелого ботинка, ударившего по стопе, Нил не издал ни звука, даже ноги не подобрал. Лишь глянул на того, кто это сделал. В глазах все так же двоилось, хотя пальцы он сосчитать смог, их было пять, и все на смуглой ладони. — Очередной неумеха, судя по всему, — равнодушно произнес один из блондинов. — Ничего страшного, ведь долго он не протянет.       Тот уже двинулся дальше по коридору, а второй все еще стоял и пристально смотрел на пока незнакомого Нилу парня. Наконец он наставил на него указательный палец и дождался ответного взгляда. — Ники, потрудись держать свои руки при себе и не трепать лишнего, — почти зло прошипел он. — Мы еще понятия не имеем, зачем он тут.       Парень, которого назвали Ники, выпрямился и сунул руки в карманы. Нил подумал, что просьбу он понял вполне буквально. — Он и так от ваших шуток чуть не помер, — нерешительно замялся Ники. — Я только познакомиться хотел. — Я тебя два раза предупреждать не буду, — так же беззлобно пригрозил тот, кто шарахнул Нила каской, и терпеливо дождался от Ники утверждающего кивка. — Шутки… — звонко хохотнул уже отошедший парнишка. — Это для него шутки, а я с этим живу.       Нил предпочел сидя на полу дождаться, пока оба скроются из вида. Только тогда он поднял голову, после чего неуверенно встал на ноги. Страх и обида снова заставили его искать глазами Кевина. Казалось, что того и вовсе тут не было. — Меня зовут Нил, если тебе все еще интересно, — пробубнил он, пока поднимал сумку и разбросанные листы не подписанного контракта. — А я Ники, — улыбнулся в полный рот парень. — С моими кузенами ты уже, как я понимаю, знаком. Это Эндрю и Аарон, они хоть и близнецы, но совсем не одинаковые. Я бы вообще советовал держаться от Эндрю подальше.       В планы Нила в принципе не входило сближаться с кем-то. Он потер ушибленный лоб, и в голове прозвучала издевка Эндрю. Если, как он говорил, обычно бросает лучше, то в следующий раз инородный предмет вполне может выбить глаз. В этот раз уродливому синяку суждено разлиться четко между бровей. — Судя по всему, голову мне пробил именно он, — невесело улыбнулся он, потирая лоб.       Ники чуть смутился и кивнул. — Точно. Это ты еще легко отделался. У Эндрю довольно тяжелая рука.       И тут он немного болезненно потер в области ребер. Нил не стал уточнять, чем это чудовище пыталось пробить грудную клетку Ники, однако принял к сведению, что тот бросается на всех без разбора. — И не такие метели в лицо летели… — тяжело выдохнул он и закинул сумку на плечо. — Береги лицо, оно у тебя довольно симпатичное.       Нил чуть отшатнулся от тянущейся к нему руки, и оба парня неловко замерли. — Только без этого, пожалуйста, — протянул он руку, чтобы сдвинуть от себя чужую ладонь.       Ники на это отреагировал спокойно, но Нил усомнился, что дело было в его действиях или словах. Скорее всего Ники вовремя вспомнил угрозу Эндрю. — Я просто сказал, — отмахнулся он. — Хочешь, я покажу тебе общежитие или тренажерный зал? Ты ведь действительно теперь будешь работать с нами?       Глянув на смятые листы в руке, осмотрев пустой коридор и тяжело вздохнув, Нил прикрыл глаза. Если ему и стоило бежать отсюда, то сделать это надо было до унизительного удара тяжелой каской в лоб. Сейчас же он будет выглядеть как трус. Трусом Нил Джостен точно никогда не был. — Буду, — решительно ответил он и кивнул в сторону лестницы. — Если не сложно, то покажи, куда можно кинуть вещи.