Запах жасмина на ветру

Дождь барабанил по крыше «Шеврона», отбивая джазовый ритм, который сливался с хриплым саксофоном из колонок. Дым сигарет застилал воздух густой пеленой, смешиваясь с запахом старого дерева, дешевого виски и человеческой тоски. Амен сидел в углу, отгороженный от всего этого полумраком и собственным безразличием. Его белоснежные волосы, собранные в низкий хвост, и алебастровая кожа делали его похожим на призрака, затерявшегося среди живых. Он поднес ко рту стакан со льдом, но не пил, просто наблюдал, как капли конденсата стекают по стеклу. Дело Эвтиды Картер было закрыто. Самоубийство. Открытое окно на двадцатом этаже, пустой стакан дорогого виски на подоконнике, отсутствие следов борьбы. Все сходилось. Слишком хорошо сходилось. Это была его третья неделя отпуска, навязанного начальством после последнего резонансного дела. Мозг, отвыкший от простоя, вновь и вновь возвращался к тонкому досье на певицу. Он пролистал его днем, пытаясь найти хоть что-то, что оправдало бы это навязчивое чувство — ощущение пропущенной детали. Внезапно в ушах зазвенело. Резкий, высокий звук, будто лопнула струна. Амен поморщился, отставив стакан. Шум клуба на мгновение стих, сменившись оглушительной тишиной, а затем его накрыла волна ледяного воздуха. Прямо перед ним, в клубах сигаретного дыма, материализовался силуэт. Он моргнул, но образ не исчез. Девушка. Высокая, худая, с кожей цвета теплого загара и пышной шапкой темных кудрей, падающих на плечи. Ее зеленые глаза, яркие, как тропическая листва, были полены такой животной ярости и боли, что даже у него, видавшего виды, сжалось внутри. Она была полупрозрачной, сквозь нее угадывались очертания стены и винной полки. «Расследуй мое убийство». Слова прозвучали не в ушах, а прямо в сознании, тихим, но отчетливым шепотом, в котором звенела сталь. Амен медленно выдохнул. Галлюцинация. Переутомление. Слишком много кофе и слишком мало сна. Он потянулся за стаканом, решив проигнорировать видение. Но ледяной пальчик прошелся по его запястью, заставив дернуться. Физическое ощущение. Холод, исходящий от призрака, был реальным. «Ты меня видишь, детектив. Я знаю, что видишь», — ее голос в голове стал тверже. — «Я не прыгала из этого окна. Меня толкнули». — Убирайся, — тихо, но внятно произнес он, глядя прямо на нее. — Твое дело закрыто. Самоубийство. Ее лицо исказилось гримасой гнева. «Самоубийство? Я только начинала жить! У меня был контракт, выступление на следующей неделе! Я бы никогда не оставила Ливия одного с этим дерьмом!» Амен снова попытался сделать глоток виски, но рука дрогнула. Он поставил стакан и провел ладонью по лицу. Логика, всегда его верная союзница, кричала: «Бред!». Но этот холод... эта ярость... они были такими осязаемыми. «Он был там, — прошептала она, ее образ стал мерцать. — Он всегда следил. Сидит на моей могиле, как стервятник. Агния... мы поссорились, но она... она нашла меня. Она знает, что я не была бы там одна». Внезапно дверь в клуб распахнулась, впустив порожденный ветра и шум улицы. Силуэт девушки дрогнул и рассыпался, как дым. Звон в ушах прекратился, шум клуба вернулся с прежней силой. Амен сидел один, сжимая холодный стакан, по спине у него бежали мурашки. На следующий день он стоял на кладбище Грин-Вуд. Дождь уже закончился, но небо было затянуто свинцовыми тучами. Он нашел свежую могилу Эвтиды Картер без труда. И нашел он ее по мужчине, который сидел на соседнем надгробии, прислонившись спиной к холодному мрамору. Тот был почти такого же роста, как Амен, но шире в плечах. Короткие огненно-рыжие волосы и такие же глаза, холодные и оценивающие. Одетый в мешковатый худи и потертые джинсы, он курил, не обращая внимания на сырость. — Красиво умерла, да? — хрипло произнес рыжий, заметив взгляд Амена. — Словно в последнем падении пыталась спеть свою лучшую арию. — Вы Сет? — голос Амена был ровным, без эмоций. Тот ухмыльнулся, оскалив зубы. — А кто спрашивает? Поклонник? Коп? — Просто интересуюсь. — Все тут интересуются, — Сет спрыгнул с надгробия и подошел ближе. От него пахло сигаретами и чем-то металлическим. — Она была звездой. А звезды притягивают мусор. Вроде тебя. Или меня. Он прошел мимо Амена, нарочно задев его плечом. Амен не шелохнулся, лишь проводил его взглядом. Парень был отсидевшим сталкером. Факт. Но убийца? В досье не было ничего, что связывало бы его непосредственно со смертью девушки. Только его навязчивый интерес. Внезапно знакомый ледяной холодок коснулся его руки. Он обернулся. Никого. Но на краю могилы, на влажной земле, лежал небольшой предмет. Амен наклонился и поднял его. Это была серебряная подвеска в виде трели. Та самая, что была на Эвтиде на последних прижизненных фотографиях. Цепочка была оборвана. «Он ее сорвал... когда толкал», — прозвучал в его голове сдавленный шепот. Амен сжал подвеску в кулаке. Холод металла смешался с холодом призрачного прикосновения. Логика сдавала позиции. Факты, которые он так боготворил, начинали говорить на языке мистики. Он повернулся и пошел к выходу с кладбища, не оглядываясь. Но теперь он знал — он не один. Он чувствовал ее присутствие, легкое, как ветерок, и настойчивое, как долг. — Хорошо, Эвтида, — тихо пробормотал он, садясь за руль своей машины. — Покажи мне, что случилось на самом деле. В зеркале заднего вида, на заднем сиденье, на миг отразилась худая фигура с горящими зелеными глазами. И впервые за долгие годы на лице Амена мелькнуло что-то, кроме холодной маски. Не улыбка, нет. Но тень интереса. Почти вызова. Он завел двигатель. Дело было открыто вновь.