Запах жасмина на ветру

Офис опустел. Полночь. Амен, вопреки здравому смыслу, остался, уставившись в мерцающий экран с распечатками звонков Эвтиды. Кофе в его кружке остыл, но он не замечал этого. Веки наливались свинцом. Последние дни слились в одно бесконечное, холодное бдение. Он не помнил, когда уснул. Однажды он просто оказался там. Он стоял в той самой гостиной Эвтиды, но она не была пустой и пыльной. Она была живой. Горел камин, на диване валялись ноты, пахло жасмином и дорогим табаком. Эва стояла у окна, спиной к нему, в длинном шелковом халате. Она смотрела в ночной город. «Он сказал, что я схожу с ума», — ее голос был тихим, беззвучным шепотом, но Амен слышал его идеально. — «А я ему верила. Он был моим другом». Она обернулась. Ее зеленые глаза сияли в полумраке, полные слез, которые не могли пролиться. Внезапно дверь в квартиру с треском распахнулась. На пороге стоял Ливий. Его лицо было искажено не гневом, а холодной, расчетливой яростью, которую Амен никогда не видел наяву. «Где они, Эва?» — его голос был ледяным. «Я не знаю, о чем ты!» «Не ври мне! Контракт. Ты подписала его за моей спиной. Думала, я не узнаю?» Она отступила к окну. «Они предложили мне сольную карьеру, Ливий! Не только выступления в твоем проклятом клубе! Я не хотела тебя подводить, я...» «Ты предала меня! После всего, что я для тебя сделал!» Он сделал шаг вперед. В его руке блеснул какой-то металлический предмет — не нож, что-то другое, маленькое и блестящее. Амен не мог разглядеть. Сцена поплыла, исказилась. Амен почувствовал резкий толчок — не физический, а ментальный. Его вырвало из сна и швырнуло в другое место.

***

В своей квартире Марк Смит ворочался в постели. Ему снилось, что он стоит на пустой, залитой лунным светом сцене «Шеврона». Перед ним на барном стуле сидела девушка с темными кудрями. Она плакала, но слез не было. «Он взял мою песню», — прошептала она, и ее голос эхом разнесся по залу. — «Он сказал, что она наша. Но она была моя. И он продал ее. А когда я узнала...» Она подняла на Марка свои зеленые глаза. В них была бездонная боль. «Спроси его о «Хаосе». О песне «Хаос». Спроси, кому теперь принадлежат права». Марк попытался заговорить, но не смог. Девушка медленно подняла руку и указала за его спину. Он обернулся. В темноте зала, у выхода, стояла высокая фигура с огненно-рыжими волосами. Он не двигался, просто смотрел. А потом ухмыльнулся. Марк проснулся с криком, в холодном поту. Имя «Хаос» горело у него в мозгу, как клеймо.

***

Агент Чен, которая заснула за мониторами в техническом отделе, увидела сон, напоминающий ошибку в коде. Она была точкой зрения камеры наблюдения. Она видела парковку у дома Эвтиды. Ночь. Из подъезда выходит Ливий. Он садится в свою машину, но не заводит ее. Он сидит несколько минут, затем достает телефон. На экране его телефона, несмотря на плохое качество «сна», она четко разглядела логотип музыкального лейбла «Сирин Рекордс». Затем камера резко переключилась. Теперь она смотрела на вход в цветочный магазин «Афродита». День. Из магазина выходит Агния, ее лицо заплакано. Она что-то сжимает в руке. Это был смятый конверт. Агния отчаянно оглянулась, словно боялась, что за ней следят, и бросила конверт в уличный мусорный бак. Внезапно изображение зависло, увеличилось. На конверте, несмотря на расстояние и помятость, можно было разобрать штамп: «Сирин Рекордс». Голос, тихий и механический, как синтезатор речи, прозвучал в голове Чен: «Найди письмо». Чен проснулась, ударившись головой о клавиатуру. Ее сердце бешено колотилось. Она тут же открыла базу данных и начала искать все, что связано с лейблом «Сирин Рекордс».

***

Амен очнулся, уронив голову на клавиатуру. По спине бежали мурашки. Сон был ярче любой реальности. Он не сомневался — это было послание. Он тут же позвонил Марку, все еще пытаясь отдышаться. — Смит, мне нужно, чтобы ты... — Амен? — голос Марка был хриплым, перекошенным. — Черт возьми, у меня только что был самый жуткий сон в жизни. Эта девушка... Эвтида. Она говорила о какой-то песне. «Хаос». Амен замер. Ледяной ком сжался у него в груди. — Что именно? — Она сказала, что Ливий продал ее песню. Спроси его о правах на «Хаос». В этот момент на телефоне Амена появилось уведомление от Чен. Сообщение было лаконичным: «Сэр, проверьте почту. Отправила кое-что по лейблу «Сирин Рекордс». И... сэр? Это прозвучит безумно, но... проверьте мусорные баки у цветочного магазина «Афродита». Сегодня утром». Амен медленно опустил телефон. Он сидел в пустом, темном офисе, но чувствовал себя не одиноким. Он был частью сети. Паутины, которую плела ярость мертвой девушки, опутывая всех, кто мог помочь. Она больше не просто вела его. Она вела все расследование. И ее инструментом стали сны. Он поднял взгляд на потолок, где в темноте угадывались очертания вентиляционной решетки. — Хорошо, — тихо прошептал он в тишину. — Я понял. В ответ лишь легкий, холодный ветерок коснулся его щеки, и на мгновение в воздухе повис терпкий, сладкий аромат цветущего жасмина.