Запах жасмина на ветру

«Шеврон» днем был другим существом. Без толпы, музыки и мигающих огней он напоминал спящего зверя, голый и уязвимый. Воздух пахл мыльным раствором, пылью и старым пивом. Ливий Пеллийский сидел за столиком у сцены, разбирая папки с бухгалтерскими отчетами. Он выглядел уставшим, но собранным. Зайдя внутрь Амен заметил его высокую фигуру склонившуюся над бумагами. Почувствовав на себе взгляд, Ливий поднял на него свои зелено-серые глаза. В них мелькнуло что-то — не удивление, а скорее усталое ожидание. — Агент Дэвидсон, — он отложил папку. — Я думал, вы еще придете. — Вы знали? — Амен остался стоять, его двухметровая тень легла на пол. — Знаю, как работает система. Закрытое дело — это не значит, что всем все ясно. Особенно таким, как вы. Присаживайтесь. Амен медленно опустился на стул напротив. В этот момент он почувствовал знакомый холод. Он исходил не от кондиционера, а из глубины зала, от самой сцены. Воздух у его виска застыл, и слабый, но отчетливый запах жасмина напомнил о присутствии незримого свидетеля. — Вы были последним, кто видел Эвтиду живой, — начал Амен, наблюдая за реакцией Ливия. Тот вздохнул, потерев переносицу. — Да. Мы репетировали. Она была... взвинченной. Говорила, что чувствует чьи-то глаза. Я уговаривал ее пойти в полицию, но она боялась, что ее примут за истеричку. Мы немного поспорили. Я ушел. А утром... — он замолчал, смотря на пустую сцену. Холод за спиной Амена усилился, сконцентрировавшись на Ливии. Но в нем не было ярости, которая была в клубе в первую ночь. Скорее... печаль. Сожаление. — Вы сказали в показаниях, что ушли около полуночи. Но камеры показывают, что вы вышли в 01:52. Ливий поморщился. — Возможно. Я задержался, проверял звук. Время тогда летело иначе... — А потом вы сели в свою машину и уехали? — Да. Прямо домой. Внезапно на сцене с глухим стуком упал один из микрофонов на стойке. Звук гулко прокатился по пустому залу. Ливий вздрогнул и резко обернулся. — Черт... эти стойки всегда шаткие, — пробормотал он, но в его глазах читалась нервозность. Амен почувствовал, как холод отступил от Ливия и переместился к выходу с парковки. Эва указывала на ложь. Но на какую именно? Во времени? Или в чем-то другом? — Мистер Пеллийский, что вы делали в подсобке клуба за неделю до смерти Эвтиды? — Амен решил сменить тему, доставая квитанцию. Ливий уставился на бумажку, и его лицо побледнело. — Откуда у вас это? — его голос потерял спокойную уверенность. — Это не важно. Важно, что вы скрывали свои финансовые отношения с Эвтидой. Почему? Тишина затянулась. Холод у выхода стал почти физическим барьером. Ливий опустил голову. — Она брала деньги в долг. На костюмы, на уроки вокала. Не хотела, чтобы об этом знали. Я... я не хотел выносить это на свет после ее смерти. Это бы очернило ее память. Выглядело бы так, будто у нее были финансовые проблемы, из-за которых она могла... вы знаете. Объяснение было правдоподобным. Но холод не исчезал. Эва не верила ему. Или верила, но не полностью.

***

Выйдя из клуба, Амен зажег сигарету. Солнце слепило его светочувствительные глаза. Он достал телефон и набрал Марка. — Смит. Мне нужна полная финансовая проверка Ливия Пеллийского. И проверь, не было ли у него крупных долгов или проблем с налогами. — Думаешь, мотив? — голос Марка звучал скептически, но заинтересованно. — Думаю, что он врет. И не знаю, почему. Положив трубку, Амен почувствовал легкое головокружение. Запах жасмина снова повис в воздухе, смешавшись с табачным дымом. Он обернулся. Напротив, через дорогу, у входа в маленький сквер, стоял высокий мужчина в свободной одежде. Сет Митчелл. Он не смотрел на Амена, а делал вид, что разглядывает афишу на столбе. Но уголек его сигареты был направлен точно в сторону детектива. Амен замер. Преследователь. Он следил не только за Эвой, но и за расследованием. Внезапно телефон в кармане Амена завибрировал с настойчивым, чужим звонком. Он достал его. На экране горело уведомление о новом электронном письме. Отправитель — неизвестный адрес. Тема письма: «Для детектива». Амен открыл его. Там не было текста. Только вложение — аудиофайл. Он нажал на воспроизведение, поднеся телефон к уху. Сначала послышался шум, скрип, а затем — приглушенные голоса. Мужской и женский. Женский голос был знакомым до боли — низким, мелодичным. Голос Эвтиды. «...не могу больше этого терпеть! Он везде! Я вижу его машину, его тень...» «Успокойся, Эва. Ты себе все это придумала. Тебе нужно отдохнуть...» — это был голос Ливия. Усталый, раздраженный. «Ты мне не веришь! Я думала, ты мой друг!» «Я и есть твой друг! Поэтому я говорю тебе — хватит этого бреда!» Раздался звук шагов, хлопнувшей двери, а затем — тишина, прерванная тихими, надрывными всхлипами. Файл оборвался. Амен стоял, не двигаясь. Холод сжал его сердце. Это была та самая ссора. Та, о которой говорил Ливий. Но в его версии не было этого отчаяния, этой ярости. Он преуменьшил ее страх. Запах жасмина стал гуще, горьким, как полынь. Эвтида была здесь. И она дала ему то, что не могла сказать словами. Доказательство. Доказательство того, что Ливий лгал. Амен поднял взгляд на ту сторону улицы. Сет исчез. Но ощущение, что за ним наблюдают, не пропало. Оно стало только острее. Расследование больше не было просто работой. Это была охота. И он шел по кровавому следу, который оставила за собой жертва. След, ведущий в самое сердце тьмы.