Бутылка первая.
30 сентября 2025 г., 10:01
Кори Тодд Тейлор был самой ебанутой штукой, которую Джеймс Дональд Рут встречал в своей жизни оконного папоротника. Той жизни, где его поливали, дай бог, раз в неделю.
Тейлор, особенно при первом знакомстве, показался Руту бешеным существом, рядом с которым даже медоед — то самое создание, что лезет на варана и ест собственные яйца ради кайфа, — выглядел как нервный, но в целом безобидный бухгалтер. Медоеду просто плевать. Тейлору же было надо. Всегда. Он был ходячим, кричащим, материщимся «надо».
Познакомились они в баре, воняющем дешевым пивом и отчаянием. Джим там оказался, отыграв со своей группой Atomic Opera. Отбывал номер. он рос в Лас-Вегасе, городе грехов, но бары и подобные шумные заведения казались ему чем-то пугающим, в его полные 24 года. И первое, что он почувствовал, сидя в зале и пытаясь раствориться в стене, — это был удар в плечо. Не толчок. Именно удар. Как будто в него врезался баран, несущийся на полном ходу куда-то в ворота.
Джим приготовился извиняться — его стандартная реакция на любые столкновения с миром. Но, подняв голову, он увидел это. Взгляд. Два куска антрацита, раскаленных до бела изнутри. И этот взгляд его не просил прощения. Он его поглощал.
— Эй, цветочек, небось обрызгался? — хриплый голос перекрыл грохот музыки.
Это был Кори Тейлор. Это имя он запомнит на всю жизнь. Парень сам завязал диалог, сев за его стол без приглашения, и тихий, застенчивый Рут, сам не заметил как, через пятнадцать минут хохотал до слёз. Он чувствовал себя так, будто с него сняли скафандр, в котором он прожил все свои сознательные годы. С ним говорили. Не в него, не мимо него, не потому что надо было передать гитарный кабель. А с ним. Легко и свободно.
Как оказалось, у этого урагана по имени Кори Тейлор была своя группа. Им отчаянно нужен был гитарист. «Нужен был ты», — сказал тогда Кори, ткнув в него пальцем. И Джим, комнатное растение, вдруг совершил первый в жизни спонтанный поступок. Он ушел из Atomic Opera. В поисках новой жизни, солнца и полива. В поисках этого самого безумного медоеда.
Два года в Stone Sour были похожи на попытку приручить торнадо. Адреналин, музыка, то самое "надо", и Кори, Кори, Кори. А потом торнадо ускакал в проект покруче, оставив своих «братков» разбираться с обломками. Группа распалась. Год, последовавший за этим, Джим провел в тишине. Тишина была густой, как вата, и такой же удушающей. Его снова перестали поливать.
И вот звонок. Трубка пахла сигаретами и Айовой.
— Слушай, цветочек, — голос в трубке был тем же гравием, что и в том баре, но значительно жёстче. — Тут у меня один пиздец происходит. Надеваем маски и ебем систему в сраку. Ты в деле?
Его жизнь, серая и предсказуемая, снова была перечёркнута одним предложением. Его приглашали в Slipknot.
И вот тут всё изменилось. Окончательно и бесповоротно. Потому что если раньше он просто стоял на пути у торнадо, то теперь ему предложили оказаться у него в глазу и это был самый рискованный шаг, в жизни комнатного растения.
