5 бутылок Джек Дэниелс или черный пояс по Кори Тейлору

Правило Кори Тейлора №1: не говори Кори Тейлору, что он голубой. Гейство — это позор. Так думал Кори, выросший в самой жопе Де-Мойна. В 80-х гомофобия не была мнением. Это был закон улицы, написанный ржавыми кочергами и кастетами. Кори нередко видел, как бедных парней пиздят ногами только за то, что они выглядели «недостаточно мужественно». Он и сам принимал в этом участие — не из злобы, а из страха. Чтобы его тоже не посчитали педиком. Состоять в компании «крутых» парней, что делились с ним наркотой, напоминало жизнь в волчьей стае с жёсткой иерархией. Чуть оступишься – пеняй на себя, ибо завтра тебя же и сожрут с потрохами. Именно поэтому Джим казался ему аномалией. Этот долговязый папоротник был тем самым тихим, скромным и смазливым мальчиком с красивой моськой, которых он пиздил лет десять назад. Да, Джим постепенно открывался, шутил, вливался в коллектив и показывал себя с хорошей стороны. Но всё равно вызывал в Тейлоре глухой, настойчивый диссонанс, как бельмо на глазу.

***

Кори бесцеремонно распахнул дверь в гостиничный номер Джима без стука. Они снова в туре, очередной порочный круг из алкоголя, шалав и наркотиков. Что может быть лучше? – Эй, Джим, – Восьмой навалился на дверной косяк, смотря на Рута, развалившегося на диванчике перед телевизором. Сид выглянул из-за его спины, хихикая. — Мы с мужиками идём похмеляться. Ты с нами или как? Джим потянулся, и ткань футболки натянулась на его широкой груди, обрисовывая каждую мышцу. Кори сглотнул. Блять. Что? Он просто потянулся, придурок. Все тянутся. Боже, Тейлор, что с тобой не так? Правило Кори Тейлора №2: НИКОГДА не говори Кори Тейлору, что он голубой. –... Не... я пас, мужики. Не сегодня... – Джим посмотрел своими спокойными серыми глазами на Кори и Сида, после чего откинулся на спинку дивана, лениво почесывая живот. – Че? – Тейлор нахмурился, искренне недоумевая. Он прошёл в номер, ощущая, как знакомый гнев подступает к вискам. Гнев — его универсальная затычка для всех непонятных чувств. — Мы в Вегасе, цветочек! Доброе утро! Поднимай свою тощую задницу! – Оставь его, Тодд, – флегматично просипел Сид из коридора. – Если растение хочет полинять, это его право. Но Кори не слушал. Он упёрся взглядом в Джима, который смотрел на него с какой-то непробиваемой, тихой усталостью. И это бесило ещё сильнее. Почему этот уёбок всегда так спокоен? Почему он не рвётся в бой, не хочет вмазать кому-нибудь, не хочет трахать всех подряд? Что с ним не так? – Вставай, – голос Кори стал тише и опаснее. – Я сказал, пошли. – Я устал, Кори, – просто ответил Джим. – Я останусь. В воздухе повисло молчание. Обычный отказ превратился в вызов. Кори почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он ждал взрыва. Своей собственной истерики. Но вместо этого он просто стоял, чувствуя себя идиотом, который не знает, что делать дальше, если его «НАДО» натыкается на тихое, но железное «нет». – Ладно, – вдруг выдохнул он, отступая к двери. – Сиди тут, хули. Растение ебаное. Он захлопнул дверь с такой силой, что по стене поползла трещина. Сид свистнул. – Настроение испортил? – Заткнись, – проворчал Кори, сжимая кулаки. Он шёл по коридору, пытаясь затоптать внутри странное, новое чувство. Это была не просто злость. Это было что-то острое и колючее, будто он только что проиграл битву, которую даже не понимал, как вести. А Джим в номере снова потянулся, и на его лице мелькнула лёгкая, едва заметная улыбка. Он только что впервые сказал Кори «нет». И мир не рухнул.

***

Кори сидел в баре за одним столиком с Полом. Он уже бухой в говно и лежит мордой на столе, держа в руке бутылку Джек Дэниелс. – ... Я жутко одинок... Отец бросил меня, Джим бросил меня... – он икнул и сделал глоток из бутылки. Пол закатил глаза и откинулся на спинку диванчика, скрестив руки на груди. красная кожа, которой был обтянут диванчик, тихо скрипнула. — Мужик, он не может бегать за тобой вечно. Он не твой пёсик. У него своя голова на плечах имеется. Кори лишь фыркнул, обижено отвернув голову в сторону. Почему-то именно сейчас чувство, что он поступил как идиот, закусалось где-то в груди. Что он сделал не так? Это же Джим ведёт себя как упрямый козел, а он просто предлагал развеяться, да?