Линдон

      — Недоброго, вам, суки, утра, — уныло прохрипел Келус, когда почти «умирающе» опирался на холодос в вагоне-ресторане, пытаясь своровать виноградно-молочную Nebul'у. С прошедшей ночи дико хотелось пить, бессонница никогда не проходила незаметно и Келус в этом плане был такой пиздастрадалец, что завидовать этому стеллароно-носителю было нельзя.       — Сейчас обед, — поправила его Марта, встав прямо возле холодильника, за что получила самый неодобрительный во всей Вселенной взгляд помойного енота.       — Если бы я хотел узнать, сколько сейчас времени, думаю, я именно это и спросил, ты, фулисколок, — огрызнулся Келус, когда Марта ахнула, словно обиделась. Келус был совсем не в настроении. Вечером он подрался с какими-то разбойниками, которые поклонялись Нануку, к ночи получил пару ударов от Бутхилла, потому что тот испугался грязного енота в ночной тени и шуме Экспресса, а затем он почти до утра от бессонницы смотрел снафф-хорроры (находя их скучными, потому что лишь так он смог уснуть)       — Как-как ты меня назвал? — возмутилась Марта, когда между ними встрял Даньхэн, волоча свой длинный хвост по полу:       — Просто успокойтесь и отойдите от холодильника.       Даньхэна дружно послали на хер Луна и оскорбился уже Даньхэн.       В общем вагоне всё давно провоняло кофе. Химеко пробовала новый рецепт, от которого смердило смертью, Пом-Пом боязливо прятались за Мишей, Миша прятался за Вельтом, а Вельт был вынужден стоять щитом и защищать остальных.       — Опять это дерьмо, — поругался Келус, когда его вытолкнула в общий вагон Марта, а следом за ним зашёл Даньхэн, — Химеко, какого хрена? — сосуд стелларона словил аплеуху от Даньхэна (вновь).       — Что-то не так? — Навигатор-эманатор Освоения подняла чашечку кофе на уровне своей груди. Её пальто сползло по плечу, когда Марта, которую тошнило, попросила немного воздуха. В тот момент Экспресс остановился на одной из станций. Входная дверь распахнулась, а в вагон вошли Скотт и Гиацинтия.       — Я уже так соскучилась! — Гиацинтия потягивалась, одновременно поправляя своё длинное платье. Её крылья нежно трепетали, пока Скотт что-то недовольно бурчал себе под нос об усталости, нелюбви к планете, на которой они только что побывали и раздражении.       — Тц, это место было таким шумным. Никогда больше сюда не поеду, — пожаловался он, устало разминая свою шею.       — Не говори, — хмыкнул Келус, плюхаясь на ближайший диванчик и снова потягивая свою «DEAD NEBULA», — Когда я хочу тишины, мне нужно не просто забиться в угол, а чтобы на меня не сыпались абсолютно все недовольства этой грёбаной галактики. То есть, тишины я, никогда, блять, не получаю!       — Ты так говоришь, как будто мы находимся в полной заднице, Келус, — заметил Даньхэн, недовольно волоча свой длинный видьядхарьий хвост по полу, — не нравится — значит сиди в своём углу...       — Прекрасная идея, — Келус усмехнулся и сделал очередной глоток из банки. Он горел желанием и пассивной агрессией, смешанной с сарказмом, специально подготовленными для мелких стычек, но теперь хотелось просто отдохнуть, хотя бы ментально, даже учитывая, что он только встал. Взглянув на Скотта, он злобно оскалился, от чего Линдону стало не по себе.       Гиацинтия рассмеялась, бросив на всех взгляд с нескрываемым интересом и любопытством, как будто они были не какими-то «Безымяннымм» (о которых, между прочим, знала, или, хотя бы слышала вся видимая Вселенная), а бандоц отщепенцев в космосе. Всё её настроение сегодня было лёгким, игривым, словно она была вечной наблюдательницей, наслаждающейся театром чужих неврозов и драм (привыкшая к ним и так же научившаяся их лечить).       — Ну что, Келус, не хочешь подыграть нам? — поинтересовалась она, подходя ближе и садясь рядом с ним на диванчик, — Сначала ты злобно скалишься, а потом начинаешь философствовать о смысле тишины! и в конце восседаешь как мудрый император, который всё понял и всем, извините за выражение-...       — Насрал. Типа, «я больше всех страдаю, все должны меня понять», — злобно вмешалась Марта, скрестив руки на груди. — Это проявление Стелларона в нём!       — Да птмшт даже для меня это уже какой-то клишированный кодекс выживания! «Знаю, что всё делаю дерьмово, но не могу никак по-другому». А вообще, мне давно плевать, что в этой Вселенной происходит. Просто отвлекитесь. Или откисните, в конце то, блять, концов.       Скотт, продолжая теребить свою шею, фыркнул:       — Я думал, что вступив в Безымянных мне немного повезло, я смогу отвлечься... от... знаете... — он откашлялся, — Но у ВАС, как всегда. Чёрти что и ни намёка на покой. Где ни посиди — не дождёшься.       — А в КММ такого дохуя было? — выгнул бровь Келус, развалившись на крыле сидящей рядом Гиацинтии.       Скотт смутился, его щёки возмущённо и постыдно вспыхнули, когда он раздражённо ахнул: — Заткнись, чёрт возьми. Клипота на вас всех нет! — и тоже рухнул на диван, но с другой стороны Гиацинтии. Та улыбнулась, буркнув что-то о «дружбе, жвачке и мире» и обняла обоих.       — Знаете, а я мечтала уговорить Химеко спокойно полететь на Солярис, — продолжила Гиацинтия, — но, конечно, она нас туда не пустят. Слишком много бандитов. И солнце-культистов, ха-ха...       — Чё-то мне кажется, — Келус нахмурился, — Что солнцеликий это уже какой-то тренд, «смертельная игрушка». Скоро выйдет с Соляриса. Прямо в космос. И не важно, что на Солярисе сейчас-... Ну, с этой стороны — правда, с той стороны — всё выглядит прям хуёво.       Келус лениво зевнул, почесался затылком о перья Гиацинтии и взглянул вниз.       Даньхэн присел на пол рядом с Келусом, прислушался, его хвост покачивался из стороны в сторону, как бы в такт атмосфере напряжения, что витала вокруг:       — И почему всегда так? Почему я не могу просто уйти вместе с вами в хардкор и забить на всё? Поменять точку зрения... Может быть, перестать нравоучать вас... — беззвучно пробурчал он.       — Потому что ты не хочешь быть наблюдателем, Даньхэн, — усмехнулся Келус, — Раскрепостись, ты! Видел такой мем: «Слэйййй, сучка!». Перестань париться и прими это грёбанное безумие, — он потянулся и подмигнул.       Марта, застывшая неподалёку, лишь закатила глаза, очевидно не желая ввязываться в их философские баталии.       — У вас тут клуб философов или вы просто перешли на новый уровень психоза? — саркастично заметила она, успев сбегать в вагон-ресторан и взять из холодильника парочку боб-ти.       Гиацинтия прыснула, а Скотт только покачал головой. Это был удивительный момент единства стольких существ в одном вагоне.       — Нам, наверное, нужно просто переключиться на что-то более… экспрессовское? — предложила Гиацинтия, с улыбкой скользнув взглядом по всем.       Келус посмотрел на неё, его взгляд мягко сменился на нечто более задумчивое. Он выдохнул и, наконец, отложил свою банку, продолжая зевать и, кажется, планируя вернуться ко сну.       — КХМ-КХМ!! обед! — напомнили Пом-Пом, звуча в громкоговорителе.

***

      Скотт был готов к одиночеству, как всегда, но сейчас оно чувствовалось особенно болезненно. Он задумчиво стоял у окна Экспресса, взирая на станцию. Он раздражённо вздохнул, когда громкий смех Гиацинтии, доносящийся далеко из её купе прорезал воздух. Эта проклятая постоянная жизнерадостность! В её глазах было столько лёгкости, что она могла бы сорваться в космос с лёгкостью пушинки, а ему не хватало воздуха просто находиться рядом с ней. Да, он знал, что это не её вина. Но ему было всё равно. На всё. Наверное.       Он взирал в бескрайний космос. Всё это пространство, его звезды, его чёрные дыры — они были такими далекими и неважными, что Скотт, чувствуя нарастающее раздражение, чуть ли не ударил по стеклу. Звёзды не имели значения. Они никогда не понимали, каково это... быть чем-то. Есть ли Безымянным дело до звёзд? А звёздам до Безымянных? Ответа ему никто не дал.       Скривив губы, Скотт резко повернулся, собираясь вернуться в своё купе, но на пути встретил взгляд Келуса, который, как всегда, выглядел так, будто был готов расправиться с любыми неприятностями с помощью юмора (и биты).       — Чё ты, как собака на цепи, а? — кинул Келус с ухмылкой, заметив его напряжённый взгляд. Скотт даже не ответил, просто отвернулся. Он знал, что Келус не ждал ответа, он даже не собирался действительно задавать этот вопрос. Но он не мог не почувствовать, как его злит эта лёгкость, с которой Келус воспринимал всё. Как будто он — блядский Эон Сарказма или чего-нибудь ещё.       Келус сделал несколько шагов к Скотту, его шаги были тяжёлыми, уверенными, как у хищника (хоть он всё ещё был помойным енотом). Он остановился прямо перед ним, будто не замечая, что Скотт отводит взгляд, и нагло, с наглым выражением на лице, посмотрел ему в глаза. Легкий, почти незаметный жар в его взгляде говорил о многом, но он не торопился с ответами.       — Ты что, блядь, серьёзно? — его голос был огрубевше низким, тянущимся, почти ленивым, но в нём был слышен явный интерес. — Такой пейздажс в окне с космосом, а ты, как самец гиены, зачморённый сидишь в углу и сам себе не нравишься!       Скотт дернул плечом, но даже это движение было напряжённым. Он попытался шагнуть в сторону, но Келус, не отводя взгляда, медленно и с издёвкой обошёл его, как будто высматривая, что в нем можно ещё потревожить и подразнить.       — Знаешь, я вот думаю… — продолжил Келус, не скрывая насмешки. — Ты, наверное, всегда был таким, да? А знаешь, что я тебе скажу? Ты даже не понимаешь, как мне нравится твой взгляд. Он такой… безнадёжный. Как у щенка! помнишь, когда ты впервые погавкал мне? а сейчас заёбанный такой!       Он подошёл ещё ближе, его дыхание стало слышным, а в глазах вспыхнула игривая искра. Он склонился к самому уху Скотта и чуть наклонился вперёд.       — Меня это твоё промудоблядство так бесит уже! Может, мне стоит помочь тебе выбраться из этого состояния? Могу предложить кое-что, что заставит тебя вспомнить звёздах, — сказал Келус с таким выражением, будто ему было забавнее всего на свете то, что Скотт сейчас мог бы почувствовать.       Скотт замер, внутренне сдерживая бурю, но Келус уже знал, что его слова пробили нужную брешь. Он улыбнулся шире и сделал паузу, словно дожидаясь реакции...       — Ты имеешь ввиду...       — Еп.       — Кхм...       Келус гадко ухмыльнулся и потащил Линдона на склад, где и расположилась его комната...

***

      — Что это!? — прикрикнул Скотт, когда сидел на кровати Келуса. Юноша увлеченно показывал свой мусор и рассказывал, откуда он, в какой драке и с какой псиной был добыт.       — Это мой мусор!       — Нет, я вижу! я имею ввиду... Ты серьёзно думал, что я смогу расслабиться, глядя на это!? Какого чёрта? — он возмутился, поправляя свои очки и потирая переносицу.       — А, блядство, точно, — он запихал весь мусор обратно под кровать, а затем навис над Скоттом, — Хочешь покайфовать, а? — этот тон был дразнящим, не сулившим ничего хорошего. Когда Скотт сглотнул ком в горле, густо раскраснелся и прикрыл лицо, чтобы утереть с губ вязкую слюну, Келус протянул руку, прижимаясь ближе...       — У меня есть видеоигры! — улыбнувшись, он показал клыки и схватился за геймпад. Скотт моргнул, переваривая резкую смену настроения, и только через пару секунд сообразил, что происходит. Он медленно убрал руки от лица и уставился на Келуса, который теперь с щенячьим энтузиазмом втыкал кабель в старенькую, стоящую на полу консоль, агрессивно мигающую, так, будто каждое её включение отнимало у нее пару ХП (или частичку души, если там что-то было заточено).       — Подожди... что? — Скотт всё ещё не мог поверить, что после всей этой напряжённой сцены дело закончилось видеоиграми.       — Говорю же: надо расслабиться! Ты всё время ходишь, как будто тебе кто-то слева и справа пощёчины прописывает. А у меня, бля, — бум! — расслабляющая терапия. Шестнадцать бит, мясо, взрывы и ты с джойстиком, — Келус подмигнул, вручил второй геймпад и рухнул рядом на кровать.       — Ты просто невозможен, — пробормотал Скотт, но геймпад взял, от которого по-прежнему шло странное тепло — то ли от рук Келуса, то ли от того, что творилось внутри у самого Скотта.       Экран зажёгся, на нём появилась старомодная заставка с пиксельными пушками и огромным логотипом кровавого цвета: «KILL-LA-KILL: BLOODLINE EDITION».       Келус завопил:       — О-о-о!! Она из моих любимых! У Килл-ла-килл даже коллаба была с DEAD Nebula! У меня банки остались, И ПОЛНЫЕ-ЦЕЛЫЕ! ты пока начинай, ща притащу, — Келус поднялся и пошлёпал к холодосу, запинаясь и спотыкаясь о лежащий на полу мусор. Затем вернулся, рухнул прямо на Скотта и всучил ему мёртвую Небулу с гранатом и личи, — Гляди какой дизайн!       Скотт неуверенно улыбнулся. Он устроился поудобнее, стараясь не касаться бедра Келуса, хотя тот, похоже, и не пытался держать дистанцию. Напротив, да блядь наоборот: каждый раз, когда Скотт немного отклонялся, Келус будто случайно смещался ближе.       — Ты специально это делаешь? — спросил Скотт, не отрывая взгляда от экрана.       — Я делаю многое специально. Но не всё тебе знать, — театрально ответил Келус и шлёпнул его чуть выше колена, скорее по бёдру, — А теперь! в бой! Спасай спэйсстэйшн или умри в мучениях от лап пришельцев!       Келус задумался, придвинулся ближе и шепнул на ухо Линдона:       — А если хочешь, то и от людей. От них больше крови, ХА!       На экране зарокотал первый взрыв. Скотт всё ещё чувствовал лёгкое покалывание там, где его коснулась рука Келуса. Но впервые за долгое время он позволил себе расслабиться. Хотя бы на одну игросессию.       — Ну а если ты проебёшься, — Келус продолжил, — Я, так и быть, могу показать пару фишек. Вот, например, этот момент... — его палец скользнул с плеча Скотта на экран с таким явным намёком на, чуть ли не личную тайну геймера, что Скотту стало неловко. — Но, ты пока справляешься, так что не буду!       Скотт чётко понимал, что Келус немного заигрывает. Он пытался держать себя в руках, но не мог отделаться от ощущения, что их «игровой вечер» давно уже стал чем-то больше. Каждый вздох Келуса, движение, каждый его взгляд был как бы испытанием на прочность, заставляя Скотта всё больше и больше терять фокус. И ХП в этом злоебучем Килл-ла-килле.       — Ты чего, реально хочешь мне фишки показать или просто пытаешься держать меня на растяжке? — скривил губы Скотт, всё-таки немного поддавшись затылком назад.       — Ой, бля! я не хочу тебя на растяжке... — он задумался, — А! Да ты сам решай и в экран смотри!. Просто помни: стреляй и кайфуй! — Келус злобно подмигнул и снова шлёпнул по бедру Скотта, теперь уже намного увереннее.       Скотт вздрогнул от неожиданности, но при этом не мог избавиться от чувства, что эти касания были уже чем-то вроде неизбежной части их игры. Он снова посмотрел на экран, пытаясь сосредоточиться на том, что происходило в виртуальной реальности, но напряжение вокруг витало так, что каждое действие Скотта должно было быть обдуманным.       — Ты знаешь... — начал Келус и Скотт попытался сделать вид, что не замечает откровенности в этих словах, — Не думал, что тусоваться с тобой здесь будет так круто, — он перевёл взгляд на джойстик и провёл пальцами по кнопкам, чтобы не дать себе времени задуматься о том, что Келус, похоже, пытался подвести их к чему-то большему.       — Чёрт, ты опять меня сбил! — Скотт вдруг заметил, что его герой на экране упал под обстрелом. — Твои фишки, чёрт возьми, не работают!       Келус, в свою очередь, довольно ухмыльнулся, поднимая голову и кидая взгляд поверх плеча Скотта, чтобы тот видел его оскалистую победную улыбку.       — Лан, так и быть! у меня есть кое-что, что тебе не предложат ни одна игра. Не парься. Если, конечно, захочешь.       Скотт сделал вид, что не слышал, но его тело уже предательски сжалось от напряжения, как будто он невольно подсознательно согласился с этим вызовом. Экран снова потрескался от взрывов, но этот раз они были не такими уж важными. Важнее было то, как Келус смотрел на него. И, кажется, это было более серьезное испытание.       — Ты действительно умеешь всех довести до психоза или только меня? — Скотт решил хоть как-то отвлечься, пытаясь вернуться в роль «крутого» и «одинокого волка».       — Да ты чё, мне просто нравится наблюдать за тобой, когда ты на грани. Это пиздецки интересно!       — Ты просто издеваешься надо мной! кхм... так, что ты хотел мне предложить? — Скотт смущённо отвел свой взгляд. Его глаза были скрыты за привычными окулярами чёрного цвета. Он (почти) легко отказался от униформы КММ, но от очков не собирался, вцепился в них мертвой хваткой и непонятной причиной (толи плохим зрением, толи поддержанием стереотипной крутости и брутальности).       — А о чём ты подумал? — он злорадно хмыкнул, стащив геймпад из рук Скотта, после чего рукой подтолкнул его лечь на кровать.       — Не морочь мне голову, засранец! — когда Келус уселся прямо на трос Линдона, тому стало не до шуток, — Ты... ты... гадкий извращенец, да!       Довольный своей работой Келус навис над лицом Скотта. Он рассмеялся и его улыбка на мгновение показалась искренней и радостной, а не злорадной и гадкой, как обычно:       — Ха-ха, чёрт! Конечно! — он наклонился ближе и дразняще высунул язык, лизнув нижнюю губу Скотта. Он был похож на зверя. Снова. И под зверем подразумевался помойный енот.       — Прекрати, ты выглядишь как собака, облизывающая мое лицо! — Скотт возмутился, схватив Келуса за лицо и пытаясь оттащить от своего.       — Я понял-понял! Перестань! эй! — Келус схватился за запястья Скотта, держа их так, чтобы тот не смог ударить бедного первопроходца, — Прекращай, — он оскалился и осторожно приподнялся, елозя своими бёдрами на торсе Скотта.       — Это естественно для тебя? Быть таким похабным животным, — Скотт недовольно нахмурился, когда сложил свои руки на талию Келуса и слегка разгневанной сжал её, заставив юношу ахнуть:       — Ах-ха-хуеть! — непонятно, он простонал, рассмеялся, или правда был удивлён, — Ты выглядишь, как будто готов меня убить, — весело сказал Келус, внимательно изучая его реакцию. — Правда, всё равно, блядь, не могу поверить, что ты такой серьёзный!       Скотт снова попытался сжать его, оттолкнуть или заставить заткнуться, но Келус лишь ловко увернулся и наклонился ещё ближе.       — Ну чё, тебе нравится? — он слегка взвизгнул, не контролируя громкость голоса, пока продолжал своей задницей нагло и дразняще скользить всё ниже к паху. — Ты такой… скучный, а? Просто трахни меня!       — Ты… — Скотт почти захлебнулся от смеха, чувствуя, как его терпение начинает сдавать. Он хотел сделать что-то дерзкое, но в тот момент он не мог устоять перед смехом Келуса, который был заразительным. — Ты с ума сошёл! Какогт чёрта ты это говоришь?       Келус хихикнул, оглядываясь вокруг, как бы не замечая раздражения в глазах Скотта. Скотт же в ответ (с тем же прежним раздражением) снимать оборванные, ободранные и засранные джинсы Келуса. Линдон не хочет знать, по каким помойкам лазил Келус, точно не хочет знать, был ли он в этих штанах и определенно не хочет знать, менял ли он их вообще. Потому что знает, что было на самом деле.       Виду предстают обычные чёрные трусы с напряжённым членом, скрываемом за ними. Скотт понимает, что он действительно молился, чтобы на них не было какого-либо тупого принта в стиле Келуса (например, борисинцев с надписью «аууууфф» или ошарашенного фоксианца, сидящего на стуле). Келус продолжает лыбиться, стягивая свою футболку и оставаясь в одном чёрном топике, толстая лямка которого в повседневной жизнь постоянно выглядывает и торчит, намекая толи на похабство и вульгарность юноши, толи на его лень и неряшливость.       На пол летит нижнее бельё. Келус, виляя голой задницей, возится с ремнём брюк Скотта. Линдону нравится наблюдать за телом Келуса. Конечности его загорелы, насыщенного цвета, слегка красноватые, словно он обгорел (и как бы не защищала сила Освоения, есть ощущение, что он сделал это намеренно). Загорелые пальцы забавно сочетаются с белыми ногтями, ладонями и бледно-красными от драк костяшками.       Когда они оба голые, Келус мало думает, поэтому больше делает. Прижимается зубами, жадно кусаясь (до куда мог лишь дотянуться), развратно стонал Скотту прямо на ухо, шептал грязные словечки и только Эоны знают, что у него там было в этом малоумье.       Неприятно пульсирующий член с обрезанной головкой устроился у колечка мышц. Келус продолжал подталкивать, всячески мычать, стонать и ахать. В прочем, ему просто нравилось мучать Скотта. Скотт терпел, сжав зубы, хотя внутри всё кипело:       — Ты делаешь это специально, — процедил Скотт, не отрывая взгляда от лица Келуса.       — А ты только сейчас это понял? — Келус почти мурчал, наклоняясь ближе, — Мне просто нравится, когда ты злишься. У тебя вены на шее так красиво пульсируют… хотя, бля, не только они, а!       Келус демонстративно потёрся анусом о головку, а его горячее дыхание почти касалось уха Скотта, словно это он делал одолжение, позволяя себя трахнуть.       — О, ну и просто хорошо знаю, как на тебя давить. И где. Хочешь, покажу? — пока Скотт хотел что-то сказать, Келус ввёл член внутрь, громко простонав. Скотт глухо промычал, прижав ко рту правую руку, левой продолжая сжимать бедро Келуса.       — Т-твою мать...! — он ахнул, горячо выдыхая. Когда Келус ласкался, всё тело Скотта трепетало и горело от наслаждения, требуя ещё и ещё. Оставив бедро Келуса в покое, он погладил обнажённую грудь, сильно оттягивая сосок:       — Мм, у меня соски торчат, — Келус замечает это и тоже щиплет их своими пальцами, смеясь, облизывая губы и нетерпеливо виляя задницей, — фу, ха-ха!       Ранее медленные толчки превратились в хлюпающую какофонию шлепков, которые глушил только фактор того, что комната Келуса находится на складе. Член Скотта жадно бился внутри, когда Келус похабно выгибался от наслаждения, а перед его глазами всё плыло.       — Дава-а-ай, трахни меня! Сильнее! — он злорадно улыбался, в конце концов разозлив Скотта. Член покинул жаждущую задницу, грубо переворачивая животом вниз на незаправленную кровать. На фоне продолжает играть 8-bitный саунд KILL-LA-KILL'а, о котором двое мужчин благополучную забыли (и Скотт, наверное, расстроился, если бы Келус продолжил играть, пока его задницу трахают) Навалившись всем телом на спину Келуса, Скотт вошёл в его тощую задницу повторно, от чего Келус взвизгнул. Бёдра его двигаются все ближе навстречу, и член Скотта всё глубже, настолько, насколько это вообще возможно.       — Просто заткнись, — рычит Скотт. Келус лыбится, приподнимается на локтях и демонстративно сводит губки в чмокающем звуке. Ловко потянувшись к губам Скотта, тот захватил их в жарком, быстром поцелуе, от чего у обоих закружилась голова. Когда губы размыкаются, их связывает длинная, мерзкая и похабная ниточка слюны, капающая прямо на одеяло. И это выглядит чертовски хорошо.       С учащённым ритмом толчков Келус начинает пыхтеть и ахать, всё его лицо краснеет, пока Скотт прижимается к его лопаткам, мыса и кряхтя. Оргазм накатывает на обоих, и Келус, вскрикнув, кончает прямо на матрас его кровати, в то время как Скотт, протолкнув поглубже свой неприятно пульсирующий член внутрь задницы парня, кончаёт прямиком туда:       — Э-эй! Ха-а! Ты, извращенец, не кончай, блять, внутрь! — ругается Келус, но Скотт крепко прижимает его задницу к своим бёдрам и члену, наполняя вязкой белесой спермой.       Когда Келус слез с члена, самостоятельно перевернувшись на спину, его руки обвили руками спину Скотта, демонстративно сжимая и царапая. Скотт наконец-то взглянул на Келуса в здравом уме (с послевкусием оргазма). Грудь парня вздымалась, шум дыхания прерывался на «ах-х-х» и «м-м-м», а сам он продолжает удовлетворённо извиваться.       — Это было безумие... — шумно выдыхает Скотт, рассматривая ключицу Келуса, который всё так же гадко улыбается.       — Но тебе понравилось, — он подмигивает и Скотт только и может, что кивнуть. KILL-LA-KILL остался на паузе, помегренет&лайчи DEAD NEBULA недопитым, а трусы валяющимися на полу. И Скотт снова благодарит Эонов, что там не было принтов с борисинцами...

***

      Все сидели в главном вагоне-зале, ожидая, какую же остановку выберет навигатор. Бутхилл о чём-то болтал со Сваном, а та придумывала несуразные шутки, которые может рассказать киборгу. Миша общался рядом с ними, делая вид, что непристойных шуток не понимает (или не понимал их действительно). Марта с Гиацинтией уломали Даньхэна притащить им по мятноклубничновишнёвой бобе, пока тот что-то бурчал себе под нос, недовольно волоча свой хвост по полу вагона.       Вельт о чём-то говорил с Макиной (той куклой Герты, что обрела самосознание и решила, что она хочет стать частью Экспресса и Безымянных), пока к ним лез Архив, и лишь Скотт сидел на диване, в своем привычном амплуа «одинокого волка», такого брутального и поправляющего солнцезащитные очки, потому что блатным солнце даже в космосе светит.       Заметив одиночество Безымянного, Келус подсел к нему (достаточно близко, чтобы вызвать нежелательный трепет неловкость):       — Доброго утра, — он ухмыльнулся, наваливаясь на его плечо, чем вызвал шок Гиацинтии и Марты.       — Доброго? У тебя, что... — ахнула Марта, прижав руку к груди, когда Гиацинтия продолжила за неё.       — Хорошее настроение!? — удивилась крылатая. Скотт тихо фыркнул, не поднимая взгляда от своих ботинок, но уголок губ всё же предательски дрогнул. Келус, довольный произведённым на «волка» эффектом, развалился рядом — как будто это его диван, его экспресс и вообще вся галактика крутится на самом деле вокруг него (а оно и видно, стелларон же)       — Я бы сказал, утро не просто доброе, а пиздецки удачное, — с самодовольством добавил он, вытягивая ноги и закидывая их на бортик дивана.       — Удачное? — Вельт чуть приподнял бровь, прололжио разговор с Макиной, но теперь уже в пол-уха слушая Келуса. — Не припомню, чтобы любое наше утро выглядело как хаос и шум на две астрономические единицы, а не на сотню, как это обычно бывает, — он взглянул на какой-то шкаламетр на стене, — О... нет, пришёл Келус и уже пять единиц.       — А мне сегодня по кайфу. И Химеко, кажись, тоже, если её кофе сегодня не воняет, как последняя рыбина в помойке, согл, Скотти?       Скотт бросил на него косой взгляд поверх очков, недовольный ласковым прозвищем, брошенным невзначай.       — Я согласен только с тем, что ты слишком громкий.       — Ты, всё таки, меня слушаешь! — сладко отозвался Келус и, чуть подавшись вперёд, шепнул почти неслышно: — Или ты про игро-сеанс?       Марта шумно выдохнула, когда встречала Макина, понявшая всё, даже будучи куклой:       — Вы хоть раз в жизни можете не флиртовать при всех?       — Это не флирт! — хором ответили оба.       Повисла неловкая пауза, которую прервала Сван тихо прыснув. Архив хрипло засмеялся, а Даньхэн, вернувшийся с подносом бобы, закатил глаза так демонстративно, что даже Макина отметила это своим механическим смешком.       — Ладно, ладно, — Вельт покачал головой. — Пока вы тут выясняете, у кого какое утро, Химеко решила, что следующая остановка — Ангерона.       — Да? Опять? — непонятно, радостно или разочарованно простонала Гиацинтия. — Там же всё время дождь из кристаллов!       — Ну хоть будет повод не снимать свои очки, — пробурчал Скотт, натягивая их обратно на переносицу. Келус снова улыбнулся — тихо, почти по-настоящему.       — Повод достать зонтики с принтами для каждого! — радостно пропела Марта (хотя у неё было два зонтика, и второй ей подходил только в готическом амплуа), сделав глоток бобы.       — Пополнить базу данных, — отозвался Даньхэн, провиляв хвостом, что значило, что он тоже пойдёт в экспедицию.       Гиацинтия обняла Макину, — Помочь друзьям не попасть в беду!       — Собрать воспоминания об Ангеро-... — Сван перебил Бутхилл:       — Ну всё, всё, милашку вашу! А то звучите так, будто бы мы какие-то милашечные супергерои, а не первопроходцы, — он рассмеялся, кусая своими заострёнными зубами одну из пуль.       На секунду их взгляды пересеклись и все рассмеялась. И в гуле работающих двигателей, в подавляющей тьме космоса, в смехе и шелесте разговоров Безымянных, эта секунда почему-то оказалась громче всего во всей видимой Вселенной. На все сто астрономических единиц!       — Пассажиры Звёздного экспресса, всем пройти в главный вагон и приготовиться к гиперпрыжку, — объявила Химеко, а затем Пом-Пом стали проводить инструктаж (словно впервые).       — Пожалуй, быть здесь, это уже настоящее безумие, — улыбнулся Скотт. — Но.. я не жалею.       Космическое утро закончилось гиперпрыжком, запахом мятноклубничновишнёвой бобы, разговорами и смехом. И Освоением, конечно же. И Линдоном Скоттом.

И пусть Ваше Освоение никогда не закончится, Безымянные!