Волчонок

Цунаде приходит поздно, после ужина. Подтаскивает к моей кровати стул, присаживается и сложив руки под грудью внимательно смотрит. — Всё плохо? — не выдержав такого взгляда спрашиваю. — Смотря для кого. Слушай внимательно, Тео. Будем считать, что я поверила не тебе, а увидевшему твою память Иноичи. — Кажется у тебя проблемы… — Тео, я не знаю зачем это делаю. Но на тебе… На тебе моё будущее, репутация и возможно жизнь. Любой твой проступок, в первую очередь отразится на мне. Отразится очень сильно. Потому что я поставила на тебя всё. И если ты, окажешься уродом, я это всё потеряю. Скажи сразу, ты можешь подвести меня? — Могу. Но намеренно, никогда так не сделаю. Ты как я понимаю пожалела меня и вступилась. Этого достаточно для того, чтобы я сделал для тебя всё возможное и невозможное. Не буду разбрасываться обещаниями, я докажу. Ты теперь для меня вожак. — Тео, ты забавный, — улыбается Цунаде. — Я почему-то тебе верю. Эх, знал бы ты как жёстко четыре часа меня дрючила старейшина Кохару. Она не остановится. Она будет следить за тобой, за каждым твоим шагом и если найдёт за что, то раздавит меня. Эта злая старуха… — Устрой мне встречу с ней. Обещаю, эта старуха, будет тебя любимой сестрой называть. — Думаешь получится запугать её? — Я редко перехожу к запугиванию. В основном я не трачу время на бессмысленное сотрясание воздуха и сразу головы откусываю. Я хочу помочь ей. — Как? — удивляется Цунаде. — Ты говоришь что она злая старуха с огромной властью. Мы обернём это в твою пользу. Я просто верну ей молодость. — Чтобы она молодая, с удвоенной энергией взялась за меня? Тео, тогда… — Молодость, красота, здоровье — улыбаясь перечисляю. — Свежие гармоны. Весна юности, с ней возвращаются давно забытые ощущения. А отсутствие боли, чувства безнадёжности, зависти, растворяются. Поверь моему опыту, таким людям не до злобы. Устрой нам встречу, желательно при свидетелях, я всё сделаю. — Думаешь тебе позволят подойти к ней? — Мне не надо подходить. Просто доверься мне и не нервничай. А в нужный момент дай своё согласие. Этим мы покажем, что ты главная. Твой авторитет вырастет. Пока не сильно, но потом, когда я стану показывать что умею, вырастет он до небывалых высот. — Что я творю? — закатывает глаза Цунаде. — Предупреждаю, Тео, подведёшь меня… Утром я зайду за тобой. Отдыхай. Я приставила к тебе двух охранников, мои проверенные люди. Не бойся людей в масках. — Хорошо. Доброй ночи, Цунаде. — Я тебя предупредила, — грозит мне пальцем Сенджу. — Я прикажу созвать совет. Завтра утром постарайся удивить не только меня, но и всех остальных. Ну хорошо… Завтра выложимся на полную. Удивим так удивим. Утром после завтрака приходит Цунаде. Мне возвращают одежду. Одеваюсь, вместе с Цунаде шагаем к башне. По пути к нам присоединяется симпатичная черноволосая женщина со свиньёй на руках. Шизуне Като… — Тео, — начинает Сенджу. — Вчера на совете, Иноичи много рассказывал о тебе. Война, орки, эльфы, люди. Смерть твоей мамы, братьев. И у меня вопрос, почему после всего что с тобой произошло, ты не озлобился? — Хороший вопрос, Цунаде, у меня есть на него ответ, — говорит за меня Волк. — Понимаешь, это очень сложно. Сначала надо разобраться что есть что. Что есть зло? Что есть добро? Вот мы, волки, являемся ли мы злом? Мы не убиваем просто так. Только ради еды и чтобы самим не стать едой. Нормально? — Ну, да… — А если посмотреть с точки зрения нашей добычи? Олени, кабаны, дикие быки? Для них мы абсолютное зло. Мы приходим, съедаем их стариков. Чьих-то родителей. — Ты прав. Тео… С их точки зрения, вы зло. — А если посмотреть ни с нашей, ни с их стороны? Представь, Цунаде, мы выходим на охоту. Мы гоним стадо оленей или быков. Олени в нашем мире, больше нас в три, а то и четыре раза. И вот мы гоним стадо и? Мы валим того кто отстал. Кто отстаёт? Отстают больные и старые. Олени в нашем мире умны, но в отличии от нас, неразумны. Больных они не изгоняют, больные с ними. И если не придём мы, больные заразят остальных. — Если посмотреть так… Но разве вы не убиваете молодняк и здоровых? — Бывает. Нами всё же правят инстинкты. Не совсем, но в азарте охоты, они берут верх. На охоте, морали у нас нет. — Только на охоте? А если… — А теперь, Цунаде, давай посмотрим на овец. Отара овец, голов в триста, два пастуха, шесть пастушьих собак. И стая волков, не таких как мы, а обычных. Стая небольшая, хвостов пять. Волки, кружат вокруг отары, пугают овец, пастухи и собаки не дают им напасть. Давай разберёмся в мотивах каждой стороны. Овцы хотят жить, щипать травку, приносить ягнят. Пастухи хотят сохранить своё стадо, чтобы потом остричь овец, продать шерсть, наварить из молока сыр, некоторых овец продать на мясо. Собаки исполняют волю хозяев и готовы рискнуть жизнью защищая как хозяев, так и стадо. Волки хотят есть. Кто здесь зло? — Извини, но волки, — хмурится Цунаде. — Конечно. Да, Цунаде. Волки зло, потому что негодяи такие, едят овец. А пастухи и собаки добро, они защитники. Для овец, для собак, для пастухов, волки ужасны. А теперь у меня вопрос. Кто убьёт и съест больше овец? Волки или пастухи и собаки? — Оу… — округляет глаза Сенджу. — Да, Цунаде, да. Есть даже такая поговорка. Овца всю жизнь боялась волка, в итоге съел её пастух. В мире всё не так однозначно как может казаться. Мир полон неоднозначностей, обмана, неверных выводов. Винить кого-то нельзя. У каждого своя точка зрения, у каждого своя правда. Всё зависит от точки зрения. Поэтому, добро и зло относительны. Добро и зло, хаос и порядок. Что зло для овец, то норма для волков. Что порядок для паука, то хаос для бьющейся в паутине мухи. — Интересная философия. Но ты так и не ответил. — Я знаю, Цунаде. Мой ответ прост. Злоба удел слабых. А я хоть и молодой, но сильный. Я не ищу лёгкого пути. Любить значительно сложнее чем ненавидеть. Мстить легче чем прощать. Помогать, хранить верность, ждать, всё это тяжелее чем предавать и вредить. Сказать я люблю тебя, в тысячи раз сложнее чем сказать — я тебя ненавижу. — Значит вы никому не мстите и ни на кого не злитесь? — Совсем нет. Мы очень злопамятны, даже склонны впадать в ярость. Мы мстим, но месть смыслом жизни не делаем. Поверь, те кто навредит стае или одному из волков, без возмездия не останется. Мы не будем кричать об этом, мы внешне никак этого не покажем. До определённого, удобного момента. А вот когда момент настанет… — Интересные вы существа, Оками, — вздыхает Цунаде. — Да… Но вместе с этим, мы сделаем всё для того, чтобы защитить друга. Мы всем чем можем поможем попавшим в беду. Стая для нас, это святое. И каждый хвост в стае, дороже чем свой собственный. Также, у нас есть одно интересное правило. Нам всё равно кто ты. Человек, эльф, орк, гоблин. Если ты был добр ко мне, я буду добр к тебе. — Тео! — восклицает идущая чуть позади Шизуне. — Смотри! — Что там? Останавливаемся, возвращаемся чуть назад. Там на дороге Шизуне и свинья разглядывают следы. Мои… — Ты в сандалиях! — восклицает Шизуне. — Но следы оставляешь от волчьих лап. Как это? — Это магия. Со временем, я вам всё объясню. Идём дальше. На ходу Цунаде объясняет мне ситуацию. Кто будет на совете, кого мне стоит опасаться и кто принесёт больше всего проблем. Как говорит Сенджу, проблемы ожидаются от старейшин деревни. Утатане Кохару, Шимура Данзо и Митокадо Хомура. Старейшины очень старые и упёртые. Заботятся о процветании деревни и несмотря на все доказательства, скорее всего продолжают расценивать меня как угрозу. Утреннее экстренное совещание, послужит для них хорошим поводом раздавить Цунаде. Также Волк просит меня больше молчать. Говорить будет он. Приходим к башне, поднимаемся. В зале совета уже все в сборе. Цунаде ставит меня, уходит и встаёт за трибуну. Справа от неё старейшины. Судя по гримасам, настроенные негативно. Местные сидят на полу, слушают и ожидают. Из знакомых вижу Иноичи и Джирайю. — Итак, начнём, — надев и поправив интересную шляпу говорит Цунаде. — Сегодня на рассмотрении совета селения — снова Оками. — А других Ёкаев не будет? — язвит старуха, как понимаю Кохару. — А я так надеялась. — Оками настоящий, — строго смотрит на неё Цунаде. — Есть неопровержимые доказательства. — Цунаде, это не доказательства, — кряхтит старичок с очками. — Он превращается в волка. Клан Инузука тоже может подобное. Джирайя может превращаться в жабу. Так что здесь я вижу только факт обмана. Сендзюцу или продвинутое хенге. Или вообще, мощное гендзюцу. Доказательств у вас нет. Чужак вполне возможно может быть шпионом или что хуже диверсантом. — Абсолютно согласна с Митокадо, — кивает старуха. — Вот шакалы, — ворчит Волк. В зале начинается полемика. Митокадо и Кохару, разбивают в пух и прах все предоставленные факты. Цунаде слова не дают вставить, документы не рассматривают. Даваят на то что я враг и меня надо изолировать. С пристрастием допросить и выпытать на кого я работаю. Третий старейшина, забинтованный, с крестообразным шрамом на подбородке, молчит и фальшиво улыбается. И пугает меня. Особенно его глаз под бинтами. Ну и весь он, какой-то ужасный. Кохару брызжа слюной, требует или предоставить более убедительные доказательства, или увести меня и закончить продолжающийся несколько дней балаган. Среди совета мнения разделяется. Джирайя, Иноичи и ещё двое незнакомых мне людей, один со шрамами на лице, второй с виду добродушный толстяк, явно за меня. Странный похожий на монаха, судя по кривой улыбке ужасный сноб, а по глазам без зрачков странного цвета вообще слепой, смотрит на окружающих как на идиотов. Также за меня заступаются Хатаке Какаши, непонятно почему. С ним странная, лохматая женщина с красными отметинами на щеках и зверинными глазами. Некоторые от выводов воздерживаются. Остальные за советников и вместе с ними требуют доказательств. — Не нравится мне эта бабушка, — рычит Волк. — Тео, пока не поздно, надо заткнуть её. — Как? Голову откусим? Мы вообще лечить её шли. — Ну вот и лечи. Кто из нас целитель? Я или ты? — Теперь не знаю. Думаешь стоит раскрывать карты? — Я думаю, что если мы ничего не сделаем, то нас убьют. А Цунаде потом заклюют. Придётся. Подожди, как дадут слово, сразу делай. Слово дают не скоро. Обсуждение переходит на повышенные тона. Бешеная старуха, обвиняет Цунаде, Джирайю, Какаши, Цуме, Иноичи, Шикаку и Чоузу в предательстве. Кричит так, что Митокадо что-то сказать не решается. Цунаде выглядит оплёванной. Я растерян… — Тео, давай, — командует Волк. Превращаюсь в волка. Одежда к сожалению рвётся. Все присутствующие замолкают. Заставляя их сжаться обвожу холодным взглядом. Вздыхаю… — Эффектов добавь, — шепчет Волк. — Цунаде-сама, — глядя на Сенджу громогласно объявляю. — Вожак, позволь мне взять слово. — Позволяю, Тео, — морщась кивает Сенджу. Иду ближе к старейшинам. На ходу вспоминаю несколько фокусов и применяю. На полу, там где ступают мои лапы, зеленет трава. Распускаются цветы и вьются вьюнки. — Я вас прекрасно понимаю, — медленно подходя к старейшинам рычу. — К вам пришёл непонятно кто, называет себя Оками из легенд. Не даёт никаких доказательств. Но если позволите, я их продемонстрирую. Вы же позволите, старейшина Кохару? Старейшина от того что я так близко, даже вдохнуть боится. Не кричит, но и не соглашается. — Молчание знак согласия. Цунаде-сама… Вожак, позволь мне продемонстрировать свои силы. Спасибо, — говорю и утыкаюсь носом в лоб старушки. — Божественное исцеление. Тут же отхожу, сажусь и смотрю. Старейшина тяжело дыша медленно встаёт. Качает головой, и тут… Волосы становятся чёрными и укорачиваются. Морщины на лице разглаживаются. Давно выцветшие глаза начинают блестеть. Кохару подпрыгивает, охая хватается за наливающийся зад. Пытаясь рассмотреть крутится на месте. С хрустом выпрямляет сгорбленную спину. Взвизгнув хватается за грудь, раскидывает руки… — Исцеление, — глядя на неё мысленно шепчу. — Изменение структуры. Рост молочных желёз. Резко помолодевшая Кохару падает на колени, закричав прогибается назад и запрокидывает голову. Дико кричит… Быстро растущая грудь рвёт одежду. Кахару вскакивает на ноги, ощупывает себя, смеясь прыгает на месте. Улыбаясь ощупывает лицо, шею и грудь… — Старейшина? — выкатив глаза спрашивает Цунаде. — Уху-ху-ху! — вприпрыжку убегая из зала хохочет старейшина. По залу проходят шёпоты. Народ в сомнениях. Теперь оплёванным выглядит Митокадо который на равне с Кохару убеждал всех в том, что я угроза. — Вам ещё доказательства или этого достаточно? — сложив руки под грудью спрашивает Цунаде. — Достаточно, — кивает забинтованный он же старейшина Шимура. — Теодент Ильминтир. Хотелось бы кое-что уточнить. Чисто из любопытства и для успокоения. Теодент, ты хочешь жить с нами? Готов ли ты, приносить деревне пользу, защищать, помогать? — Если Коноха станет моим домом, то станет моей территорией, которую я даже ценой собственной жизни защищу от всех угроз. Жители перейдут под мою защиту. Но, поскольку Сенджу Цунаде, как главная здесь, выбрана мною вожаком, в первую очередь я буду делать то, что скажет именно она. Она была добра ко мне, ещё она поразила меня своим умом. Я не могу не отплатить ей верной службой. — Ясно… Очень хороший ответ, — кивает Шимура. — Ну что же, я думаю собрание пора заканчивать. Все свободны. — Не нравится он мне, — ворчит Волк. — Хитрый дед. Или у него нет никаких эмоций, или он давно умер. Почему от него ничем не пахнет? — Пахнет? В смысле? Ты чувствуешь запах эмоций? Почему тогда я… — Пока просто не умеешь. Люди думают, что мы можем заглядывать в сердца. На самом деле, мы просто чувствуем запах из мыслей. Ты научишься, это не сложно. Но полезно и эффективно. Поверь мне, запах мыслей, даже если очень захотеть, подделать невозможно. Конечно были у гоблинов соответствующие зелья, но я сомневаюсь что здесь они есть. — Кажется я чувствовал что-то подобное, когда мы у академии были. Интересно что теперь? После собрания, Цунаде разговаривает с довольной Кохару и уводит меня. Выписывает документы, по которым я гражданин Конохи. Потом уводит определять на место жительства. Или же в общетие, где снимет мне комнату. Но сначала мы зайдём на рынок, купим мне одежду, потому что ходить по деревне в облике огромного волка немного не то. Пока идём, Шизуне приносит из госпиталя мои вещи. На рынке покупаем одежду, в кустах принимаю человеческий облик, одеваюсь. Потом идём в общежитие. Там мне выделяют коморку, со стенами покрытыми плесенью. После того, как Цунаде угрожает порвать хозяина, комната находится получше. Но встаёт вопрос, кто будет платить. Хитрый старичок, пускать меня в долг не собирается. Ему плевать кто я, Оками или не Оками. Сначала плати, потом живи. Ситуацию спасает золотая монета. Рассмотрев которую, хозяин полностью меняет настроение. Говорит что у меня уже оплачено аж за четыре месяца вперёд и отводит к другой комнате. В которой всё чисто, есть посуда, мебель, постельное бельё. Со слов хозяина горячая вода без перебоев. — Ну вот, — присев на кровать вздыхает Цунаде. — Пока поживёшь здесь. Тесновато, но на первое время пойдёт. Сегодня отдыхай, завтра утром я зайду за тобой и мы пойдём работать. За продуктами сходишь сам, где рынок теперь знаешь. — Но не знаю для чего всё это? — крутясь на месте выдыхаю. — Вот этот белый шкаф? В нём одежду хранят? — В этом белом шкафу, — улыбается Цунаде. — Хранят еду. Там холодно, продукты не портятся. Вот это устройство, называется чайник. Налил воды, воткнул вилку в розетку. Включил, вода закипит. Чаю себе заваришь или лапшу. Вот эта штука, с двумя круглыми тарелками, называется плита. Если её включить, она нагреется, можно приготовить еду. Мясо пожарить или овощи. Там две двери, одна в уборную, вторая в душ. Объяснять что и зачем надо? — Нет, это я знаю, — улыбаюсь ей. — А как греется плита? В розетке магия? — В розетке электричество. Пальцы не суй, током ударит. Как молния, понимаешь? Заглядываю в розетку, никаких молний там не вижу. Вообще ничего не вижу. — Пошли, — встаёт Цунаде. — Куда? — На рынок. Ты же сам не справишься. Помогу тебе. Горе ты моё. — Я твоё счастье, Цунаде. Просто ты пока не поняла этого. — Пошли… Возвращаемся на рынок. По совету Цунаде закупаюсь лапшой, рисом, овощами. Чаем, сахаром, конфетами. Беру ещё несколько комплектов одежды. Оранжевые футболки и чёрные короткие штаны. И самое главное — свежее мясо. Парная говядина, беру аж двадцать килограмм. Возвращаюсь уже один. Раскладываю продукты, на всякий случай накладываю чары хранения. Заправляю кровать, раздеваюсь и дорабатываю свою одежду. Вырез под хвост здесь не предусмотрен. Конечно что-то похожее есть спереди, но Волк говорит что это совсем не для хвоста. Нахожу в своих вещах ивовый прутик, сбегав на улицу набираю в созданный горшочек земли, возвращаюсь и втыкаю прутик в землю. Поливаю… Прутик слабо светится. На нём разворачиваются листочки. — Как думаешь, Волк, она поправится? — Скорее всего. Поливать не забывай. Стук в дверь. Настойчивый, как будто за долгом пришли. — У нас гости. Интересно кого принесло. Меня вроде мало кто знает? — Может охрана? — рычит Волк. — Давай посмотрим. Смотрю. Открываю дверь…