За Империю!

      Боль. Отчаяние. Негодование.       Малфурион Ярость Бури не знал, что ему делать дальше.       Проклятые орки захватили в плен Тиранду. Его Тиранду. Если она жива… Он чувствовал, что жива. Во всяком случае, рана, нанесённая мертвяком, не была смертельной. Правда, вопрос, захотят ли орки возиться с такой тяжело раненной пленницей. Малфурион даже не надеялся, а был уверен: захотят. И это было единственным, что внушало какую-то надежду.       У него перед глазами вновь и вновь вставали сцены произошедшего. Огонь и смерть. Тёмные шаманы орков мешали друидам отгонять смертоносные корабли… как и пожар, отвлекавший на себя силы защитников острова. Но главное — эти странные, жуткие ядра.       Малфурион знал, что никакое орудие из тех, что можно поставить на человеческие, эльфийские или орочьи корабли, не достанет до сердца страны ночных эльфов. Тельдрассил казался неуязвимым. Священное дерево питало жизнь, его землю и его народ. Он уповал на это — и именно поэтому посмеялся над угрозами и предложениями Саурфанга.       Как же горько он жалел теперь о своём высокомерии. Пожалуй, это было ещё хуже открытой, но честной враждебности Тиранды. Малфуриону стало любопытно выслушать «предложения» вождя Орды, печально известного Адского Крика. И у него вызвало раздражение, что Варок Саурфанг, брат Броксигара, одного из наиболее чтимых героев для народа ночных эльфов, служит пешкой у кровожадного монстра и цепляется за призрак «чести», искренне считая, что он пытается уменьшить зло. Похоже, Малфурион, находя попытки Саурфанга жалкими и пренебрегая его усилиями, серьёзно оскорбил гордого орка: во время боя на палубе вражеского флагмана Саурфанг явно был в ярости.       С другой стороны, если бы Малфурион предал Альянс и согласился присягнуть Орде, Тиранда была бы на свободе. И Тельдрассил был бы цел и невредим. Да, орки бы рубили лес на окраине. Но мировое древо, пожалуй, они бы не тронули. Всё же, как ходили слухи, руководство Орды имело определённую терпимость к ценностям и священным местам своих народов… даже несмотря на зловещие слухи о происходившем на землях тауренов. О чуме и Отрекшихся…       Сильвана. По иронии судьбы сейчас Малфурион был даже рад, что это чудовище не только в руководстве Орды, но и, по слухам, имеет громадное влияние на Адского Крика. Можно было бы не сомневаться: год назад орки не стали бы заморачиваться с тяжело раненной эльфийкой и добили бы её — даже просто из орочьего милосердия. Но Сильвана славилась не только жестокостью, но и циничной расчётливостью. Она не позволит Орде упустить такого ценного пленника, такой рычаг влияния. Они вылечат Тиранду. И поставят Малфуриону и его народу условия.       Духи природы кричали и плакали. Эльф закрыл глаза, снова погружаясь в кошмар. Оборона шла по плану, когда флот Орды изрыгнул эти странные ядра. От них веяло жуткой магией, смертью, они как будто душили, и никто не мог затормозить их полёт. Более того, они подавляли и ослабляли силы друидов на своём пути. И летели они очень далеко. И, падая на мировое древо, они не только поджигали его — они наносили ужасающие раны.       Магия смерти. Отвратительная. Противоестественная. Полная противоположность силам природы, в гармонии с которыми видел себя народ ночных эльфов. Сильвана на славу постаралась для Гарроша. Этого они не ждали. Дарнас был обречён — а Малфурион с Тирандой беспечно насмехались над теми, кто уже держал их в своих руках, и упустили единственный шанс, оттолкнув того, кто пытался найти для них приемлемые условия.       Что-то Малфуриону подсказывало — Сильвана и её мерзости ещё сыграют свою роль. И это касается не мелкой возни между Альянсом и Ордой, никому не нужной войны, бессмысленной жертвой которой стал народ ночных эльфов. Сколько там вообще выжило? Сколько погибло в пожаре? Скольких вырезали озверевшие орки Назгрима? Сколько смогло спрятаться и переждать, пока победители не напьются крови, и выйти сдаться на милость уже успокоившейся Орды?       Но нет. Речь о чём-то большем. Всё это было только прелюдией. Щекоткой. Грядут действительно ужасающие события. И он, Малфурион, примет в них самое деятельное участие — хотя он этого совершенно не хочет. И Сильвана примет; её мерзость выходит далеко за рамки её некромантских штучек и художеств с чумой, тут уже речь о чём-то, что за пределами обычного зла… Но сейчас он уповал на её прагматизм, который был единственным шансом Тиранды на выживание.       — Здравствуй, Малфурион.       Эльф вздрогнул. Он так глубоко ушёл в размышления и разговор с духами, что не заметил, как в кабинет вошёл принц Штормграда.       Когда Малфурион вывалился из портала в Штормград — один, без Тиранды — он первым делом устремился ко дворцу. Он хотел поговорить с Варианом. С Варианом, который обещал, что у него есть план. С Варианом, которому они выделили несколько кораблей, благополучно затонувших в бухте Острорука. С королём Варианом. Главным союзником, который должен держать ответ и рассказать, что будет дальше. Второй Гилнеас? Малфурион не удивился бы, если бы вместо Вариана в качестве насмешки его принял Генн Седогрив и по-братски похлопал по плечу: ну остались вы без родины, ну перебили у вас половину населения, не вы одни такие, не печальтесь…       Генна Седогрива не было. Как и Вариана. В шоке Малфурион узнал, что, пока его народ подвергался уничтожению, король Штормграда отплыл на другой континент вести дипломатию с какими-то созданиями, напоминавшими медведей.       Малфурион сам удивлялся, как он тогда в порыве гнева не разнёс всё в этом пафосном человеческом дворце. Наверное, он был слишком шокирован и потрясён, и это вызвало у него такое оцепенение, что даже гнев не смог его сподвигнуть на активные действия. Поэтому, когда Малфуриону предложили подождать принца Андуина, который был срочно вызван из армии, он молча согласился, сел и погрузился в свои мысли.       — Андуин Ринн, — Малфурион поднялся со стула.       — Мне уже доложили о твоём визите и о произошедшем, — сказал Андуин. — Мне очень жаль.       — Ну если жаль, тогда и говорить не о чем. Я полностью удовлетворён реакцией Альянса. Как и весь мой народ. Нам достаточно просто сочувствий.       — Малфурион, — Андуин подошёл к эльфу и заглянул ему в глаза. Кажется, этот паренёк искренне добрый и верит в то, что говорит. — Мы поможем вам. Мы же приняли Парсиса и его эльфов.       — Как? — с горечью воскликнул Малфурион. — Те из наших, кто выжили, сейчас в заложниках у Орды! И Тиранда…       — Мы подумаем, как её спасти. Я поговорю с людьми из ШРУ.       — Ваше ШРУ вырастит новый Тельдрассил?       — Мы делаем что можем, — мягко сказал принц. — Нам сейчас тоже несладко. Мы ждём высадки Орды в Гром’Голе. Это единственная точка побережья, которую мы не контролируем. На нас идёт армада.       — Та самая, которая освободилась после падения Дарнаса, — язвительно сказал Малфурион.       Андуин кивнул.       — У нас появились данные о подозрительной активности в Западном краю… В общем, сейчас мы тут все на ушах. Но я обещаю, мы займёмся вызволением Тиранды.       — И тысяч тех, кто сейчас остался в руинах Дарнаса на милость орков?       Андуин тяжело вздохнул.       — У нас нет пока флота.       — На перевозку Вариана к говорящим медведям флот у вас нашёлся! — рявкнул Малфурион.       — Эта миссия был в большом секрете, и там было всего несколько кораблей! Они чудом избежали джаггернаутов Орды! — воскликнул Андуин. — Малфурион, у них полное господство на море! Плыть к Дарнасу сейчас нереально! Я могу распорядиться, но их просто перехватят!       Малфурион хотел обругать несмышлёного человеческого щенка, но сдержался. В конце концов, чем виноват этот принц?       — Я хочу видеть короля Вариана. Мне нужно решение проблем моего народа, Андуин Ринн. Мы многое вложили в Альянс. Мы хотим получить отдачу. Твой отец, Андуин, всегда говорил, что в Альянсе все народы помогают друг другу. Вот мы сейчас просим… нет, требуем помощи.       — Короля уже вызвали из Пандарии, — сказал Андуин. — К сожалению, сейчас в этих морях кишмя кишит флот Орды. Тот самый, который готовит атаку на Штормград. Наши думают над безопасной перевозкой короля.       — Вы всё время только и делаете, что чего-то там думаете! — рявкнул Малфурион. — Флот Орды? Идёт сюда?       — Если они высадятся в Гром’Голе, то через неделю-другую их армия будет здесь.       Малфурион встал. Он понял. Альянс не решит их проблем.       — Желаю удачи.       — Ты… ты не останешься? — удивлённо воскликнул Андуин.       Малфурион покачал головой.       — Но тут будет мясорубка! Тысячи погибнут! — воскликнул Андуин. — Разве ты не хочешь отомстить за свой дом? Сюда придут те же, кто резал ваших!       Малфурион пожал плечами.       — Я желаю вам удачи. Она вам пригодится.       — Но… куда же ты? — растерянно воскликнул Андуин. — Хотя бы останься переночевать…       Малфурион снова пожал плечами.       — Вытаскивать Тиранду и спасать свой народ, принц. И тебе советую заняться тем же самым.              Эльф не стал терять время. В тот же день он выехал из Штормграда в Элвиннский лес, где получили временное убежище эльфы Парсиса. Видеть лагерь беженцев было невесёлым зрелищем, и всё же настроение Малфуриона несколько поднялось, когда он увидел сотни сынов и дочерей своего народа живыми и здоровыми. Эльфы тут же кликнули Парсиса; молодой друид с восторгом встретил легенду своего народа.       — Малфурион Ярость Бури, — он низко поклонился. — Рад видеть тебя здесь… хотя и не рад обстоятельствам, которые привели нас к этой встрече.       — Ну, по крайней мере твои люди живы, — сказал Малфурион. — Как вы здесь?       Парсис развёл руками.       — Принц Андуин призывает нас помочь защищать Штормград.       — Так же, как он помог защитить Дарнас? — усмехнулся Малфурион.       Парсис посмотрел на него.       — Считаешь, что нам не стоит…       — Делайте что хотите, — сказал Малфурион. — Только выделите мне один дирижабль, чтобы не гномский. Я не хочу, чтобы в Альянсе узнали, куда я еду.       Парсис нахмурился.       — Не говори, что в Оргриммар.       — Мне надо спасать Тиранду и остатки нашего народа, Парсис. Мне придётся договариваться с Ордой. Альянс не поможет нам. Ты готов сражаться за этого щенка? Вариану настолько наплевать на нас, что он предпочитает развлекаться в Пандарии!       Парсис тяжело вздохнул.       — Я не могу не признать справедливость твоих слов, Ярость Бури.       — Кстати, — задумчиво сказал Малфурион. — Вас же выпустила Орда после переговоров с Саурфангом, да?       Парсис кивнул.       — Он орк чести. Он сдержал своё слово. Нас не тронули. Но я понимаю, почему вы отказались от повторения нашей истории. Тельдрассил…       Малфурион покачал головой.       — Саурфанг не дурак. Он предлагал нам присягнуть Орде.       Парсис широко раскрыл глаза, глядя на лидера своего народа. Видно было, что эльф в шоке от самой мысли о подобном. Но затем…       — Я бы согласился.       Малфурион чуть не подпрыгнул от изумления.       — Что?       — Я бы согласился при условии, что нас не заставят воевать.       — Такое условие они были готовы обеспечить. Со слов Саурфанга, во всяком случае.       — Его слову я бы поверил.       Малфурион скрестил на груди руки.       — А как же честь? Как же верность? Люди нам всё же в прошлом помогали, и не раз.       — И орки помогали. Нашему народу не стоило влезать в эти разборки.       — Но ведь разборки начались из-за того, что вы, эльфы Ясеневого леса, отказались продавать Орде древесину! — удивился Малфурион. — Ты теперь поменял своё мнение, друг?       — То решение принимал не я, — развёл руками Парсис. — И оно было ошибкой, дорого стоившей нашему народу.       — От тебя такое слышать особенно ценно и удивительно, — произнёс Малфурион. — Я… мне надо подумать.       — Подумай, а я пока подготовлю тебе корабль, который отвезёт тебя в Оргриммар. Дирижабль не раздобуду, тут уж извини, но с кораблём помочь удастся, в Альянсе хватает контрабандистов, которым плевать, где вести дела. А пока хочешь отдохнуть? Здесь, конечно, не Ясеневый лес… но духи деревьев и тут могут ниспослать умиротворение.       — Я спешу. Каждый час — это час её мучительного плена. Она тяжело ранена. Эти звери вряд ли смогут её вылечить.       — Я всё же настаиваю, Малфурион, — мягко сказал Парсис. — Отдохни хотя бы немного. Послушай лес. Поговори с духами. Они дадут тебе добрый совет. Там, куда ты едешь, это тебе пригодится.       И Малфурион сдался.       Привалившись к раскидистому дубу, он почувствовал, насколько же сильно он измотан. Глаза сами собой закрылись, и мысли о Тиранде смешались с шелестом листвы и шёпотом ветра.       — Шелест Ветра, — нежно прошептал Малфурион.              Ему виделись неведомые края и целые моря огня. Горы трупов и сожжённые деревья. Боевой клич, разносившийся посреди руин зданий. Огромные механизмы, которые падали под натиском закованных в железную броню воинов. Стон мира, крики пытаемых… и железная поступь кого-то, от чьего присутствия вяло всё вокруг, того, кто самим своим видом и жутким дыханием убивал любую надежду, того, кто был страшнее демонов… страшнее Пылающего Легиона…       — Твой час придёт, — прошептал ему в ухо тихий властный голос. — Тебе незачем об этом беспокоиться прямо сейчас. Но будь готов.       — Кто ты? — хрипло произнёс Малфурион.       — Сохрани свой народ, — таинственная собеседница не ответила ему. — Ты сможешь.       — Но…       — Они живы, и они всё ещё готовы идти за тобой, Малфурион Ярость Бури. Ты прав. Возня смертных — это так, детские игры… Но великое, истинное предназначение — вот для чего ты избран. И твоя возлюбленная.       — Тиранда… что с ней?       — Ты спасёшь её, Малфурион.       — Я…       — Ты найдёшь способ.       Малфурион проснулся посреди глубокой ночи. Птицы тихо пели в лесу, ветер играл листвой, и казалось, что вовсе и нет войны. Эльф чувствовал себя по-настоящему свежим и отдохнувшим. Он с чувством поблагодарил дуб и ощутил ответное приветствие от дерева.       На душе царило удивительное спокойствие и умиротворение, а отчаяние, тревога и смятение пропали без следа. Он точно знал, что ему надо делать, как себя вести и что говорить в Оргриммаре. Он спасёт и народ ночных эльфов, и Тиранду. У него всё получится.       Скрестив руки на груди, он уселся поудобнее и стал ожидать рассвета и новостей по поводу обещанного корабля.              До корабля пришлось ехать, делая изрядные крюки: Парсис справедливо рассудил, что ночной эльф, садящийся на корабль контрабандистов, вызовет в крупных поселениях слишком много вопросов. Малфурион не спорил. Не возражал он и против ненадёжной посудины с разношёрстной командой; впрочем, капитан корабля, одноглазый человек с косматой бородой, увидев его, только ухмыльнулся и сказал, что за те деньги, которые ему заплатили, он довезёт до столицы Орды даже демона. Плавание изрядно затянулось, и Малфурион коротал время, пытаясь общаться со стихиями; однако на море контакт с природой был куда слабее. Был ещё вариант общения с командой, но Малфурион решительно отмёл его — даже эльфийка, служившая на корабле кем-то вроде штатного мага, оказалась совершенно наглухо отбитой и не интересующейся ничем, кроме наживы, пьянок и любовных связей, и Малфурион пожалел, что попытался переступить через свою традиционную неприязнь к эльфам крови.       Малфуриона высадили в окрестностях Оргриммара, и он направился пешком в сторону видневшейся вдали грозной столицы Орды. Не успел он пройти и половину пути, как словно из-под земли выросло несколько орков. Несмотря на то, что Малфурион предусмотрительно держал в руках белый флаг, появление ночного эльфа явно напрягло местных; орки крепко связали его и тщательно обыскали, а когда он объяснил им, кто он такой и чего его надо, один из них побежал куда-то в сторону города. Спустя пару часов к ним подъехал отряд кор’кроновцев верхом на волках; Малфурион с неудовольствием отметил про себя тот факт, что в составе кор’кроновцев был тёмный шаман, душивший на корню любую его связь со стихиями природы. Да уж, видимо, неслабо они боятся за драгоценную жизнь вождя. Ладно. Прорвёмся. И не такое удавалось перетерпеть. И даже повязку, которой ему закрыли глаза, он воспринял со стоическим спокойствием.       Хотя тёмный шаман и обрывал все связи Малфуриона с природой, но момент, когда они въехали в Оргриммар, эльф почувствовал сразу. Аура железного города орков была просто невыносимой. Города ночных эльфов, как Дарнас, были частью природы; города людей были из дерева и камня, что нравилось Малфуриону куда меньше, но всё-таки в этом был дух естественности. Даже необычные города дворфов в скалах, как тот же Стальгорн, имели своё очарование. Но Оргриммар был совсем другим. Даже сквозь повязку на глазах столица Орды прямо-таки кричала о своей ненависти к природе. Это было место, где инженерный разум и воля обитателей города давили естественный порядок вещей и силой устанавливали свои правила. Гремевшие тут и там механизмы, скрипевшие стальные лифты, металлические стены и лестницы, от которых так и веяло жаром, мощью и яростью народа орков. Как слышал Малфурион, Оргриммар не всегда был таким; во времена Тралла это был относительно симпатичный деревянный городок, и нынешним обликом он обязан Гаррошу Адскому Крику. Знающие говорили, что примерно такими же были и старые города старой Орды, крушившей человеческие королевства в безумной ярости. Не зря всё-таки столицу назвали в честь печально известного Оргрима Молота Рока… кто бы что ни говорил, Малфурион был согласен с тем, что всё-таки, видимо, дело не в демонической крови, которую пила старая Орда — сам народ орков склонен к насилию как над природой, так и над окружающими. И, в принципе, ведь именно с этого и начался нынешний конфликт — с требований орков поставлять им деревья на их постройки и с варварских нападений на эльфийские патрули. Гаррош просто пришёл на хорошо подготовленную почву, этот орк был совершенно типичным представителем своего народа и выражал общие интересы и устремления орков.       Малфуриона привезли в крепость в центре Огриммара, отвели в какое-то помещение, напоминавшее караулку, развязали и сняли повязку, оставив, впрочем, под охраной, и сказали ждать, не уточнив ни сколько времени, ни кого именно. За дверью постоянно топали солдаты, была слышна брань кор’кроновцев и грубый орочий хохот. Спустя какое-то время послышался характерный для портала шум, а потом за стеной загремели тяжеленные шаги.       — Вождь прибыл? — коротко спросил Малфурион у охранника.       Кор’кроновец не ответил. Впрочем, ожидание не было невыносимой пыткой для того, чей срок жизни исчислялся тысячелетиями. Но он переживал за Тиранду. Да, он знал, что беспокоиться не стоит, что с ней всё в порядке. Но всё же он не мог полностью заглушить тревогу и успокоить сердце.       — Эльф!       Дверь распахнулась. Там стояло несколько орков — те же парни, которые привезли его сюда.       — Иди с нами. С тобой будет говорить вождь Орды.       Малфурион молча поднялся и последовал за кор’кроновцами. Ему снова завязали глаза и повели какими-то коридорами. Наконец, его, судя по всему, завели в какое-то помещение, где уже было относительно много народа. Здесь его снова развязали, и Малфурион обнаружил себя в тронном зале Оргриммара. Он стоял прямо напротив огромного трона, на котором сидел почти такой же огромный, как и сам трон, орк, на плечах которого красовались клыки демона Маннорота. Гаррош Адский Крик. Вождь Орды.       Малфурион осмотрелся. Рядом с Гаррошем сидела Сильвана Ветрокрылая, и Малфурион мог поклясться — в её взгляде можно было прочитать, что настоящим вождём Орды является она, а этот орк-громила тут так, для развлечения. Также в зале были генерал Назгрим с повязкой на животе, Варок Саурфанг и ещё несколько орков.       — Малфурион Ярость Бури, — пророкотал Гаррош. — Чем вызвано то, что ты сюда явился в такой тайне и крался пешком, как вор?       — Я не хотел, чтобы о моей поездке знали в Альянсе, — Малфурион старательно подавил в себе неприязнь к этому орку, жуткие деяния которого уже создали ему кошмарную славу. Один Терамор чего стоил, а теперь и Тельдрассил…       — Тогда насколько легитимно твоё присутствие здесь в качестве переговорщика? — насмешливо произнесла Сильвана.       Малфурион подобрался.       — Я говорю не от лица Альянса, но от лица моего народа. Раз вы нас победили, а моя жена в вашем плену, дозволено ли мне будет сначала задать вам несколько вопросов?       Сильвана насмешливо сузила глаза, но Гаррош почти добродушно махнул пятернёй.       — Спрашивай, эльф.       — Что с остатками моего народа на Дарнасе?       На этот вопрос ответил Назгрим.       — Сейчас туда прибыл Кор’крон. Ваши эльфы — те, кто смог пережить осаду — в безопасности. Точное число сказать не могу.       — Теперь они под властью и покровительством Орды, — пробасил Гаррош. — На острове образцовый порядок. Я тебя уверяю, эльф, там, куда ступает нога кор’кроновца, законы Орды соблюдаются неукоснительно. Те, кто пережил осаду и дождался прибытия Кор’крона, живы… если, конечно, не совершили что-то противоправное.       — Ладно, спасибо и на этом, — горько вздохнул Малфурион. — Моя жена. Что с ней? Могу я её видеть?       Гаррош и Сильвана переглянулись.       — Это можно устроить, — сказала Сильвана. — Но только под присмотром.       — Я хочу знать, как она.       Гаррош пожал плечами.       — Наши друиды смогли её поставить на ноги. Она была серьёзно ранена, повреждён хребет… но, похоже, магия природы творит с вашими чудеса. Кстати, ведёт она себя в плену просто отвратительно, если заберёте её, я буду очень признателен, так что у нас сегодня есть шанс договориться, — орк глумливо хохотнул.       — У вас есть друиды? — усмехнулся Малфурион. — Я думал, вам всё это ненавистно и вы, орки, хотите превратить весь мир в железную пустыню.       — Попридержи язык, ты не у себя в Альянсе, — рыкнул Гаррош. — Ты пришёл сюда, чтобы говорить о будущем твоего народа и твоей жены?       Малфурион кивнул.       — Вы победили, вождь Адский Крик. Назови свои условия.       — Так капитулируют гордые эльфы, — усмехнулась Сильвана.       Малфурион посмотрел на королеву банши, чувствуя, как его охватывает отвращение и ненависть. Он вспомнил ужасные тёмные снаряды, разрушавшие Тельдрассил, и стиснул кулаки. Надо было бы сдержаться, но он не мог. Сильвана была олицетворением всего того, что ему было омерзительно: высший эльф, потом нежить… просто чудовище, у которого руки по локоть в крови… любительница чумы…       — Тебе виднее, — процедил он. — Уж ты-то как никто знаешь, что такое защищать свой народ, генерал-следопыт Сильвана Ветрокрылая. И то, как низко можно пасть со своего изначального пути…       Алые глаза банши, прежде смотревшие на него с насмешкой, вспыхнули с безумной яростью. Она медленно поднялась с кресла.       — Сильвана, — Гаррош встревоженно обратился к ней, видимо, чувствуя, что сейчас переговоры могут быть сорваны. Это хорошо, подумал Малфурион. По крайней мере вождь заинтересован в том, чтобы не доводить дело до ссоры и договориться до чего-то.       — Ты насмехаешься над трагедией, которую я пережила, друид, — Сильвана не кричала, её голос был тих и полон яда, желчи и безумной ненависти. — Я это запомню, обещаю. Я прекрасно помню, что ваш народ сначала изгнал высших эльфов, а потом сидел на ветвях своих деревьев, пока Кель’Талас был охвачен огнём. Ты думаешь, это смешно, жалкий друид, любитель цветочков-веточек? — голос Сильваны чуть задрожал, но она тут же вернулась к своей спокойной ядовитой манере. — Я знаю, что, пока решались судьбы Азерота и реками лилась кровь невинных, ты дрых в своём, как это там у вас… Изумрудном Сне. Я же делала и делаю всё для выживания моих людей. Я смогла даровать свободу тысячам. Я прошла через такое, чего тебе и не снилось, заросший ветвями вечный пень. С вами было покончено после лёгкой атаки, и вас не спасло даже то, что вы были на острове. Ты в порыве безумной гордыни отверг предложения мира, а мне, я тебе напомню, никто мира не предлагал, когда мой народ просто истребляли подчистую, у меня не было выбора — сражаться или договариваться. Вас же не стали истреблять, ваши эльфы всё ещё живут на руинах Дарнаса. Судьба твоего народа в наших руках, Малфурион Ярость Бури. Попробуй и ты, как ты изящно выразился, «низко пасть» ради выживания своего народа. Ты не поверишь, насколько это может быть полезным и эффективным. Мои советы и мой пример ещё ни для кого не были лишними, — она на секунду сверкнула глазами в сторону Гарроша. Да, судя по всему, слухи о том, что она является серым кардиналом Орды и верховодит этим орком, являются правдой…       — Сильвана, достаточно, — Гаррош поднялся, и Малфурион с удивлением увидел в глазах орка, глядевшего на королеву банши, неприкрытое сочувствие. Гаррош раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но затем повернулся к Малфуриону.       — Извинись перед леди Сильваной, эльф. Немедленно.       — Не стоит, — Сильвана махнула рукой и села на место. — Не будем отвлекаться на ерунду. Я и так излишне углубилась в этот исторический экскурс. Мне не нужны чьи-то извинения или сочувствие. А вот тебе, Малфурион, не помешает последнее, в твоём нынешнем положении… Вождь, ты хотел озвучить условия.       — Э… да, — Гаррош чуть смутился и закашлялся. — Я могу предложить следующее, Малфурион Ярость Бури. Весь твой народ присягает Орде. Варок Саурфанг говорил мне, на каких условиях он предлагал мир. Я их подтверждаю. Вы будете подданными Орды и будете подчиняться её законам и моим приказам, однако я не буду вас призывать на военную службу, во всяком случае в ближайшие пять лет. Вы останетесь жить на Тельдрассиле и восстанавливать свой город. Мы даже не будем рубить лес на вашем острове, нам пока достаточно Ясеневого леса.       — Значит, эльфы в Орде, — сказал Малфурион.       — Малфурион, ты уже насмехался над этой идеей один раз, — вмешался Варок Саурфанг. — Видят боги, я не хотел, чтобы дошло до этого.       — Времена меняются, эльф, — с нотками веселья сказал Гаррош. — Старые альянсы больше не работают. Ты же уже это увидел на своей шкуре? Значит, пора заключать новые. Но, чтобы пощадить твою честь, я тебе скажу, что ночные эльфы не станут первым народом Альянса, который присягает Орде. В наших рядах уже сражаются люди.       — Я слышал историю Альтерака и Перенольда, — буркнул Малфурион.       — Нет, ты не понял, — сказал Гаррош. — Ванесса ван Клиф и её Братство Справедливости не заняли нейтральную позицию, как Альтерак. Они сражаются с нами бок о бок. И я свидетель — они хорошие воины.       Малуфрион поёжился. Люди в Орде… Кажется, Гарроша многие недооценивали. Кажется, этот орк — больше, чем просто громила, помешанный на грабеже и геноциде. Он начал требовать от рас Альянса присягать ему. Похоже, он хочет построить империю. В голове мелькнула мысль: может, это не так уж и плохо? Может, хоть это принесёт мир истерзанному Азероту?       — Я вижу, ты делаешь успехи в строительстве нового Азерота, каким ты его видишь, когда сокрушишь Альянс, вождь Адский Крик, — начал Малфурион.       Гаррош польщённо осклабился.       — Но у меня есть другое предложение. Весь мой народ покинет Азерот. Навсегда.       — Но зачем? — удивился Гаррош.       — Мирового древа больше нет. Мы не видим своего будущего в твоей империи огня и стали. Дорубай остатки леса Тельдрассила, делай что хочешь. Этот несчастный мир уже не спасти. А мы хотим уйти отсюда. Прошу, позволь нам.       Это и был план, который пришёл в голову Малфуриона в ходе его отдыха у корней старого дуба в Элвиннском лесу. Малфурион точно знал — Гаррош согласится.       — Мы не будем вам мозолить глаза. Наши народы несовместимы, Адский Крик. Весь этот конфликт начался с вопроса о деревьях Ясеневого леса. Забирайте всё это. Зачем вам ночные эльфы? От нас вам не будет никакой пользы.       — Куда же вы хотите уйти? — непонимающе спросил Гаррош.       — В Изумрудный Сон.       Малфурион скосил взгляд: он был готов поклясться, что, когда он произнёс эти два слова, то глаза Сильваны вспыхнули неподдельным… недовольством? Или даже… страхом?       — Хорошо. Но оружие и артефакты оставите здесь. И да, пусть тогда Парсис и его компания тоже убираются к вам. Потому что сейчас они готовятся пускать нам кровь в рядах Альянса.       — Парсис согласен. Он тоже не горит желанием умирать на чужой войне.       И снова реакция Сильваны. Она еле заметно качала головой и исподволь кидала на Гарроша явно недовольные взгляды. Кажется, этого никто не замечал, в том числе и сам Гаррош. Но Малфурион видел: королева банши очень встревожена. За этим стояло что-то большее, чем её жестокость и неприязнь к ночным эльфам. Что-то, о чём ему было видение. Что-то очень важное.       Гаррош и Сильвана не были единым целым. И Малфуриону предстояло выбирать. Это был ужасный выбор, они оба были злом… но всё же этот выбор нужно было сделать.       — Итак, я согласен, — Гаррош тем временем кивнул ему. — Орда принимает вашу капитуляцию. Вам будет позволено отбыть в Изумрудный Сон. Но сначала Парсис приведёт своих на контролируемые нами территории. Мы хотим убедиться в честном выполнении условий.       Малфурион принял решение.       — И по поводу Тиранды, вождь. Отведи меня к ней. Я думаю, будет лучше, если она услышит о нашей сделке не только от меня, но и от вождя Орды.       Гаррош кивнул. Кор’кроновцы подошли к эльфу, завязывая ему глаза. Его снова куда-то повели. Несколько раз его заводили на какие-то лифты; по шагам он точно слышал, что рядом с ним не только охранники, но и сам Гаррош. Наконец, ему развязали глаза, но не стали освобождать руки.       — Чтобы не наделал глупостей, — хмыкнул Гаррош. — У вас пятнадцать минут.       Малфурион посмотрел на решётчатую стальную дверь. За ней сидела Тиранда — связанная, вся в повязках, но как будто вполне бодрая.       — Вы не обманули, — Малфурион почувствовал, что разливается в нежности.       — Фурион… — тихо прошептала Тиранда.       — Как ты?       — Настолько хорошо, насколько это возможно в моём состоянии…       — Тебя вылечили?       — Я стала ходить. Таурены меня отвозили в какой-то лес и там исцелили мою спину.       Малфурион и Гаррош рассказали эльфийке об условиях сделки. Зная горячий нрав Тиранды, Малфурион думал, что его супруга взорвётся от ярости, но она отреагировала достаточно спокойно.       — Спасибо и на том, что не в Орду. Наверное, в Азероте нам и впрямь больше нет места. Значит, Изумрудный Сон… Я надеюсь, королева Изера примет нас.       — Примет. Мне было видение, Тиранда. Мы должны сохранить народ… для чего-то большего. Там нам помогут. Альянс, Орда… Это всё возня. Нас ждут другие испытания, любовь моя. А сейчас нам надо будет отдохнуть.       — Закончили? Тьфу, аж слушать противно ваши сопли! — рыкнул один из орков, но Гаррош его осадил.       — Оставь их. Пусть говорят.       — Адский Крик, — Малфурион повернулся к вождю. — Есть кое-что, что я бы хотел сказать тебе с глазу на глаз.       Орки тут же устремили на него недоверчивые взгляды. Гаррош пристально посмотрел в глаза друиду, а затем сжал в руках свой топор и показал рукой.       — Пойдём туда. Там скажешь.       — Но вождь… — сказал один из орков.       — С безоружным друидом, связь которого со стихиями была отрезана тёмным шаманом, я уж как-нибудь справлюсь! — рявкнул Гаррош. — Пошли, только быстро. Надеюсь, это стоит моего времени.       Дождавшись, когда охранники останутся достаточно далеко, Малфурион тихо сказал Гаррошу:       — Наверное, мне не стоило этого говорить, но… Сильвана была недовольна моим планом покинуть Азерот.       — Разве? — удивился Гаррош. — Я не заметил…       — Она достаточно умна, чтобы не высказывать это вслух, — сказал Малфурион. — Мне кажется, ей по какой-то причине не по душе именно наш уход в Изумрудный Сон.       — А ей-то что до этого? — хмыкнул вождь Орды. — Не думаю, что у неё есть интересы за пределами Азерота.       — Не знаю. Но у меня чувство, что это важно. Просто имей это в виду.       — Ты хочешь поссорить меня с союзницей, эльф? Может, мне стоит разорвать нашу сделку?       — Я не жду, что ты мне поверишь, — усмехнулся Малфурион. — Просто на всякий случай запомни мои слова. Они могут тебе когда-нибудь пригодиться.       Гаррош фыркнул.       — Чокнутые вы все. Деревяшкам молитесь, пророчества изрекаете… Ты бы лучше так будущее своего Тельдрассила предвидел, пророк. Глядишь, и не пришлось бы жечь вас… Ладно, мне надоела эта болтовня. Жду тебя с эльфами Парсиса, Малфурион. Приведи их к Калимдору. Как эвакуируем твой народ — освободим и отпустим твою Тиранду, уйдёте из Азерота последними… Кор’крон! Переговоры окончены. Увести эльфа и посадить на дирижабль до Восточных Королевств.