За Империю!

      Сильвана Ветрокрылая давно смирилась с тем, что она безвозвратно мертва, а её прежняя жизнь стала чем-то настолько далёким, что почти чужим.       Она стёрла из памяти отказавшуюся от неё сестру. Она стёрла из памяти всё, что связывало её с эльфийским прошлым — но время от времени глубокая, невыносимая тоска прорывалась через броню бесчувственности и цинизма королевы банши. Иногда, когда она была уверена, что никто её не видит и не слышит, она напевала «Плач высокорожденных», оплакивая народ, который она не сумела защитить. Иногда она задумчиво разглядывала ожерелье, которое ей когда-то оставила Аллерия. Она подняла как Отрекшегося её почти возлюбленного, самого небезразличного ей человека — Натаноса Марриса, превращённого Плетью в безмозглого зомби — но узнавшего свою госпожу. Они уже не могли быть вместе, но она сохранила в своём мёртвом сердце место хотя бы для союза и небольшой заботы и привязанности, позволяя ему служить ей — и стараясь, чтобы эта служба не привела к его окончательной гибели.       Сильвана решила, что чувства — это слабость. Чувство долга и любви к народу привело её к Ледяной Скорби в руках Артаса. Чувство любви к сестре — к горю от её слов о том, что Сильвана мертва и настоящая Сильвана не позволила бы сделать себя банши. Нет. Она больше не позволит ничему отвлечь её от мести и выживания. А когда она узнала, что её ждёт за чертой... о вечных муках... Она поняла, что сделает всё, чтобы избежать их. И будет ещё более циничной и безжалостной. В конце концов, что значат чьи-то жалкие смерти и вопли о чести, если на кону вечное мучение и всё равно после смерти все будут одинаково растоптаны и унижены?       Гаррош Адский Крик был всего лишь грубым неотёсанным орком, единственными достоинствами которого были военные умения. Да, он махал топором, наверное, лучше всех в Азероте. Да, он умел командовать войсками. Но на этом, пожалуй, всё. Его проницательность и хитрость простиралась ровно до кончика его топора. Его неприязнь к нежити и чуме предопределила его отношения с Сильваной; хотя Сильвана искренне хотела поладить с могущественным вождём Орды, он сам упорно искал конфликта, чем только увеличивал её раздражение. Она не переносила идиотов. Он бы мог найти в ней превосходного союзника против Альянса... но он вместо этого упорно её отталкивал и лез в объятия форменных вредителей, которых ему навязал Тралл. Пожалуй, такое маниакальное стремление угробить свою власть заслуживало извращённого восхищения; это могло напомнить глупость короля Анастериона Солнечного Скитальца, разругавшегося с людьми и оставшегося без защиты сначала во время вторжения орков, а потом и при войне с Плетью. Вот только за глупость правителей чаще всего платит народ — и Сильвана совершенно не была намерена платить по счетам Гарроша. Поэтому, смирившись с тем, что упрямый орк не желает видеть в ней друга, она согласилась видеть в нём врага и стала ждать, когда те, в чьи объятия он так упорно лезет, всадят нож ему в спину.       Решение переиграть всё и дать Гаррошу второй шанс было спонтанным. Она не ожидала такого непродуманного, эмоционального заговора от Вол'джина... и она решила, что этот тролль — это ещё худший вариант, чем Гаррош. Он не даст ей и её народу ничего — это она поняла сразу. Но при этом он ещё и как военный намного хуже и слабее. А Сильвана ненавидела слабость. И она решила помочь Гаррошу... но на своих условиях.       Ей было не очень приятно прикасаться к орку, брать его за руки... но ей нужно было установить с ним доверительный контакт, чтобы, когда он поймёт всю глубину предательства Вол'джина, он был готов упасть в объятия той, кто выручила его. Она решила, что это идеальная возможность пробить его броню недоверия и орочьей гордыни. Сильвана презирала слабости, чувства и сентиментальность живых, но использовать их в своих интересах, сыграть на орочьей чести и благодарности — почему нет? И она добилась этого. Сломать Гарроша оказалось проще, чем она думала. Он не только согласился, чтобы она стала его наставницей и самым близким союзником... он почти сразу стал к ней испытывать явное влечение. Это не входило в планы Сильваны, она рассчитывала скорее просто на что-то вроде дружеских эмоций и благодарности, но, в конце концов, если это сделает его послушным, разве это так плохо? Ну нравится этому куску мяса пялиться на неё и прикасаться к её рукам — зато он выполнит любое пожелание её мизинца. И даже согласится использовать чуму. Что ж... Сильвана добилась своего. Она хотела, чтобы Ордой перестал править некомпетентный вождь. Теперь Ордой правит вождь компетентный. Она. А Гаррош — ширма.       Всё изменилось после той битвы в бухте Острорука. Похвала перед толпой... чествование, тысячи орков, скандирующих её имя... Она переоценила свою эмоциональную толстокожесть. Ей было приятно. Она слишком привыкла, что все вокруг ненавидят её или презирают. И, когда распалённый Гаррош ворвался в её рот со своим поцелуем... она не поставила его на место сразу же. А потом... этот огонь...       Магия, что поддерживала её тело в идеальном состоянии, пила соки из окружающего мира. И такой фонтан жизни, как Гаррош, стал для неё просто деликатесом. Она позволила ему всё и даже больше, чувствуя, как его тепло перетекает к ней. Она чувствовала себя живой. Она отреклась когда-то от прошлой жизни... но теперь, когда забытые ощущения стучались и будоражили её, она не смела отказаться от такого удовольствия. А возможность окончательно приручить вождя, приобретя над ним власть, близкую к абсолютной, и даже возможность всласть оскорблять его... ну, это просто приятное дополнение.       Как бы она ни хотела отрицать эмоции, больше ничего не могло быть прежним. Гаррош стал совершенно одержим ей; Сильване нравилось держать его на расстоянии и дразнить, позволяя любоваться ей, но не допуская повторения — хотя на самом деле ей хотелось возобновления тех ощущений, но уж слишком приятной была возможность поиздеваться над ним. В ней смешивались сразу два чувства: отвращение к мысли о том, что этот орк обладал ей... и безумное желание повторения. Ну и, чего уж там, сам Гаррош в процессе их общения стал учиться и постепенно превратился в нечто вполне разумное и терпимое; теперь он не только прислушивался к её советам, но и честно старался ей соответствовать и сам принимал неплохие решения... и да, у него получалось. Пожалуй, теперь она была готова его уважать.       Но события в Западном краю и у Гарнизона у Западного ручья пробили даже не брешь, а дыру в броне Сильваны. Сначала эти горе-насильники... Какой бы Сильвана ни была циничной, изнасилование женщины было для неё абсолютным злом. Она была довольна, что Гаррош повесил подонков... и ей было жаль фермера и его жену, действительно жаль, но она понимала, что Гаррош поступил так, как должен был. Но она совершенно не ожидала, что Гаррош начнёт называть её словами, вызвавшими у неё целую бурю эмоций: доброй... живой... Это выглядело как издевательство, но он был абсолютно серьёзен. Затем — орки верхом на драконах. Воскресший кошмар времён Второй войны, гибель брата, ужасающие разрушения, вызванные в Кель'Таласе кровавым ураганом Орды Оргрима Молота Рока... А тут ещё эта Зела, бывшая подружка Гарроша, с её шуточками по поводу их связи. Воспоминания об эльфийской жизни прорывались, как река через рушащуюся плотину. И Сильвана решила — она отдастся ему снова. Она хочет ещё и ещё испытывать ощущение жизни в своём теле. Ловить своё тёплое дыхание. Знать, что её глаза светятся мягким голубым светом, а не алой жутью банши. Испытывать... почти забытые, почти отсутствующие... физические ощущения. Повалив Гарроша на кровать убитого ими судьи, Сильвана быстро довела дело до полноценного ощущения себя живой... она точно знала, она чувствовала себя настоящей эльфийкой! Казалось, сейчас достаточно выйти из комнаты — и её встретят Вериса и Аллерия, она наденет самое лучшее платье, а затем они вместе пойдут на бал в Луносвете, и она будет танцевать с Кель'тасом, а он будет просить её руки... и будет со смехом отвергнут... Но ведь если она настоящая и живая... значит, и все ощущения при ней? Она лихорадочно искала внутри себя возбуждение, пытаясь получить удовольствие от процесса. К счастью, Гаррош настолько одурел от влюблённости в неё, что мог продолжать поддерживать это действо едва ли не до бесконечности... Но, двигаясь на орке, Сильвана раз за разом чувствовала только разливающееся внутри тепло — но не подлинное наслаждение, даже не хоть какое-то более чёткое ощущение, чем прикосновения к её коже.       Иллюзия. Проклятая иллюзия. Очень хорошая, очень приятная иллюзия. Она хочет эту иллюзию. И будет получать её впредь. Её устроит даже это. Но... это не жизнь.       И разочарование от краха воздвигнутой ей самой же надежды затопило её безумной яростью. Кажется, она едва не наделала непоправимых глупостей. Она яростно избила, в общем-то, ни в чём не виноватого орка, унизила его, подвергла целому морю оскорблений и чуть не убила в порыве гнева... Не приведи боги её бы увидели рядом с трупом вождя Орды! И она испугалась, что перегнула палку — и сам Гаррош прекратит терпеть её выходки. Поэтому она сразу же взяла себя в руки, успокоилась и извинилась. Тем удивительнее было то, что её извинения было не просто приняты; этот остолоп начал ей признаваться в любви, чем снова её выбесил! На сей раз уже относительно спокойно она ему объяснила, что чувства для неё мертвы. Она ему позволит любить её. Но в остальном... они друг друга используют для приятного времяпровождения. Она ему доставляет удовольствие, равного которому он в жизни не испытывал. Он ей... ну, в общем-то, тоже. Ей нравилось это ощущение жизни. И она продолжила то, чем они занимались... пока он совсем уже не обессилел. Всё-таки он заслужил с её стороны достойного отношения, ей действительно было с ним по-своему хорошо, да и вообще... он стал, пожалуй, настолько неплохим вождём и орком, насколько это было возможно. Сильвана оделась и привела себя в порядок, с сожалением ощущая уходящее из тела тепло, сложила вещи Гарроша, чтобы ему не пришлось спросонья унижаться и ползать по всей комнате, собирая штаны, сапоги и доспехи, и, задумчиво глядя то на мерно храпящего орка, то на окно, где мерцали звёзды, а потом стал разгораться рассвет, запела «Плач высокорожденных»... и забылась. И он услышал её пение. Очередная брешь в её броне. Ей пришлось рассказать Гаррошу об этой песне; он неуклюже выражает ей сочувствие. Обычно в ответ на подобное она ужасно злилась, но на реплику Гарроша о бесчестности поступка Артаса она только печально ответила, что когда-нибудь он окончательно избавится от навязанных ему иллюзий и поймёт то, что поняла она: в мире нет чести и морали, есть только страдание и циничная целесообразность, чтобы его избежать.       Впрочем, даже несмотря на весь этот калейдоскоп мыслей и ощущений, внёсший хаос в обычно чёткий и упорядоченный внутренний мир королевы банши, подчинённой холодной рациональной целесообразности в рамках выживания, внешне она быстро накинула на себя маску невозмутимости. Вихрь дел снова захватил её; вал'кир, поднимающие трупы Альянса как Отрекшихся... девчонка ван Клиф, присягнувшая Орде... вести из Оргриммара. Перекошенное лицо Зелы и Гаррош в полуобморочном состоянии. Сильвана же не растерялась ни на секунду. Во-первых, она не так сильно переживала за Оргриммар — в рамках её циничного мировоззрения, в конце концов, орки были всего лишь инструментом, и если их там поубивают, то и боги бы с ними; однако же поражения и ослабления Орды она точно не хотела, потому что это ударило бы и по её позициям. Но что за странные известия, что Джайна Праудмур крушит Оргриммар в одиночку? А как же орочьи шаманы, как же славный Кор'крон? Сильвана знала, что Джайна — очень сильная ведьма... но её стараниями у этой ведьмы больше не было Радужного Средоточия, а без него Джайна, хоть и оставалась крайне опасным врагом, но всё же явно не была настолько сильна, чтобы в одиночку успешно громить столицу Орды.       — Лезьте быстрее, это единственный путь, в Оргриммаре магия сошла с ума, никакие порталы не работают! — Зела подвела Сильвану и уже пришедшего в себя Гарроша к своему дракону. — Мой Огнекрыл — самый быстрый. Ни один дирижабль вас не довезёт быстрее.       — Надо отправить магов, прежде всего тёмных шаманов, — пробасил Гаррош.       — Этих отправим другими драконами, а мы полетим первыми, — сказала Зела.       — Да... конечно, — Гаррош окончательно взял себя в руки.       — Кроме меня, сюда влезут трое. Ты, Сильвана... Кто третий?       — Я!       Сразу двое выросли словно из-под земли. Малкорок, который так и не успел покинуть Гарроша и потрясённо плёлся за ним всё это время... и Кирдж Жёсткий Рог.       — Я поклялся защищать порядок в столице Орды, — сказал командир Кор'крона.       — А я поклялся отплатить вождю за добро, которое он принёс мне лично и народу тауренов в целом! — с жаром воскликнул Кирдж. — Кроме того, я вообще-то неплохой шаман, и я вам пригожусь!       Сильвана оценила ситуацию. Конечно, надо было брать таурена. Сейчас отличная возможность укрепить с ними отношения. Отказать — оскорбить. Кроме того, власть Кирджа в Мулгоре была достаточно шаткой: он стал вождём тауренов при помощи Кор'крона, он был сторонником Гарроша и, в отличие от Бейна, не пользовался большой известностью и популярностью; почти наверняка многие таурены считали его марионеткой и ставленником Гарроша, и сейчас для него была уникальная возможность проявить героизм во имя Орды и заработать себе имя и уважение. Сильвана уже хотела было намекнуть Гаррошу, но тот её опередил и, к её облегчению, он явно пришёл к тем же выводам.       — Дружище Малкорок, у меня для тебя очень важное задание, — тихо сказал Гаррош, положив руку на плечо командиру Кор'крона. — Ты останешься здесь за вождя. Назгрим командует войсками, но всю власть пока что будешь осуществлять ты. Мы не можем допустить, чтобы здесь начался хаос. Я жду, что Альянс, разозлённый нашим вторжением и потерей Гарнизона у Западного ручья, нападёт-таки на нас, упреждая наш удар по Златоземью. И особенно это опасно сейчас, когда мы ослаблены ударом по нашей столице. Мне нужен тот, кто будет здесь всё держать. И я не могу доверить это никому, кроме тебя. Ты меня понимаешь, Малкорок?       К счастью, Малкорок отличался исполнительностью и не стал спорить, а только молча отсалютовал Гаррошу.       — Вот и славно. Иди и помоги собрать отряды, которые полетят нам в помощь, Зела выделила драконов. И принимай руководство. Обсуди с Назгримом, что дальше делать. А мы полетели.       — Удачи вам, — сказал Малкорок. — Пусть предки помогут вам защитить Оргриммар.       — Удачи тебе. Возможно, тебе она понадобится больше.       С этими словами Гаррош развернулся к Кирджу Жёсткому Рогу и протянул ему руку.       — Твоя преданность не останется незамеченной. Честь тебе, Жёсткий Рог. Летим.       Таурен просиял. Гаррош залез на дракона; Зела помогла забраться Сильване, а Кирдж устроился позади. Сама орчиха села почти что на длинную драконью шею и взяла поводья.       — Давай, Огнекрыл! Лети!       Дракон издал утробный рёв и взмыл в воздух.       Сильвана никогда не летала на драконах. Это оказалось куда интереснее, но и неприятнее, чем на дирижаблях. Огнекрыл действительно был очень быстрым, и совсем скоро Восточные Королевства остались узенькой полоской земли на горизонте; каждый взмах могучих крыльев едва не сбрасывал наездников с широкой драконьей спины, и даже Сильване с её эльфийской ловкостью приходилось прикладывать усилия, чтобы удержаться. Кирдж и вовсе, оставив попытки удержаться на спине ящера самостоятельно, вцепился в Сильвану, что не добавляло ей радости; а вот Зела и Гаррош держались весьма уверенно, и если с Зелой было всё понятно — драконья наездница всё-таки — то от Гарроша она не ожидала таких умений.       — Ты так держишься, как будто уже летал на них! — воскликнула Сильвана.       Гаррош повернулся к ней и бросил короткий взгляд и не менее короткую реплику.       — Летал.       Во взгляде вождя было что-то, что... ну не то чтобы напугало, но изрядно удивило и напрягло даже видавшую виды королеву банши. Гаррош был невероятно, убийственно спокоен. И это спокойствие полностью противоречило его обычной орочьей натуре, его привычке с весёлым хохотом и яростным рёвом лететь вперёд, отпуская «остроумные» шутки и наслаждаясь процессом боя. Нет. Сейчас Сильвана увидела в нём... как ни странно, отражение себя и своих товарищей-следопытов. Это они были во время боевых миссий именно такими — спокойными, хладнокровными, сосредоточенными. Но для них это было нормой, они всегда были такими. А Гаррош... Сильвана точно понимала, что стоит за подобным спокойствием в исполнении кого-то с таким, как у него, характером.       Вождь орков был собран и спокоен, потому что его охватило не только ужасающее беспокойство за любимую столицу и за его народ, но и чудовищная, неописуемая ярость. Сильвана поёжилась от мысли, что, хотя она всегда считала себя одним из лучших воинов в Азероте... с таким Гаррошем она бы могла не справиться даже используя всю свою магию и навыки нежити и следопыта. Во всяком случае, это точно был не тот враг, с которым бы кто бы то ни было хотел встретиться.       Время летело мучительно долго. Кирдж всё так же держался за спину Сильваны. Сама Сильвана удерживалась сама, иногда, когда дракон совсем сильно подпрыгивал в воздухе, хватаясь за Гарроша. Зела правила ящером, её зубы были стиснуты, глаза метали молнии. Гаррош же сидел неподвижно, как изваяние. Он просто смотрел в одну точку. Он молча ждал.       Сначала они увидели дым. Потом — отблески огня. А потом их глазам предстал Оргриммар, возвышающийся у бухты Острорука. Оргриммар, объятый огнём. Оргриммар, часть построек которого была напрочь разрушена. Как будто по городу прошёлся залп сотни гномских катапульт.       — Снижаемся! — крикнула Зела.       Гаррош наконец-то нарушил свою неподвижность. Он повернул голову и стал пристально всматриваться.       — Посади у главного входа в крепость Громмаш, — сказал он всё тем же убийственно спокойным тоном.       Зела бросила на вождя короткий взгляд и кивнула. Дракон с головокружительной скоростью ринулся вниз, и Сильвана, забыв уже обо всём, вцепилась в Гарроша, пытаясь не свалиться. Ветер оглушительно засвистел; ещё минуту назад маленькие, башни Оргриммара становились всё выше и выше. Сильвана физически ощутила жар, идущий от объятого огнём города, услышала крики умирающих жителей — орков, троллей, тауренов... мужчин, женщин, детей...       Дракон с рёвом приземлился в паре сотен шагов от входа в крепость Громмаш. Гаррош тут же спрыгнул с ящера и устремился вперёд, на ходу негромко сказав Зеле подняться и по команде помогать огнём дракона с воздуха. Сильвана последовала за Гаррошем; Кирдж затопал следом. Вокруг повсюду горел огонь, сновали жители города, спасающиеся от гибели, тут и там валялись трупы. А затем они свернули за угол и увидели...       То, что ломилось в наглухо запертые ворота, уже не было Джайной Праудмур. Что-то совершенно невообразимое, покрытое мерзкой фиолетовой слизью, размахивающее щупальцами, издавало нечленораздельный рёв. Но лицо у монстра было. И это, вне всякого сомнения, было лицо Джайны. Пусть и сильно искажённое.       — Предки, что она с собой сделала? — воскликнул Кирдж. — Это... Я чувствую убийственную магию! Этому нет названия!       — Миротворица Джайна Праудмур. Добрая леди Джайна, которая хочет всем мира и добра, — коротко и почти безэмоционально сказал Гаррош, поднимая Кровавый вой.       Щупальце взмахнуло, обрушивая на ворота очередную волну энергии. Ворота ответили тяжёлым гулом — кажется, шаманы орков сдерживали атаки монстра, воздвигая щит из чистой магии. Кирдж тут же отошёл в сторону и что-то забормотал, очевидно, помогая шаманам. Со стен крепости послышались крики.       — Вождь!       — Вождь пришёл!       — Сильвана!       — Помогите! Эту тварь не убить!       Гаррош вышел на площадь перед воротами, куда ломилось то, что раньше было Джайной, и громко топнул ногой, привлекая к себе внимание. Сильвана встала в стороне и натянула лук, готовясь стрелять.       — Джайна Праудмур!       Монстр тут же отреагировал. Щупальца взлетели в воздух; Джайна развернулась и уставилась на Гарроша полным ярости взглядом. Несколько секунд орк и ведьма смотрели в глаза друг другу.       — Передай привет Терамору, — сказал Гаррош низким, глубоким, холодным издевательским голосом.       Джайна взревела и кинулась на орка.       — Не стреляй! — коротко воскликнул Гаррош, даже не посмотрев на Сильвану.       Сильвана удивлённо пожала плечами, но промолчала. С этим Гаррошем ей спорить совсем не хотелось. Она, продолжая целиться, смотрела, как чудовище мчится на Гарроша. Вот взмах одного щупальца... На том месте, где стоял Гаррош, вырастает ледяная стена — но самого Гарроша там уже нет, он перекатился по земле и теперь ждал противницу совсем в другом месте. Ещё взмах — Гаррош снова ушёл и стоял, продолжая дразнить ведьму.       — Терамор, — он произнёс это слово тихо, оно почти не было слышно за рёвом огня и криками раненых. Но Джайна, очевидно, его услышала.       — Я уничтожу тебя и истреблю весь твой народ! — завопила она странным, искорёженным голосом.       Гаррош ждал. Джайна снова хлестнула магией — и снова орк проявил поразительную ловкость. Сильвана не могла не залюбоваться его выверенными движениями и неожиданной ловкостью. И тут случилось то, чего, по-видимому, добивался Гаррош. Джайна, потеряв терпение, ринулась на орка.       Гаррош встал, занеся над головой Кровавый вой, и даже не пытался уклониться от несущейся на него мешанины из щупалец, слизи и того, что когда-то было человеческим телом. Он ждал. Джайна взмахнула щупальцами — и по земле прокатилась волна магии, разрывающей всё на своём пути. Гаррош привычно уклонился и, сместившись в сторону, оказался чуть сбоку Джайны. Она успела развернуться, но топор засвистел в воздухе и впился прямо в её голову. Брызнула кровь, и по улице разнёсся вопль ужасающей боли. Гаррош вынул Кровавый вой, а потом нанёс ещё удар. И ещё. И ещё. Он рубил с безумной силой и яростью. Он наконец-то дал волю своему гневу. Сильвана увидела выражение глаз орка... Казалось, они издавали настоящий Адский Крик. Казалось, от его топора исходил настоящий Кровавый вой. В считанные секунды Джайна Праудмур превратилась в настоящее месиво из крови и торчащих костей и обломков щупалец.       — Кончено? — выдохнул Кирдж.       Но в следующий миг по площади прошлась волна магии. Что-то на груди Джайны забурлило и засверкало всеми цветами радуги. На глазах Сильваны Джайна, изуродованная чужеродной магией и изрубленная орочьим топором, начала восстанавливаться и поднялась на ноги. Щупальца снова засвистели в воздухе, голова затянулась, как будто не была превращена в кровавое месиво. Она полностью восстановилась!       Впервые на лице Гарроша появилось смятение. Джайна снова ринулась на него, и он увернулся... но на сей раз, похоже, всё-таки магия немного зацепила его, и из его бицепса брызнула кровь. Кирдж тут же забормотал что-то себе под нос — рана Гарроша затянулась.       — Помогайте! — крикнул вождь.       Сильване не нужно было второго приглашения. Она последовательно выпустила три стрелы, пропитанные ядом и самой тёмной магией. Эти стрелы могли вывести из строя даже самого стойкого врага... Джайна даже не обратила на них внимания — они впились в неё и теперь просто торчали из её спины, как иголки, не причиняя ей никакого дискомфорта. Раздался драконий рёв, а вслед за этим на Джайну обрушилось пламя — Зела вступила в бой. Но и драконье пламя оказалось нипочём трансформированной волшебнице. Она взмахнула щупальцем, и дракон взревел от боли, падая вниз; он рухнул прямо на ворота, нанизавшись на шпиль, а Зела скатилась и упала на землю с тяжёлым хрустом, закричав от боли.       — Зела! — крикнул Гаррош с болью в голосе.       — Я убью всех твоих близких, Адский Крик! — захохотала Джайна. — Я убью всех, кто тебе дорог! Всех друзей! Я разрушу твой городишко и твою жалкую Орду! Я очищу Азерот от мерзости, именуемой орками!       — Я тебя прикончу, тварь!       — Меня невозможно победить, глупец! — заревела Джайна. — Сам И'Шарадж благословил меня своей силой! Твой отец сдох, схватившись с куда менее могущественным противником... я же... БЕССМЕРТНА! Я БОЖЕСТВО!       Джайна ужасающе расхохоталась. Кирдж сморщился от омерзения и начал читать какое-то новое заклинание. Судя по всему, он решил перейти от исцеления союзников к чему-то атакующему... Тем временем Джайна ринулась на Гарроша. Он снова увернулся от основного удара — но магическая волна, задев его по касательной, не только отшвырнула его, но и выбила из рук Кровавый вой. С невиданной ловкостью Джайна прыгнула рядом с Гаррошем и занесла щупальце над его головой... Сильвана обрушила на неё целый град стрел, но, куда бы она ни попадала, Джайне было на это наплевать, словно это были укусы мухи. Казалось бы, сейчас Гаррошу конец...       Кирдж закончил. Земля задрожала под ногами у участников боя, и Джайна рухнула в образовавшийся на месте, где она стояла, провал.       — Мать-Земля слышит меня! — яростно кричал таурен. — Мать-Земля не потерпит такого надругательства! Мать-Земля, покарай кощунницу, впустившую в себя силу, превосходящую силу демонов!       И края провала стали смыкаться. С отвратительным чавканием земля стала захватывать щупальца, ломая их и превращая в кровавую кашу. Джайна издала вопль и попыталась вырваться — но тиски земли были слишком сильны. Вот провал уже уменьшился в размерах, теперь из него торчала только голова и две изуродованные руки. Земля вздрогнула, и Джайна стала уходить вглубь. Едва её голова опустилась ниже краёв провала, как тот сомкнулся окончательно, выплёвывая из себя кровавую кашу.       — Мать-Земля... — прошептал Кирдж, благоговейно целуя оргриммарскую грязь. — Ты услышала меня... Спасибо, Мать-Земля.       И тут земля снова задрожала — но не гневом, а невероятной болью. Раздался грохот, а затем последовал ужасающий взрыв. Целые каменные глыбы взлетели в воздух, словно песчинки. Одна из таких глыб упала прямо на таурена.       — Кирдж! — крикнул Гаррош.       Из образовавшейся воронки, яростно вращая глазами, вылезала снова целая Джайна Праудмур.       — Меня невозможно уничтожить, ничтожества! — закричала она. — Вы думаете, что сможете одолеть И'Шараджа? Слепцы! Я открою вам глаза!       И Сильвана решилась. Она не хотела применять это оружие здесь, в городе, посреди союзников. Она боялась, что прежде всего убьёт им Гарроша. Но сейчас... У неё не было выбора. Этот И'Шарадж дал Джайне совершенно непобедимую силу. Она восстанавливалась, будучи изрубленной на куски топором и раздавленной землёй. Если не поможет крик банши...       Сильвана вложила в этот крик всю свою мощь. Весь гнев. Всю боль и ненависть. Стражи на воротах крепости Громмаш заткнули уши. Кирдж и Зела застонали на земле. Гаррош, посмотрев на Сильвану, одобрительно кивнул и встал, невероятным усилием воли сопротивляясь крику. Боги, он даже нашёл свой Кровавый вой! А вот Джайна... Она была парализована. Крик не причинял ей видимого вреда. Но она не могла ничего сделать. И Гаррош сделал несколько нетвёрдых шагов. Удар Кровавым воем... ещё удар... нет, на Джайне всё зарастает буквально на глазах... Сильвана почувствовала, что больше не может. Крик затих — и тут же Джайна как ни в чём не бывало развернулась и схватила Гарроша щупальцем.       — Я задушу тебя, — прорычала она. — А потом задушу каждого орка, которого смогу найти...       — С дороги!       Сильвану оттолкнули самым бесцеремонным образом, и она, вымотанная своим криком, обессиленно рухнула на землю. Зелёная фигура с могучим молотом в руках прыгнула перед Джайной и ударила её по щупальцам, заставляя выпустить Гарроша.       — Довольно, Джайна Праудмур! Ты перешла черту!       Это был Тралл. Сильвана в удивлении смотрела на предыдущего вождя Орды, который вернулся спасать свою столицу. Спасать народ... спасать того, кого сделал вождём вместо себя. И сражаться со своей старой подругой.       — О, Тралл! — Джайна захохотала жутким смехом. — Ты как раз вовремя! Я займусь тобой сразу после твоего преемника!       — Ты сотворила мерзость, — голос Тралла был тих и печален, а его глаза метали молнии и переводили гневный взгляд с Гарроша на Джайну и обратно. — Я знаю всё, что ты сделала. Джайна Праудмур, которую я знал, никогда не сделала бы ничего подобного.       — Она уже хотела уничтожить Оргриммар, — хрипло сказал Гаррош, поднимая топор.       — Заткнись, — рыкнул Тралл с безмерной ненавистью, лишь на секунду удостоив его взглядом.       — Но ведь твой дружок прав, Тралл, — засмеялась Джайна. — Я хотела. Ещё когда была человеком. Ты меня остановил тогда, и что из этого вышло? Поражение и гибель нашего флота! Но ничего, Тралл. Я знаю, на чьей ты стороне. Теперь у меня есть кое-что получше, чем Радужное Средоточие. Я овладела силой величия! Я — И'Шарадж! Весь мир падёт ниц передо мной и перед новым порядком — порядком без орков и без Орды!       Тралл тяжело вздохнул.       — Ты монстр, завладевший Джайной, — сказал он, стиснув зубы. — И я убью тебя, кем бы ты ни был.       — Меня не остановит никто! — загремела Джайна. — Ни Гаррош! Ни банши! Ни ты! Ни эта вонючая кучка уродцев в грязном городишке! Я убью вас всех!       — Духи природы! Стихии! — закричал Тралл, поднимая молот. — Услышьте меня!       В ответ на его слова с безоблачного неба ударила молния, заставив Джайну закричать от боли. Следующая молния повергла её наземь. Джайна встала, но тут же на неё обрушился ветер — и это был не обычный ветер. Он словно связал монстра верёвками, не давая пошевелиться. Джайна бессильно зарычала от ярости.       — Тебе не одолеть силы природы, демон! — крикнул Тралл, поднимая Молот Рока и нанося удар прямо по голове.       Джайна взревела. Гаррош присоединился к Траллу и начал рубить её. Двое орков, наверное, минут пятнадцать терзали упорно восстанавливающееся чудовище. Сильвана встала, всё ещё шатаясь от слабости, и стала помогать им отравленными стрелами. Наконец, после очередного удара Молота Рока земля содрогнулась, и по всему Оргриммару прошла волна энергии. Джайна начала менять форму. Щупальца почернели и отвалились; черты лица снова стали совершенно человеческими; фиолетовая мерзость в руках Джайны, выглядящая как большое уродливое сердце, потекла густой жижей и с лёгким шипением ушла под землю. Видимо, запас силы древнего бога наконец-то истощился.       — Тралл, — тихо сказала Джайна нормальным голосом.       Сильвана посмотрела на Тралла и увидела на его лице муку. Слабак... так дорожит этой человеческой девчонкой, даже после всего того, что она только что натворила... Ох уж эти живые с их эмоциями и сентиментальностью.       — Джайна, — очень тихо сказал Тралл.       Он поднял Молот Рока и, зажмурившись, ударил по голове Джайны Праудмур, превратив её в кровавую кашу и навсегда покончив с величайшей волшебницей Азерота.       На поле боя воцарилось молчание. Орки, охранявшие крепость, добрались до Зелы и Кирджа и сейчас оказывали им помощь. Сильвана медленно подошла к Траллу и Гаррошу, смотревшим то на труп Джайны Праудмур, то друг на друга. Никто не решался нарушить молчание. Наконец, Гаррош, не выдержав напряжения сцены, повернулся, чтобы посмотреть на панораму полуразрушенного Оргриммара.       — Куда отворачиваешься, Гаррош? — спокойным голосом спросил Тралл. — Смотри. Любуйся. Смотри, что ты наделал.       Гаррош перевёл взгляд на Тралла, и его глаза вспыхнули яростью.       — Что я наделал? — прорычал он. — Твоя подружка...       — Ты превратил самую лучшую из людей, ту, кто всегда боролась за мир, вот в это.       — Я? — рявкнул Гаррош. — А я думал, это вот та фиолетовая хрень, с которой она кормилась!       — Гаррош Адский Крик, — прошипел Тралл. — Ты подвёл меня.       — Заткнись, Тралл, — хрипло сказал Гаррош.       — ЗАТКНИСЬ??? — взревел Тралл, потрясая Молотом Рока. — Ты превратил Орду в мерзость! Ты уничтожаешь города! Ты сжёг мировое древо и даёшь своей любовнице-мертвячке применять чуму! Это из-за тебя Джайна превратилась в это! — Тралл махнул молотом в сторону трупа ведьмы. — Это из-за тебя она стала одержима местью за Терамор! Ты знаешь, что она сотворила в Пандарии? Теперь самое сердце их земель превращено в пустыню, а сотни пандаренов мертвы! Это там она нашла сердце древнего бога! Вол'джин рассказал мне всё. Он рассказал, каким чудовищем ты стал, Гаррош. Я бы во всём обвинил её, — Тралл ткнул пальцем в Сильвану, — но нет. Это ты оказался таким. Нежить просто пришла на удобренную почву. Убийца Кэрна... убийца Бейна... убийца тысяч невинных... Я оставил Орду монстру!       — Так не оставлял бы! — рявкнул Гаррош. — Тебе было наплевать, что народ голодал! Ты бросил сожжённую столицу и голодных орков, чтобы общаться со стихиями и предотвращать Катаклизм... который ты... вот незадача... не предотвратил! Я расхлёбывал то дерьмо, которое ты оставил за собой! Я вытащил орков из грязи! Я отстроил Оргриммар так, чтобы он не сгорал. Твой дружок Кэрн выговаривал мне за это. А потом он припёрся ко мне со лживыми обвинениями и разбил мне рожу прямо при всех. Я его должен был погладить и обнять, да, Тралл? Этому учит твоя «честь»?       Тралл ошарашенно смотрел на своего бывшего друга. Сильвана едва сдерживала ликование. Это был момент истины. Настоящий катарсис для вождя. Сейчас он выскажет Траллу всё. И окончательно порвёт с остатками прежних убеждений. Теперь он будет слушать только её и больше никого. И это будет окончательный конец любых его сантиментов и идеализма.       — Или, наверное, это твоя «честь» заставила Вол'джина начать службу Орде с угроз убить меня, а продолжить — попыткой это сделать! И я его не просто пальцем не тронул. Я его возвысил и приблизил к себе! А сейчас он возглавляет Орду в Пандарии.       — Я знаю, Гаррош, — устало сказал Тралл, покосившись на Сильвану. — И знаю, кто тебе всё это напел. Посмотри вокруг, Гаррош! Ты хвалишься тем, как ты отстроил столицу, что ты спас орков от голода... И где они, спасённые? Где она, столица? — Тралл с мукой во взгляде обвёл рукой горящие и разрушенные дома. — Ты понимаешь, что этого бы не было, если бы не Терамор?       — А Терамора бы не было, если бы не Ясеневый лес! — крикнул Гаррош. — И твоя драгоценная ведьма защищала друидов, которые не давали рубить древесину и мешали покупать еду для голодающих!       С яростью Адский Крик подошёл к трупу Джайны, плюнул на него и пнул сапогом. Глаза Тралла налились кровью.       — Мак'гора, Гаррош. Здесь и сейчас.       Сильвана напряглась. Бой этих двух орков на руинах их столицы был бы самым большим идиотизмом, который можно себе представить... но в духе их диких обычаев. Гаррош был сильнее... но он был измотан, а Тралл был свежее и был шаманом. Сильвана сощурилась. Если дойдёт до боя, она не даст Гаррошу проиграть. И ей плевать, что этот кретин будет потом ей высказывать по поводу честности боя. Она не может потерять самого лояльного ей вождя Орды. Особенно теперь.       Но, к удивлению Сильваны, Гаррош покачал головой.       — Я отказываю тебе в этом, Тралл.       — Что??? — прогремел Тралл, поднимая Молот Рока.       — Опусти своё оружие, пока я не приказал Кор'крону схватить тебя, — сказал Гаррош. — Я сказал, что не буду с тобой драться.       — Когда я всего лишь напомнил тебе об ошибках твоего отца, ты сделал именно это и именно в этом городе! — воскликнул Тралл. — Что, теперь мертвячка настолько промыла тебе мозги, что ты не только забыл о чести, но и решил перестать быть орком? Боишься мак'гора? Или того, что даже она, — Тралл с презрением кивнул в сторону Сильваны, — откажется стать твоей Магатой?       — Я не подниму руку на того, кто только что спас Оргриммар от этой твари, — твёрдо сказал Гаррош. — Ты говоришь о чести, Тралл. Моя честь не позволяет мне убить тебя. Ты можешь сколько угодно оправдывать свою драгоценную подругу. Главное, что ты всё же в последний момент сделал всё правильно. И поэтому я тебя отпускаю. Я тебя заверяю в уважении Орды к твоему имени и к памяти о том хорошем, что ты сделал... но теперь уходи. Тебя будут славить, но это больше не твоя Орда. Иди и оплакивай Джайну Праудмур в другом месте. А я буду оплакивать её жертв. А потом, Тралл... — кулаки Гарроша сжались от ярости. — Потом я приду и передушу весь её Альянс голыми руками. Я не прощу им произошедшего сегодня. Я не оставлю камня на камне от Штормграда. Я думал о переговорах. Но теперь их не будет. Я покончу с ними.       — Ты обезумел... — подавленно сказал Тралл, качая головой. — Ты пляшешь под дудку королевы мёртвых, как твой отец плясал под дудку Гул'дана. Я тебе обещаю, Гаррош. Когда ты захочешь освободиться... Я буду рядом. Как я был рядом с твоим отцом.       Сильвана была уверена, что уж сейчас-то Гаррош сорвётся. И действительно, вождь стиснул зубы и зарычал, сжав Кровавый вой. Но он всё же сдержался.       — Я не пляшу ни под чью дудку, — пророкотал Гаррош. — Ни твою. Ни её. Ни Вариана Ринна. Ни Джайны Праудмур. У меня есть пример, Тралл. И это не ты. Я пойду по пути Оргрима Молота Рока. Он не пил кровь демонов. Он побеждал. Он выигрывал войны. А его рыцари смерти использовали некромантию.       — Оргрим был орком чести, — покачал головой Тралл. — Он бы убил тебя, если бы увидел, в какой грязи ты пытаешься извалять его имя и честь Орды. Я знал его, Гаррош.       — Не знал, — рыкнул Гаррош. — Ты с ним познакомился уже на исходе его дней. Видимо, он тебя научил воинскому искусству, но не научил быть орком. Воспитание тебе дали люди, Тралл. Поэтому ты и трясёшься о людях.       Тралл сделал шаг назад. Слова Гарроша словно ударили его под дых.       — Ты совсем забыл о чести, — продолжил Гаррош. — О воинской славе... Ты слаб, Тралл. Ты заключаешь сделки с людьми, которые их не соблюдают и смеются над тобой. Ты больше не орк... и не можешь говорить от лица своего народа. И знаешь что? Я тоже заключаю сделки с людьми! И я тебе говорю, Тралл: я не варвар, которым ты меня хочешь видеть. Я не ищу геноцида! Люди уже служат в моей Орде. Ванесса ван Клиф и её Братство Справедливости в тысячу раз более достойны, чем ты и твои дружки! Моя Орда — это Орда не только орков, но всех, кто осмелится быть вместе с нами! Так делал и Оргрим. Сильвана! — Гаррош повернулся к ней. — Ты, в отличие от этого человека, — с этим словом лицо Гарроша исказила гримаса презрения, — видела своими глазами, как воюет Орда под руководством настоящего вождя. Кто из нас прав, Сильвана? Кто из нас настоящий орк?       Сильване стоило огромного труда удержаться и не охнуть от шока. Гаррош, проклятый чурбан! Он наступил ей на самую больную мозоль, восхваляя Оргрима и его жестокость, стоившую жизни её брату и тысячам невинных эльфов, и апеллируя к её воспоминаниям о той войне! Сильвана поклялась про себя, что когда-нибудь она заставит Гарроша пожалеть об этом и затолкает его грязное восхищение ему в глотку. Но сейчас... она просто кивнула.       — Я видела своими глазами, Гаррош. Оргрим был очень жестоким. Мы ненавидели и боялись его орков. Если у них и была честь... то это точно не тот бред, который ты мне выдавал ещё несколько месяцев назад. Лично мне показалось, что для них главное мерило чести — растерзанные трупы моих собратьев.       К её удивлению, Гаррош виновато замолчал и подошёл к ней. Он тихо взял её за руку.       — Прости, Сильвана. Я забыл, что эти воспоминания могут значить для тебя.       Всё-таки он очень сильно изменился, подумала Сильвана, принимая его извинения...       — Неважно, вождь. Это в прошлом.       — Вот он — нынешний ты, — прорычал Тралл. — Извиняешься перед нежитью. Давай, поцелуйся с ней ещё.       Гаррош с рычанием выпустил её руку и начал разворачиваться. Сильвана поняла, что сейчас лучше вмешаться. Ей не хватало, чтобы эти двое устроили поединок из-за неё — это будет полнейшим позором. Одним движением она скользнула между двумя орками и, натянув лук, прицелилась Траллу между глаз.       — Твоё время в Орде ушло, Тралл. Ты слышал слово вождя. Тебе пора уходить.       — Я тебя не спрашиваю, нежить, — рыкнул Тралл.       — Уходи.       Тралл вздрогнул. Рядом с ними стоял раненый, но уже перевязанный орками Кирдж Жёсткий Рог.       — Твои друзья из Кровавого Копыта изгоняли нас за попытки давать отпор Альянсу. Бейн, сын твоего друга Кэрна, лично изгнал меня из Громового Утёса, когда я пытался хотя бы отомстить убившим мою жену свинобразам. Вождь Адский Крик навёл порядок в Мулгоре. Он позволил вернуться в свои дома десяткам изгнанников. Таурены за Адского Крика, Тралл. Ты был другом нашего народа, но сейчас ты нужнее в Награнде. Орда справится без тебя.       Тралл обвёл Гарроша, Сильвану и Кирджа взглядом, полным горечи. После этого он молча развернулся, наклонился к лежащей на земле Джайне, взвалил на плечо её тело и зашагал прочь. Сильвана продолжала целиться в него, но, поймав отрицательный взгляд Гарроша, опустила лук. Стоявшие неподалёку орки смотрели на Тралла с явным уважением, хотя их симпатии и были на стороне нынешнего вождя.       Гаррош тяжело вздохнул и развернулся. Он был опустошён. Сильвана решила последовать за ним — ей надо было убедиться, что вождь не падёт жертвой своих страстей и не наделает глупостей. Гаррош молча шёл, глядя на лежащие тут и там трупы полубезумным взглядом. В нём явно что-то оборвалось. Его энергию ещё как-то поддерживала перепалка с Траллом, но теперь из него как будто выпустили весь воздух.       — Гаррош? — Сильвана была далека от искреннего участия, но сейчас она испытывала серьёзные опасения за его душевное здоровье. Она взяла его за плечо. Гаррош никак не отреагировал и зашёл в первый же попавшийся дом. Там был ужасный разгром. Всё внутри жилища было забросано мусором и обломками, а одна из стен частично рухнула внутрь и рассыпалась. Гаррош наклонился — Сильвана присмотрелась и поняла, что на полу лежала молодая орчиха и совсем маленький, буквально годовалый орчонок. Орчонок в последние мгновения своей короткой жизни вцепился в маму, остекленевший взгляд которой выражал ужас и одновременно желание, нет, судорожную, паническую попытку защитить его. Её шея была вывернута под неестественным углом, а плечо раздроблено; похоже, кусок стены упал прямо на неё и сына.       — Тварь, — тихо прошептал Гаррош. — Тварь... тварь... тварь...       По щекам сурового, жестокого вождя Орды текли слёзы.       — Простите, — прошептал Адский Крик. — Я вас не уберёг... от этой твари... простите... простите...       Он взял мёртвого орчонка с такой нежностью и любовью, как будто это был его родной сын, и прижал его к груди. Из его глотки вырвался даже не рёв, а какой-то полужалобный вой, в котором была смесь ярости и ужасного горя.       — Почему не меня... — прошептал он. — Отец... Громмаш... я подвёл тебя. Я... я должен был умереть. Не они...       Сильвана снова тронула его за плечо. Гаррош поднял голову и посмотрел на неё.       — Спасибо... Сильвана.       — Ты справишься, Гаррош, — Сильвана старалась быть мягкой. Она понимала, что сейчас вождю очень нужно выплеснуть горе и успокоиться. И что у него нет поддержки. Что ж... она презирала эмоции, но живые такие, какие они есть, и Гаррош ничем не отличается от остальных. Значит, ей придётся взять на себя роль поддержки. Этот инструмент... не должен сломаться.       — Она была чудовищем, Гаррош. Не вини себя в её безумии.       — Возможно, Тралл был прав, — тихо сказал Гаррош. — Возможно, мне не место на посту вождя... Возможно, если бы не Терамор...       — А какой Терамор заставил её защищать ночных эльфов, по вине которых твой народ голодал? — сощурилась Сильвана. — Возьми себя в руки, вождь.       Гаррош посмотрел на Сильвану усталым взглядом.       — Я справлюсь, — тихо сказал он. — Но мне надо побыть здесь... немного.       — Не думаю... — начала было Сильвана.       — Мне надо помочь хотя бы разгрести завалы и начать восстановление столицы, — тяжело сказал Гаррош, беря себя в руки. — Это мой долг. Я вождь, и в такой ужасный час я должен быть со своим народом. Я вернусь дня через три. Отправляйся пока обратно в Элвиннский лес. Возьми дирижабль, возьми с собой Зелу... Принимай командование армией. Малкорок и Назгрим тебе помогут.       — Я помогу тебе, вождь.       Кирдж Жёсткий Рог стоял, опираясь на стену. Гаррош, увидев его, сверкнул глазами и поднялся навстречу ему, бережно положив орчонка рядом с матерью. Посмотрев в глаза таурену, он кивнул ему и пожал руку.       — Хороший шаман будет незаменим для раненых жителей. Честь тебе, Кирдж Жёсткий Рог. Ступай, Сильвана, — Гаррош повернулся к ней.       Сильвана поклонилась, сверкнув глазами. Вот он. Шанс возглавить армию Орды. Пусть этот сентиментальный орк впадает в депрессию. Она же поведёт их легионы. Она зальёт Альянс чумой и станет в глазах всей Орды великой мстительницей. Той, кто смогла отплатить за Оргриммар.       — Как прибудешь... — хрипло сказал Гаррош. — Выступайте на Златоземье. Если успеете до моего возвращения... Примените чуму. И не позвольте никому спастись из города. Это мой приказ. Пусть Альянс узнает ярость Орды.       Сильвана отсалютовала, скрывая ликование. Её холодный разум не испытывал сожаления по поводу произошедшего в столице Орды зверства и мёртвых орков. Она видела только очередную ступеньку на пути к власти. И на пути к своим целям.