За Империю!

      Ванесса ван Клиф оказалась очень ценным союзником. Её люди не только обеспечили Орде высадку без потерь; она прекрасно знала Западный край, и поэтому она помогла войскам Орды пройти пусть и не самым быстрым, но максимально безопасным путём. Впрочем, существенного сопротивления захватчики нигде не встретили: береговая охрана Альянса в спешке эвакуировалась, даже побросав катапульты и осадные башни, едва только по королевству разнеслась весть о том, что армия Орды успешно вторглась в пределы королевства Штормград. Тут и там орки находили наспех разломанные, а иногда и вовсе целые гномские катапульты и следы стоянок войск Альянса. Ловкие гоблины тут же брали в оборот всё, что можно было использовать, и вскоре по меньшей мере часть этих катапульт поступила уже на службу Орды.       Ванесса и её люди не скрывали своих надежд на освобождение Западного края и на то, что народ их встретит чуть ли не цветами. Реальность оказалась куда менее радужной: глазам Гарроша предстали не обещанные толпы ополченцев, святой мечтой которых будет принести ему присягу, а объятая страхом земля. Фермеры, конечно, даже не смели думать о вооружённом сопротивлении; когда по их владениям катком проходила многотысячная армия, они с молчаливым ужасом смотрели на орков и с брезгливым отвращением — на Отрекшихся. Однако больше всего Гарроша и Сильвану удивила неприкрытая неприязнь, с которой фермеры смотрели на людей Ванессы ван Клиф. Да, радости «освобождённым» не добавляло и то, что Гаррош, хотя и строго запретил любые зверства и насилие по отношению к населению, но приказал реквизировать у них продовольствие, понимая, что армию надо кормить, а привезённых запасов может и не хватить на долгую кампанию. Тем не менее фермеры, дрожа от страха при виде громил Малкорока, беспрекословно отдавали им последнее. Но вот стоило на горизонте появляться людям Ванессы, как вся их покорность испарялась без следа; фермеры с бессильной яростью бежали к Гаррошу и кричали, что они умрут, но не поделятся ничем с этими негодяями. По совету Сильваны Гаррош стал заверять их, что эти продукты только для армии Орды, и даже старался отстранять членов Братства Справедливости от реквизиций, но полностью решить проблему не удалось.       Кульминацией этих неприятностей стал инцидент, произошедший на ферме Виллисов. Ещё на подходе к этой ферме Ванесса рассказала Гаррошу, что эта семья фермеров стала настоящей проблемой для Братства: Виллис и его семья упорно отказывались уходить или передавать им урожай.       — Вы поэтому так на ножах с местными фермерами? — сощурилась Сильвана. — Грабили их и отнимали их фермы?       — Нам надо было что-то есть, — резко ответила Ванесса. — Посмотрела бы я на вас... а, ну хотя да.       Глаза Сильваны вспыхнули яростью: Ванесса, возможно, ненамеренно своей оговоркой прошлась по неживому состоянию Ветрокрылой, в котором ей не требовалась еда. Гаррош, увидев эту сцену, поспешил вмешаться в разгоравшийся конфликт и увёл Сильвану под предлогом обсуждения снабжения армии. Едва они отошли в сторону, Сильвана дала волю гневу.       — Я тебе говорила, что от них надо избавиться, — прошипела банши. — Твоя честь и мечта привести их под присягу дорого стоят Орде! Ты не видишь, что это бандиты? Они просто обирали местных, и теперь из-за них фермеры нас ненавидят. Вопрос времени, когда кто-то отравит жратву для твоих орков!       — Шаманы проверяют еду, пока проблем не было, — пожал плечами Гаррош. — Если хочешь знать моё мнение, эти фермеры — такой же кусок дерьма, как и Бейн с его дружками. Они вцепились в свою вонючую землю, не вылезают из навоза, им наплевать на всё происходящее вокруг и они мечтают только о том, чтобы их не трогали. Жалкие трусы.       — Люди выживают как могут, — пожала плечами Сильвана. — Это нормально, Гаррош.       — Ты их жалеешь? — ухмыльнулся вождь.       — Нет, я только говорю тебе, что их поведение предсказуемо. Но если бы не Братство, они бы были к нам нейтральны, а сейчас они враждебны.       — Если бы не Братство, мы бы собрали на своём пути все заставы Альянса, а так перед нами расстелена ковровая дорожка. Сильвана, я не намерен считаться с этими фермерами. Я и так запретил применять против них насилие. Но им придётся подчиниться новой власти. И я понимаю Ванессу. Она всего лишь хотела набрать жратвы для своих людей. А эти жуки отказывались им дать даже кроху.       — Они боялись короля и того, что он их накажет за помощь Братству...       — Вот пусть лучше эти трусливые ничтожества боятся её и нас, раз уж вся их жизнь подчинена страху! — рявкнул Гаррош.       Сильвана успокаивающе положила ему руку на плечо.       — Ладно, ладно, Гаррош, дело твоё. Я тоже не сильно горю любовью к людишкам. Просто надоело уже это нытьё и жалобы... Впрочем, в конце концов, ты был прав, что запретил применять здесь чуму: мы бы только осложнили себе путь к Штормграду. Смотри. По сути, когда войдём в Элвиннский лес, у нас будет...       Жуткий крик разорвал воздух. Войска пришли в суету. Гаррош и Сильвана переглянулись.       — Кажется, вождь, нелюбовь местных и твоих новых друзей дошла до кровопролития, — ухмыльнулась королева банши. — Пойдём поглядим, что там происходит.       Когда Гаррош и Сильвана пришли к ферме, их взору предстала следующая картина. В дверях просторного дома валялся труп человека в алой бандане, залитый кровью. Рослый мужчина возвышался над ним, сжимая окровавленные вилы, и глаза его метали молнии; в углу дома хрупкая женщина кричала без перерыва, а двое молодчиков в банданах приставили ножи к её горлу и переводили свирепые взгляды с неё на бородача и обратно. Кор'кроновцы уже появились и собирались разоружить всех участников сцены, но, увидев вождя, остановились, ожидая приказов.       — Что здесь происходит? — крикнул Гаррош громовым голосом, расталкивая кор'кроновцев и перехватывая Кровавый вой.       — Этот ублюдок убил нашего! — крикнул один из членов Братства Справедливости. — Просто так взял и пырнул вилами Луиса!       — И жаль, что и вас не успел, грязные твари! — заревел фермер. — Они пытались изнасиловать мою жену!       Гаррош сузил глаза.       — Это правда? — обратился он к членам Братства и удерживаемой ими женщине.       Жена фермера всхлипнула.       — Отпустите её. И снимите банданы, когда вы говорите с вождём Орды, — низким, не предвещающим ничего хорошего голосом проговорил Гаррош.       Члены Братства открыли лица. Женщина, отпущенная бандитами, тут же попятилась и забилась в угол.       — Да мы тут так... пошутили... — начал один.       — Я тоже могу пошутить. Знаете, как шутят орки? — прошипел Гаррош, обозначая вращательное движение топором.       — Эм... мы подчиняемся только Ванессе ван Клиф! — дерзко сказал «шутник». — И мы не позволим...       Гаррош оскалился и сделал знак кор'кроновцам. Орки тут же налетели на человека и повалили на землю, жестоко избивая.       — А ты кому подчиняешься, человек? — очень тихо и вкрадчиво спросил Гаррош второго члена Братства.       — Марк... Марк Брисби, сэр... вождь... извините! Это всё Гейл... но... эта сука сама виновата! — он с ненавистью указал на фермершу. — Она пыталась помешать нам забрать продовольствие и спустила на нас собак!       Гаррош подошёл к женщине.       — Как тебя зовут?       — Табита... Табита Виллис, вождь, — сказала она, всхлипнув.       — Это правда, что они пытались тебя изнасиловать? — спросил Гаррош почти участливым голосом.        Табита всхлипнула.       — Правда, — сказала за неё Сильвана, её голос был неожиданно мягким. — Гаррош, ни одна женщина не станет легко отвечать на такой вопрос.       — Ладно, ладно, — Гаррош махнул рукой. — А про собак... — его интонация стала жёстче. — Это правда? Ты пыталась воспрепятствовать реквизиции продовольствия?       — У нас... у нас и так мало... нам на зиму не хватит... — она зарыдала.       — Вам бы не думать, как дотянуть до зимы, а озаботиться тем, чтобы дожить до завтра, земляные черви! — рявкнул Гаррош. — Приказ о реквизиции продовольствия был отдан мной! Вы знаете, что полагается за сопротивление законным действиям войск Орды по заготовке продовольствия? И не надо мне тут мямлить! Альянс забирает жратву у ваших точно так же!        Табита Виллис всхлипнула ещё раз. Её муж развернулся к Гаррошу, всё ещё сжимая в руке вилы.       — Мы и не сопротивлялись вашей Орде. Но эти шакалы из Братства...       — Вилы брось.       — Чего? — удивился фермер.       Гаррош вместо ответа подошёл к фермеру, вырвал у него вилы и отшвырнул прочь.       — Я сказал, вилы брось, придурок, когда с вождём разговариваешь. Ты со своим королём тоже так общаешься? Как тебя зовут?       — Кайл Виллис, эмм... простите. Но... мы не дадим еду этим уродам. Да, Табита спустила на них собак. Вы берите у нас что хотите, вашим оркам я сопротивляться не буду. Но Братство... я не забыл, как эти гады прогнали нас из нашего дома и разорили наше поле.       — Братство Справедливости теперь является частью Орды, и вы обязаны относиться к ним с уважением, — холодно сказал Гаррош. — За что ты убил этого парня? Он вроде не трогал твою жену?       — Он не давал мне добраться до этих двоих, — с ненавистью сказал Виллис.       — Но сам он не трогал ни твою жену, ни тебя, — заключил Гаррош. — Всё с вами понятно. Кор'крон! Повесить. Всех троих. Горе-вояк из Братства — за изнасилование... хорошо, попытку... а этого фермера — за убийство воина Орды.       — Но... — забормотал Марк. — Ванесса...       — Нет! Кайл! Кайл! — Табита поняла, что происходит, когда двое орков схватили её мужа и потащили на улицу.       — А с женщиной что делать? — спросил один из кор'кроновцев.       Гаррош посмотрел на заплаканную фермершу. Поймав взгляд Гарроша, она подбежала к нему и упала перед ним на колени.       — Ваше Велич... вождь! Пожалейте! Умоляю! Не казните моего мужа! Пожалуйста!       Она уже чуть ли не обнимала сапоги Гарроша. Орк хотел было пнуть её с отвращением, но поймал взгляд Сильваны. На удивление в алых глазах королевы банши было что-то вроде сочувствия.       — Госпожа! — кажется, Табита Виллис поняла, что здесь присутствует та, кто по-женски поймёт её. — Умоляю, госпожа! Попросите Вы за моего мужа перед вождём! Он всего лишь защищал меня! Пожалуйста! Он очень хороший!       Она подползла к ногам Сильваны. Банши остановила её жестом.       — Гаррош, — она повернулась к вождю и очень мягко посмотрела ему в глаза. — Что скажешь?       Гаррош почувствовал сомнения. По правде, ему действительно были больше симпатичны фермеры, защищавшие себя, чем мерзавцы-насильники. Но... он же приказал повесить насильников, и сейчас его орки уже увлечённо вздёргивали избитого ими говорливого на ближайшем дереве. Он вдохнул и выдохнул. Нет. Он должен быть беспристрастен. Пусть у Сильваны женское сочувствие. Он не пойдёт у неё на поводу.       — Мне жаль, но я не могу так оставить смерть воина, который не применял насилия по отношению к вам, — сказал Гаррош. — Приговор остаётся в силе. Фермера повесить. Продовольствие изъять.       — Звери! — Табита Виллис взвыла, видя, как орки, уже расправившиеся с несостоявшимися насильниками, скрутили и потащили её мужа к тому же дереву. — Звери! Твари! Ненавижу!       Она вскочила на ноги и с ненавистью плюнула прямо на Гарроша.       — Вот! Вот тебе! Ну давай! Убей меня, орк! Давай! Мне всё равно больше незачем жить!       Гаррош медленно вытер слюну со своих штанов.       — Эта человеческая женщина безумна, — сказал он с отсутствующим выражением лица. — Кто-нибудь, проследите за тем, чтобы она не навредила себе или окружающим.       Сильвана подошла к Табите Виллис и слегка тронула её волосы.       — Я могу поднять твоего мужа как Отрекшегося, Табита Виллис. Он будет жив... ну, почти.       Табита посмотрела на королеву банши заплаканными глазами.       — А я...       — В Подгороде могут жить только неживые, — мягко сказала Сильвана.       — А меня? — фермерша посмотрела в алые глаза Сильваны. — Можно меня... тоже?       — Ты хочешь тоже умереть и стать Отрекшейся, чтобы быть с мужем? — подняла брови Сильвана.       Табита кивнула. Тем временем с импровизированной виселицы донёсся сдавленный хрип: орки вешали Кайла Виллиса. Табита снова зарыдала.       — Пожалуйста, госпожа...       Сильвана медленно достала кинжал и нанесла один очень точный удар прямо в сердце, который оборвал жизнь фермерши.       — Отнесите её и её мужа моим Вал'кир, — сказала она кор'кроновцам, и те шокированно кивнули и потащили тела. — Этих горе-насильников тоже туда же. Пусть знают, что становится с теми, кто позволяет себе такое.       Гаррош с удивлением посмотрел на Сильвану. По правде, ему самому было немного жалко фермеров, и будь на месте Сильваны кто-то другая, он бы прекрасно понимал её чувства. Но королева банши...       — Не думал, что ты такая сентиментальная, — сказал он Сильване, осторожно беря её за руку.       — Просто заполучила четырёх Отрекшихся, — пожала плечами королева банши, не выпуская руку из руки Гарроша. — Я делаю то, что выгодно.       — Как скажешь, Сильвана, — Гаррош усмехнулся. — Я не понимаю, почему ты пытаешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле. Но это же твоё дело, в конце концов. Я действительно не думал, что ты... добрая.       — Заткнись, Адский Крик, — Сильвана резко выдернула руку.       — Да я и сам не хотел бы казнить его! — взвился Гаррош. — И вообще смешно нам с тобой разбираться с такой ерундой, но... раз уж мы там оказались...       — ...то надо личным примером продемонстрировать правосудие, — сухо кивнула Сильвана, успокоившись. — Я понимаю, ты не мог отпустить убийцу воина Орды. Я бы тоже поступила так же.       — Не злись, что я тебя назвал доброй, — осторожно сказал Гаррош, снова беря её за руку. — Я вижу... Ты уже много лет упорно пытаешься всем доказать, что у тебя больше нет эмоций. Но это не так. И это замечательно, Сильвана. Это то, чем ты отличаешься от Короля-Лича.       — Ты, кажется, сегодня решил меня доконать своими оскорблениями? — прошипела Сильвана, попытавшись снова выдернуть руку. Гаррош не отпустил.       — Я решил тебе сказать лучшее, что я в принципе мог бы сказать кому бы то ни было и тем более тебе, — сказал Гаррош. — Твои чувства делают тебя живой. Это сила, Сильвана, а не слабость. И не надо мне рассказывать, что ты давно умерла. Уж я-то знаю, что это... совсем не так, — он с усмешкой посмотрел в глаза Сильваны, вспоминая, с какой безумной страстью она наседала на него во время той ночи, заставляя это делать раз за разом и хрипло называя его животным.       Сильвана перестала выдёргивать руку. В её глазах мелькнул отблеск мучительной боли и чего-то ещё, но она стойко выдержала его взгляд.       — Ты меня совсем, совсем не знаешь, Гаррош. И не знаешь, о чём говоришь.       — Тебе просто проще так думать, — пожал плечами Гаррош. — Ладно, продолжай играть в эту игру дальше, не запрещу же я тебе это делать, в конце концов. Но, если что, я всегда рядом.       — Я... учту, — Сильвана натянула на своё лицо привычную язвительную усмешку, и Гаррош улыбнулся. Вот она. Привычная Сильвана.       Но при мысли о том, что сегодня он увидел в этой холодной и язвительной королеве что-то совершенно другое, скрытое под воздвигнутой ей бронёй, Гаррош почувствовал, что его охватывает странное подобие нежности, не имеющей отношения к обычному плотскому желанию, и, крепче сжав её руку, почувствовал, что холодные пальцы сжали его в ответ — похоже, что Сильвана, не желая признавать его правоту на словах, решила согласиться с ним хотя бы таким образом.              Элвиннский лес отделяла от Западного края река Назферити, а на другом берегу возвышалась крепость Гарнизон у Западного ручья. Армию Орды уже ждали: единственный мост, соединявший оба берега, был разрушен, а первые же попытки гоблинов навести переправу были встречены залпом катапульт.       — Придётся пробиваться, — кисло сказал Гаррош. — Я бы рад применить чуму, Сильвана, но это наша единственная дорога. Мы сами себе перережем путь и не дойдем до Штормграда.       — Можно было бы применить чуму очень точечно и дозированно, чтобы не столько отравить, сколько посеять панику... но я согласна, это неоправданный риск, — кивнула Сильвана. — Твой план, вождь? Нас не навести переправу под обстрелом.       Гаррош широко осклабился. Наконец-то он сможет по-настоящему удивить заносчивую мертвячку!       — Мы уничтожим катапульты с воздуха, — торжественно сказал он. — Гармак! Иди скажи Зеле, что пора. Сильвана, пойдём на дирижабль? Мне понадобятся твои зоркие глаза.       Наслаждаясь недоумением Сильваны, Гаррош повёл её за руку к дирижаблю, в то время как названный им орк побежал куда-то вглубь рядов армии Орды, к странным сооружениям, подозрительно напоминавшим не то клетки, не то... загоны?       Дирижабль взмыл в воздух, и Гаррош устремил взгляд вперёд, где виднелась крепость Альянса. На вражеской территории раскинулся лес... Сильвана, уже позабыв про своё удивление, спокойная и сосредоточенная, стала всматриваться в буйную зелень. Гаррош не смог подавить в себе лёгкий укол зависти — ему бы тоже не помешало острое эльфийское зрение! Наконец, Сильвана махнула рукой.       — Вон там!       Теперь, проследив за её рукой, и Гаррош увидел маленькие точки, зарывшиеся в деревья. Катапульты! Гаррош кивнул управлявшему дирижаблем гоблину, и тот тут же начал сигналить флажками.       И в тот момент, когда губы Сильваны уже округлились, верно, чтобы задать вопрос, что же дальше, появились ОНИ.       Драконы.       Целых двадцать огромных ящеров стремительно летели навстречу позициям Альянса. Двадцать маленьких зелёных точек — орков-всадников — виднелись их громадных спинах. С жутким рёвом драконы ринулись в атаку на те места, которые показала Сильвана, сея огненный хаос, поджигая лес и ловко уходя от стрел.       — Ну как тебе? — Гаррош торжествовал. — Настоящая Драконья Пасть! Ты, конечно, знала, что этот клан работает на нас. Но вот чего никто не знал — того, что у них есть столько драконов!       Он ликующе посмотрел на Сильвану. К его удивлению, в алых глазах королевы банши было не просто удивление. Она была... напугана? Она боялась драконов? Или...       До Гарроша дошло. Вторая война.       Сильвана помнила, каким ужасом для ее Кель'Таласа были драконы орков Оргрима. С тех пор уже много лет фигура орка верхом на драконе была чем-то давно забытым в Азероте. Для всех - но не для тысячелетней эльфийки, лично принимавшей участие в тех событиях. Гаррош подумал, что ведь Сильвана права — он толком мало что о ней знает. С какими ужасами ассоциируется для Сильваны та война, которая для Гарроша была славной легендой?       Впрочем, смятение королевы банши было очень недолгим — Сильвана быстро взяла себя в руки, как она умела делать в совершенстве.       — Я... я думала, после того, как Алекстраза освободилась... у вас почти не осталось драконов, — почти бесцветным голосом сказала она.       — Ха! Все так думали! — хохотнул Гаррош. — По правде, так и было, пока я не помог Зеле разобраться с орками Скверны, которые верховодили там до неё.       — Лично ты? — насмешливо сузила глаза Сильвана.       Невыносимая же ты всё-таки язва, беззлобно подумал Гаррош.       — Да, да, я очень признателен за то, что ты тогда послала в помощь Отрекшихся, — сказал он вслух. — В общем, Зела поставила процесс на поток. Конечно, это не сравнить с теми славными временами, когда можно было просто пытать Алекстразу и разбивать её яйца... Но эти ребята научились ловить драконов и приручать. Просто шёлковыми становятся!       Пока они болтали, драконьи наездники не теряли времени даром. Вскоре уже весь лес был объят огнём, гоблины приступили к возведению переправы, а катапульты остались дурным воспоминанием.       — Эффективно, — уважительно сказала Сильвана. — Но жаль, что теперь Альянс узнает об этом козыре. Может, стоило приберечь?       — Не хотел терять войска на переправе под огнём катапульт, — сказал Гаррош. Видя лукавый блеск глаз Сильваны, он поспешил упредить её комментарий. — Я уже не тот мясник, что раньше, Сильвана. Я учусь.       — Лучше поздно, чем никогда, — задумчиво сказала Сильвана, отвернувшись в сторону.       Раньше Гаррош удовлетворился бы таким ответом, но сейчас он чувствовал мост, нет, пока что ниточку взаимопонимания с королевой Отрекшихся. Что-то большее, чем союзничество. И даже что-то большее, чем физическая близость. Он не то чтобы не мог — он не хотел оставлять между ними недомолвок. Ему стало до безумия важно, чтобы она искренне хорошо о нём думала.       — Там, в Гилнеасе... Я был неправ насчёт чумы, — тихо сказал Гаррош. — Я действительно думал, что проще всего прорваться по телам ваших. Ты правильно меня тогда осадила.       Сильвана посмотрела ему в глаза.       — Мне было видение будущего, Гаррош. Горящий Подгород. Захваченный Альянсом Лордерон. И Отрекшиеся... которые убивали себя. Чтобы не попасть в лапы людей.       Она взяла вождя за руку.       — И это должно было случиться, потому что ты положил их всех в своих мясорубках.       — Думаешь, дошло бы до такого? — скептически спросил Гаррош, но всё же он почувствовал укол совести.       — Хотел бы проверить? — тихо спросила Сильвана.       — Н... Нет...       Сильвана мягко положила ему другую руку на плечо.       — Я ценю, что ты умеешь учиться и признавать ошибки, Гаррош. Ты сильно изменился.       — Это твоё влияние, — смутился вождь.       — Тем лучше... для нас обоих, — улыбнулась Сильвана. — Не переживай, я давно не злюсь и приняла все твои извинения. Иначе... можешь не сомневаться, так мы с тобой сейчас бы не ладили.       — Ты всё-таки добрая, — хмыкнул Гаррош.       — Привет героям-любовникам!       Сильвана тут же недовольно сверкнула глазами и развернулась к драконьей всаднице, поравнявшейся с дирижаблем.       — Сильвана, спокойно! — Гаррош схватил банши за плечо, удерживая от необдуманных реплик и действий. — Познакомься. Это Зела. Вождь клана Драконьей Пасти. Моя подруга... И, наверное, лучшая орочья воительница, которую я когда-либо знал.       — Раньше ты не добавлял слово «орочья» перед словами «лучшая воительница», когда говорил обо мне, Гаррош, — усмехнулась орчиха. — Подруга, значит... Хорошо.       Гаррош почувствовал укол стыда. Он был с Зелой только один раз, и, по правде, это она его соблазнила... Но она действительно была хороша, и она была прекрасной воительницей, товарищем и другом. Наверное, она заслуживала большего, но тогда Гаррош вбил себе в голову, что его единственной страстью должна быть Орда, а потом время уже безвозвратно улетело, и уж точно не теперь, когда он по уши влюбился в Сильвану... Гаррош замялся, не зная, что ответить.       — Расслабься, Гаррош! — хохотнула Зела. — Я давно смирилась. Мне хватит и того, что я была с самим Адским Криком, уж прошлого-то у меня никто не отнимет, а в настоящем, поверь, у меня тоже нет проблем! И это всё ещё не помешает мне верно служить тебе и Орде... К тому же как я могу ревновать к той, кто спасла весь Оргриммар?       Гаррош осторожно покосился на Сильвану — та пожирала Зелу просто убийственным взглядом.       — В общем, серьёзно, удачи вам обоим! Была рада повидаться с тобой, Гаррош, и познакомиться с тобой, Сильвана Ветрокрылая. Ещё встретимся в бою!       Орчиха отсалютовала и улетела прочь, а Гаррош задумался. Он никогда не был влюблён в Зелу, но... он ценил её. Она была хорошим другом и верной сторонницей... и просто хорошей орчихой и воительницей. Он был искренне рад видеть её, пусть эта встреча и не вызывала у него такого сердцебиения и волнения, как любое появление Сильваны.       — Бывшая? — ехидно заметила Сильвана.       — Не трогай её, Сильвана. Она хорошая. Не говори только, что ты ревнуешь, — он не удержался от шпильки.       Сильвана фыркнула, как совсем юная девчонка.       — А вдруг. Ты же сказал, что я на самом деле живая и полна всяких разных чувств, — видя отвисшую челюсть Гарроша, она взяла его за плечо. — Ну ладно, я шучу, а если серьёзно, мне просто не очень нравятся шутки и разговоры про нас с тобой. Не то чтобы меня это прямо вот так сильно задевало, и я понимала, что так будет, когда решилась позволить тебе... Но не очень приятно, да. Ладно, не забивай себе голову. Всё в порядке. Давай лучше на землю: твои гоблины, кажется, уже закончили с переправой, а ты же не захочешь упустить возможность ворваться в этот городишко в первых рядах?              Пожалуй, слово «городишко» было слишком громким для этой небольшой крепости. И всё же, в отличие от сторожевых постов Западного края, это укрепление не было брошено. Гаррош издали с дирижабля увидел, как из замка тянется вереница женщин и детей. Они с Сильваной переглянулись, явно подумав об одном и том же.       — Никакой чумы. Пусть уходят. Это единственная дорога на Штормград, и мы не можем отрезать её сами себе.       Сильвана кивнула, соглашаясь со словами вождя. Дирижабль по просьбе Гарроша высадил их уже на вражеском берегу, прямо в первые ряды спешно переправлявшегося войска. Сильвана тут же расположилась поодаль, в лесу, достав лук.       — Эльфийка, — Гаррош не мог не подколоть её.       Банши совсем не разозлилась, её алые глаза вспыхнули боевым азартом.       — Посмотрим, кто окажется более эффективным в этом бою, орк, — насмешливо сказала она, отправляя стрелу в сторону замка.       Гаррош осклабился и, достав Кровавый вой, ринулся вперёд.       — Лок'тар огар!!!       Как же он это любил и как он соскучился по простой орочьей рубке! Стрелы защитников Альянса — как надоедливые мухи. Рядом — верные товарищи: Малкорок, Кромуш, Назгрим. Они добрались до ворот и уже приготоились выломать их тарано, но в этот момент перед ними скользнуло несколько фигур в алых банданах. Члены Братства Справедливости закинули крюки на ворота и очень быстро поднялись наверх, после чего спрыгнули уже с другой стороны. Послушались крики и звуки ударов, а затем ворота начали открываться.       — Отличная работа! — хохотнул Гаррош, когда члены Братства встретили орков, стоя над горой трупов стражников. — Вы и впрямь ребята хоть куда!       Один из членов Братства сорвал с себя бандану. Это была Ванесса ван Клиф, и её лицо было искажено яростью и ненавистью.       — Все за мной! — крикнула она. — За справедливость! За нашу свободу!       — Ох, вот это я люблю! — с хохотом крикнул Гаррош, погружая Кровавый вой в грудь ближайшего рыцаря. — Да ты настоящая орчиха, ван Клиф!       Защитники Альянса дрались с отчаянием обречённых. Гаррош не мог не отдать должное героизму людей: они остались прикрывать эвакуацию мирных жителей буквально своими телами, понимая, что у них нет ни единого шанса против армии Орды. И про себя он подумал, что хорошо бы после этого боя похоронить этих людей достойно и не отдавать ни трупы, ни пленных Сильване для превращения в Отрекшихся. Мужество должно цениться, даже если это мужество врага.       — С дороги! — взвизгнула ван Клиф.       Ошеломлённый Гаррош не понял, что произошло. Ещё секунду назад он самозабвенно рубился с паладином, а сейчас его внаглую оттеснила эта хрупкая девчонка и с совершенно обезумевшим от гнева лицом кинулась с крохотным кинжалом наперевес на громилу раза в два большего размера, чем она.       — Сдурела? — удивлённо воскликнул Гаррош, пытаясь вернуться в бой.       — Он мой! — закричала Ванесса ван Клиф. — Не мешай мне!       — Что, девочка, воюешь за орков? — насмешливо воскликнул паладин.       — Лучше орки, чем вы, мрази!       Гаррош поразился самонадеянности девчонки: она не производила впечатление очень хорошего бойца. С большим трудом ей удавалось парировать тяжеленные удары паладинского меча. Вот рыцарь размахнулся... В следующий момент Ванесса ван Клиф юркнула в сторону, сунула руку за пазуху и, достав какую-то фляжку, плеснула из неё на противника — фиолетовая жижа с удивительной дальностью и меткостью угодила прямо в глаза паладину. Тот взвыл и упал на колени, уронив меч.       — Я Ванесса ван Клиф, ублюдок, — прошипела она.       — Ты... ты...       — Я пришла за тобой. Как же давно я мечтала об этом дне... За отца, тварь.       — Твой отец... был мразью... — захрипел паладин. — И ты... последуешь за ним...       Удар кинжала оборвал его жизнь.       Гаррош подошёл к Ванессе. Глядя на неё, он испытывал смешанные чувства. Вот так вот убивать ядом... Бесчестно? Зато эффективно... Уроки Сильваны не прошли даром — Гаррош уже научился спокойно относиться к подобным вещам. Но то, что она ему надерзила и оттолкнула... С другой стороны, она мстила за отца. У неё была очень серьёзная причина так себя вести.       — Твой отец...       — Гриан Камнегрив, — Ванесса сняла шлем и с чувством пнула изуродованное ядом лицо паладина. — Убийца моего отца. Он долго избегал моей мести... Спасибо, вождь, что помог мне свершить её.       — Душа твоего отца будет спать спокойно, — Гаррош положил ей руку на плечи. — Нет ничего более достойного, чем месть.       — Его душа узнает покой только тогда, когда Штормград падёт, — стиснула кулаки Ванесса. — Как и моя.       — Мы здесь именно с этой целью.       Ванесса кивнула и повернулась к Гаррошу.       — Прости за дерзость, вождь.       — Надеюсь, больше ты так делать не будешь, — спокойно сказал Гаррош.       Вместо ответа Ванесса неожиданно убрала клинок и ударила кулаком по груди, выполняя салют Орды.       — Лок'тар огар! — воскликнула Ванесса громким голосом, перекрикивая шум битвы. — Победа или смерть – вот девиз, который объединяет меня с Ордой, ибо это самая фундаментальная и непреложная истина для любого воина. Я с гордостью отдам за вождя свою кровь до последней капли. Я – инструмент в руках вождя, его верное оружие. С этого мига и до самой смерти я живу и умру – за Орду!       Гаррош широко улыбнулся. Не было ничего слаще и уместнее, чем присяга от лидера людей, которой Орда оказала услугу. Это было красиво. Это было по чести.       — Я принимаю твою присягу, Ванесса ван Клиф, стрела Орды, первая представительница народа людей в наших рядах! — радостно воскликнул он. — Живи с честью! Служи Орде с честью! А сейчас... Пойдём и убьём врагов!       Ванесса кивнула ему и растворилась в хаосе битвы. Гаррош осклабился и ринулся вперёд. Он без страха крушил рыцарей, еле успевая вытаскивать Кровавый вой из разрубленных напополам человеческих доспехов, с наслаждением обагряя горячей кровью синие накидки Альянса. Наконец, он схватился с воином в богато украшенных доспехах; он знал, кто это — другие воины Альянса почтительно называли его судьёй Рейнором. Судья оказался неплохим воином, и два меча, которыми он был вооружён, мелькали с угрожающей частотой. Вот Гаррош взмахом Кровавого воя выбил один из мечей из рук судьи; вот он уже было приготовился хитрым обманным ударом обойти его защиту и раскроить ему череп...       Тёмная стрела вонзилась судье Рейнору прямо между глаз, и он рухнул на землю, не издав не единого звука.       Гаррош с негодованием обернулся. Второй раз за последние пятнадцать минут у него украли победу!       — Сильвана!       — Решила немного помочь вождю, — Сильвана говорила елейным голосом, но ехидство так и сквозило в каждом звуке и жесте. Она подошла к Гаррошу и мягко взяла его за плечо. — Поздравляю с победой, Гаррош. И... с присягой новых подданных.       Гаррош ухмыльнулся.       — Девчонка отомстила за отца.       Сильвана одобрительно кивнула.       — Я слышала ваш разговор. А её присягу, наверное, услыхали даже в Штормграде. Месть — это по-нашему. Уважаю.       — Выходит, не зря мы сделали по-моему, — весело сказал Гаррош.       — Выходит, не зря, — улыбнулась Сильвана. — Пошли в дом этого Рейнора? Посмотрим, как живут судьи Альянса...       Они зашли в довольно богатый дом. Чего там только не было! Гаррош пнул сундук в углу — крышка жалобно звякнула и распахнулась, открывая кучу золота и драгоценностей. На столе стояла серебряная посуда; в шкафу виднелись бутылки эльфийского вина.       — Хорошо жила эта скотина, — хмуро сказал Гаррош. — А ведь это всего лишь судейка и начальник маленькой крепости. Купаются в золоте, сволочи, а через реку Западный край голодает...       — К чему мы приложили руку, — насмешливо заметила Сильвана.       — У меня не было выбора, и мне-то они никто, но для псов Альянса забота о подданных — это прямая обязанность. Когда я стал вождём, первым делом я сделал всё, чтобы мои орки не жили так, как живут сейчас люди в Западном краю, — рыкнул Гаррош. — Знаешь, Сильвана, Альянс — это плесень. Когда мы с ним покончим... Это будет благом для самих же людей. Пусть ими правит Ванесса. Её отец был бы счастлив.       Сильвана пожала плечами.       — Я согласна, Гаррош. Хороший правитель думает о своём народе. Ты хороший правитель.       Гаррош ошалело посмотрел на Сильвану, на её вишнёвые губы, только что произнёсшие такой приятный комплимент... Сильвана поразила его в самое сердце. Она сказала ему о том, о чём он всегда мечтал. Быть хорошим правителем для своего народа.       Шалея от переполняющих его чувств, он схватил Сильвану в охапку и накрыл её губы своими, сразу чувствуя, как у него тяжелеет внизу, наслаждаясь поцелуем... Оглушительная пощёчина едва не повалила его на пол.       — Я тебе неясно говорила, что меня нельзя брать против воли, как какую-то орчиху? — прошипела Сильвана, и в её голосе послышались нотки жуткого крика банши.       Гаррош, видя её разъярённый взгляд и слыша её исказившийся голос, не на шутку напрягся и потянулся было к Кровавому вою, но в следующий момент его топор полетел в противоположный угол комнаты.       — Не дури, Адский Крик, — уже смягчаясь, продолжила Сильвана, и в алых глазах банши заплясали озорные отблески. — Я тебе уже говорила про этикет и умение себя вести? Для того, чем ты хочешь со мной заняться, приличные эльфы... и люди... уединяются в спальне, а не устраивают балаган в гостиной или в кладовке.       Гаррош, проигнорировав шпильку насчёт оргриммарской кладовки — места, где это между ними произошло в первый и пока что единственный раз — с восторгом понял, что сейчас его мечта, наконец, сбудется. Сердце забилось с безумной частотой.       — Хочешь королеву-эльфийку — соответствуй, — насмешливо сказала Сильвана, беря его под руку. — Пошли. А то ещё заблудишься... герой-любовник...       Спальня не уступала по роскоши всему остальному дому. Гаррош едва успел зайти туда, как его бесцеремонно швырнули на мягкую белоснежную перину; Сильвана накрыла его губы своими, издав что-то среднее между стоном и рычанием, и с силой втянула в себя воздух, а вместе с ним — и язык Гарроша, тут же до крови прокусывая его зубами и проводя по нему своим языком... слизывая капли крови... Гаррош стиснул королеву банши в могучих объятиях; в ответ она, стянув перчатки, заскользила руками по его телу, попутно освобождая его от лишней одежды и ни на мгновение не разрывая мучительно-приятный поцелуй. Гаррош последовал её примеру и стал раздевать её; с каждой сброшенной вещью она всё сильнее приникала к нему всеми обнажившимися частями тела, пока, наконец, не обхватила его плотно, словно паутина — попавшую в неё муху. Теперь Гаррош даже почти не мог пошевелиться и еле мог дышать; с большим трудом ему удалось извернуться под ней, чтобы войти, и из груди Сильваны вырвалось не то рычание, не то предвестник воя банши. Как ни странно, сейчас его до безумия возбуждала не только сама Сильвана, но и вся эта её агрессивность; королева банши же, совсем озверев, расцарапала ему щёки и шею и, разорвав поцелуй, с наслаждением слизывала кровь, не забывая двигаться. Прохладное тело банши вбирало в себя тепло, и Гаррош даже почувствовал лёгкую дурноту.       — Покажи, на что способен, животное, — пропела она ему в ухо, и вождь тут же взорвался фонтаном блаженства, от которого у него потемнело в глазах.       Сильвана выгнулась дугой, на секунду ослабевая хватку, но в следующий момент навалилась на него с удвоенной силой. Гаррош с удивлением увидел в алых глазах банши голубоватые проблески, а прижимавшееся к нему гибкое тело казалось уже не таким холодным, как раньше. Сильвана улыбнулась полубезумной улыбкой и снова захватила его рот поцелуем, перед этим не забыв прошептать ему на ухо оскорбления.       Гаррош быстро сбился со счёта, сколько раз это случилось. Он ничего не контролировал в этом безумном марафоне на кровати убитого ими судьи, всё, что он мог — послушно двигаться в ответ, отвечать на поцелуи и раз за разом доходить до кульминации, уносясь на вершины удовольствия. Глаза Сильваны светились странным смешением голубого и алого, её тело было уже почти таким же тёплым, как и его... Каждый раз, когда это происходило, он чувствовал, что готов снова; однако та часть сознания, которая на фоне происходившего наслаждения сохранила способность чему-то удивляться, обратила внимание на росшее в глазах Сильваны разочарование. Наконец, после очередного раза она неожиданно ударила ему открытой ладонью по губам, а затем начала трясти его за шею, едва не придушив.       — Я — ничего — не чувствую! — взревела она, и Гаррошу на секунду показалось, что глаза банши со следами навеки застывших предсмертных рыданий сейчас польются горькими слезами; он впервые видел Сильвану такой огорчённой и уязвимой.       — Бесполезная тварь! — снова удар по губам. — Грязный жалкий орк! — удар ребром ладони по шее едва ли не выпустил из него весь воздух. — Никчёмыш, идиот, вульгарное животное!       Кажется, любого другого Гаррош убил бы на месте и за десятую часть того, что наговорила ему Сильвана. Но изменённое состояние его сознания всё ещё подчинялось его желанию, а её агрессия только заводила его сильнее. Он притянул Сильвану к себе, но она, отстранившись, слезла с него и сделала несколько успокаивающих вдохов и выдохов.       — Я... я зря. Извини, — сказала она тихим голосом.       — Ты... ничего не чувствуешь? — удивился Гаррош, глядя в её медленно краснеющие глаза.       — Ты не поймёшь, — Гаррош увидел в глазах банши невероятную, бездонную горечь. — Я думала... Неважно. Ты не виноват.       Гаррош медленно приподнялся на локтях. Сердце билось как сумасшедшее. Больше всего хотелось рухнуть и обессиленно спать сутки, а может, и двое. Но и от продолжения он бы тоже не отказался. Кажется, Сильвана в прошлый раз была не очень рада тому, что он уснул сразу после близости... Орк привстал, лихорадочно думая, как себя вести и вообще что сказать любовнице, продемонстрировавшей такое взрывоопасное, а главное — непредсказуемое и плохо объяснимое сочетание страсти, гнева и горечи.       — Ты... удивительная. Я люблю тебя.       Глаза банши вспыхнули новой яростью.       — Давай кое-что проясним, Гаррош Адский Крик.       Она повалила его на кровать, но не стала залезать на него, а просто облокотилась и нависла над ним, буравя взглядом.       — Я не способна испытывать любовь, Гаррош. Это слабость. Непозволительная слабость. Хотя, если ты хочешь любить меня... — она презрительно фыркнула. — Люби. Но не жди, что я скажу тебе то же самое.       — Мне... с тобой хорошо, — растерянно сказал Гаррош.       — Ещё бы, — Сильвана вернулась к привычному ехидству. — Мне тоже с тобой хорошо. Я тебя уверяю, если бы это было не так, я бы тебе оторвала голову ещё за тот первый поцелуй.       — А что ты говорила...       — Забудь, — небрежно сказала Сильвана. — Глупость и всё. Я просто ошиблась. Обещаю, я больше так не буду.       — Что, вообще не будешь бить и оскорблять?       — Ну... — уже полностью алые глаза лукаво сверкнули. — Вот этого не обещаю... животное.       Она дразняще коснулась языком его губ. Гаррош, чувствуя головокружение, притянул её к себе... чтобы уже спустя несколько секунд слиться с ней так же плотно, как и до их странной перепалки, и раз за разом испытывать блаженство под своё и её рычание.       Наконец, когда он почувствовал, что сейчас уже просто потеряет сознание, а его тело, наверное, уже стало таким же холодным, каким оно было в обычном состоянии у мертвячки, Сильвана его отпустила и с мягкой улыбкой слезла с него.       — Хватит. А то я боюсь, что ты не переживёшь этой ночи.       — Беспокоишься обо мне, — хрипло прошептал Гаррош — сил на полноценную речь уже не было, он чувствовал себя выжатым досуха. — А говоришь, что не любишь.       — Гаррош, мне неприятны разговоры на тему любви. Давай ты не будешь меня раздражать лишний раз, а я буду позволять тебе делать со мной то, что приносит удовольствие нам обоим, — сказала Сильвана. — И вообще ты становишься сентиментальным. Особенно для орка. Не советую тебе этого.       — А мы и есть сентиментальные с близкими, — ухмыльнулся Гаррош. — Думаешь, орки не любят своих женщин и детей?       Сильвана пожала плечами.       — Как скажешь. Ладно, я вижу, ты уже вот-вот упадёшь. Спи давай.       Гаррош мутным взглядом окинул спальню, по которой в беспорядке были вперемешку разбросаны их вещи.       — Я соберу всё твоё в одно место, — сказала Сильвана, мягко положив ему руку на грудь. — И покараулю, чтобы тебя... нас не беспокоили.       Гаррош хотел сказать ей что-то приятное, но, окончательно расслабившись от её прикосновения, провалился в крепкий сон.              Вождь Орды проснулся от звуков неземной красоты — даже он, орк, не мог не оценить их.       Это было пение. Чистый, нежный голос выводил слова на незнакомом ему языке, и в этом напеве чувствовалась невыносимая, душераздирающая печаль.       

Anar'alah, Anar'alah belore, Sin'dorei. Shindu fallah na, Sin'dorei. Anar'alah, Shindu Sin'dorei...

      Зачарованный, Гаррош не сразу разлепил глаза, боясь спугнуть это пение. Наконец, он осторожно это сделал. Сильвана, сидя на краю кровати, уже, как всегда, аккуратно одетая и безупречно выглядящая, задумчиво смотрела в залитое солнечным светом окно спальни и тихо пела песню.       — Как красиво, — произнёс Гаррош.       Сильвана вздрогнула. Пение тут же оборвалось. Она развернулась к Гаррошу.       — Доброе утро, вождь.       — И тебе. Это ваш язык? Талассийский?       — Одевайся давай. Я даже твой топор сюда притащила, — Сильвана уже привычно нацепила на своё лицо непроницаемую язвительную маску. — Да, это талассийский.       — Спасибо, — Гаррош с удовлетворением увидел, что все его доспехи, штаны, сапоги и даже топор было очень аккуратно сложены рядом с кроватью, и стал одеваться.       — О чём это?       Сильвана не ответила. Но Гаррош вспомнил задумчивое, грустное выражение лица бывшей эльфийки, и понял без слов.       — Это... про то, как Артас... ваших...       Сильвана медленно посмотрела на него алыми глазами.       — «Плач высокорожденных». Син'дорай означает «дети крови». С этой песни и пошло самоназвание эльфов крови... среди тех, кто выжил. Тех же, кто не выжил... — Сильвана вздохнула. — Ты видишь перед собой.       — Я знаю твою историю. Ты храбро сражалась за свой народ. Артас поступил бесчестно.       — Мир вообще бесчестен, — отрезала Сильвана. — Когда-нибудь, возможно, ты окончательно избавишься от остатков своих иллюзий, Адский Крик. В любом случае всё это уже в прошлом. Давай не будем об этом. Я бы не стала петь, если бы знала, что ты уже не спишь.       — Ты красиво поёшь...       — Ну уж если орк оценил, это вершина признания, — хмыкнула Сильвана. — Даже не вздумай просить, не повторю. Ладно, если ты уже оделся, давай пойдём. Мы тут неплохо развлеклись, но наши обязательства перед Ордой не ждут, верно?       Гаррош вышел на улицу, жмурясь от яркого солнца. Воины Орды расположились походным лагерем; дозорные разместились на стенах захваченной крепости и следили за ведущей на Златоземье дорогой. Малкорок, увидев Гарроша, осклабился.       — Вождь, мы тут нашли потрясающие запасы жратвы! У них амбары битком были набиты!       — Я надеюсь, их уже передали в наши обозы?       — А как же, — ухмыльнулся Малкорок.       — Что с трупами врагов? Я вроде говорил... я хотел их похоронить как следует. Они храбро сражались...       — Ты не говорил, вождь, — с тревогой сказал Малкорок. — Это проблема?       — А что случилось?       — Ну, мы тоже хотели похоронить, Кромуш сказал мне как раз то, что сейчас сказал ты... Но тут появилась эта девчонка, Ванесса. Она сказала, что эти твари достойны самого большого позора и унижения. Слушай, она их так ненавидит... честно, нашим и не снилось.       — Они её отца убили, — объяснил Гаррош. — Ну и?       — В общем, Вал'кир пришли... сейчас они пополнили ряды Отрекшихся. Мы уж не стали им мешать. Ты и сам говорил же не влезать в дела... мёртвых, — он покосился на молчавшую всё это время, но с интересом слушавшую разговор Сильвану.       — Ну и правильно сделали, — добродушно махнул рукой Гаррош.       Сильвана обвела орков взглядом.       — Итак, без моей команды, без просьб и напоминаний Вал'кир подняли новых Отрекшихся, а орки этому не стали препятствовать... Это очень хорошо, я довольна. Вот что значит эффективность и исполнительность.       — Ступай, Малкорок, — сказал Гаррош. — Скоро будем выступать в Златоземье. Пора уже повоевать по-настоящему.       Неожиданно сзади раздался громкий топот. Гаррош и Сильвана оглянулись. Перед ними стояла запыхавшаяся Зела; вид у неё был невероятно напуганный.       — Зела, — Гаррош ощутил нехорошее предчувствие. — Что случилось?       — Дирижабль... — Зела шумно выдохнула. — Из Оргриммара. Срочное сообщение... На город напали.       Гаррош в шоке подскочил.       — Как... кто? — крикнул он. — Оргриммар хорошо защищён... флот...       — Джайна. Джайна Праудмур. Она крушит город. Наши не могут её остановить.       Гаррош почувствовал, что земля уходит из-под его ног.