Show me who you are

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Одна японская легенда гласит, что когда две души предназначены друг для друга, они соединены невидимой нитью, независимо от времени, места или обстоятельств — эта нить может растягиваться или путаться, но она никогда не порвётся. Они не могли точно сказать, когда именно их пути пересеклись, когда эта тонкая, но прочная нить начала сплетаться между ними. Это произошло так стремительно, так естественно, словно они всегда были частью друг друга. Связь, которая возникла между ними, была не просто дружбой, не просто привязанностью. Она была правильной, необходимой как воздух, как свет. Крепче этой связи могла быть только семейная, но даже это определение казалось неполным. Уён для Сана был семьёй. Омега, с его мягкой улыбкой и глазами, полными искренности, легко вписался в семью Сана. Он знал родителей Сана, позволял себе называть их мама и папа Чхве, и это звучало так естественно, так тепло. Сан, в свою очередь, относился к родителям Уёна с тем же уважением и почтением, что и к собственным. Он часто бывал у них дома, делился новостями, помогал по мелочам, и родители Уёна обожали его. Уён старался не выдавать своих чувств. Каждый раз, когда мать говорила о Сане, он чувствовал, как щёки заливает румянец, и спешил сменить тему. Он боялся. Боялся разрушить ту хрупкую гармонию, которая существовала между ними. Боялся, что если Сан узнает о его истинных чувствах, то их дружба, такая драгоценная для Уёна, рассыплется в прах. Он ценил каждую минуту, проведённую рядом с Саном, каждый его взгляд, каждое прикосновение. Но эти моменты были для него одновременно и счастьем, и мукой. Сан же чувствовал эту связь, эту невидимую нить, которая тянулась к Уёну. Он видел, как Уён смущается, когда его мать говорит о «таком же альфе», и в эти моменты ему хотелось обнять его, сказать, что он уже нашёл. Но слова застревали в горле, скованные непониманием. Сан не мог до конца осознать, что именно он чувствует к Чону. Это было больше, чем дружба, это было что-то глубокое, что-то, что заставляло его сердце биться чаще, когда Уён был рядом. Он видел, как омега иногда отводит взгляд, как его пальцы нервно теребят край одежды, и ему казалось, что он упускает что-то важное, что-то, что скрывается за этой искренней улыбкой.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Они познакомились ещё в школе, когда Чон только-только перевёлся из другой школы. Солнечный луч пробивался сквозь пыльное окно класса, освещая ряды парт и сосредоточенные лица учеников. Среди них выделялся Чхве Сан, с его аккуратно уложенными волосами и задумчивым взглядом. Он сидел за одной партой с Чхве Хонджуном, их дружба была крепкой и проверенной годами, пусть зародившейся несколько глупым способом. Детям ведь много не надо: мальчишкам хватило носить одинаковые фамилии. Сан готов был поставить на то, что всё школьное время просидит за одной партой со старшим Чхве, пока в один день в классе не появилось новое лицо. Даже тогда Сан не мог представить, как одно появление новенького в коллективе перевернёт его привычный мир. Чон Уён. Он вошёл тихо, словно тень, и сел на свободное место в конце ряда. Его взгляд был немного испуганным, а движения скованными. Он держался отстранённо, отвечая на вопросы учителей вежливо и сдержанно, но не ища общения с одноклассниками. Общение сводилось на дежурные фразы, вопросы про учёбу и обсуждение групповых проектов. Казалось, несколько месяцев он был словно невидимкой, наблюдая за жизнью класса со стороны. Сан же, будучи альфой с чутким сердцем, сразу заметил нового ученика. Что-то в его тихой настороженности притягивало его, вызывая желание понять и помочь. Он видел, как Уён старается вписаться, но его природная?.. застенчивость мешала ему раскрыться. Сан не давил, просто иногда бросал на него ободряющий взгляд или предлагал помощь с уроками. Такое поведение Чона не продлилось долго, будто всего два месяца, а потом… потом изменилось всё, как по щелчку пальцев. Однажды на перемене Уён, обычно такой тихий, вдруг рассмеялся над чьей-то шуткой так заразительно, что весь класс обернулся. Смех его был звонким, как колокольчик, а глаза засияли озорным блеском. С этого дня Чон Уён преобразился. Его сдержанность испарилась, уступив место взбалмошной, яркой и невероятно обаятельной натуре. С того момента действительно много, чего поменялось. Он быстро сблизился с Хонджуном и Саном, и другими одноклассниками, становясь в любом новом коллективе душой компании. Но с друзьями Чхве было иначе. Эта троица стала поистине неразлучной. Уён, с его неуёмной фантазией и любовью к приключениям, часто втягивал друзей в самые неожиданные ситуации. Хонджун, будучи более рассудительным, часто выступал в роли строгого отца, а Сан… Сан всегда был рядом, готовый прийти на помощь. Сан чувствовал, что его связь с Уёном особенная. Это было не просто дружеское расположение, а что-то более глубокое, что-то, что заставляло его сердце биться чаще, когда Уён оказывался рядом. Он был готов защищать Уёна от любых невзгод, и таких невзгод в жизни семнадцатилетнего омеги Чон Уёна хватало с лихвой. Омега, несмотря на свою новую, яркую натуру, оставался немного рассеянным и склонным к рискованным поступкам. Он мог забыть о важном экзамене, увлёкшись новым хобби, или ввязаться в сомнительную авантюру просто потому, что ему было скучно. И каждый раз, когда Уён попадал в очередную переделку, именно Сан оказывался тем, кто его вытаскивал. Хонджун, наблюдая за ними, часто улыбался. Он видел, как Сан заботится об Уёне, как он готов на всё ради него. И он знал, что эта связь между ними – нечто большее, чем просто дружба. После выпускного, когда школьные коридоры остались позади, а впереди маячил взрослый мир, Сан и Уён приняли решение, которое казалось естественным продолжением их неразлучной дружбы. Они сняли квартиру в Сочхо, районе, который дышал музыкой и движением, и который был расположен в непосредственной близости от их новой мечты – танцевальной академии. Академия стала для них новым полем битвы и одновременно местом, где они могли полностью раскрыться. Уён, с его неуёмной энергией и страстью к музыке, с головой окунулся в мир хореографии. Его движения были экспрессивными, порой дерзкими, отражая всю палитру его эмоций. Сан же, с его природной грацией и тонким чувством ритма, находил в танце способ выразить, что не мог сказать словами. Он был более сдержанным, но его техника и эмоциональная глубина завораживали. Жизнь в Каннаме была полна новых впечатлений. Утренние тренировки, вечерние репетиции, бесконечные часы, проведённые в студии, – всё это стало их новым ритмом. Они делили не только квартиру, но и все радости и трудности этого нового этапа. Сан, как всегда, был опорой для Уёна. Он помогал ему разбирать сложные партии, подбадривал после неудачных репетиций и просто был рядом, когда омеге было тяжело. Но за этой внешней гармонией скрывалась тайная буря чувств Уёна. Каждый раз, когда Сан улыбался ему, когда их руки случайно касались во время отработки движений, когда Сан смотрел на него с той особенной теплотой, сердце Уёна замирало. Он тайно влюблён в Сана уже давно, с тех самых школьных лет, когда почувствовал эту необъяснимую связь. Но страх быть отвергнутым, страх разрушить их дружбу, заставлял его держать свои чувства втайне. Он наслаждался каждым моментом, проведённым рядом с Саном, но в глубине души мечтал о большем. Сан же, в свою очередь, продолжал оправдывать свои чувства к Уёну как глубокую, но исключительно дружескую привязанность. Он видел, как Уён раскрывается в танце, как его глаза горят от страсти, и это восхищало его. Он чувствовал ответственность за Уёна, желание защитить его от любых невзгод, но не мог до конца осознать истинную природу этих эмоций. Его сердце отзывалось на Уёна каким-то особенным образом, но разум упорно твердил: «Это просто очень близкий друг». Он видел, как Чон иногда смотрит на него, и в этих взглядах мелькало что-то, что он не мог расшифровать, но что заставляло его чувствовать себя немного неловко. Так, после особенно изнурительной репетиции, они сидели на полу танцевальной студии в академии, уставшие, но довольные. Уён, облокотившись на плечо Сана, совершенно тихо прошептал: — Сан-аа, ты знаешь, я так рад, что мы вместе. Я, честно, не представляю, как бы справился без тебя. Сан лишь улыбнулся и похлопал его по плечу. В этот момент он чувствовал тепло Уёна, его доверие, и это было приятно. Но он не видел, как в глазах Уёна мелькнула тень разочарования, как он тихо вздохнул, желая, чтобы эта близость означала для Сана нечто большее. Вскоре чувства становились все более невыносимыми. Хотелось обо всём рассказать, но становилось страшно от неизвестных омеге последствий. Страшно было потерять даже то, что есть сейчас. Ничего более разумного не приходило в голову, хотелось понадеяться хоть на какую-то помощь и поддержку. Тогда мысль рассказать всё Хонджуну – было самым лучшим решением. Напряжение между Саном и Уёном росло с каждым днём. Уён чувствовал, что его чувства становятся невыносимыми. Он больше не мог скрывать свою любовь, но и признаться боялся. Он метался между надеждой и отчаянием, и эта внутренняя борьба изматывала его. Одним вечером, после очередной репетиции, когда Сан ушёл по делам, Уён не выдержал. Он знал, где найти утешение и понимание, направляясь в Galaxy Corp., зная, что Хонджун, как всегда, засиживается в студии, работая над новыми песнями. Дверь в студию была приоткрыта, и Уён, не постучавшись, вошёл внутрь. Хонджун сидел за компьютером, погруженный в работу, но, услышав шаги, поднял голову. – Хён, я не знаю, что мне делать, – выпалил Уён, буквально заваливаясь в полутёмное помещение. Квон откинулся на спинку кресла, обеспокоенно глядя на младшего. – Уён-а… – только и смог произнести он. То, как выглядел Чон, было сложно описать. Глаза покраснели, в них плескались невыпущенные слёзы, что так долго сдерживали. Лицо осунулось, а в голосе звучала такая безысходность, что переживания Хонджуна накрыли его с головой. Уён, не в силах сдерживаться, рухнул на диван и начал рассказывать. Он поведал Хонджуну о своих страданиях по Чхве Сану, о том, как он влюблён в него со средней школы, о том, как тяжело ему жить с ним в одной квартире, видеть его каждый день и не иметь возможности признаться в своих чувствах. Он говорил о страхе быть отвергнутым, о страхе потерять дружбу, о том, как его сердце разрывается от неразделенной любви. – Я… я больше не могу, хён, – прошептал Уён, готовый разрыдаться, сидя перед старшим на диване. – Я люблю его, понимаешь? Люблю так сильно, что это больно. Но он… он видит во мне только друга, я не понимаю, что вообще происходит. Хонджун лишь молча слушал, сочувственно глядя на Уёна. Он знал о чувствах младшего, догадывался о них уже давно. — Я предполагал это, — наконец сказал альфа вздохнув. — До сих пор не понимаю, как Сан не замечает твоих взглядов и тому подобное… Это же слишком очевидно. Уён всхлипнул, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Он просто… он просто не хочет видеть, не знаю, — пробормотал он. — Он словно боится. Боится признаться себе, что чувствует ко мне что-то большее, чем дружба. — Возможно, — согласился Джун. — Сан всегда был немного… гм… нерешительным в вопросах чувств. Но это же не значит, что всё потеряно. — Что мне делать, хён? – отчаянно спросил Уён. — Я уже ничего не понимаю. Хонджун задумался, поглаживая подбородок. — Это сложный вопрос, Уён-а, – сказал он наконец. — Но я думаю, тебе нужно быть честным с собой и с Саном. Нельзя держать всё в себе. Это тебя разрушает. Боюсь, это единственное верное решение. — Но я боюсь, хён! – воскликнул Уён. — Боюсь, что он меня отвергнет. Боюсь, что мы потеряем нашу дружбу, понимаешь? — Я понимаю, — ответил Хонджун. — Но иногда нужно рисковать, чтобы получить то, чего ты действительно хочешь. И даже если он тебя отвергнет, ты хотя бы будешь знать, что сделал всё, что мог. Хонджун подошёл к Уёну и обнял его. — Я всегда буду рядом, Уён-а, — прошептал он. — Что бы ни случилось. Уён почувствовал, как напряжение в груди немного ослабло. Слова Хонджуна, его поддержка, были как бальзам на израненную душу. Он знал, что старший прав. Держать всё в себе действительно разрушало его изнутри. Но страх… страх был слишком силён. — Но всё же, хён… как? Как я могу ему сказать? — прошептал Чон, отстраняясь от Хонджуна. — Он всё-таки мой лучший друг. Мы столько всего прошли вместе. Я не хочу всё это потерять. — Ты можешь начать с малого, — предложил Хонджун, снова садясь за пульт. — Не обязательно сразу вываливать все свои чувства. Попробуй быть немного смелее в проявлении своих чувств. Небольшие знаки внимания, комплименты, которые не будут выглядеть как признание, но покажут, что ты ценишь его не только как друга. Уён задумался. Он всегда был немного сдержан в проявлении своих чувств к Сану, боясь показаться слишком навязчивым или, наоборот, слишком очевидным. Возможно, Хонджун был прав. Возможно, ему стоило попробовать показать Сану, что он чувствует, не прибегая к прямому признанию. — Например? — спросил Уён, его голос звучал уже не так отчаянно, как раньше. — Ну, ты же знаешь, как Сан любит какао, — улыбнулся Хонджун. — Принеси ему его любимый напиток утром, когда он будет уставшим. Или сделай ему массаж плеч после длительной тренировки. Мелочи, которые покажут, что ты заботишься о нём. И наблюдай за его реакцией. Если он будет отвечать взаимностью, если его взгляд будет задерживаться на тебе чуть дольше, чем обычно, это будет хорошим знаком. Уён кивнул, в его глазах появился слабый огонёк надежды. Идея казалась ему выполнимой. Это был шаг, который он мог сделать, не рискуя всем сразу. — А если он не… не отреагирует так, как я хочу? — спросил Уён, и страх снова начал подкрадываться. — Тогда ты будешь знать, — спокойно ответил Хонджун. — И это тоже будет лучше, чем жить в неизвестности и терзаться сомнениями. Но я верю в вас, ребята. Вы слишком долго были рядом, чтобы просто так всё потерять. Сан тоже не так прост, как кажется. Возможно, он тоже боится. Боится своих чувств, боится перемен, не знаю. Хонджун встал и подошёл к окну, глядя на ночной Сеул. — Ты знаешь, Уён-а, иногда самые красивые песни рождаются из самых сложных переживаний. Твои чувства к Сану – это твоя музыка. И, возможно, пришло время дать ей прозвучать. Не обязательно громко, но достаточно, чтобы её услышали. Уён посмотрел на Хонджуна, чувствуя благодарность. Он не знал, что будет дальше, но теперь у него был план. И, что самое главное, у него была поддержка. Омега поднялся с дивана, чувствуя себя немного легче. — Спасибо, хён, — сказал Уён, его голос был искренним. — Ты мне очень помог, правда. — Всегда пожалуйста, – улыбнулся Хонджун. — А теперь иди. И помни, что ты не один. Уён кивнул и направился к выходу из студии. Квон лишь проводил его взглядом и ухмыльнулся своим мыслям. — Всё-таки я изначально был прав. — Под нос произнёс альфа улыбаясь. Он верил в младшего. Знал, что всё равно эти двое будут вместе. Истинность хоть и была редким явлением, но всё же встречалась, и альфа был убеждён в то, что связь между его друзьями не так проста, как может казаться. Чон вышел на улицу, где прохладный ночной воздух приятно освежил его лицо. Он посмотрел на небо, усыпанное звёздами, и почувствовал, как внутри него зарождается новая решимость. Он не знал, что ждёт его впереди, но он был готов попробовать. Готов танцевать на грани, чтобы, возможно, однажды обрести своё счастье.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

У Чона был свой довольно популярный блог в Tiktok, который он активно вёл и развивал. Иногда в его видео появлялись Хонджун и Сан, но чаще всего именно Сан становился его невольным соучастником. Днями, когда они с Уёном мчались по вечерним дорогам на байке Сана, были особенными. Останавливаясь на обочине, под светом только зажигающихся фонарей, омега, с горящими глазами в мотоциклетном шлеме, снова и снова просил: — Сан, ну пожалуйста! Давай снимем новое видео! Сан, хоть и никогда не был в восторге от этой идеи, не мог отказать. Уён был его лучшим другом, и его энтузиазм был заразителен. Приходилось соглашаться на очередные тренды, которые Уён так любил. Самому Чхве, несомненно, нравились танцы, всё-таки он жил ими со школы. Но выкладывать в интернет эти, по его словам, временами «глупые» тренды казалось ему странным. В такие моменты, Чхве предпочитал оставаться за кадром, что, конечно, не всегда удавалось, наблюдая за Уёном с лёгкой улыбкой. С того разговора на студии с Хонджуном, Уён всё чаще стал упрашивать Сана сниматься вместе с ним. И если обычные хореографии ещё можно было как-то пережить, то когда Уён начинал танцевать перед ним, откровенно говоря, так откручивая задницей, что это сбивало с толку. Съёмки всегда затягивались на больше попыток, чем три. Так было и в это раз. Чёрный мотоцикл Сана, только вымытый и блестящий, отражал последние лучи заходящего солнца, словно драгоценный камень. Они остановились на обочине моста над рекой Ханган, и этот вид был настолько живописным, что мог бы стать идеальным фоном для любого произведения искусства. Но Чон Уён видел в нём нечто иное – идеальную площадку для нового тренда в TikTok. — Сан-аа, давай снимем тренд, ну пожалуйста, пока солнце не село, – умолял Уён, пока его глаза сияли той самой искренностью, которая всегда обезоруживала Сана. Сан вздохнул, но не мог отвести взгляд от мольбы в глазах омеги. — Уён-а, ты же знаешь, что я не очень люблю... – он запнулся, понимая, что сопротивление бесполезно. — Ладно, что от меня требуется? — Сан-а, ты лучший! – Уён подпрыгнул от радости, его голос звенел от восторга. — Смотри, тебе нужно будет просто постоять в кадре. Ничего сложного, для тренда надо два человека. Просто стоишь, пока я буду танцевать. Ничего сложного. Сан кивнул, наблюдая, как Уён ловко устанавливает телефон на ограждение моста. Таймер запущен, оба заняли позиции. И тут заиграла мелодия, знакомая, но и одновременно новая в этом контексте:

Cause every time we touch, I get this feeling

And every time we kiss, I swear I could fly

Can’t you feel my heart beat fast? I want this to last

Need you by my side

Cause every time we touch, I feel the static

And every time we kiss, I reach for the sky

Can’t you hear my heart beat so? I can’t let you go

Want you in my life

Уён двигался с невероятной лёгкостью, каждое его движение было наполнено чувством и игривостью, словно это было самое естественное, что он мог делать. Он был воплощением этой песни, его тело рассказывало историю, которую слова лишь начинали описывать. Сан же стоял, как и было сказано, в «лёгком» недоумении, чего не было видно за тёмным стеклом шлема. Он чувствовал себя немного неловко, но в то же время... что-то в этом танце, в этих словах, заставляло его сердце биться чуть быстрее. Он прекрасно понимал значение слов в песне. «Каждый раз, когда мы касаемся, я чувствую это ощущение... каждый раз, когда мы целуемся, я клянусь, я мог бы летать...» Был ли здесь какой-то скрытый подтекст или же это просто очередная прихоть Уёна, его страсть к трендам? Сан не мог отделаться от мысли, что в этом танце, в этой песне, есть что-то большее, чем просто попытка набрать лайки. Что-то, что касалось их двоих. В этот момент ему мог помочь только совет хёна. Уж если и Хонджуну это покажется чем-то таким, значит, точно что-то есть. Двоим же не может показаться, верно? Он решил, что после этого видео обязательно навестит Хонджуна и опишет ему все свои ощущения. Возможно, его старший сможет пролить свет на эту загадку, которая, казалось, зародилась прямо здесь, на мосту реки Хан. Когда со съёмками было покончено, омега выглядел самым счастливым лучиком в этом мире. Сану это честно грело душу, хоть и странное зарождающееся чувство немного пугало. Друзья вновь уселись на сидение мотоцикла, опуская стекло на шлеме, отправились по направлению к их общему дому. Пейзаж быстро сменился переулками их района, и вскоре байк остановился около многоквартирного дома. Альфа, дождавшись пока младший, спустится, поднял стекло шлема. — Ты домой не собираешься? — Бросил Чон, сняв шлем с головы, заметив, что Чхве не планирует слезать с мотоцикла. — Я к Хонджун-хёну заеду. Давно не виделись всё-таки. Чон бегло глянул на часы. Ну да, в это время Квон в очередной раз сидел в студии. Иногда правда, создавалось впечатление, что Джун там живёт. Бывало, везло найти хёна спящим на диване в маленькой комнатке. — Ну… хорошо, передавай ему «привет» от меня. Жду тебя дома! — Чон махнул рукой, и проводив удаляющийся байк, поспешил внутрь с довольной ухмылочкой. Рёв мотора раздавался на вечерних улицах Сеула, разрезая гул города острым, настойчивым звуком. Сан, облачённый в кожаную куртку, мчался к зданию Galaxy Corp., его сердце билось в унисон с пульсирующим ритмом двигателя. Цель была одна – встретиться с Джуном. Только поздно альфа вспомнил, что, наверное, нужно было бы позвонить и предупредить о своём визите. Хотя с учётом того, сколько они знакомы, даже заявиться без предупреждения было бы нормой. Они прошли через многое вместе, их связь была крепче, чем формальности. Да только Сан не так был воспитан. Его мать всегда учила уважать чужое время и пространство, даже если это время принадлежало близкому другу. Как только Чхве заехал на парковку, заглушив мотор, он почувствовал лёгкое разочарование. Тишина, наступившая после рёва, казалась оглушительной. Он убрал ключ зажигания в карман джинсов и снял с головы шлем, оставляя его на руле, как немой свидетель его стремительного прибытия. Выудив смартфон из внутреннего кармана байкерской куртки, Сан нашёл в контактах номер хёна и, нажав вызов, приложил телефон к уху. Гудки были долгими, тягучими, словно время замедлило свой ход. Сан напряжённо вслушивался, надеясь услышать знакомый голос, но в ответ была лишь тишина. Звонить было бесполезно – Квон всё равно не брал трубку. Возможно, он был занят, или просто не хотел говорить. Вариантов больше не было. Зря приехал, что ли? Эта мысль кольнула его, но тут же была отброшена. Он не из тех, кто сдаётся легко. Взвесив все за и против, Сан решительно направился к входу в здание. Двери Galaxy Corp. распахнулись перед ним с тихим шипением. Холодный, кондиционированный воздух встретил его, контрастируя с вечерней прохладой. Яркий свет люминесцентных ламп отражался от полированного пола, создавая ощущение стерильности и порядка. На стойке регистрации сидела девушка с безупречной причёской и вежливой, но отстранённой улыбкой. Наверняка она работает здесь не так давно, потому как раньше Чхве её не видел. — Добрый вечер, — произнесла она, голос её был мелодичным, но лишённым тепла. — Могу я вам помочь? Сан сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Добрый вечер. Я Чхве Сан, приехал встретиться с Квон Хонджуном. Девушка на мгновение замерла, её глаза скользнули по его байкерской куртке и слегка растрёпанным волосам. В её взгляде промелькнуло что-то похожее на удивление, но она быстро взяла себя в руки. — Прошу прощения, но у меня нет информации о назначенной встрече с господином Квоном, — произнесла она, а её пальцы заскользили по клавиатуре. — Могу я узнать, есть ли у вас номер его личного телефона или электронная почта? Сан почувствовал, как внутри него расплывается разочарование. Он знал, что хён не любит формальностей, и эта девушка, скорее всего, просто следовала инструкциям. Но ему не хотелось объяснять свои отношения с другом каждому встречному. — Конечно, есть и то и другое, боюсь только звонить и писать бесполезно, он не отвечает, — сказал Сан, стараясь говорить спокойно. — Мы очень близкие друзья. Я часто захожу к нему. — Я понимаю, но по правилам я не могу Вас пропустить просто так. Мне нужно подтверждение от господина Квона. Сан лишь вздохнул, доставая мобильный в надежде, что сможет дозвониться до хёна хотя бы сейчас. Он снова набрал номер, прислушиваясь к гудкам, которые казались бесконечными. В этот момент мимо проходил охранник, мужчина средних лет с добродушным лицом. — Сан-щи? — раздался его голос, полный узнавания. — Добрый вечер, ты к господину Квону? — Мужчина улыбнулся, помахивая ему ладонью, и тут же, с той же улыбкой, обратился к девушке: — Минджи-щи, это друг детства господина Квона. Он здесь частый гость, его всегда пропускать. Лицо Минджи немного покраснело, и она кивнула, явно смущённая своим недоразумением. Она жестом пригласила Сана пройти через турникет. Альфа, чувствуя облегчение, но и лёгкое смущение от того, что его «особый статус» был озвучен, прошёл внутрь. Он поблагодарил охранника и направился к лифтам, всё ещё надеясь, что Джун не сильно занят, чтобы его можно было отвлечь от важных дел. Голос в лифте оповестил о приезде на двенадцатый этаж, открывая перед Чхве двери, пропуская в длинный коридор. В конце была приоткрыта дверь, дверь студии Хонджуна, откуда в слабоосвещённый коридор выливался тёплый свет. Отлично, хён ещё здесь, видимо, даже домой не собирается. Звук шагов эхом раздавался по полу, смешиваясь с приглушённым разговором. Квон был явно не один, теперь понятно, почему тот не отвечал на звонки. Отчего-то стало неловко, хотелось вообще развернуться и поехать домой, друга прерывать не хотелось. Когда раздался второй голос, Сан незамедлительно узнал в нём старшего Квона. Джиён действительно зашёл к сыну, чтобы узнать, как продвигаются его поиски каста актёров для его фильма. — Так это и есть тот юноша, о котором ты мне рассказывал? — Спросил омега у сына, устроившись на кожаном диване, рассматривая красивое лицо беловолосого парня. — Да, пап, это он, — голос младшего Квона звучал приглушённо и, казалось, был наполнен каким-то теплом? — Я уже думал, что не смогу его найти. Когда мы встретились, внутри словно что-то ёкнуло, даже не знаю как объяснить. Джиён как-то хитренько заулыбался, будто бы сразу всё понял. — Видимо, Джун-и, это судьба, — омега поднялся с дивана, подходя к сыну, опустил на его макушку ладонь, чуть потрепав. — Не упусти его, быть может, это станет началом чего-то нового. Хонджун вспыхнул моментально, загорелись даже кончики ушей, одна его сторона понимала, это была непростая связь, когда вторая кричала, что между ними будут исключительно рабочие, возможно, дружеские отношения. О другом и думать было непозволительно. А потом в память снова врезались воспоминания того вечера в туалете клуба. Кошмар какой-то. Семейный разговор прервал тихий стук по открытой двери. Сан неловко, по-котячьи, заглянул в комнату, привлекая к себе удивлённые взгляды двух родственников. — Господин Квон, здравствуйте, — раздался голос Чхве, сопровождаясь уважительным поклоном к старшему. — Привет, хён, прости, что без предупреждения, не мог дозвониться до тебя. — Сан неловко почесал затылок, как его резко обнял Квон старший. — Сан-и, здравствуй, давно не видел тебя, — Джиён ласково выпустил друга сына из объятий и так по-домашнему улыбнулся. — Как дела в академии? — Всё отлично, спасибо! — Чхве с улыбкой на губах вновь поклонился. Хонджун помахал другу, кивая на диван, чтобы новоявленный гость не стоял в дверях. Джиён был рад узнать, что у друга его сына всё хорошо, и со спокойной улыбкой решил, что пора ему возвращаться к себе. — Ладно, молодёжь, не буду вам мешать, мне ещё нужно поработать перед камбэком, — омега тепло улыбаясь, уже собирался уходить, но в последний момент обернулся на сына. — Джун-и, чтобы через полтора часа я тебя здесь уже не видел, нельзя столько работать. Сан-и, ты тоже береги себя. Юноши кивнули уходящему омеге, провожая того взглядом. Хонджун вернулся к работе, надев один наушник, прослушивая неизвестно в который раз видеовизитку, что прислал Пак. До сих пор не верилось, что план его родителя сработал и Сонхва смог увидеть пост о наборе. На минуту повисла оглушающая тишина. Сан лишь недоумённо пальцем почесал щеку, окидывая хёна взглядом, пока не заметил знакомое лицо на мониторе. — Хён, это случайно… не тот…гм… парень из клуба? — Раздался тихий голос Чхве. Хонджун, видимо, настолько погрузился в свои мысли, что напрочь забыл обо всём, вздрогнул от даже такого тихого голоса донсэна. — Аайщщ, Сан-а, не пугай, а, — Квон снял наушник и, остановив видео, развернулся к младшему, нехотя ответив, — Да, он. В клубе он говорил, что хотел бы попробовать себя в актёрстве, как когда-то мечтал в детстве. — Я бы сказал, что ему в модели надо. — Прокомментировал младший альфа, наконец садясь на диван. — Одно другому не мешает, знаешь ли. — Джун глубоко вздохнул, массируя костяшками переносицу, разглаживая складочку. Сколько можно хмуриться уже? — Ты чего так поздно-то? Уён не с тобой? — Поднял он на младшего уставший взгляд. — Уён дома. Я просто хотел поговорить с тобой, как раз по поводу него. Хонджун тяжело вздохнул. Опять начинается. Вот прям как чувствовал, зачем этим двоим ещё приезжать, если не поговорить друг о друге. Поговорить даже не то слово. Пожаловаться друг на друга. — В какой момент я нанялся психологом к этим двоим? — Вырвалось тихое бурчание Квона. — Что? — Ничего. Так что там у тебя? — Стараясь держать лицо, спросил старший, на что Сан лишь хмыкнул. — Да я не понимаю, что с Уёном происходит. Он как будто изменился, стал более прилипчивым… — Он всегда таким был. — Не перебивай, хён. — На такое нетерпеливое замечание, Джун лишь поднял руки, показывая жест «всё-всё, молчу». — Так вот, он всё больше заставляет меня сниматься в его тиктоках. А сегодня вообще снял со мной тренд с такой песней, будто там какой-то скрытый смысл. Рассказ действительно заинтересовал, будто сам Джун не знал причины, по которой Чон себя так ведёт, смешно даже, ему бы самому сниматься в кино. — Что за песня? — Не помню название, но там была строчка: «Cause every time we touch, I get this feeling», — попытался напеть Чхве, — что-то такое. Хонджун усмехнулся: более прямого намёка и не придумаешь, «молодец, Чон Уён.» — пронеслось в голове. — Знаю такую, хорошая песня, про чувства. — Протянул старший, откидываясь на спинку рабочего кресла, закидывая руки под голову. — Так, и? — Не знаю, хён. Может, это намёк какой-то? На этой неделе он снимал новый тренд, он там так задницей крутил, что мне моментом даже неловко стало. Последнее время вообще ловлю себя на мысли, что не хотел бы, чтобы такие тренды видел ещё кто-то… — «кроме меня», — хотел было добавить альфа, только не решился. — Дай угадаю, кроме тебя? — Ухмылку Джуна надо было видеть. Он видит, что Сан начал сдвигаться с мёртвой точки в сторону Чона, и это не могло не радовать, но бесконечные отрицания донсэна его веселили. — Признайся уже, что ревнуешь его. — Я? Хён, ты что-то путаешь… я не могу его ревновать, мы ведь с ним… друзья. — Последнее слово звучало тише, с нотками какой-то скрытой грусти. По студии эхом раздался шлепок, квонова ладонь звонко прилетела старшему по лбу фейспалмом. Сколько можно уже? — Сан-ааа, сколько ты уже будешь собственные чувства отрицать? Уже и так всё очевидно. Сан залился краской, отводя взгляд на свои сплетённые меж собой пальцы. — Я не хочу потерять его, хён, вдруг, если это не взаимно, я только испорчу всё. — Не испортишь, помяни моё слово. Иногда я забываю, кто из вас альфа вообще? В чём проблема, уверенно подошёл, взял за руку и поцеловал его. Этим всё и решится. Зачем чего-то надумывать ещё? Сан молчал, обдумывая слова друга. В его голове проносились образы Уёна: его улыбка, его смех, его прикосновения. Может, Джун прав? Может, стоит рискнуть? — А если… если он не захочет? — тихо спросил Сан, всё ещё не поднимая глаз. — Тогда ты будешь знать наверняка и сможешь двигаться дальше. Но я почти уверен, что он тоже к тебе неравнодушен. Ты же видишь, как он себя ведёт? — Хонджун поднялся с кресла и подошёл ближе, мягко положив руку на плечо Сана. — Он явно пытается привлечь твоё внимание. И судя по всему, у него это получается. Сан, наконец, поднял взгляд на Хонджуна. В глазах друга читалась искренняя поддержка и вера. Это придало ему смелости. — Хорошо, хён. Я попробую. — Вот это уже разговор! — Хонджун улыбнулся, чувствуя облегчение. — А теперь иди домой. И, Сан, не забывай, что ты не один. Если что, я всегда рядом. — Дежавю? Будто не так давно он то же самое сказал Чону, когда тот вломился к нему в слезах. Сан кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Он поблагодарил Хонджуна и направился к выходу, в голове уже прокручивая возможные сценарии развития событий. Возможно, этот вечер станет началом чего-то нового и прекрасного. А пока он решил, что первым делом он напишет Уёну. Простое сообщение, без всяких намёков, но с искренним желанием увидеть его. Сан кивнул, встал с дивана и направился к выходу. Перед тем как открыть дверь, он обернулся. — Спасибо, хён. — На лице младшего вновь растянулась улыбка. — А ты сам-то как? — решил всё-таки спросить Сан, прежде чем уже собираться уходить. — Этот парень… он тебе понравился? Хонджун на секунду замер, потом усмехнулся. — Он интересный. И очень талантливый. А главное, он увидел пост. Это уже половина успеха. — А вторая половина? — Сан приподнял бровь, намекая на личные мотивы. — Вторая половина… — Хонджун задумчиво посмотрел на монитор, где мелькало лицо Сонхва. — Вторая половина — это когда он согласится. А это, Сан, уже совсем другая история. Чхве кивнул понимая. Он знал, как сильно Хонджун хотел, чтобы этот план сработал. И знал, что за этим стоит не только желание поскорее начать работу над проектом, но и что-то более личное. — Удачи тебе, хён, — сказал Сан искренне. — Надеюсь, у вас всё получится. — И у тебя с Уёном тоже, — ответил Хонджун, провожая его взглядом. — Только не затягивай. А то потом будешь жалеть. Сан улыбнулся, чувствуя, как внутри что-то меняется. Слова Хонджуна, хоть и были сказаны в шутливой форме, попали прямо в цель. Он действительно боялся, но теперь, когда он решил попробовать, страх начал отступать, уступая место предвкушению. Когда дверь за Саном закрылась, Хонджун снова надел наушник. Видеовизитка Сонхва продолжала играть, но теперь в голове Хонджуна звучали не только слова, но и тихий смех Сана, его неуверенность и, наконец, решимость. Он знал, что Сан справится. А ему самому оставалось только ждать. И, возможно, готовиться к тому, что скоро ему придётся искать не только актёров. Сан вышел из студии, чувствуя, как в груди разливается тепло. Слова Хонджуна, его уверенность и поддержка, словно бальзам на душу. Он достал телефон, пальцы сами собой набрали номер Уёна. На секунду он замер, прежде чем открыть чат. Пальцы быстро забегали по клавиатуре, решив много не писать, он отправил сообщение, содержащее: «Ён-а, не спишь? Я скоро приеду». Тот вечер они провели уютно, по-домашнему, даже по-семейному, смотря какие-то странные фильмы, закусывая их порциями чапагетти. Фильмы кончились и в ход пошли разговоры ни о чём, обсуждение новостей, однокурсников и сплетен, которые будто сами клеились к омеге. Кончилось всё тем, что друзья. Засыпали они вновь вместе, до последнего смотря друг другу в глаза, прежде чем их закрыть и поддаться сладкой неге сна.

⋆˖⁺‧₊☽◯☾₊‧⁺˖⋆

Весь день Уён выглядел потерянным, как бы Сан ни спрашивал, Чон то увиливал от вопроса со словами «всё хорошо, Сан-а», то отшучивался, говоря: «тебе кажется». Его обычно живые глаза, полные озорства и тепла, сегодня казались тусклыми, словно затянутыми дымкой. Он рассеянно кивал, когда Сан рассказывал о новом танцевальном движении, и даже забыл про их обычный вечерний ритуал – совместный просмотр смешных видео с котиками. Поняв, что как-то выяснять бесполезно, Сану оставалось только смириться и заняться своими делами. Он знал Уёна достаточно хорошо, чтобы понять: если тот не хочет говорить, то никакие уговоры не помогут. Но беспокойство всё равно грызло его изнутри. Что могло так сильно тревожить Чона? Уён на деле ломал голову. На эту субботу выпадала… как это назвать? Годовщина дружбы? Звучит ужасно. Он хотел чего-то более значимого, чего-то, что отражало бы глубину их связи. За пять лет их общения прошла целая тысяча восемьсот дней. Тысяча восемьсот дней, наполненных смехом, поддержкой, общими мечтами и тихими моментами понимания. И эта тысяча восемьсот выпадает как раз на субботу. Хотелось как-то запомнить этот день. Провести его вместе, а идей как на зло нет. Он перебирал в голове все возможные варианты: поход в парк аттракционов, пикник, даже банальный поход в кино, но всё казалось слишком обыденным, слишком предсказуемым. Ему хотелось чего-то особенного, чего-то, что заставило бы их обоих улыбнуться, вспоминая этот день через годы. Вечером того же дня, когда Сан уже собирался домой из академии, Уён принял решение посоветоваться с Хонджуном. Альфа долго настаивал, что может и подождать, но Чон его буквально выпнул из танцевального зала. — Поезжай домой, я здесь надолго. Я хочу снять пару танцевальных тиктоков. Всё, иди, я потом приеду сам, — сказал Уён, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри всё сжималось от нерешительности. — Может, я тебя хоть заберу? — с какой-то скрытой заботой буркнул Чхве, не желая оставлять друга одного в таком состоянии. — Можно и так, я тебе позвоню, всё, иди! А то я заночую здесь, — добавил Уён, надеясь, что Сан поверит в его решимость остаться. Сан хоть и нехотя, но действительно уехал, и омега, наконец, вздохнул от облегчения. Выдох эхом раздался по пустому залу, подчёркивая его одиночество и навалившуюся ответственность. Он достал телефон и набрал номер Хонджуна. Гудки были долгими и тягучими, спустя минуту на том конце раздался замученный и хрипящий голос Квона. «Опять ты…» — прозвучало в трубке, явно намекая на то, что Уён не впервые звонит ему в неудобное время. — Хён, мне нужна помощь, — с мольбой произнёс Уён. «Кто бы сомневался… — прозвучало раздражённое. — Что у тебя?» — В эту субботу у нас с Саном тысяча восемьсот дней, я всё никак не могу придумать, как этот день провести. Хочу, чтобы мы оба его запомнили, — выпалил Уён, надеясь на понимание. «Начните, наконец, встречаться, и я запомню это как день, когда от меня отвязались. Клянусь, я найду вам двоим психолога», — Хонджун начинал только сильнее раздражаться, но Уён знал, что это лишь показуха, на деле-то хён любил своих донсэнов. — Да не злись ты так, аппа, — в шутку кинул Уён, пытаясь разрядить обстановку. – Так это, у тебя мысли есть? «Аппа» – это прозвище, которое Уён дал Хонджуну, намекая на его заботливую, но порой строгую натуру. Вскоре это приелось и подхватил даже Сан. Хонджун, несмотря на своё ворчание, всегда был готов помочь своим младшим. «Не знаю, Ён-а, — прозвучал в трубке вздох Хонджуна. — Сходите в кино. Там новая драма выходит, говорят, очень трогательная». — Да ну тебя, хён, скукота, — отмахнулся Уён. — Это ты сам иди, а нам надо что-то поинтереснее. Он уже почти отчаялся, когда вдруг в голове мелькнула мысль, яркая и неожиданная. — Я вспомнил! Год назад Сан говорил, что хотел бы попробовать фехтовать. Точно! Я найду нам занятие по фехтованию! В трубке послышалось недовольное бурчание Хонджуна, и только тогда Чон понял, что его разбудил. Поразительно, этот хён ещё помнил, что такое спать. — Спасибо, хён, ты лучший, спи дальше, — со смешком кинул омега, чувствуя, как напряжение покидает его. «Айщщи, иди нахуй, Чон Уён…». — Я тебя тоже люблю, Хонджун-и хён, — дальше были только быстрые гудки. Главное, Уён нашёл то, что ему было нужно. Идея была не просто хорошей, она была идеальной. Фехтование – это не только физическая активность, но и своего рода танец, требующий точности, грации и взаимопонимания. Это было именно то, что он искал – что-то, что могло бы символизировать их долгую и гармоничную дружбу. Если это ещё можно так назвать, конечно. Дверь квартиры распахнулась с привычным лёгким скрипом около одиннадцати вечера, и в квартиру ворвался поток свежего воздуха, смешанный с едва уловимым ароматом уличной пыли и любимого запаха орехового кофе. Уён, с сияющими глазами и широкой улыбкой, буквально влетел в прихожую, бросив сумку на пол. — Сан-ааа! – его голос прозвучал звонко и беззаботно, эхом отражаясь от стен. Сан, который до этого тихо сидел за ноутбуком на диване, погруженный в свои дела, поднял голову. Его взгляд, обычно спокойный и немного задумчивый, смягчился, когда он увидел Уёна. — М? С возвращением, Ён-а, — ответил он, его голос был мягким как всегда. Он отложил ноутбук и повернулся к младшему, наблюдая, как тот, словно маленький вихрь, проносится мимо него в сторону кухни. — Занят в выходные? — Вопрос в лоб, прямой. Уён, уже открывая холодильник и заглядывая внутрь с видом искателя сокровищ, осмотрел остатки чапчхэ и юккедян, которые готовил ещё прошлым вечером, а как обернулся, так его улыбка стала ещё шире. — М? Занят в выходные? — переспросил он, словно не расслышав. Затем, поймав взгляд Сана, он подмигнул. — Вроде бы нет. Я не помню, чтобы что-то планировал. — Отлично! Тогда я – твои планы на субботу. «Чё?» — эта мысль пронеслась в голове старшего, как молния. Он моргнул, пытаясь осмыслить сказанное. Уён, его Уён, как обычно, такой непредсказуемый в своих желаниях, сегодня явно превзошёл сам себя. Омега же, не дожидаясь реакции, вытащил из холодильника бутылку воды и сделал большой глоток, прежде чем продолжить, его глаза горели предвкушением. — Я раздобыл нам места на занятие по фехтованию. Ты давно ведь хотел попробовать. А? Как тебе? Сан уставился на него, и в его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся тёплой улыбкой. Он помнил. Конечно, он помнил. Чхве как-то вскользь упомянул, что ему всегда нравилась идея фехтования, его грация, точность, даже некоторая театральность. Сан тогда лишь прикидывал, не придавая этому особого значения, но, как оказалось, Уён не забыл. — О, ты помнишь, — произнёс Сан, и в его голосе прозвучала искренняя радость. Чон в этот момент бесцеремонно плюхнулся на диван, устраиваясь головой на коленях альфы, пока последний переставлял ноутбук на стол. — Мне нравится. Очень нравится. — Одна рука Чхве нашла покой на плече друга, пока вторая зарывалась в его волосы, перебирая красные пряди. Уён прижался к нему, а его радость, казалось, была всё более заразительной. — Я знал, что тебе понравится! Я так долго искал, где есть хорошие инструкторы, и вот, нашёл! Представляешь, мы будем двигаться как настоящие рыцари! Хорошая возможность отпраздновать нашу тысячу восемьсот дней. Сан рассмеялся, притягивая омегу ближе. — Рыцари, значит? Ну, тогда я готов к битве, мой дорогой король. Уён чуть отстранился, его глаза мигом засияли. — Тогда готовься, потому что я собираюсь победить тебя! — Это мы посмотрим, — прошептал Сан, его взгляд скользнул по лицу Чона, наполняясь теплом и нежностью. Уён, довольный произведённым эффектом, позволил себе расслабиться, окутываясь любимой сладостью запаха альфы. — Я уже представил, как мы будем в этих костюмах, с этими шпагами... Ты будешь таким элегантным, Сан-а. Наверное, даже лучше, чем я. Сан усмехнулся, его пальцы нежно прошлись по волосам омеги. — Ты всегда так говоришь, но я знаю, кто из нас будет выглядеть более... угрожающе. — Да почему угрожающе сразу? — Уён приподнял бровь, а во взгляде разливалось озорство. — Ты думаешь, я буду выглядеть угрожающе? Я сто процентов буду выглядеть как прекрасный принц, который сражается за свою честь! Ведь со мной мой меч и блеск моих волос. — Он состроил лицо знатного мужчины эпохи Чосон и прижал руку к груди. — А я, значит, буду тем, кого ты будешь побеждать? — Чхве наклонил голову чуть прищурившись, а взгляд стал более игривым. — Ну, если ты будешь достаточно храбрым, чтобы сразиться со мной, — Уён подмигнул, устраиваясь удобнее на коленях старшего. — Но предупреждаю, я очень целеустремлённый, когда дело касается победы. Вспомни тот конкурс. — О, не сомневаюсь. Ради первого места ты сразил всех. Твоя хореография до сих пор обсуждается даже сонбэ. — Но знаешь, я готов к любой битве, если ты будешь моим противником, особенно если ценой победы будет пиво или желание, — прошептал Уён, его улыбка стала мягче, хоть всё ещё сохраняла хитрые искорки, но не менее искренней. Сан аккуратно провёл большим пальцем по брови омеги, заботливо разглаживая волоски. — И я готов к любой битве, только если ты будешь моим союзником. Или моим королём. Уён рассмеялся, так чисто и искренне, что от этого огню в груди хотелось разгореться. — Тогда готовься, Сан-а. Потому что в субботу я собираюсь победить тебя... и потом мы пойдём есть мороженое. — Знаешь, это самое лучшее предложение, которое я слышал за последнее время. — Он посмотрел на Уёна, и в его взгляде читалось обещание. Обещание того, что эти выходные будут незабываемыми.