Sparks that do not burn

I

      — Вот гадство!       Раздражёный возглас разлетелся по пустому пространству ухоженных газонов. Меж ними тянулась узкая дорожка, на которой двоим было бы не разминуться без заступа на коротко подстриженную траву. Посреди этой бетонной тропинки стоял молодой мужчина, чьи плечи по ширине могли бы составить две с половиной таких дорожки как минимум. Зажав набитую битком спортивную сумку средних размеров между ног, он сгробился над телефоном и приблизил его к лицу так, чтобы козырёк бейсболки защищал его солнца, висящего, по ощущениям, где-то прямо над головой. Мужчина несколько раз нервно потыкал в тёмный экран и с особой злобой вдавил боковую кнопку, призывая смартфон воскреснуть. Однако стараниям его не суждено было окупиться.       Экран мигнул напоследок заставкой производителя и вырубился за неимением сил разбираться в проблемах своего хозяина. Вместе с ним потухла и надежда когда-нибудь выбраться из чёртовых узких улочек, каких-то странных дворов и вот таких вот тропинок, как эта, на которой его и застало сие печальное, в которые мужчина загнал себя по собственной глупости и доверчивости волею навигатора. Теперь он не сможет позвонить умнику, сказавшему ему идти короткой дорогой, чтобы поскорее отыскать новый дом, который Тэхён в глаза не видел и не представляет, как найдёт теперь, потому что адрес ещё, к сожалению, не зазубрил, а на заборе необходимой постройки вряд ли будет висеть банер с надписью «Здесь живёт Пак Чимин». Может уже пора сделать себе из ручки сумки ошейник и написать на нём имя хозяина тем красным лаком, который мужчина прихватил с собой с мыслью «кто знает, когда пригодится».       Выругавшись сквозь зубы ещё раз, Ким Тэхён убрал телефон в карман и побрёл прямо по узкой дорожке между одинаковыми трёхэтажными домиками, пока помнил направление, указанное ему картой. Возможно, если он хотя бы выйдет в этот посёлок, то поспрашивает местных. Есть надежда, что Чимин, гномий гад, с кем-нибудь из своих новых соседей уже познакомился.       Разглядывая местность, Тэхён прокручивал в голове то, как именно докатился до жизни такой. Его лучший друг, Пак Чимин, внезапно решил поселиться в довольно большом коттеджном посёлке, где муженёк того приобрёл двухэтажный особняк (в меньшее Тэхён не верил, учитывая аппетиты своего друга и возможности кошелька Мин Юнги). Обустроившись немного, Чимин позвал в гости: новоселье отметить, от города и четырёх стен одиночества отдохнуть. Эдак на недельку-полторы.       Тэхён не думал, что проведёт свой отпуск так. Безусловно, лучше, чем тухнуть наедине с собой в квартире или отправиться к любимым родителям. Он их всей душой действительно любил, но на расстоянии это было приятнее и безопаснее, ибо больше трёх дней с ними в одном помещении не выдерживал даже кот — уходил в загулы. Дело в том, что дорогие мама и папа любили применять тактику «мягкой критики», которая быстро перетекала в указывание на все «недостаточно» в Тэхёне и его жизни. Наверное, предполагалось, что его вторичный пол обязывал его быть уникальным и впереди планеты всей во всех сферах. Однако это было не его желание и воплощать его он не собирался.       Поразмыслив таким образом, Тэхён покидал в сумку ту одежду, которая, по его мнению, подходила для элитной сельской местности, spf, некоторые другие уходовые средства, необходимые мелочи, понадеялся, что всё недостающее ему выделят на месте, и прыгнул в первый поезд до сих чудесных мест. Правда, позже оказалось, что это была лишь часть пути, а вторую нужно было трястись в автобусе и после топать пешком. Но Тэхён узнал об этом, только когда прибыл на нужную остановку, а поезд пронёсся за его спиной дальше по маршруту. Уже тогда мужчина подумал, что отпуск наедине с собой в любимой квартире был неплохим вариантом. Можно было взять обратный билет, послать Чимина…       Но он уже миновал улицу с трёхэтажными клоннами и ступил на тропинку, которой никогда не касался асфальт. Перед Тэхёном открылся обрамлённый ветками клёнов вход в неизвестность. Да это не «короткая дорога», а мечта маньяка, в самом деле!       Но память не могла подвести его: навигатор указывал прям и направо. Никаких «направо» ещё не появлялось, так что…       Пока Тэхён размышлял и с сомнением пялился то на внеплановый лесопарк, то на старую детскую площадку, расположившуюся впритык к этой локации для съёмок следующего выпуска криминальных новостей, в ту самую локацию нырнул какой-то паренёк. Мужчина моргнул и вгляделся. Этот парень взялся практически из ниоткуда и сразу свернул в тень зелёных клёнов. Шёл он очень уверенно и достаточно быстро. Больше не тратя время зря, Тэхён закинул сумку на плечо и двинулся следом. Наверняка пацан местный и выведет его из этих дебрей в нужную часть посёлка.       Тэхён старался особо не шуметь и внимательно смотрел под ноги, периодически поднимая голову, чтобы убедиться, что его проводник, неосведомлённый о своей важной миссии, не скрылся из виду. Мужчина негодовал, как вообще люди по доброй воле ходили по этому «короткому» пути, казавшемуся ему бесконечным, запутанным, абсолютно не вызывающим доверия. Да здесь за любым деревом может скрываться убийца, насильник, извращенец какой-нибудь или ещё какой мутный и опасный тип, выслеживающий одиночкую беззащитную жертву. Лучше места для подобного и не придумаешь. А труп после можно прям здесь же закопать.       За своими мрачными мыслями Тэхён не сразу заметил, что паренёк, которому он дал фору в несколько метров, стал тревожно оглядываться. В один из таких разов и Ким случайно вовремя оторвал взгляд от кривой избитой тропы, усыпанной осколками бутылок из-под соджу и пива. Возможно, ему всего лишь показалось, но мальчишка вздрогнул и ускорился. Он едва ли не бежал, передвигаясь широкими шагами. Тэхёну тоже пришлось ускориться. В идеале бы объяснить ситуацию: он ведь никого не преследует? Вероятно, со стороны это не так. Может быть, любой омега впадает в панику, когда замечает позади себя в безлюдном месте крепкого мужчину, альфу. Тэхён не альфа, но по его телосложению трудно догадаться, да. А впереди него труси́т именно омега. По его телосложению тоже не сразу поймёшь, вообще-то… Но да хрен с ним.       Мужчина удобнее перехватил свою сумку, заприметив яркий солнечный свет, показавшийся впереди, и не сдержал снисходительной усмешки. Ну вот, теперь по всему посёлку разлетится слух о маньяке, который охотится на юных омег на той самой короткой дороге. Прям-таки Волк и Красная Шапочка. Крошечная надежда на то, что пацан не расскажет родителям, теплилась глубоко в душе. На вид тому лет шестнадцать, так что кто знает.       Тэхён аккуратно спустился по ступенькам, вырезанным в холме, откуда можно было видеть близлежащие дома и участки, вновь взглянул вперёд, туда, где секундой ранее ещё шёл омега. Калитка одного из коттеджей, находившихся поблизости, тихо стукнулась о металлический столбик. Теперь понятно, почему пацан так уверенно выбрал эту дорогу. Ему здесь и правда две минуты идти. Наверное, эти две минуты сегодня показались ему вечностью.       Проходя мимо той самой калитки, Тэхён хмыкнул и негромко, но чётко произнёс:       — Прошу прощения, что напугал. Сегодня убийства в мои планы не входили.       И пошёл вперёд по улице. Почему-то он был уверен, что его услышали.

II

      Дом Чимина тоже оказался неподалёку, буквально через улицу от той, на которую Тэхёна вывела пресловутая короткая дорога. Вот уж действительно все мемы из тик-тока и ютуб-шортсов собрались и воплотились в этой локации вместе с типичнейшими ситуациями. Тэхён никогда не думал, что попадёт в такую. К тому же, в роли злодея.       Друг, конечно, не успел ещё приобрести гигантский банер со своим лицом, однако найти его дом было довольно простой задачей, так как Чимин в зелёном джинсовом комбинезоне, весь заляпанный краской и с кисточкой в руке стоял у обочины напротив своих ворот. Едва завидев Тэхёна в начале улицы, он начал активно размахивать руками. Уже через секунду кисточка была отброшена в траву, а омега сорвался с места. Со всей дури он врезался в Тэхёна, стоило тому со вздохом смирения кинуть сумку на асфальт и раскинуть руки для объятий.       — Боже, атака гномов! — притворно охнул он, против своих слов сжимая друга крепче. Они не виделись вживую больше четырёх месяцев, и эта разлука очень сильно ощущалась после трёх лет жизни нос к носу.       — Да иди ты! — Чимин пихнул его кулаком в рёбра и шмыгнул носом. По его голосу было не понятно, смеётся он или плачет. Но, зная Чимина, Тэхён готов спорить, что тот делал всё одновременно. — Мы столько не виделись, а он смеётся!       — От бубнежа ты выше не станешь, — издевательски хмыкнул Тэхён и, чтобы добить, потрепал омегу по волосам, и так вымазанным в вонючей краске.       — Да эй!       Чимин с недовольным пыхтением отлип от друга и принялся приглаживать свою тёмную шевелюру.       — Кстати, я решил вернуть блонд, — сообщил он как бы мимоходом, больше увлечённый борьбой с прядью, слипшейся из-за краски.       Тэхён вновь подхватил свою теперь грязную сумку и промолчал о состоянии любимой чёрной футболки, на которой появились жёлтые пятна.       — Ага, здорово, поздравляю.       Они, не сговариваясь, двинулись к нужному дому. Тэхён пытался заценить апартаменты издалека и тем самым показать другу, насколько он заинтересован в его новых экспериментах.       — И ты мне в этом поможешь, — любезно предупредил Чимин и схватил его под руку, чтобы ускорить.       — Да какого хера?!       Ответом ему послужил коварный смех.       Остаток дня прошёл в лёгкой суете с ощущением вселенской усталости. Тэхёну периодически казалось, что, стоит ему сесть на диван или хотя бы на ступеньку лестницы, и он впадёт в спячку на том же месте до конца своего отпуска. Свои вещи он не разбирал, бросил сумку в отведённой ему комнате на втором этаже, переоделся в старые домашние штаны Юнги, мужа Чимина, и спустился вниз, чтобы таскаться за Паком остаток дня, глазея по сторонам и пытаясь не заснуть.       Он наблюдал за новым бытом своего друга, сидя рядом на стуле и стараясь не мешать Чимину кружиться по кухне от стола к плите. Удивительно, как отношения и совместная жизнь меняют людей.       — А когда мы жили вместе, ты и пальцем к плите не притрагивался, а твоим максимумом было заварить рамён и собрать бутеры, если не хватало на доставку, — с притворной грустью протянул Тэхён и проследил взглядом за крупицами специй, сыплющихся в сковороду.       Чимин ловко перемешал почти готовое блюдо палочками и попробовал на соль.       — Юн-и не любит быструю еду и фастфуд, он заботится о своём организме, и меня приучил. Теперь мы едим домашнюю еду либо изредка ужинаем в проверенных ресторанах, — не распознав сарказм, ответил Пак и добавил ещё щепотку соли.       Тэхён промолчал, но для себя отметил удивительные изменения в друге и попытался вспомнить, был ли он замечен в чём-то подобном в своих прошлых отношениях.       К ужину с работы вернулся Юнги. Ещё при выходе из машины он показался угрюмым и отстранённым, однако стоило ему переступить порог дома, и его лицо расслабилось, он мягко улыбнулся и первым делом обнял своего мужа и поприветствовал его друга.       — Кстати, Тэ, как добрался?       Тэхён рассказал им о том, как телефон покинул его, и пришлось идти за каким-то пареньком, который принял его за сталкера. Чимин смеялся. Юнги предположил:       — Возможно, ты встретил Чонгука.       — Хм?       — Юнги хорошо общается с его родителями. Чонгуку в этом году исполнилось девятнадцать. Очень талантливый парень, с ним интересно поболтать, — включился в разговор Чимин.       Тэхён кивнул. Перед сном в его голову неожиданно забрёл образ паренька, с которым он столкнулся днём. У омеги были такие большие тёмные глаза и кожа довольно светлая, хоть и не лишённая солнечной ласки. Симпатичный. И напуганный, как кролик или оленёнок, который беззаботно гулял и не заметил, как к нему подкрался хищник. Что-то в этом есть необычное.       Мужчина перевернулся на правый бок, засунул руку под подушку и через минуту погрузился в размеренный глубокий сон без сновидений и пробуждений до самого утра.

III

      Первые три дня своего отпуска Тэхён откисал и привыкал к спокойной и наполненной домашними делами загородной жизни, в которую его любезно окунул Чимин. Делать Киму было нечего, только таскаться за другом и от скуки помогать ему, чтобы побыстрее вернуться в дом, упасть в гостиной на широкий диван и болтать под какой-нибудь сериальчик или аниме.       Поддавшись на уговоры, Тэхён всё-таки покрасил Чимину волосы, и теперь тот щеголял светло-русым оттенком, который у корней переходил в жёлтый. На все возмущения Ким разводил руками и говорил идти исправлять ситуацию в салон, а не скидывать всю вину на него. Чимин бубнил ещё пару дней, но больше в шутку.       И вот спустя полнедели они наконец выбрались на вечернюю прогулку по посёлку. Пока не закрылся единственный в округе магазин, они торопливо шагали по краю асфальтированной дороги.       — Кстати, что там у тебя на личном?       В эту тему Чимин лез с осторожностью. Тэхён сам в принципе крайне редко начинал говорить об этом.       — Да ничего, — равнодушно пожал плечами Ким, глядя на розовые полосы на небе.       — Не скучно так жить?       — Не особо, если честно. Я достаточно заёбываюсь на работе, чтобы не мечтать о том, как притащусь под вечер домой, а там кто-то, кому надо уделять внимание. Мне кажется, я быстрее заведу собаку или кота, чем новые отношения.       Чимин взглянул на спокойный профиль друга, слегка хмурясь.       — Маякни, когда начнёшь подбирать бездомных котов.       — Будешь помогать мне ухаживать за ними?       — Нет, буду вести страничку от твоего имени на всех известных сайтах знакомств и назначать свидания. И твои ухажёры будут поджидать тебя каждый вечер возле работы, чтобы ты не успел сбежать.       — Зря ты это сказал, я переведусь на удалёнку, — хмыкнул Тэхён.       Друзья свернули к небольшому зданию местного магазина.       На кассе омега средних лет окинул набор продуктов молодых людей, состоящий из нескольких бутылок пива, мороженого и острых закусок, неодобрительным взглядом, после чего долго пялился на Тэхёна, маячившего за спиной Пака.       — Что-то я раньше не видел вас, молодой человек.       — О, аджосси, знакомьтесь, это мой друг Тэхён, — не очень любезно, с иронией в голосе представил Чимин, расплачиваясь картой. Тэхён в это время запихивал покупки в рюкзак.       — А ваш муж знает об этом? — не унимался продавец.       — Знает, — сказал, как отрезал, Пак и двинулся на выход. Тэхён уже ждал его у двери.       На улице Чимин первым сорвал обёртку со своего мороженого и выбросил её в урну рядом, после чего сказал, не глядя на друга:       — Забей. Не обращай внимания на его слова.       — Это даже забавно, — не очень внятно пробормотал Тэхён.       Ему часто доводилось получать в свою сторону подобные намёки, когда он появлялся где-то вдвоём с кем-то из своих друзей, особенно, если это омега. Виной всему его вторичный пол, который все эти люди каким-то чудесным образом всегда вычисляли очень точно, хотя внешне Тэхён мог бы походить на бету или альфу. К собственному счастью или сожалению, Тэхён родился гаммой, из-за чего, по мнению большинства людей старшего поколения, его, как и других гамм, с альфами и омегами могли связывать исключительно сексуальные отношения. Тот же стереотип действует в сторону дружбы между парнями и девушками, в которую в обществе тоже не принято верить.       Таким образом, Ким стабильно оказывался засчитан как чей-то любовник или новый ухажёр. Этот продавец так и вовсе, кажется, чуть не набросился на него и с таким осуждением сверлил Чимина, будто тот только что во всеуслышание заявил, что изменил своему мужу. Что-что, а это вряд ли когда-нибудь произойдёт: Пак и Мин слишком идеально дополняют и выносят характеры друг друга, чтобы один из них променял своего партнёра на кого-то другого. К тому же, они были одними из немногих, кто обладал идеальной совместимостью организмов. Тэхёну такое и не снилось.       Мужчины медленно шли вдоль дороги в противоположную сторону от магазина. Чимин жадно вгрызался в своё мороженое, не щадя зубы. Тэхён с сомнением посмотрел в его сторону и, засунув обёртку в боковой карман рюкзака, аккуратно приступил к трапезе.       — И всё-таки здесь хорошо, — вдохнул полной грудью Чимин, просовывая свободную руку под локоть друга.       Ким согласно промычал в ответ, больше увлечённый слежкой за тем, чтобы доесть и не запачкать светлую футболку, которую надел, видимо, по своей недальновидности.       — Вот скажи, Тэ, ты мог подумать ещё лет пять назад, что я захочу осесть где-то за пределами города, выйти из этого бешеного темпа той жизни и обустраивать собственный дом, ждать мужа по вечерам и быть счастливым при всём при этом?       Тэхён неспеша облизнул палочку, собирая капли растаявшего лакомства, и только после лениво протянул:       — Не-а, — а после добавил. — Я бы с большей долей вероятности поверил в то, что ты захочешь остаться барменом, и Мин будет снова сторожить тебя всю ночь в подсобке клуба…       — Эй!       Чимин озлоблено ткнул друга пальцем в бок и отошёл на шаг в сторону, сделал вид, будто обиделся. Тэхён, не обращая на него внимание, стянул с плеча рюкзак, чтобы выудить оттуда две банки пива.       — По крайне мере, он не запрещает тебе шляться со мной всю ночь и пить пиво. В наше «замечательное», «свободное» время уважаемо.       — Ага, — с чрезвычайной эмоциональностью закивал Чимин, и запихнув в рот остатки мороженого, возмущённо продолжил развивать тему: — особенно когда в собственной семье тебя воспитывают как подстилку альфы, которая должна по мановению его мизинца на ноге бежать выполнять любую прихоть и поощрять его наклонности к бытовой инвалидности и умственной деградации. Я, когда Юнги встретил, из-за этих бесконечных лекций и наставлений от старших, долго морозился. Ну, ты помнишь… Вообще, тебе ли не знать, какой пиздец происходил у меня в семье, пока мы с Юн-и не свалили в другой город. Честно, я до Луны и обратно рад, что мне не нужно каждые выходные шляться по родственникам и, улыбаясь, заверять их, что в ближайшее время мы обязательно «народим десять детишек разом», — омега скривил губы, словно съел какую-то кислятину, и обрисовал в воздухе кавычки.       Тэхён согласно промычал в ответ и перевёл взгляд вперёд: на улицу, бежавшую перед ними, и конечную точку — недосягаемый горизонт. Он-то очень хорошо знал поведение в семье Пака, сам попадал в замес, когда приходил в гости, а по итогу был вынужден наблюдать закипающего и краснеющего от злости и стыда за взрослого друга, потому что они, будучи подростками, сидели в комнате омеги и слушали, как старшие «тихонько» обсуждают, как бы было здорово, если бы Чимин и Тэхён сошлись, да поскорее, и какая бы была свадьба, и дети, и вообще… У самого Кима ситуация не лучше выходила, но его положение просматривалось немного с иного ракурса.       Пенистый напиток, недавно вытащенный из холодильника и потому ещё прохладный, зашипел, стоило потянуть ярлычки на банках. Тэхён сделал большой глоток, пока Чимин, бубня что-то про свою неряшливость, искал по карманам влажные салфетки: на его щеках и вокруг губ остались следы шоколада, что делало его смешным до боли в животе и милым одновременно. Ким никогда не отрицал, что его друг тот ещё очаровашка, и был рад, видя вновь и вновь того счастливым рядом с адекватным, понимающим альфой, с которым тот мог строить действительно здоровые и равноправные отношения, основанные на взаимном доверии и любви. Когда-нибудь Тэхён тоже хочет такую… Может быть, в далёком будущем ему повезёт.       — Боже, да держи ты уже и не вертись, — наигранно закатив глаза, Тэхён протянул Паку начатую пачку салфеток.       — О, спасибочки! — Чимин интонацию проигнорировал и, вырвав салфетки, принялся размазывать сладкие следы по лицу, уже особо не заботясь об испорченном лёгком макияжем, из-за которого они, вообще-то, вышли на двадцать минут позже.       — Ага, на здоровье, кушайте не обляпайтесь, — язвительно протянул Тэхён — ему пришлось держать обе банки и собирать взгляды местных, стоя на обочине на какой-то из улиц посёлка, пока Чимин возился с пятнами.       — Ты, как всегда, любезен, Тэхён-а, — хмыкнул Чимин, поднимая голову, и вдруг воскликнул совершенно другим голосом, радостным и удивлённым: — О, Гук-и!       Тэхён тоже посмотрел в сторону того, кого Пак назвал и, скорее всего, своим криком напугал. Неужели этот подпорожный карлик успел завести здесь друзей?       Киму и секунды не потребовалось, чтобы понять — «Гук-и», «Чонгук» и тот парнишка, которого он случайно напугал вчера днём, это один и тот же юный омега в большой чёрной толстовке без какого-либо принта и широких брюках того же цвета. Он вообще весь в свою одежду будто бы был завёрнут — всё такое безразмерное и тёмное и даже пушистые волосы, стянутые в маленький хвостик на затылке, вписывались в этот стиль. Тэхён глазами его всего с головы до ног просканировал за пару мгновений: заметил асимметричные серьги в ушах и несколько проколов с колечками, зацепил выбритую полоску на брови и сразу два колечка в нижней губе справа, кучу серебряных колец на пальцах, измазанных краской тёмных оттенков зелёного, кроссовки на массивной подошве, те, из-за которых он выглядел выше, чем на самом деле. Незаурядно для омеги… И притягивает взгляд вновь и вновь.       — Добрый вечер, Чимин-хён, — по лицу мальчишки расплылась искренняя улыбка, он двинулся в сторону знакомого и только через несколько шагов заметил подле того ещё одного человека.       Тэхён перемену в лице омеги уловил сразу: тот напрягся, замедлил шаг и в руках стиснул широкий поводок.       — Чонгук, знакомься, это мой друг Тэхён. Слышал, вчера он напугал тебя… Но ты не бойся, наш Тэхён-и только с виду под маньяка косит, на самом деле он милашка и очень добрый, честно-честно, — защебетал Чимин и тут же вовлёк в свою суету растерявшегося парня, подвёл поближе, заставил новых знакомых пожать друг другу руки и втиснул младшего посередине, чтобы дальше идти так.       — А ты чего по сумеркам шастаешь? — продолжал любопытничать Пак.       — А, да я это, с Астой гулял, — неловко передёрнув плечами, пробормотал парень. Голос его показался Тэхёну довольно нежным и приятным, не тонким и высоким, а таким, какой хочется слушать.       В подтверждение слов омеги из переулка выбежал светло-бежевый лабрадор-ретривер. По мере приближения собаки остановилось понятно, что тот ещё совсем щенок, хоть уже и подросший, довольно высокий в холке. Пёс тащил в зубах круглую игрушку и выглядел при этом абсолютно счастливым и гордым собой. Без прилюдий он налетел на своего хозяина, требуя внимания, похвалы и ласки. Всё это Чонгук с готовностью отдавал своему питомцу, наглаживая его за ушами и вдоль шеи и нахваливая.       — Аста, неси!       Игрушка вновь полетела вдоль по улице, запущенная с немалой силой. Тэхён продолжал наблюдать за юношей, не переставая поражаться.       — Чонгук, пиво будешь?       Это была первая фраза, сказанная Тэхёном этому удивительному парнишке. Неловкая и более резкая, чем хотелось бы. Боже, что говорить… Как себя вести…       — Буду, — без колебаний кивнул Чонгук.       Тэхён как-то упустил момент, когда не стал заострять внимание на том, сколько лет их компаньону, можно ли тому пить и не ищут ли его родители — Чонгук выглядел лет на семнадцать-восемнадцать, но вёл себя более взросло. С ним прогулка стала оживлённее, а энергичный забавный щенок делал из взрослых мужчин таких же пищащих от восторга подростков, каким казался хозяин самого Асты.       Ким первым бежал навстречу собаке и тянул за игрушку, гладил пушистую голову, хвалил, обнимал и вообще за вечер стал Асте лучшим другом, пока омеги заливисто смеялись над ним и подшучивали. Тэхён в перерывах, пока лабрадор чуть ли не на ушах летел ловить очередную подачу, поглядывал на своего друга и нового знакомого. Чонгук, смеясь, мило морщил нос. И снова морщил, когда отпивал уже согревшееся пиво из второй банки — Тэхён отдал свою. И очаровательно выглядел в своём прикиде, когда подворачивал рукава и через пять минут спускал обратно, потому что закусали комары. Старший вообще ощущал себя так, словно в этот вечер его околдовали. Он чувствовал себя помолодевшим лет на десять, отдохнувшим, не имеющим взрослых проблем. Давно он так… не наслаждался своей жизнью? И казалось, что всё это благодаря тому, что в их маленькую компанию попали эти двое: омега с большущими цепляющими глазами и резвый пёсель цвета молочной пенки на горячем кофе.       Ближе к двенадцати, когда Аста уже устало брёл рядом со своим хозяином, да и сам Чонгук через раз моргал и глушил зевки, Чимин остановился напротив ворот какого-то дома. Тэхён мельком окинул взглядом здание, догадываясь, кто в нём живёт.       — Чонгук-и, приходи к нам завтра на барбекю и Асту с собой бери, — предложил Чимин на прощание.       — Спасибо, Чимин-хён.       Чонгук согласно кивнул и повернулся к Тэхёну. Тот было открыл рот готовый первым произнести что-нибудь, но омега его опередил.       — Было приятно познакомиться, Тэхён-хён, и спасибо, что наиграл Асту сегодня, он будет дрыхнуть без задних лап.       Оба посмотрели на собаку и улыбнулись.       — Взаимно, — только и смог выдавить Ким, не глуша искреннюю улыбку. — Надеюсь, мы ещё увидимся.       Чонгук помахал им, закрыв калитку, и скрылся в темноте под кронами каких-то деревьев. Друзья развернулись в обратную сторону.       — Вижу, тебе понравился Гук-и, — не пройдя и десяти шагов, начал подтрунивать Пак.       — Кто знает, — неопределённо пожал плечами Тэхён. Ему нужно подумать.       — Только не нужно обнадёживать его, если не уверен. Не разбивай понапрасну его сердце.       — Говоришь так, будто я главная стерва на районе, — хмыкнул Тэхён. — Сам знаешь, я с таким не шучу. Да и не будем загадывать, мне просто понравился сегодняшний вечер: было весело.       — Да-да, особенно когда ты встал на четвереньки и начал перетягивать с Астой его игрушку. Чонгук, кстати, снял это.       — Что-о-о?! И ты не остановил его?       — Ага, — Чимин довольно улыбнулся и ускорил шаг, предчувствуя, что его шалость может не остаться безнаказанной.

IV

      Следующее утро встретило Тэхёна недоброжелательными солнечным лучами-лезвиями, которых быть не могло, ведь он отчётливо помнил как задёргивал блэк-аут шторы перед тем, как неумытым в уличной одежде упасть поверх одеяла и беспробудно отрубиться. Вчерашняя прогулка измотала его неимоверно, ибо он уже два месяца как забросил тренировки, и это стало особенно заметно во время бега за Астой и от него. Видимо, пришло время возвращаться в прежнюю форму.       Тэхён всю ночь проспал, лёжа на животе и уткнувшись лицом в подушку, и теперь при движении едва ли не стонал: боль простреливала в позвоночнике, затёкшие мышцы плеч и спины ныли, суставы жалобно хрустели. Ким чувствал себя разваливающимся долгостроем, который забросили лет двадцать назад, и пришло время разрушаться. Всё же, преодолевая сопротивление тела, он перевернулся на спину, уставившись в деревянный потолок над собой. Солнечный свет припекал правую сторону и неприятно нагревал щёку. И как так вышло, что шторы оказались распахнутыми? Может, Чимин заходил? Это было бы наиболее ожидаемо, ибо Пак любил устраивать гадости. Он-то наверняка давно проснулся, спровадил своего угрюмого трудоголика на работу, перед этим напичкав того завтраком. Наверняка ещё и десять минут сосались в прихожей.       Тэхён поморщился, вспомнив, как на днях застал такую картину. Он всего лишь спустился в туалет, а его ожидала такая психологическая травма! Надо выяснить, когда у Чима течка, и убраться заранее из этого дома.       Мужчина протянул руку к краю кровати и из-под подушки вытащил телефон. На тусклом экране едва можно было разглядеть цифры «12:33» и три процента заряда. Что ж, обедать без умного карманного друга будет грустно, придётся довольствоваться компанией Пака. Тэхён подцепил провод зарядки и оставил телефон на подушке, а сам с раскачкой со второго раза поднялся с кровати и, пошатываясь, побрёл в ванную. Переоденется потом, зов природы важнее.       Закончив приводить себя в приличный вид, Тэхён лениво спустился в гостиную, где на диване сидел Чимин. Поджав под себя ноги и попивая что-то из большой кружки, он довольно хихикал и то и дело водил пальцем по экрану телефона: сто процентов тик-ток смотрел. Посверлив его взглядом, Ким побрёл на кухню. Завтракал-обедал он, косясь в чужой телефон. Процесс растянулся на сорок минут: короткие видео затягивали. Но волшебство ленивого полудня испарилось вместе с последним глотком чая. Чимин выключил телефон и, ничего не говоря, поднялся с дивана, направившись на кухню. Через минуту он вернулся с большой кастрюлей и несколькими упаковками мяса. Следом на столе появились лук и специи, уксус, соль, два ножа, доски… Тэхён растерянно глазел на происходящее.       — Э… Это чё?       Ким потыкал пальцем мясо. Чимин раздражённо закатил глаза и упёр руки в бока.       — Это не «чё», это наше будущее барбекю, сейчас мариновать будем по рецепту моего деда.       — О, шедевромясо от деда Пака! — Тэхён притворился воодушевлённым и неохотно потянул к себе доску и нож, ожидая дальнейших инструкций. Он успел забыть, что Чимин вчера позвал Чонгука и для чего.       Какое-то время они делали заготовки молча. Тэхён усердно размышлял и периодически косился на друга. Наконец не выдержал.       — Чим-Чим…       — Чегось?       — А ты откуда вообще знаешь Чонгука?       — А тебя не отпускает, я смотрю, — усмехнулся омега и одним движением скинул мясо с доски в кастрюлю. Тэхён на его ехидство закатил глаза. — Ой, ну только не надо обижаться, — хмыкнул Пак.       Ким в ответ фыркнул и ускорил нарезку, из-за чего чуть не попал себе по пальцу.       — Когда мы только переехали, часто выходили вечером прогуляться, подышать воздухом, а не краской, изучить наше новое место обитания и всё такое… И как-то проходили мимо одного дома с шикарными гортензиями. Я так обалдел от их вида, что обо всём позабыл, понёсся фотать, а из калитки вышла женщина и такая говорит «Тоже по ним фанатеешь?». Ну, мы с ней языками и сцепились, бедный Юнги не знал, куда себя деть, пока мы о цветах болтали. Мне эта женщина под конец пообещала весной дать подрощеные саженцы, в гости приглашала. Конечно, это была мама Чонгука. Мы с госпожой Чон стали часто пересекаться то на улице, то в магазине, я с ней и задружился, а там и с её семьёй познакомился, с Чонгуком, с господином Чоном. Вот и общаемся. Только до этого я к ним ходил, один или с Юнги, когда у него выходные совпадали, а в этот раз кое-кому очень понравилось играть с собачкой и, видимо, не только с ней…       Чимин со смехом увернулся от полотенца, которое со свистом ударилось о стол рядом с его доской.       — Да что ты агрессивный такой? Совсем размяк в этом своём городе, что не скажи, такая бурная реакция, будто я задел твою честь и достоинство, а не озвучил факты. Лучше бы быстрее в себе заканчивал копаться и вёл себя, как человек.       — Думаешь, это так быстро? Я пытаюсь, не понимаю ни черта…       — Что тебя в первую очередь тревожит, когда думаешь об этом? — спрашивает в лоб.       — Возраст? Наши взгляды на жизнь? Тот факт, что я абсолютно не знаю его, но подвисаю, когда он смеётся?       — Боишься разницы в возрасте?       — Знаю, знаю, «любви все возрасты покорны». Но меня это сейчас не успокаивает, понимаешь?       — Понимаю, — спокойно кивает Пак. — Вам надо поболтать по душам, побольше времени побыть рядом. Думаю, ты быстро поймёшь, твоё это или нет. Я тебя никогда не видел настолько быстро заинтересовавшимся кем-то, так что… Желаю удачи сегодня вечером, попробуй, правда, — омега похлопал друга по плечу.       — Хорошо, может, ты прав.       Чимин улыбнулся, и тут же выражение его лица сменилось, как и голос:       — И хватит отлынивать, режь лук!       — Деспот!

V

      Тэхён доставал из холодильника две бутылки красного полусладкого, размышляя, как бы при этом захватить белое вино и шампанское и открыть двери во внутренний двор, где Юнги с Чимином уже колдовали над мангалом. Одновременно с тем Ким не особо желал выходить к этим склеившимся пельменям и портить их идиллию своим присутствием третьего лишнего. Сколько бы Чимин не убеждал его в том, что в его лестнице приоритетов сначала друзья, потом альфы, на практике это нифига не работало, стоило Мину оказаться поблизости. Не то чтобы Тэхён обижался или что-то в этом роде. Вовсе нет, он был искренне рад видеть друга счастливым в его семейной жизни. И именно поэтому вечерами, когда Юнги возвращался с работы, старался после ужина занять себя чем-нибудь, чтобы дать мужьям побыть вдвоём. Он не маленький, всё замечает и не хочет, чтобы Чимин чем-то жертвовал или выбирал кого-то одного. Это попросту глупо и незрело. Тем более когда на горизонте маячила некая расплывчатая и пока ещё совершенно не сформированная возможность перемен в собственной жизни.       Торчать около открытого холодильника ещё дольше было бессмысленно. Тэхён огляделся по сторонам, размышляя, во что бы мог поместиться весь алкоголь, дабы не ходить дважды, заметил пластиковый ящик в углу за мусорным ведром, и быстренько запихнул в него три бутылки вина, шампанское, несколько банок газировки и сок. Всё алкогольное в сегодняшнем меню было пожертвовано Юнги из его домашнего бара, который, по словам Чимина, собирался на протяжении четырёх лет. По пути ко внутреннему двору Тэхён с интересом осмотрел некоторые этикетки, понимая, что такого он ещё не пробовал, но выглядело дорого. Всё-таки есть плюсы, когда у твоего друга богатый муж.       Ким спрятал ящик под стол в беседке, чтобы напитки не успели согреться, и сел рядом, потянувшись к телефону в кармане. Но голос Пака был быстрее:       — Тэ-Тэ, принеси закуски. Первая партия мяса скоро будет готова, и Чонгук написал, что уже на подходе.       Рука замерла, не успев залезть в карман. Тэхён тихо вздохнул и кивнул. За все те плюсы, о которых он размышлял ранее, приходилось чем-то платить в ответ. Очевидно, сегодня он был в роли мальчика на побегушках. Ну ничего, больше шагов сделает, больше мяса влезет и сбрасывать потом не придётся.       Ким взглянул в сторону мангала, убедился в том, что парочка полностью поглощена друг другом (Юнги переворачивал мясо в решётке, а Чимин, очевидно, морально поддерживал, навалившись на альфу со спины и сцепив пальцы в замок у него на талии), и медленно потащился обратно в дом. Минут пять он искал поднос, ещё три составлял на него контейнеры с закусками. Сегодня они с Чимином постарались так, будто собирались принимать как минимум десять почётных гостей. И на выходе столкнулся с Чонгуком.       — Тэхён-хён!.. — растерянно и удивлённо выдохнул он, оступившись на небольшой ступеньке.       Тэхён среагировал быстро, даже к собственному удивлению: прижав поднос к себе одной рукой, второй он перехватил запястье омеги и потянул того на себя. Чонгук выровнялся и, удерживаемый старшим, сделал шаг назад, чтобы встать на ровный пол там, где не была свалена кучей домашняя обувь четы Мин-Пак.       — С-спасибо, хён, — неловко улыбнулся Чонгук. Чужие пальцы приятно грели запястье, это ощущение хотелось продлить.       — Привет-привет, — Ким осторожно разжал пальцы, лишь убедившись в том, что омега в безопасности, и вновь взял поднос обеими руками.       В груди поселилось странное ощущение. Хотелось остаться в таком положении подольше, смотреть на юношу открыто, ловить его взгляд, его эмоции. И одновременно с тем ему требовалась передышка, нужно спрятать свой взгляд. Он выбирает второе, ступая за порог и наощупь обувая шлёпанцы.       — Тебе помочь, хён?       Чонгук шёл рядом, искоса поглядывая на красивый профиль мужчины. Его с первого взгляда зацепили необычные черты лица этого Тэхёна. При продолжительном рассмотрении появлялось желание скорее взяться за карандаш и как минимум сделать несколько скетчей. Как максимум, достать из-за шкафа мольберт, которым не пользовались уже больше года, коробку с красками и кистями и попробовать… Омега в результатах своих творческих порывов нередко разочаровывался, но сейчас отчего-то был уверен: у него получится. Он так много попыток провалил, стремясь к идеалу. И теперь чувствовал, словно приблизился к нему, будто идёт рядом с этим идеалом, воплощённым самой жизнью. Может… Тэхён был бы превосходным натурщиком? Для него, Чонгука? Нет, нет, нет, нельзя об этом думать! Только не представлять!       — О-о, Чонгук-и, добро пожаловать!       Чимин развернулся к ним, держа большую тарелку с дымящимся румяным мясом. Из-за угла дома к нему навстречу радостно выбежал Аста, уши которого смешно разлетелись на ветру. Тэхён улыбнулся, завидев собаку, и пожалел о том, что руки заняты: очень хотелось запечатлеть этот момент на видео.       — Ой нет-нет-нет, — запричитал Пак, не зная, куда деться, чтобы его не снесла шерстяная турбина радости.       Чонгук подоспел вовремя, перехватив Асту за ошейник. Юнги же в этот момент забрал у мужа тарелку и прошёл с ней к столу. Щенок нетерпеливо выкрутился из рук хозяина и рванул получать обнимашки. Под шумок, пока его не обнаружили, Тэхён быстренько добрался до стола и освободил наконец руки, потому что спустя минуту участь быть обслюнявленным застала и его.       Дальше всё образовалось как-то само собой, без волнения и неловкости. Они все постояли над последней партией мяса, успев утащить несколько кусов готового, а позже каждый нашёл себе место за столом под навесом. Зашипела газировка, бокалы сдвинули в кучу, чтобы Тэхён их наполнил, пока Юнги тушил угли в мангале и угощал собаку вкусняшками. Вместе с алкоголем разливалась болтовня, смех и шутки. Тэхён, который «чисто случайно» оказался сидящим рядом с Чоном, незаметно пододвигал тому те закуски, на которых тот задерживал взгляд. Иногда кто-нибудь отвлекался на Асту, который хитростью пытался выманить кусочек мяса. Ко всеобщему удивлению захмелевший Юнги резво вылез из-за стола и принялся учить щенка базовым командам. Аста, как очень смышлёный малый, быстро понимал, что от него требуется, и за каждое верно выполненное действие получал вкусности со стола. Наблюдать за этими двумя было настолько весело, что Чонгук решил молчать о том, что все эти команды Аста давно выучил и мог выполнять без поощрения.       Через два часа, когда солнце полностью скрылось за горной цепью и лесными массивами, а алкоголь практически подошёл к концу и пить уже никто не хотел, потому что и так было хорошо, Юнги и Чимин как-то незаметно исчезли из поля зрения. Аста же забрался в старое кресло-качалку, там и свернулся клубом, устроившись спать. Тэхён с Чонгуком остались вдвоём, не обратив внимания на остальных.       — А кем ты работаешь, хён?       — Грустным офисным осликом.       — Что? Почему?       — Удивлён? А кем ты представил меня?       — Ну… Это сложно… Наверное, я бы подумал, что ты занимаешь какую-нибудь крутую должность в компании или что-нибудь творческое, может, графический дизайнер или что-то с музыкой, не знаю…       — Из творческого мне по душе только сомелье.       — Да уж, очень творческая профессия.       — А чем тебе не нравится? — хмыкнул, допивая последний глоток вина. Оно и правда было отличным. — На самом деле я могу себя назвать более-менее уважаемым человеком в своей компании, просто не отсвечиваю особо. Может, если бы был более амбициозным, дошёл бы и до директора.       — Так всё-таки что за должность?       — Какой упрямый, — рассмеялся. — Сейчас я работаю в сфере кибер безопасности в одной компании: весь день сижу за компом и встаю только попить и в туалет. А изначально работал с нейросетями.       — Ого… А почему ослик?       — Потому что приходится тащить на себе неподъёмный груз и огребать за всю команду, если что не так. В общем, не такую взрослую жизнь я хотел.       — А сколько тебе лет? Выглядишь на двадцать пять.       — Ах-ха, спасибо, но через год мне будет тридцать.       — Хорошо сохранился.       — Спасибо… Ах ты мелкий вредитель!       — Мне двадцать в сентябре будет, не такой уж мелкий, — фыркнул Чонгук.       С этим хёном ему было слишком комфортно, он бы просидел так всю ночь. Но в кармане олимпийки телефон отозвался уведомлением. Пришлось проверить. Глаза омеги расширились от удивления: часы показывали «00:34», а уведомление прилетело о сообщении от мамы. Она беспокоилась и спрашивала, к какому времени ждать сына. Чон едва не закатил глаза. Он уже весь язык сбил объяснять родителям, что достаточно взрослый, чтобы заботиться о себе и своей безопасности, тем более, он был у Чимина, которого его мама считала своей подружкой-цветочницей.       — Родители? — понимающе тянет Тэхён уже не так громко, как они разговаривали минуту назад.       — Беспокоятся, хорошо ли доберусь, — нехотя поделился Чонгук, покусывая нижнюю губу в нерешительности. Кажется, момент уже испорчен и пора домой. Но так чертовски не хочется выбираться из этого невероятно комфортного мгновения.       — Хочешь, провожу?       В глазах Чонгука свернула надежда, под ней яркая радость. Конечно хочет! Только…       — Хён, запиши мой номер.       Без лишних вопросов Тэхён снимает блокировку с телефона и быстро набирает диктуемые цифры, после чего делает контрольный звонок, чтобы убедиться, что поплывший взгляд не помешал ему сделать всё правильно. Затем они выбираются из-за стола.       — Аста, домой.       Пёс лениво спрыгивает с кресла и догоняет хозяина у калитки.       Чонгук слегка пошатывается, когда смеётся над неуклюжим сонным Астой, который в темноте забрёл в кусты и издал какой-то чересчур удивлённый звук. Тэхён быстренько закрывает калитку и очень удачно разворачивается, чтобы успеть подставить локоть хихикающему омеге.       — Какую музыку ты слушаешь, Тэхённи-хён? — вальяжно тянет Чон, удобно цепляясь за чужую руку.       Они шли медленно туда, куда вели ноги. Тэхён даже не задумывался, по какой улице сейчас прошёл. Ему было хорошо. Ему было спокойно и комфортно. Алкоголь приятно грел изнутри, но можно ли было всё списать на него? Непонятно. Хотелось смеяться. И петь. А какую музыку слушает Чонгук?       — Хм-м, дай-ка подумать… — мужчина на минуту задумался, глядя на фонарь впереди. — Джаз? R&B? Рок? Всё, что популярно в интернете и даже классика. Если покопаться, в моём плейлисте, наверное, будет всё.       — Значит, хён — меломан, — заключил Чонгук, внимательно выслушав старшего.       — А ты?       Почему ему это так важно, чёрт побери?       — А мне тоже всё нравится, но я ближе к рэпу и, по настроению в общем-то, что-нибудь лиричное. Могу включить, кстати, — омега вытащил свободную руку из кармана вместе с телефоном, через минуту тыканий в дисплей из динамика стали доноситься тихие звуки. Чонгук увеличил громкость до максимума, ритм песни с первых нот овладел его телом, и потом Тэхёну пришлось подключить вторую руку для контроля младшего.       Вместе с голосом певца мужчина услышал голос омеги. И именно эти звуки окутали его целиком. Боже, ещё никогда он не шёл ночью по неизвестному посёлку пьяным под руку с омегой, который на полном серьёзе зачитывал одну из самых известных композиций Эминема! Эти чувства непередаваемы.       Следом заиграло что-то на родном корейском. Киму показалась эта песня знакомой, но он не мог сосредоточиться на мелодии: омега, вырвавшийся вперёд, и повернувшийся к нему лицом, а к дороге спиной, бурно жестикулировал и пытался угнаться за темпом исполнителя. Тэхён не заметил, как включился в игру.       Аста привёл их к нужному дому незаметно быстро и нетерпеливо скулил у калитки. Доиграла мелодия четвёртой песни, и на этом пора было расставаться.       — Хён, с тобой здо-орово, — нежная, но сонная улыбка расплылась по лицу Чонгука.       Тэхён растерянно моргал, будто бы не слыша ничего, кроме биения своего сердца. Зато он видел чужие глаза. И немного… Совсем капельку — губы.       — Доброй ночи, Чонгук-и.       — И тебе, хён.       Напевая что-то себе под нос, Чонгук, уже лучше координируя свои действия, пропустил вперёд Асту и за ним следом скрылся за калиткой. Из-за неё на секунду появилась ладошка и помахала. Тэхён отзеркалил жест, ещё немного посмотрел на чужой дом, дождался, когда в одном из окон загорится свет, и только тогда двинулся в обратный путь.       …но вскоре понял, что заблудился. Пальцы не слушаются, и зрение, оказывается, подводит. Вместо Чимин отвечает другой голос.       — Слушаю…       — Чонгук-и… Неловко это признавать, но, кажется, я зублудился, — он издал неловкий смешок и почесал затылок, пусть его и не видят.       — Хё-ён, — засмеялся Чонгук. — Что сейчас вокруг тебя?       Он направляет Тэхёна в нужную сторону. И продолжает болтать до тех пор, пока Ким не сигнализирует о том, что пришёл.       — Теперь точно добрых снов, — смех различается теплом, иным, чем от алкоголя.       — Ага. Отключаюсь, пока-пока.       — Пока…       Тэхён опускает руку с телефоном и открывает калитку. Когда в последний раз он чувствовал себя настолько окрылённым? Кажется, словно никогда до.

VI

      Летний вечер медленно окутывал посёлок, погружая дома и улицы в приятную атмосферу спокойствия и отдыха после дневной жары. Чонгук во дворе своего дома, вооружившись чесалкой, сидел на траве, не заботясь о чистоте джинсового комбинезона. У его ног довольным бежевым облаком валялся Аста, которому тщательно и заботливо прочёсывали каждый сантиметр мохнатой спины.       — Хорошо тебе, да, хорошо? — приговаривал Чонгук и трепал густую шерсть, улыбаясь при виде счастливой морды своего питомца.       Завести собственную собаку было его мечтой, и когда в самом начале весны отец привёз домой месячного породистого щенка, находившегося на тот момент в неприглядном состоянии, омега расплакался, чувствуя в груди настоящее цунами из эмоций. Ему до боли в сердце было жаль маленького пёселя, с которым заводчик, очевидно, обращался ужасно. Он хотел помочь, это было первой мыслью. Через время, когда щенок пошёл на поправку и окреп, Чонгук стал придумывать ему имя. До этого момента все его мысли были заняты тем, как вылечить малыша, не дать ему погибнуть. Вместе с папой они возили щенка к ветеринару, выполняли все рекомендации, следили за диетой щенка и приёмом лекарств. Мама сначала была не в восторге от перспективы проживания в одном доме с собакой, ей больше нравились кошки. Но Аста быстро покорил и её сердце, став главным любимчиком, которому прощались даже потоптанные саженцы хризантем на клумбе.       Чонгук закусывает щёку изнутри, пытаясь подавить рвущуюся наружу улыбку от мысли о том, что Аста покорил не только всю его семью и Чимина с Юнги. Ещё один человек, попавшийся на крючок обаяния этого энергичного хитреца должен прийти с минуты на минуту. Тэхён пригласил на прогулку, предложил взять с собой Асту, хорошенько наиграть его и пообщаться. Чонгук не мог дождаться, сам был готов уподобиться своему питомцу и в нетерпении бить хвостом по земле. Тэхён слишком интересовал, интриговал, затягивал. Чонгук такое чувствовал, только когда накатывали мощные волны вдохновения: до сведённых судорогой пальцев хочется скорее взяться за кисти и краски, одновременно с тем в голове уже играют аккорды, подходящие под стихи, которые ещё не зафиксировали на бумаге. Он становится чересчур активным, забывает всё на свете, если вовремя не тормозить, боится быть навязчивым и потерять это чувство окрылённости одновременно. С Тэхёном оно перманентно присутствует.       Чон откладывает пуходёрку и вытягивает ноги на нагретой за день плитке, лезет в карман за телефоном, чтобы проверить время и переключить грустную песню, которая совершенно не соответствует настроению. На экране висит уведомление семиминутной давности: Ким вышел и прислал кружок, на котором Чимин наигранно вытирал слёзы и причитал, что его не взяли. В конце короткого видео Тэхён переключил камеру на себя улыбающегося. Чонгук без раздумий скачал файл, чтобы ночью перед сном вернуться к нему и пересмотреть. Интересно, влюблённые в кого-то люди так себя и ведут?       — О, Чонгук!       Омегу прошибла холодная дрожь. Он крепче сжал телефон и с сожалением выключил его: волшебное мгновение испарилась. Аста, услышавший чужого, настороженно замер в охранной позе, поглядывая то на незнакомца, то на хозяина. Чонгуку пришлось подняться с дорожки и взглянуть на нарушителя спокойствия, на того, кого видеть в этот день совершенно не хотелось.       За забором стоял альфа, ровесник Чона. Ростом он вышел не очень, хотя, может, ещё подрастёт, но пока из-за забора едва была видна его голова. Рядом с Чонгуком он выглядел даже слегка худощавым, потому что омега следил за своей формой и со спортом шёл рука об руку со средней школы, пока конкретно этот альфа предпочитал тратить свободное время на повышение скилла в популярных играх. Он абсолютно не подходил под тот образ идеального партнёра, который сформировал себе Чон ни внешне, ни по характеру и увлечениям. Чонгуку не нравилось в этом парне всё, начиная от растрёпанных стоящих ёжиком волос, обожжённых жёлтым блондом и попыток отращивать бороду до выбора странных носков и использования в речи самых идиотских мемов. Может, он и не был плохим, но явно не подходил под вкус омеги, к которому упорно пытался подкатить вот уже почти год.       — Что-то хотел, Инсок? — не скрывая своего нежелания общаться, не особо любезно и искренне поинтересовался Чонгук. А тот подобрался ближе к его ноге и сел, прижав морду к бедру. Омега положил ладонь на голову пса, успокаивающе поглаживая.       — Эм. Э-э да… То есть, нет, не совсем, да… Я…       В руке завибрировал телефон, оповещая о входящем сообщении. Наверняка Тэхён, кроме него никто сегодня и не писал. Желание наплевать на воспитанность и уткнуться в спасительный телефон нарастало в геометрической прогрессии. Чонгук тихо вздохнул: неопределённый бубнёж начинал бесить.       — Пожалуйста, конкретнее. У меня есть дела, и мне нужно уже идти.       Идея пойти Тэхёну навстречу казалась гениальным ходом. Но у калитки всё ещё висел альфа, который не мог и двух слов связать. Чонгук испытывал к нему жалость. Он понимал, что нравится этому парню, и от того, что тот невзаимно влюбился, становилось грустно. Но ничем помочь омега не может. У него тоже есть чувства, и они направлены на другого человека. Любить без ответа больно, Чон не сомневался, однако его жалость и сочувствие не были настолько сильными, чтобы вестись на чужие манипуляции чувствами.       — Я… Хотел бы позвать т-тебя на свидание, — с небольшими запинками наконец выдал Инсок, стремительно краснея и при это не сводя глаз с Чонгука. Тот ничем не выдал своей реакции, его лицо осталось беспристрастным, от взгляда веяло прохладной. И ещё этот огромный пёс, казалось, враждебно пялился и даже не моргал.       — Мне кажется, ты уже знаешь ответ, Инсок, прости…       — Чонгук, постой! Не отказывай мне сразу, подумай, прошу. Понимаю, тебя это шокировало, ты, наверное, не знаешь, как отреагировать, я всё понимаю и могу подождать, но я бы хотел, чтобы ты… Нет, нет, я хочу, чтобы ты сходил со мной на свидание. Я думаю, тебе понравится, будет интересно…       — Инсок, послушай, — Чонгук поджал губы, в глаза альфе не смотрел. Отказывать было неловко, расстраивать других ему не нравилось, привык быть хорошим мальчиком и получать похвалу, редко бывал в ситуациях, подобной этой. Но если не отстоит себя, если сделает в угоду другому, то предаст себя и свои чувства. Это был явно не тот человек, ради которого нужно было выбирать не себя. Чонгук сделал глубокий вдох и поднял взгляд на альфу. Тот выглядел без преувеличения жалко. — Извини, Инсок, но мне уже нравится один человек. Я думаю, это взаимно, и поэтому не могу ответить на твоё предложение согласием.       — Оу… — Инсок на секунду опустил голову, уставившись в край металлического забора. — То есть… То есть, ты отказываешь мне, д-да?       Голос парня дрогнул. Чонгук прикусил губу, его пальцы замерли за правым ухом Асты. Довести своим отказом альфу до слёз — это последнее, чего он хотел в этот день. Чёрт, вечер должен был быть идеальным!       — Чонгук-а, привет! — голос Тэхёна вклинивается в общую атмосферу грусти на грани с истерикой и словно бы режет её ножом. Чонгуковы глаза расширяются, он словно оживает весь, как и его питомец, в ту же секунду радостно рванувший к калитке. — Всё в порядке?       Инсок испуганно шарахнулся от забора, и не понятно, что конкретно стало тому причиной: внезапно появившийся мужчина, при виде которого Чонгук буквально расцвёл, или пёс, который подпрыгнул вдоль калитки и гавкнул.       — Привет, хён, — Чонгук наконец сдвинулся с места. Телефон оказался в кармане, больше он был не нужен, Инсок тоже отошёл на второй план, потому что сегодня Тэхён выглядел будто бы чуть иначе. Чонгук бродил по нему глазами и не мог понять, что конкретно изменилось. На поставленный вопрос всё же ответил: — Всё хорошо, это мой школьный знакомый, он как раз собирался уходить.       — Я… — подал заикающийся голос Инсок, которого так бесцеремонно выпроваживали. — Я ещё зайду позже, Чонгук. П-поговорим потом.       Ушёл стремительно, не дав ответить. Наверняка боялся услышать ранящую ещё больше правду, которую от него и не скрывали, и уже озвучили.       Тэхён провожает странного парнишку задумчивым взглядом, отмечает зачем-то его вторичный пол и интуитивно думает в правильную сторону. Это подтверждает Чонгук, когда выходит к нему и то и дело касается своим плечом его руки, пока идут. Омега с крыльца крикнул родителям, что уходит, забрал поводок Асты и наконец выпустил страдальца к его новому другу. Ещё минуту омега наблюдал за тем, как эти две махины обнимаются, и в глубине души желал присоединиться.       — Этого чела зовут Инсок, мой бывший одноклассник. Сто процентов его послала его мать, — выдал Чон спустя несколько минут прогулки. Тэхён внимательно на него посмотрел.       — Уже были прецеденты?       — Ага, два класса подряд. Угораздило меня помочь ему с тестом на английском, теперь отвязаться никак не могу… Иногда мне кажется, что какие-то чувства ко мне испытывает не он, а его мама, и это, знаешь ли, как-то очень некомфортно, — омега поёжился и сморщил нос.       Ким кивнул и внезапно для Чонгука приобнял того за плечи.       — Не бойся, отобьём.       В душе омеги цветы распускаются, по меньшей мере роза де сарон, щекочущая своими лепестками-ниточками сердце. Это чувство лишь усиливается, пока они бродят по посёлку и болтают, обсуждая школу, университет, работу — бытовые, житейские темы, в которых обычно человек и раскрывается. Чонгук только пойдёт на второй курс института искусств, Тэхён же закончил учиться несколько лет назад и теперь в шутку жаловался на свою офисную жизнь, помимо которой у него существовали в основном лишь регулярные тренировки и редкие вылазки с друзьями. Он называл себя скучным человеком, но поражал объёмом знаний в различных сферах, способностью обсуждать что угодно и фантазировать до абсурда, до бесконечности, до боли в животе от смеха. Чонгуку нравилось. От такого общения он ловил кайф, наслаждался, стремился к ещё большему. Он был юн и пока не знал, как устроить свою жизнь дальше, но хотел попробовать себя в различных профессиях. Ему нравилась как живопись, так и цифровая графика, как написание текстов, так и создание музыки к ним, он любил силовые тренировки и то, каким становилось после этого его тело, его привлекала идея в будущем набить тату. И случайная оговорка: в тайне от родителей в прошлом сентябре он проколол соски. Дальше на очереди язык и губа, а ещё бровь. Тэхён не успевал на этих качелях дышать и боялся дать волю воображению.       На одной из улиц их оживлённую беседу обрывает какая-то женщина. Она зовёт Чонгука по имени, и тот, растеряв свой прежний энтузиазм, внезапно затихает, вжимает голову в плечи и юркает за Тэхёна ещё до того, как успевает взять себя в руки. Даже Аста встаёт перед своим хозяином наравне с Кимом, желая защитить. Мужчина начинает догадываться, от кого омега так желал скрыться.       Женщина, недалеко от дома которой им пришлось остановиться, выглядывала из-за деревянного забора, выкрашенного в зелёный, и продолжала беседу так, словно ей и не нужны были ответные реплики.       — Чонгук, а что это за мужчина с тобой?       Тэхён не успевает сказать, что это не её дело, как Чонгук выходит из своего укрытия, едва сдерживая тяжёлый вздох. Закатывает глаза, надеясь, что эта женщина не видела его реакции, и вежливо отвечает:       — Здравствуйте, госпожа Со. Это Тэхён.       Омега говорил так, словно все вокруг должны были знать, что есть такой вот Тэхён, что он приехал в их посёлок в отпуск и уже шестой день своего отдыха проводит в компании Чона и его бежевого красавца, и это само собой разумеется.       — М-м, — женщина сделала задумчивый вид, но на лице её промелькнуло презрение. — Инсок заходил сегодня к тебе?       Смысла врать не было. Чонгук кивнул и напрягся в ожидании продолжения. Тэхён за его плечом раздражённо выдохнул и сложил руки на груди, мрачным взглядом сверля незнакомую, но от этого не менее неприятную женщину.       — Странно, — пробормотала госпожа Со.       — Что именно? — Чонгук растерялся.       — Вы должны были придти вместе, — сказала она, как нечто само собой разумеющееся.       — Извините? — у Чонгука едва глаза на лоб не полезли от такого заявления. Тэхён позади него хмыкнул. Но Чон затылком чуял, что тому не до веселья.       — Инсок должен был пригласить тебя к нам на чай. Вы же с моим сыночком ещё в средней школе дружили, он о тебе отзывается всегда положительно, говорит, что благодарен тебе, что только ты мог понять его, помогал ему… Так почему ты не пошёл с ним?.. — вторая часть фразы не была произнесена вслух, но повисла в воздухе необоснованной претензией.       — Прошу прощения, но у меня есть свои планы, и я не намерен менять их, — Чонгук и сам раздражался, не желая молчать, — по чьей-то прихоти без сильной необходимости.       Госпожа Со открыла было рот, но тут вмешался Тэхён, давно уставший наблюдать за театром одной актрисы.       — Отлично, а теперь, раз вы получили ответы на свои вопросы, с вашего позволения, мы продолжим нашу прогулку. Прощайте.       С этими словами Ким аккуратно окольцевал запястье Чонгука поверх рукава толстовки и повёл дальше по улице, чуть прибавляя шаг. Чонгук шёл в том же темпе, позволяя себя увести. Аста весело двинулся за хозяином и его другом, однако через пару шагов изменил свой курс к забору застывшей женщины и задрал на него лапу. Госпожа Со изумлённо проследила за тем, как самозабвенно невоспитанный пёс метит доски, выкрашенные лично ею в прошлом месяце, и так и не сумела ничего возразить. Аста же, сделав свои пакостные делишки, довольный побежал догонять хозяина.

VII

      Началась новая неделя, и Чонгук зачастил в дом Чимина, иной раз оставляя Асту с родителями. Те наблюдали за метаниями сына со стороны. Догадаться, что омега влюбился, было проще простого, стоило лишь взглянуть на то, как изменился распорядок его дня, его дела и мысли и особенно творчество. Однажды госпожа Чон зашла к сыну рано утром, хотела забрать маленькую жёлтую лейку в форме тыквы, чтобы полить цветы в других комнатах, и была мягко говоря удивлена. Её ребёнок, уже такой взрослый, но для неё навсегда малыш, сидел около окна на полу и намешивал краски на куске картона. Вокруг него были разложены тюбики с акрилом и кисти разных форм и размеров, а старая палитра, разломанная пополам, покоилась в мусорном ведре около стола. На самом столе расставлены маленькие баночки с бисером и бусинами от простых круглых до самых необычных форм, а ещё мотки лески, ножницы, цепочки, застёжки и куча мелких заготовок для творчества.       Госпожа Чон решила сначала, что это новый прилив вдохновения, захвативший Чонгука рано утром, однако, желая привлечь его внимание, потому что омега сидел в наушниках, она немного приблизилась к нему и краем глаза увидела набросок на холсте. Изображение поразило её до глубины души. Обычно Чонгук писал пейзажи, животных, любимых персонажей из книг, аниме и игр, но на этот раз на холсте был запечатлён реальный человек. И не какой-нибудь актёр или айдол, а тот, кого она сама не так давно видела в компании своего сына!       Омега не знала имени этого мужчины, вместе с мужем они наблюдали из окна пару раз, как он встречал Чонгука у калитки, и они уходили гулять, зачастую до полуночи. Однако всегда сын возвращался довольным, светился от счастья, едва не пританцовывал, разогревая себе ужин. И Аста, этот балбес, бегал за своим хозяином хвостиком, ничуть не уступая в настроении. Кажется, этот мужчина покорил и омегу, и его питомца. Сердце за сына, безусловно, радовалось. Но и небольшое чувство тревоги периодически закрадывалось в душу. Госпожа Чон не знала, что это за человек, откуда он появился, сколько ему в действительности лет, кем работает, кто его родители и родственники, с кем он связан в их посёлке. Возможно, стоило поговорить с Чонгуком, попросить его пригласить этого альфу на ужин. Но госпожа Чон хотела дождаться, когда сын сам придёт к этому и просила мужа набраться терпения, дабы не мешать Чонгуку строить свои первые, скорее всего, серьёзные отношения.       Как бы там ни было, Чонгук всё чаще допоздна задерживался у Чимина или уходил гулять. Практически каждый день. И сегодняшний день не стал исключением.       — Гуки.       Омега, стоявший в прихожей и выбиравший, в какой обуви лучше пойти, выглянул из-за шкафа прямиком на кухню, где его родители собирались вместе готовить домашнюю пиццу.       — Да, мам?       Аста, лежавший на диване в углу кухни, тяжело вздохнул и обиженно отвернулся. Сегодня его не взяли на весёлую прогулку с большим и классным другом.       — Сынок, мы хотели сказать, — взял слово отец, завязывай жене фартук, — что были бы рады познакомиться с твоим молодым человеком, поэтому, если хочешь, можешь пригласить его к нам на ужин в любой день.       Чонгук задумчиво поджал губы и медленно кивнул.       — Я… Предложу, — он вновь исчез в прихожей, быстро обул любимые кеды и открыл дверь, крикнув: — Я ушёл!       — Хорошего вечера, дорогой! — донеслось вслед, после чего родители полностью окунулись в своё совместное времяпровождение.       Меньше, чем за десять минут, Чонгук добрался до дома Чимина, поздоровался с Юнги, который во дворе копался возле машины, и юркнул в дом. Его здесь ждали и всегда были рады видеть, но раньше, до знакомства с Тэхёном, он нечасто приходил: то стеснялся, что покажется более взрослому омеге скучным и наивным, то времени не было из-за экзаменов. Чимин, однако, никогда ничем Чона не упрекал и относился к нему без каких-либо привязок к возрасту. Он считал омегу своим другом и практически таким же близким, как Тэхён. Потому и периодически в шутливой форме давал понять, что на их стороне, что покажет любую поддержку и, если Ким обидит, наваляет тому, мама не горюй. Так и жили. В этот дом Чонгук зачастил. Тут ему легче было принимать свои чувства и свыкаться с ними. Родителей он, безусловно, любил. Но рядом с ними пытаться строить свои первые отношения было неловко и не очень комфортно.       Чимин с Тэхёном нашлись на втором этаже. Пак развешивал только что постиранную одежду, пока его друг сидел рядом прямо на полу и копался в ноутбуке омеги.       — Чонгук-а, наконец-то! — Тэхён первым поднял голову, не успел ещё Чон появиться в поле зрения. Словно почувствовал. Или почуял. Это будоражило сердце.       — Привет, хён, — почему-то дрогнувшие губы сложились в непослушную улыбку.       — Эй, я вообще-то тоже тут! — притворно возмутился Чимин и щёлкнул в воздухе чьими-то трусами. Те издали жалобный треск.       — Осторожнее, Чимин-хён, тебе тоже привет, — Чонгук быстренько преодолел оставшиеся ступеньки и вместе с Паком стал осматривать вещь.       Старший омега пробормотал что-то по типу «кажется, у Юн-и стало на одну пару трусов меньше» и, обогнув Тэхёна, зашёл в его комнату, чтобы спрятать испорченное нижнее бельё в мусорное ведро. Ким и Чон проследили за его действиями с нескрываемым удивлением на лицах. Чимин же, засунув трусы на самое дно мешка и засыпав какими-то скомканными бумажками, закрыл за собой дверь и прижался к ней на секунду спиной, после чего, словно ничего не произошло, продолжил развешивать одежду. Чонгук и Тэхён посмотрели на него, затем друг на друга, омега не выдержал первым: по комнате разнёсся дуэт смеха. Пак окинул их тёплым взглядом, даже не подумав возмущаться. Эти двое такие очевидные.       Чонгук обошёл Чимина и плюхнулся на ковёр рядом с Тэхёном. Тот незаметно придвинулся ближе и чуть повернул ноутбук в его сторону.       — О, вы тут фильм выбираете?       — Ага, пытаемся решить, с кем сегодня будем проводить вечер. Рассомаха или человек-паук?       — Спрашиваешь, — хмыкнул Чонгук, неосознанно вжимаясь в чужое крепкое плечо, — конечно, паук!       — Оки, значит, загружаю, — тут же согласно кивнул Тэхён. — Там Чим-Чим пирог с ягодами испёк, сегодня все дружненько набираем калории.       — Не переживай, специально для тебя варится кукуруза. Без соли. Вместо попкорна, — приторно улыбнулся Чимин, поднял с пола пустой таз и вручил его ничего не понимающему Чонгуку. — Можете идти настраивать проектор и на стол накрывайте, я к Юн-и.       — О как, — в один голос прокомментировали Тэхён и Чонгук и переглянулись.       — А мне нравится эта миндальная связь, — ухмыльнулся Ким, после чего первым встал на ноги, помог подняться омеге и вместе с ним спустился вниз.       Краснющих щёк Чонгука на тёмной лестнице он не заметил. Или же притворился, чтобы не смущать ещё больше.       Дальнейший вечер больше напоминал времяпрепровождение двух парочек, забывших о существовании друг друга. В просторной гостиной мужья предпочли занять одно кресло на двоих, поэтому Чимин утащил часть еды на журнальный столик и удобненько устроился на коленях Юнги. Тот ни разу не был против, наоборот, весь фильм неприлично много внимания уделял чужим бёдрам, постоянно поглаживая их и разминая, пытался даже проникнуть чуть выше под кромку пижамных шорт омеги, но Чимин невовремя дёрнулся и капнул на руку мужа горячим чаем.       Чонгуку с Тэхёном в полное владение достался широкий диван, на котором они, не сговариваясь, выбрали угол подальше от супружеской пары, передавали друг другу еду, подливали чай и иногда перебрасывались шутливыми комментариями. На одном из моментов Чонгук пустил слезу. Тэхён заметил, но ничего не сказал. Только приложил рукав своей кофты к чужой горячей щеке, стирая каплю солёной влаги, и подал ещё один кусочек пирога. Чонгук от такого внимания был готов прямо на этом диване превратиться в несвязно пищащую от восторга лужу. Своё любопытство и бурлящие через край чувства едва сдерживал, но под конец протянул руку, наощупь желая найти чужую. Хотел просто положить рядом, ощущать тепло старшего, наткнулся же на открытую ладонь, принявшую его собственную в мягкое объятие. И так под конец фильма лицо Чонгука затопил жар приятного смущения, от которого хотелось кричать.       После фильма омега первым незаметно покинул комнату, убежал на второй этаж освежиться, подышать воздухом, а забрёл на небольшой балкон, которым заканчивался коридор. Тэхён быстро нашёл его, аккуратно втиснулся в чужое пространство в тишине. Прервал её сам Чон.       — Хён, ты ведь гамма?       — Угу.       — Скажи, это очень сложно?       — Сложно ли быть гаммой? — Тэхён усмехнулся. Вопрос звучал немного наивно, Чонгук понимал это, но кивнул.       — Хах, ну…       Гаммы могли выбирать, какая роль в отношениях им нравится больше, и в зависимости от этого замещать либо альфу, либо омегу. Так объясняли в школе. На деле полной заменой тому или другому гамма стать не могла и не должна была. Да, в своём организме гаммы носили настоящее химическое оружие — поставь им метку омега, и они подстроятся, смогут оплодотворить, с меткой альфы, соответственно, смогут забеременеть и выносить ребёнка. Или найти себе партнёра такого же вторичного пола.       Тэхён не то чтобы отрицал свою сущность. Он просто не мог понять, какая именно позиция в отношениях и в сексе ему ближе. У него в прошлом остался и партнёр-альфа, и партнёр-омега, даже с бетой Ким пытался строить нечто, постоянно упиравшееся в дружбу. Он мог бы подстроиться под человека, которого любит, думал гамма в двадцать лет. Ближе к тридцати он оставил и эти мысли, и попытки быть кем-то, а не собой, и глупую идею определиться. Он думал, что, полюби по-настоящему крепко и надолго, разберётся. Попросту говоря оставил на «потом» и незаметно для себя закопался в работу.       С таким багажом к родителям лучше не соваться, а то начнут по своему виш-листу проверять и обнаружат не сына, а унылое разочарование. Такие шутки выдавал Тэхён, стараясь соскочить с темы про отношения. Но с Чонгуком не хотелось юлить, выдумывать и уходить от темы.       — Честно говоря, без понятия. Одна просьба, Чонгук-а, — Тэхён внимательно посмотрел в глаза цвета зимнего ночного неба с его миллиардами сияющих вкраплений.       Чонгук на него смотрит, как на что-то внеземное, кивает, впитывая каждое слово.       — Не идеализируй меня, пожалуйста.       — Что?.. — омега растерянно моргнул. Взгляд стал более осознанным.       Тэхён на секунду подждал губы, не зная, как лучше начать объяснять. В этом и была некая разница между ними: у гаммы за плечами всё ещё высился опыт прошлых немногочисленных отношений, у омеги этого не было. И как более взрослый, Тэхён чувствол необходимость делиться этим с Чонгуком на уровне своего долга.       — Понимаю, это может звучат странно, самодовольно с моей стороны, просто… Я не хочу, чтобы ты разочаровывался, правда, но для этого тебе придётся принять: я такой же человек, как и ты. Всё, что тебе сейчас может показаться проявлением моей мудрости, ума или ещё чего-то такого не больше, чем опыт. Я просто чуть больше прожил. Хорошо?       Чонгук какое-то время смотрел на него нечитаемым взглядом, но вдруг тихо рассмеялся.       — Хён, всё, что я могу в тебе идеализировать, касается в основном твоего невероятно притягательного внешнего вида. Ну знаешь, лицо типа, тело, то, как ты потрясающе выглядишь даже в домашней одежде Юнги-хёна, и. Твою руки, боже, я точно могу сказать, что схожу с ума, когда ты делаешь что-то руками, это слишком для моего сердца… Пусть я и младше, но можешь быть спокоен, я понимаю, о чём ты хочешь сказать, и, ты, конечно о-очень «умный дядька», но в теории я подкован не меньше, чем ты на практике. Эх-хе-хе, ну, это, я, наверное, загнул, но ты понял…       — Чонгук-а, — Тэхён протянул это едва ли не жалобно.       Он бы даже, наверное, слезу пустил после такой пламенной речи. Но Чонгук подловил его, притиснулся вплотную, обвил руками талию и лицом уткнулся в грудь. Пришлось уложить ладони ему на лопатки, обнять в ответ. Пришлось… Кого он обманывает? Хотел, поэтому сделал. Так просто, оказывается, можно обнять того человека, которого хочется видеть в своих руках вне зависимости от его половой принадлежности, профессии, интересов, статуса. Отбросив всё. Рядом с ним просто человек, такой же, как и он, влюблённый. Есть ли в действительности что-то важнее?

VIII

      Дни лета летели друг за другом, оставаясь в памяти яркими картинками, которые будут светить согревающими лучиками осенью и зимой. Июль быстро закончился, на пост заступил август. Ни Тэхён, ни Чонгук вслух так и не озвучили то, что происходит между ними всё это время. Никто не предлагал встречаться, но на прогулках стали держаться за руки. Тэхён не хотел спешить и пугать своим напором. Чонгуку нравилось так, как есть. В его представлении всё шло своим чередом и так было правильно. Их неозвученным отношениям стукнула неделя, и родители омеги стали вновь спрашивать, уже более настойчиво, не желает ли альфа сына познакомиться.       Чонгука в этом всём больше всего цепляло то, что Кима все вокруг принимали за альфу. И да, с одной стороны, мужчина действительно имел крепкое, поджарое тело, в меру подкачанное, его сильные руки и низкий голос сводили омегу с ума, ростом он был довольно высок, рядом с Чоном больше проявлялась его альфья сторона. Тэхён ухаживал за ним в мелочах, но Чонгук замечал абсолютно всё и едва справлялся со своим бешено колотящимся сердцем. Омеге нравилось быть рядом с этим человеком таким, какой он есть, проявлять свою эмоциональную сторону и при этом получать восхищение и поддержку, когда дело касается его внешнего вида, стиля, форм. Потому что, если бы не природный феромон, его бы тоже не отличили от альфы, возможно, ведь по росту и чертам лица люди все совершенно разные. С другой стороны, Тэхён обожал причудливые украшения и светлые, особенно пастельные цвета. Целый день мог посвятить уходу за собой, тщательно следил за своим внешним видом. Помимо тренировок, как оказалось, когда-то он занимался танцами, посещал пилатес, в выходные был не против шататься по магазинам до посинения и проводить вечера за просмотром многосерийного ромкома. В общем, большинство из того, что в обществе приписывали омегам, было не чуждо и ему.       Вообще никто особо в их мире не понимал, кто такие гаммы. Да, их репродуктивная система отличалась своей двунаправленностью. Но это и практически всё, что с уверенностью можно рассказать о гаммах. Никто ещё не сделал чего-то вроде «типичный гамма», их образ можно составить лишь по мемам из интернета и стендапам самих гамм. Они вбирали в себя черты двух вторичных полов и брали что-то от бет.       Но Чонгуку нравилось всё. Он осознавал, что далеко не всё о Тэхёне ему известно, нужно намного больше времени, чтобы узнать человека достаточно. Однако Киму хотелось верить, вручить всего себя и не отставать от него. Тэхён мог сколько угодно говорить, что он неинтересный, не такая глубокая личность. Но своими словами и поступками он из раза в раз опровергал это. Чонгук задумывался о том, что и таким взрослым людям не чужды комплексы. А, возможно, как раз у «взрослых» этих комплексов хватает так же, как у подростков и тех, кто недавно вышел из данного периода?       Омега о многом подобном думал, пока помогал маме и папе с уборкой дома и готовкой ужина к приходу Тэхёна, такого для всех долгожданного гостя. Он сомневался в огромном количестве вещей, однако в том, что Ким понравится его родителям и получит их одобрение, Гук был уверен на все сто. Ему, правда, было немного совестно за то, что он не в полной мере предупредил мужчину о том, что ему не просто нужно зайти за омегой, а остаться и предстать перед его родителями. Наверное, это будет та ещё подстава со стороны Гука, и он обязательно извинится перед гаммой. Это, возможно, один из его не очень взрослых и обдуманных поступков в первых отношениях. Хотелось наивно и романтизированно думать, что в первых и на всю жизнь.       Тэхён пишет, что подошёл, и Чонгук просит его зайти, ибо он немного не успевает. Ким ничего не спрашивает и, скорее всего, раскусил младшего или же понял, что столкновения с родителями омеги не избежать. Может, это будет как с больным зубом? Если быстро и резко, то не так страшно.       Омега со второго этажа торопливо сбегает по ступенькам, за ним летит Аста, видимо, почуявший гостя. Дверь открывается как раз в момент, когда родители в гостиной замолкают, а звук на телевизоре убавляется до едва слышного минимума.       — Хён!.. — выдыхает Чонгук приветственно и одновременно с тем удивлённо.       Причиной тому послужил появившийся вперёд мужчины белый пакет с логотипом кондитерской. Чонгук, взглянув на этот пакет, поражённо приоткрыл рот: все знали, что ближайший филиал находится в городе, до которого около часа езды. Совпадение, но омега обожал тортики из этой кондитерской.       — Хён… — прозвучало жалобно.       — Чонгук-а, подержи-ка.       Тэхён передал пакет, и стало видно, что во второй руке он держал довольно большой букет цветов. Этот мужчина был чересчур предусмотрительным! И удачный момент произвести положительное впечатление не упускал.       Омега со смущением отошёл немного в сторону, чтобы гамма мог наконец зайти в коридор и разуться. Чонгук не мог на него насмотреться, подвисая на самых обычных действиях мужчины. От мыслей его отвлекли сначала объятия и лёгкий поцелуй в висок, а следом Аста, который устал ждать своей очереди на внимание от Тэхёна.       — Так, значит, ты догадался, — неловко и едва слышно пробубнил Чонгук, переминаясь с ноги на ногу и шурша пакетом. Но гамма услышал его и с улыбкой сделал шаг ближе. Цветы остались на тумбе, а руки мужчины идеально разместились на талии омеги, притянули ближе, всё же оставляя ему пространство.       — Чимин подсказал, — честно признался Тэхён. — Изначально я просто хотел поздороваться с твоим родителями, раз ты попросил зайти, потом подумал, что идти в гости с пустыми руками нехорошо. А Чим-Чим посоветовал именно эти цветы и твой любимый торт. Ещё он сказал, что твой отец тоже сладкоежка. И Юнги разрешил взять его машину, так что… На самом деле только подходя к твоему дому, я подумал о том, что это мог быть предлог. Но это и хорошо.       — Ты… Не злишься? Не думаешь, что рано? — недоверчиво прошептал Чонгук, запрокинув голову, чтобы поддерживать зрительный контакт.       — Нет, — легко ответил Ким, этим гася и остальные вопросы, и отвечая надеждам юного сердца. — Думаю, в самый раз. Так что не забивай голову.       — Хорошо, — Чонгук улыбнулся. — Готов?       Тэхён убрал одну руку с чужой талии, чтобы взять букет, и кивнул.       — Ма-ам, па-ап, можете уже не греть уши за стеной и выходить!       Из смежной с прихожей комнаты меньше, чем через минуту показывается пара. Тэхён в их лицах с первого взгляда находит черты, доставшиеся Чонгуку. Он ненадолго отпускает омегу, чтобы высказать своё почтение поклоном, представляется И преподносит госпоже Чон цветы. Женщина расцветает, явно покорённая, отец настроен доброжелательно, и Чонгук выдыхает. Ему кажется, что этот вечер пройдёт хорошо, и он не ошибается. Родители приглашают за уже накрытый стол, старшая омега режет торт и выкладывает пирожные на тарелку, пока её супруг едва не пританцовывает рядом и получает от жены упрёки: «много нельзя, вредно для здоровья, до ужина тоже нельзя, что ты как маленький». Чонгук хихикает, пряча улыбку в кулак, Тэхён улыбается, глядя на него. Сидят рядом, нога к ноге прижимается за небольшим обеденным столом. Но им никто и слова не скажет против. Омега пальцами пробирается к чужим, лежащим на краю сидения стула. В ответ сжимают аккуратно, поглаживая большой палец у основания и косточки запястья.       За столом больше болтают мама и Тэхён. Чонгук гамму с такой стороны никогда не видел: Ким вёл себя настолько учтиво и вежливо, будто воспитывался как минимум в королевской семье. Госпожа Чон быстренько узнаёт всю основную информацию об избраннике своего сына и остаётся довольной. Отец слушает внимательно, практически не встревая. После ужина альфа зовёт Кима выйти. Чонгук напряжённо смотрит на отца, готовый отстаивать своего мужчину. Но Тэхён успокаивает: нежно сжимает ладонь и улыбается краешками губ, а после идёт следом. Омеги в разговор не влезают, хотя Чон-младшему и очень хочется. Но он пытается верить в Тэхёна. Всё будет хорошо. А пока помогает маме с организацией послеужинного чаепития.       И вечер закручивается так, что через час Тэхён оказывается в комнате омеги разглядывающим стены, обклеенные плакатами и разными штуками из бумаги и других материалов, создающих особую атмосферу. Чонгук подкрадывается со спины, обнимает и ныряет под руку, которая поднимается, чтобы обнять в ответ. Хочется ещё больше контакта.       — У тебя очень позитивные родители, спасибо им большое за вкуснейший ужин и приятную компанию. Никогда ещё не чувствовал себя настолько комфортно при знакомстве с чьими-то родителями, — тихо признался гамма, кончиками пальцев поглаживая плечо Чонгука. Его взгляд, блуждавший по комнате, наконец нашёл свою остановку в глазах омеги. Чонгук мягко усмехнулся.       — Вот сам им и скажешь это, они будут очень рады услышать от тебя отзыв на их совместную стряпню. Кстати, о чём вы говорили с папой?       — Любопытный какой, — по-доброму хмыкнул Тэхён, в сумерках всматриваясь в черты чужого лица. — Это был классический разговор отца с избранником своего ребёнка. Он волнуется за тебя и очень любит.       Чонгук в ответ не скрывает улыбки. Он очень тронут заботой родителя, А ещё тем, как об этом отзывается Ким. Сам гамма о своей семье предпочитал много не говорить, упоминал что-то вскользь. Из этого Чонгук только понял, что родители мужчины живы и что он с ними в не совсем хороших отношениях.       Обстановка в комнате накаляется, становится слишком интимной. Чонгук особо не думает и себя не тормозит, когда привстаёт на цыпочки и, застав врасплох, прижимается своими губами к чужим. Впервые он ощущает подобное. Это тепло другого тела, касания к человеку, который вызывает трепет в сердце. К его удивлению, Тэхён не отталкивает. Его пальцы чуть усиливают хватку, ладони меняют положение и притягивают впритык, а язык медленно скользит по расслабленным губам омеги. Чонгук поддаётся на все манипуляции, желая получить больше, и едва не вхлипывает от непривычности ощущений. Тэхён целует с предельной осторожностью, не напирая и не настаивая на идеальном ответе. Он просто закрывает глаза, обнимает крепче и учит тому, как сделать процесс приятным для обоих.       Отрываются, когда дышать становится абсолютно нечем, хихикают, боясь попасться. Будто родители ни о чём не догадываются. Ну, конечно.       — Ещё хочу, — шепчет Чонгук во влажные губы напротив. — Не распробовал, давай ещё, — добавляет сбивчиво, боясь почему-то, что Тэхён может передумать.       Мужчина ему улыбается так нежно, что сердце сжимается. И целует, проникая языком в рот. Чонгук от удовольствия сжимает в пальцах ткань чужой кофты на плечах, жмурится и издаёт тихий полустон. Тэхён понимает, что с этим омегой поцелуи выходят чересчур. Кажется правильным не торопиться: сейчас и в перспективе на будущее. Они без слов тянулись друг к другу и не думали даже сопротивляться притяжению. Но именно эти чувства хотелось смаковать, отношениями — наслаждаться.       Мужчина отстранился, мягко чмокнув верхнюю губу омеги напоследок. Он медленно оторвал одну руку от талии Чонгука, чтобы коснуться кончиками пальцев его раскалённой щеки.       У Чонгука сердце от этого жеста забилось в разы сильнее. Он сквозь полуприкрытые глаза уставился на ключицы Тэхёна, поднял взгляд немного выше на кадык. В отличие от него гамма казался таким спокойным, таким взрослым… Омега не мог сосредоточиться на чём-то конкретном, мысли прыгали, разбегаясь в разные стороны вместе с мурашками по телу от прикосновений Кима, совершенно невинных, на самом деле. Ему очень нравилось, так сильно, что хотелось кричать о своих чувствах. Но вместо этого он выбрал стоять около двери своей комнаты в полумраке в тёплых объятиях и подвисать на незначительных движениях и деталях в человеке перед ним так, словно эти детали — самое важное в данный момент.       И стоило Тэхёну, чуть улыбнувшись, немного отстраниться, Чонгук почувствовал, как накатывает смущение.       — Предлагаю что-нибудь посмотреть, ты пока садись, включай ноут, а я схожу за чем-нибудь съедобным, — протараторил Гук и быстрее ветра вылетел из комнаты.       Тэхён с глупой улыбкой уставился ему вслед, но спустя минуту покачал головой и стал осматриваться в поисках ноутбука. Неплохо было бы для этого сначала включить свет. Поиски включателя были недолгими, и глазам гаммы во всей красе предстала комната его пары. Каждая из частей этого помещения ярко демонстрировала характер и увлечения парня: у окна был расположен мольберт, накрытый тонкой белой тканью, на подоконнике разложены коробочки с красками, расставлены баночки с кистями и среди них затесался какой-то цветок. К одной стене приставлена полуторная кровать, застеленная тёмным постельным и пушистым синим пледом, поверх несколько плюшевых игрушек, рядом шкаф с одеждой, между ним и кроватью прямоугольное зеркало в полный рост. По другую сторону расположились рабочая зона со столом и несколькими полками, книжный шкаф от потолка до пола и небольшой спортивный уголок с турником и гантелями, на одной из перекладин висела скакалка.       Ким прошёл к столу, открыл крышку ноутбука и нажал кнопку питания. Пока среднего возраста макбук загружался со звуком готовности взлететь в космос, Тэхён рассматривал корешки книг. Практически все полки в шкафу были забиты разнообразными изданиями и украшены всякой мелочью вроде свечей, фигурок, стендов, маленьких игрушек, наклеек… Здесь отдельно стояла классика из разных стран, мужчина, к своему стыду, знал среди них только «Фауста» Гёте и «Облачный сон девяти» Ким Манджуна, но понял, что Чонгук времени зря не терял, развивался всесторонне. Можно было найти и собрание поэзии, в основном корейской и китайской. Но в большинстве омега читал приключенческое фэнтези и детективы, а ещё… Тэхён не сдержал нервного смешка, рассмотрев на самой высокой полке один за другим серию от одного издателя под названием «Известные маньяки со всего мира»       — Миленько, — прокомментировал Ким, не рискуя углубляться.       — Что-то понравилось, хён?       Чонгук за спиной возник совершенно неожиданно, Тэхён едва не подпрыгнул, вздрогнув и схватившись за сердце.       — Ты почему так тихо ходишь?!       Омега смущённо улыбнулся в качестве извинения. Конечно же, Тэхён сразу его простил. Невозможно не, когда перед тобой такой милый Чон Чонгук с бездонными тёмными колодцами, смотрит невинно и открыто, такой искренний, хороший… Ким опустил взгляд и увидел, что именно принёс им младший.       — Прощай пресс? — с доброй усмешкой подтрунил гамма, разглядывая половину торта, которая осталась после ужина.       — Ничего, калории можно отработать, а тортики не каждый день бывают, — задрал нос Гук и прошёл мимо, чтобы поставить лакомство и заняться организацией просмотра. — Что хочешь посмотреть? — омега обернулся, бросив взгляд через плечо. Тэхён залюбовался…       — На твой выбор.       — Окей.       Чонгук перенёс ноутбук на кровать, настроил звук, позволяя за это время мужчине устроиться так как ему удобно, нажал «пуск» и не оборачиваясь задвинулся прямиком в уютные объятия. Ему сразу и плечо предоставили, и плед на ноги натянули, и по волосам погладили, пока начиналась заставка. На экране тем временем начали появляться предупреждения. Тэхён в них не вчитывался, но внимание заострил на фразе «Основано на реальных событиях» и напрягся. На свои места всё встало, стоило услышать имя, смутно знакомое, будто бы когда-то встречал где-то в новостных сводках или слышал от кого-то из коллег…       — Всё началось, как это часто и бывает, ещё в далёком детстве нашего героя, в будущем сыскавшего известность опаснейшего убийцы, жестокого маньяка двадцатого века, — сказали на фоне чёрно-белой картинки из неблагополучного района.       И тут гамма вспомнил о том, что видел пару минут назад. Возможно, дать право выбора Чонгуку было его фатальной ошибкой, и теперь ему придётся весь фильм выжимать голову в плечи и отворачиваться: он не переносил всё, что касается триллеров и документалок о психопатах. Надо было назвать любую тупую комедию, любое дурацкое шоу! Но горящие интересом глаза омеги наталкивали на другие мысли.       Тэхён смиренно вздохнул и расслабился, его внимание в свете экрана то и дело возвращалось к лицу Чонгука: оказалось, что наблюдать за эмоциями пары очень увлекательно.       — Твоих родителей не пугает, что между нами десять лет разницы? — вдруг сошершенно не к месту спросил Тэхён спустя полчаса молчания, когда Чонгук, отвлёкшись на торт, решил покормить и гамму, и тот открыл рот.       — Не-а, ты им понравился, они считают, что ты хороший человек, — мгновенно ответил Чонгук, облизнув губы.       Взглядом мужчина проследил это действие. Захотелось тоже. Попробовать эти губы вновь: наверняка сейчас они ещё слаще.       — Хорошо.       Рука Тэхёна, до этого обнимавшая за плечи, скользнула немного выше, аккуратно коснулась нежной кожи шеи, затем подбородка, и не успел Чонгук слово произнести, как его голову осторожно повернули вбок и накрыли губы своими. От неожиданности он тихо выдохнул в чужой рот и крепко сжал ложку, пластиковый поднос с тортом едва не поехал, однако Ким придержал его, одновременно с тем углубляя поцелуй. Чонгук зажмурил глаза, дыша через раз, свободной рукой вцепился в футболку Тэхёна в попытке справиться с огромной волной чувств и ощущений и не забывать отвечать. У него в груди всё словно перевернулось, сердце с ума сошло, стучит, стучит, стучит и в животе разливается безграничное тепло… Это только от поцелуя или потому что поцелуй с любимым человеком?

IX

      Отпуск Тэхёна, как бы грустно это ни было осознавать, подходил к концу. Все накопленные за несколько лет усердной работы дни, из которых сложилось почти два месяца отдыха, растворились, словно сладкая вата в воде: мгновенно и без остатка. Хотя нет, у Тэхёна был этот остаток и не только он: его сладкой водой стали согревающие и невероятно дорогие сердцу воспоминания, запечатлённые в памяти и отчасти в галерее телефона, а вещественным доказательством того, что прошедшие дни не были той самой эфимерной ватой, являлся Чонгук.       У мужчины сердце заходилось мелкой дробью каждый раз при виде омеги, его лица и улыбки в частности, хотелось улыбаться самому. И к концу отпуска он в самом деле стал переживать и накручивать себя, не зная, как поступить. Ему на днях нужно возвращаться к прежней унылой городской жизни, и увезти с собой Чонгука он не мог, как бы ни хотел. Не красть же ему свою пару под носом у родителей. И у Чона есть своя жизнь: увлечения, собака, друзья… За не очень продолжительное время их отношений Тэхён так и не удосужился узнать, в каком университете учится Гук. Вероятно, он не очень хороший партнёр, был поглощён своими чувствами и эмоциями, совершенно не думая о будущем, и теперь придётся расстроить омегу… Но гамма готов и на отношения на расстоянии, если нужно. Почему-то именно с Чонгуком все принципиальные «нет» в отношениях, которые Тэхён выносил из своего не особо богатого опыта, растворялись, как по щелчку пальца. Наверное, он действительно «тот самый», о котором ему затирал Чимин, мол, и на твоей улице будет праздник, надо только иногда голову из ж… песка доставать.       Последние дни своего отпуска мужчина проводил в отнюдь не светлых мыслях, гадая, как отреагирует Чонгук на новость о скором отъезде, как им поступить дальше. На помощь, как и всегда, впрочем, пришёл Чимин, просто-напросто выпнувший друга из дома со словами «иди поговорили и не грузись». Так Тэхён оказался вновь у дома омеги, ходил вдоль забора, маячил под окнами, пытаясь подобрать слова и мысленно выстроить диалог, предугадать ответы, подготовиться к худшему, в общем, накрутить себя ещё больше. Чонгук словно почувствовал его приход (или же увидел из окна своей комнаты, что более правдоподобно, но не так романтично), выбежал, завернувшись в кофту отца: вторая половина августа теплом не баловала. Предстал перед гаммой в шортах и футболке, с мокрыми волосами и в шлёпанцах, объяснил, что только из душа, и получил сверху ещё толстовку. Тэхён от волнения было жарко, голова немного шла кругом, из желудка медленно поднимался ком тошноты. Всё-таки с задачей «накрутить» справился на отлично, в этом он профи. Заглядывая в зволнованные глаза напротив начинает вдобавок ко всему кусать губы и совсем не ожидает, что Чонгук сделает шаг навстречу.       Вздрагивает. Его обнимают, заворачивая, насколько возможно, в полы отцовской кофты, кладут голову на грудь, явно хмурится, улавливая бешеный стук сердца. Чёрт, ему скоро тридцать, а переживает, как школьник. Может, так проявляется истинность? А она вообще реальная? Почему-то кажется конкретно в этот момент, что да.       — Ты не в порядке. Что произошло?       И вот оно… Словесный поток льётся на омегу без пауз и передышек, тот внимательно слушает, перебирает пальцами рукава на пояснице Кима, думает и под конец исповеди будто бы выдыхает.       — Я приеду. Где-то в конце августа, наверное, в последних числах. У меня там дядя, папин брат, и я у него живу от каникул до каникул.       Под руками омеги чужая спина слегка начинает дрожать.       — Хён? — пытается заглянуть в лицо, но его внезапно вжимают в грудь, не позволяя шелохнуться. Только дышать чужим запахом до приятного головокружения.       — Всё хорошо, не переживай, я просто… Старею, видимо… И дурак. Точно… Стареющий дурак, не обращай внимания, — едва ли разборчиво пробормотал Тэхён, до отказа заполняя лёгкие ароматом влажных волос. Сквозь запах шампуня и кондиционера всё равно упорно пробивались нотки природного, дурманящего.       На следующий день на автобус Тэхёна провожает целая маленькая толпа, привезённая на вокзал добродушным Юнги. Альфа, к слову, стоял подпирал дверцу с водительской стороны, уже попрощавшись. Не то чтобы он плохо относился к лучшему другу своего мужа, наоборот, считал Кима и своим другом тоже. Просто по характеру был не разговорчив и не любил долгих прощаний, уже знал, что сегодняшний вечер их с Чимином дома будет преследовать прозрачный призрак пустоты.       Помимо Мина и Пака, конечно, был Чонгук. Он от мужчины не отлипал, тихо шутил, держал за руку, иногда утыкался лбом в плечо, улыбался много. Но Тэхён видел грустинки в его глазах. Его и самого окутывала грусть. Да, увидятся через пару недель. Да, будут жить в одном городе, у них впереди столько времени. Но именно сейчас это не очень-то успокаивало. Хотелось в этот рюкзак Чонгука спрятать и увезти с собой сейчас, сразу.       От Чонгука об отъезде гаммы узнали его родители, напросились тоже, Тэхён им действительно понравился, так что с собой ему вручили хозяйственную сумку с домашними консервами и свежими овощами и хорошей дороги пожелали, и в гости позвали, и на прощание помахали.       Только с Чонгуком расставались дольше. На то, как влюблённая парочка целовалась, друзья и родители культурно не смотрели. Зато глазели местные и гости посёлка из окон автобуса.       Уже будучи в своей квартире, разобрав все вещи и помывшись, поставив будильник на шесть часов утра и завалившись под одеяло, Тэхён вытащил телефон, который всю поездку не выпускал из рук. Их с Гуком чат был первым в звкреплённых и сегодня там заметно прибавилось сообщений. С неосознанной улыбкой печатает «Доброй ночи» и ещё две минуты выбирает подходящий смайлик. Чонгук обычно реакции выражает стикерами, Ким больше привык к жёлтым рожицам. Отправляет и видит, как мгновенно появляется в сети омега, пишет ответ. Засыпает Тэхён с лёгкостью на душе и счастьем в сердце. Кажется, будто впервые.       Через две недели Чонгук приезжает тоже. Заползает с чемоданом в выделенную ему комнату, падает на кровать и первым делом набирает Тэхёна. Хочется услышать его голос, а лучше увидеть вживую, и омега решается, предлагает встретиться, трижды заглядывает в приложение с прогнозом погоды и в тайне надеется на дождь. Может, это глупо и незрело, но поцелуи под дождём в дорамах выглядят романтично. На секунду замечтавшись, омега прикрывает глаза, удобнее растягиваясь на одеяле. А когда открывает, видит прилетевший ответ: «Откуда тебя забрать?».       На следующий день Хосок, дядя Чонгука, наблюдает под окнами многоэтажки, в которой живёт со своим племянником, незнакомое лицо, вылезшее из автомобиля довольно высокой ценовой категории. Мужчина с высоты одиннадцатого этажа не может разобрать на взгляд возраст этого человека, его внешность, но пробегавший мимо племянник решил заглянуть через плечо старшего, охнул и стал торопиться ещё больше. Тогда Хосок убедился в своих догадках и напряг глаза ещё сильнее.       — Чонгук-а, мне же не нужно проводить серьёзный разговор с твоим… молодым человеком? — крикнул он, слыша, что в прихожей зашуршала обувь и загремели ключи.       «С ним уже все, кому не лень, поговорили» про себя подумал Чонгук, но вслух произнёс:       — Не беспокойся, хён, он правда хороший, я доверяю ему и верю.       — Ну, хорошо, — медленно ответил Хосок и, когда омега вышел из квартиры, вновь обернулся к окну.       Он наблюдал за тем, как мужчина внизу, оперевшись о капот своей машины, осматривал дом, двор, людей и то и дело возвращал взгляд к подъезду. Чон понял, что Чонгук спустился вниз, когда его молодой человек, оттолкнувшись от авто, сделал несколько шагов вперёд и лишь успел раскрыть руки навстречу омеге, который с разбегу попал в его объятия. Прыжок Гука, то, как тот повис на мужчине, прижался к нему всем телом, обхватив руками и ногами, то, как сам гамма крепко прижал парня к себе, не давало сомневаться в искренности чувств обоих. Хосок покачал головой, едва не произнёс вслух «ох уж эта молодёжь» и опустил тюль, позволив ткани скрыть от его глаз садящуюся в авто пару.

X

      Минул сентябрь. В памяти яркой галереей развернулись картины почти пары десятков свиданий, несколько особенных ночей, в которые вся набережная была исхожена, запечатлены места наиболее долгих сладких поцелуев, отмечены в приложении места, в которые обязательно хочется вернуться, подарены первые приятные мелочи и созданы общие секреты. И одним из них стали ночёвки. Точнее, пока одна ночёвка. И, наверное, это был вовсе не секрет, тщательно хранимый от Хосока. Старший видел, каким сияющим каждый раз возвращается Гук, и не вмешивался. Только наблюдал издалека. Ну и один раз вовремя вернулся домой и окликнул Тэхёна, уже садившегося в машину. Поговорили, как положено, друг к другу уважением пропитались. И больше не было смысла прятаться. Будто до этого кто-то запрещал.       Чонгук хоть свои отношения напоказ не выставлял, но и не скрывался особо. Только почему-то не сказал о том, где будет ночевать. Просил лишь не волноваться. И в этот раз тоже. Хосок, проводив племянника за порог квартиры, покачал головой: омега ускакал с полным рюкзаком, и были там не только тетрадки. Из ванной ушли некоторые тюбики, которыми пользовался Гук, и его зубная щётка. Наверняка потом вновь скажет, что задержался, решил не беспокоить… Молодёжь.       Чонгук тем временем под ледяным ливнем бежал до остановки. Сегодня Тэхён работал из дома, предложил встретиться вечером, вот только погода перечеркнула все планы, и уже через час гамма позвонил, прося омегу остаться дома. Тот угукнул в трубку, складывая в рюкзак сменную одежду, и из дома вышел, намеренно оставив свой зонт на вешалке.       — Боже, такой беспечный, — качает головой Тэхён, когда ловит промокшего и продрогшего до трусов парня в свои объятия. — Будешь болеть.       Утверждает, но в голосе ни капли злости. Помогает стащить куртку, та шлёпается на пол, и под ней тут же образуется лужа. Как и под Чонгуком на том месте, где он стоял. В его кроссовках хлюпает, носки можно выжимать. На линолеуме в коридоре остаются влажные следы холодных стоп, отпечатывается каждый палец. И Тэхён, глядя на это безобразие, следит за тем, как младший заходит в ванную, и с тяжёлым вздохом идёт в спальню. После со стопкой тёплой одежды и старыми шерстяными носками, подаренными когда-то бабулей, возвращается обратно, негромко стучит.       — Вещи под дверью, забери, пожалуйста.       — Спасибо, хён!       Милый сердцу голос отзывается тёплым комом в груди. Покалывает и сжимается. Сейчас только протяни руку, опусти дверную ручку вниз, и лицо обдаст тёплым паром… Ким на секунду зажмурился и резко развернулся. На кухне его ждёт незаконченная работа. А ещё было бы неплохо включить чайник и сделать омеге небольшой перекус.       Замок в двери ванной щёлкает — Чонгук забрал одежду и закрылся. Это радует, потому что отрезвляет, приводит в чувство. Через секунду слуха касается звук льющейся воды. Сегодня Гук вновь будет пахнуть его шампунем и гелем для душа, будет использовать его зубную пасту перед сном и впервые облачится в одежду, принадлежащую гамме. Это… Так греет и… Чёрт, возбуждает? В ванной что-то негромко падает, и Тэхён предпринимает ещё одну попытку отвлечься. Это вторая ночёвка Гука у него, и переживать близость младшего спокойно становится всё сложнее.       Бритва из рук выпадает вновь, и по коже Чонгука прокатываются крупные мурашки. Воздух в ванной прогрелся от пара, исходящего от горячей воды, но омегу всё равно морозило. Вдруг не получится? Вдруг он сделает неправильно и разочарует Тэхёна? План в его голове был прост до смешного, изначально вселял уверенность в успехе, теперь, чем ближе к воплощению, тем страшнее. Может, сделать как обычно? Заварить рамён и включить приставку? Проверенно, намного лучше, чем попытка возбудить тем способом, который выбрал Чонгук.       Для него вообще это всё впервые. Подрочить себе не одно и то же, что потрогать чужой член и доверить своё тело. Но с Тэхёном хочется. Желание отчасти подпитывало любопытство, возникшее на почве сотен прочитанных фанфиков и манхв. А ещё обсуждения с одногруппниками и один личный разговор с Чимином-хёном незадолго до поездки в город. Как бы там ни было, а Чонгук хотел попробовать всё и сделать это именно с Тэхёном, человеком, который будто бы заново запускал его сердце, приносил улыбки и тепло, заботу и прикосновения, становившиеся с каждым разом всё горячее.       Чонгук раскрытой ладонью провёл по всей ноге до паха, дабы убедиться в гладкости кожи. Конечно, лучше бы он сделал это дома. Но на свидание Тэхён позвал внезапно. Дождь тоже начался неожиданно. И Хосок последние два дня торчал дома, а в маленькой квартирке занимать ванную надолго для таких дел Чонгук как-то стеснялся. Вдруг хён ещё догадается, чем они там с Кимом заниматься будут? Омега, конечно, совершеннолетний, сам за себя ответственность несёт и занимается, чем хочет. Но для хёна он остаётся всё тем же маленьким Гуки, выпрашивающим гору мягких игрушек в торговом центре, просящим покатать на карусели и потом жалующимся на тошноту до первого продавца мороженного, встретившегося на пути. Лучше пока не сталкиваться с Хосоком влоб и ни о чём таком беседы не вести. И без того каждый новый шаг в направлении Тэхёна ощущается как микроинфаркт.       Омега сполоснул бритву, спрятал её в своём рюкзаке, посмотрел на себя в зеркало и, решив пока оставить сумку и одежду на стиральной машине, сделал резкий выдох и направился к двери. Там на секунду завис, вцепившись взглядом в полотенце. Нужно ли замотаться для приличия? А какого приличия ему добавит эта махровая тряпка?.. Ладно. Омега тихо-тихо отодвинул щеколду влево и аккуратно приоткрыл дверь. Прохлада коридора разогнала по всему телу дрожь и заставила переступить с ноги на ногу. В руках Чон ощутил тремор и поспешил встряхнуть кистями в попытке чуточку расслабиться. Он думал, что так придётся идти до кухни — Тэхён там всегда работает, — но какое-то непонятное предчувствие повело к спальне, дверь в которую была прикрыта, но не до конца.       Чонгук потянул ручку на себя, в момент пожалев о своём поступке и поняв, насколько глупой была его идея и как тупо, а не возбуждающе, он сейчас выглядит.       Тэхён сидел на кровати лицом к двери и натягивал носок. Рядом на полу лежали те, что он снял. Наверное, намочил, ведь за собой Чонгук оставил нехилую лужу, когда скрылся в ванной. Мужчина поднял голову, не выпрямляя спину, и так и застыл на пару секунд. Омега, пока остатки храбрости и дурости ещё не покинули его, прошёл внутрь комнаты и остановился практически в шаге от гаммы.       — Моя ты зая, — протянул Тэхён, качая головой, и распрямился.       — Что… Всё совсем плохо? — со вздохом Чонгук опустил голову, при свете дня принявшись рассматривать раздражение, моментально появившееся на лобке после бритья.       — Не сказал бы… — задумчиво пробормотал Тэхён, прежде чем подняться с постели, и, возвысившись над младшим, что он ощутил в данный момент слишком остро, нежно обхватил его прохладную ладонь, чуть сжал подрагивающие пальцы и мягко потянул за собой. — Пойдём.       — К-куда?       — В ванную. Будем тебя учить заботиться о себе.       Омега послушно шёл за старшим через всю квартиру. Почему-то сейчас его в последнюю очередь заботил собственный обнажённый вид и неуклюжие из-за волнения движения. Намного больше его заботила ладонь, такая тёплая и приятная. Чон давно заметил, что у Тэхёна очень красивые, тонкие и ровные пальцы, ухоженные ногти и гладкая кожа в целом. У младшего же были обкусаны заусенки на больших пальцах, да и сами те не очень смахивали на омежьи. Раньше Чонгуку казалось, что с ним что-то не так. Он не очень подходил под классическое, типичное представление об омегах: его лицо выглядело больше детским, чем милым, но секси, что больше нравится альфам, телосложение более спортивное и не очень-то он был тонким, хотя достаточно гибким, пальцы — будто кирпичи на заводе таскал две смены подряд (и мышцы на руках тоже), первое тату прячется под рукавами толстовок, одежда вся тёмная и мешковатая, пусть ему идут и нежные светлые оттенки и изысканные наряды. Но в этом всём не было бы его самого. А он вот такой, неуклюжий и зачастую с шухером на голове, потому что хотел отращивать волосы, но так и не научился нормально их укладывать. У него на лице могут оставаться следы от краски, потому что вечером накануне он допоздна рисовал. Или футболка окажется запачкана глиной. Или подушечки пальцев будут исколоты иголками, потому что новое хобби — вышивка. В карманах могут оказаться обрезки пряжи — он учился вязать. В углу комнаты дешёвая гитара обклеена стикерами, зато своя! И в шкафу запрятаны пачки осветлителя и несколько разных цветов — он хотел бы покрасить волосы, но тогда его точно выгонят из дома. Быть творческой личностью нелегко. Чонгук думает, что не справляется. Да и просто как омега тоже не вышел.       Тэхён думает совершенно обратное. Они особо не обсуждали свои комплексы, пока не дошли до того. Но гамма видел не раз, как критично его омега относится к тому, что делает, сколько вкладывает сил, даже если уже на начальных этапах понимает, что не повторит дважды. Чонгук волшебный, разносторонний, умный, интересный и ещё много-много всего, о чём Тэхён размышляет, когда засматривается на Чона. Ему не нужно встраивать себя в какие-то рамки условного идеала, потому что такого прекрасного человека попросту нельзя ограничивать. И Тэхён с распростёртыми объятиями принимает Чонгука каждый день таким, особенным и удивительным. Ещё мужчина каждый день убеждается в одной важной для него вещи: своего он нашёл. И сейчас ведёт в ванную, стараясь не смущать чересчур. Сильный и достаточно брутальный с виду, Гук в душе нежный и ранимый малыш с мягким характером. Изначально Тэхён пытался придерживаться тактики осторожных действий, и сейчас это было необходимо, как никогда.       Он заводит Чонгука в ванную и, одним точным движением толкнув пушистый коврик по холодному кафелю от раковины к стиральной машине, ставит на него омегу. Затем к стене отодвигаются вещи, оставленные Гуком там аккуратной стопкой. Мужчина встаёт напротив, немного возвышается, но это не мешает ему смотреть младшему в глаза. Чонгука охватывает волнение, и на мгновение он забывает о том, что стоит абсолютно голым. Об этом напоминает холод, припечатавшийся к пояснице краем стиралки. Тэхён ловит его вздрагивание взглядом, и его тёплая (в этот момент обжигающая) ладонь тут же перемещается с запястья на талию, с неё за спину и чуть ниже, там, где стыкуются нежная кожа и холодный материал, ограждая и согревая. Тепло пульсацией стрельнуло в мышцы таза, омега едва заметно попытался свести бёдра. Ким не видел, не опускал взгляд, но почувствовал это движение и, наклонившись вперёд и совершенно смутив Чонгука, второй рукой вытащил из-под одежды чистое полотенце, которое изначально выдал парню, расстелил, может, не особо ровно — не важно абсолютно. Главное, это Чонгук, задержавший дыхание в тот момент, когда мужчина обеими ладонями ухватился за его талию и прошептал:       — Помоги-ка мне.       Растерянный омега лишь быстро заморгал, распахнув пересохшие губы, и Тэхёну пришлось на секунду отвлечься от плана, положить руки Гука на свои плечи и дождаться, чтобы Чон крепко взялся, после чего приподнял его и посадил на стиральную машину поверх полотенца. Чонгук машинально развёл бёдра, и гамма устроился меж ними впритык, втягивая младшего в поцелуй раньше, чем тот успел опомниться. Руки на плечах мужчины зашевелились, пальцы потянулись к волосам, зарываясь в них и с силой оттягивая до лёгкой боли. Тэхён языком пробрался в чужой рот, раздвигая податливые губы, прошёлся по языку омеги и вжался в него теснее. Гук зажмурил глаза, задышав надрывно, и толкнулся навстречу. Влажная головка быстро возбудившегося члена проехалась по хлопковой ткани домашних штанов гаммы, пачкая её прозрачными выделениями. Ким выпустил воздух сквозь сжатые зубы, медленно отстранившись.       Он обещал позаботиться, но не мог оставить Чонгука ни с чем. И поэтому он вновь наклоняется к омеге, завладевает его губами жадно, позволяя парню неопытно вгрызаться в его губы, царапать клыками язык, пока Тэхён с упоением цеплялся зубами за колечки пирсинга. После этого на губах омеги придётся залечивать мелкие ранки, но сейчас он издавал первые стоны удовольствия, неосознанно стремясь довести себя до разрядки неловкими, неумелыми потираниями. Гамме нравилось в этом абсолютно всё, он только подначивал, придерживая одной рукой за бедро и толкаясь в ответ. А ещё ему нравилось играться с чувствительной мочкой уха, перебирая языком ряд минималистичных серебряных серёжек, и открывать для них обоих новые грани удовольствия, постепенно исследуя тело Чонгука. Так на загорелой шее осталось несколько тёмных пятнышек, с которыми Ким, конечно, погорячился, позволил себе лишнего — у Гука прибавится хлопот в понедельник утром. И руки омеги незаметно стянули футболку, обнажая подкачанный торс. Но большее ему не позволили, и Чонгук даже не успел тому возмутиться.       Тэхён аккуратно потянул Гука за бёдра на себя, помог ему расположиться в полулежачей позе и широко развёл его ноги, полностью открывая его для себя. После долгим взглядом посмотрел в глаза Чонгуку, который опёрся на локти и с долей волнения, захлёстываемого возбуждением, следил за каждым действием.       — Боишься? — вышло менее внятно, чем хотелось — ком в горле мешал говорить, туман в голове гасил мысли.       Гук в ответ пару раз мотнул головой, мол, нет. Взмокшие волны волос свалились на глаза, чей яркий блеск будоражил кровь. Тэхён наклонился к паху омеги, зацепился за мелкую царапину, оставленную бритвой, и внезапно отклонился от маршрута, приложившись губами к ранке. Чонгук, наблюдая за ним, задержал дыхание. Его член от поцелуев, что гамма стал щедро разбрасывать по всему лобку, дёрнулся, пачкая чужую шею. Ким мелкими касаниями губ прошёлся вниз по паховой складке, едва задевая нуждающееся во внимании возбуждение щекой, и опустился к ягодицам. Те уже поблёскивали от ароматной смазки, запах которой провоцировал у гаммы обильное слюноотделение. Тэхён немного сильнее надавил на мягкие ляжки, фиксируя их, и щедрым мазком языка собрал пахучую жидкость. Под его пальцами в складочках кожи собралась сладостная дрожь, надрывный тихий стон Чонгука в голове застрял лучшей мелодией. Захотелось ещё, и Ким пошёл на поводу у своего желания. Ноги Чона оказались на его плечах, попа на полотенце была подвинута впритык к лицу, пачкая пальцы и скользя по вкусной нежной коже, Тэхён раскрыл омегу для себя ещё больше и незамедлительно вжался губами в местечко рядом с анусом.       Чонгуку хватило одних поцелуев там, где другие его ещё не касались и где Тэхён, по его неискушённому мнению, был чересчур бесстыдным, но обалденно умелым. Он, находясь практически на грани сознания, в спешке перехватил свой член и прижал к животу, почему-то побоявшись и постеснявшись испачкать лицо и волосы своего парня. Вот только Ким, который меж его бёдер вынырнул и облизнулся, выглядел чересчур довольным. Он медленно поглаживал трясущиеся ноги и, пока поднимался, успел сцеловать несколько капель спермы с многострадального паха.       А после без лишних слов мужчина пересадил размазанного первым оргазмом омегу в ванную, настроил тёплую воду, чтобы смыть все следы их совместного удовольствия, помог вытереться и тихо объяснил, как лучше брить деликатную зону, дабы избежать раздражения, вытащил и аккуратно нанёс заживляющий крем, целовал до тех пор, пока тот не впитался, и в одежду закутал сам. Разве что не отнёс в постель. Но тут Чонгук попросту не выдержал и попросился самому идти. Тэхён кивнул и сказал, что задержится, чтобы прибраться. Но Чонгук-то видел красноречиво расплывшееся мокрое пятно в области паха на тёмно-серых штанах! Ничего не сказав, омега пулей вылетел из ванной.       Спустя десять минут Ким, успевший и уборку сделать, и душ принять, обнаружил своего омегу в спальне сидящим на нерасправленной кровати с геймпадом. Рядом на журнальном столике стояли тарелка с тостами и две кружки с чем-то дымящимся. Чуть позже носа коснулись ароматы лимона и имбиря — значит, зелёный чай. Чонгук задумчиво жевал нижнюю губу, дёргая зубами пирсинг, и упорно избегал смотреть гамме в глаза. Когда Тэхён присел рядом, ему на колени положили второй геймпад.       — Поиграем? — практически прошептал младший севшим голосом.       Ким кивнул, но всю игру отвлекался, наблюдая за поведением Чонгука. Тот зажимался, пытался держать дистанцию, но всё равно оказывался рядом. И проигрывал уже третий уровень подряд. С Гуком так не бывает. Это Тэхён обычно остаётся вторым. Наверняка напридумывал себе.       — Гук-а, — гамма сам к нему придвинулся, аккуратно вынимая из рук геймпад. — Всё нормально, хорошо?       Чонгука следом за этими словами тянут ближе, буквально вжимая лицом в грудь, и он не может не обнять мужчину в ответ, тяжело вздохнув.       — Ты правда так думаешь? Я совершил необдуманный поступок и не поговорил с тобой заранее, — пропыхтел он виновато.       — Хах, это и правда было немного неожиданно. Но, знаешь, не всё мы можем и должны планировать. Да, возможно, нам стоило поговорить прежде. Однако мы ведь никуда не торопимся и ничем не ограничены.       — А… — Чонгук резко оторвался голову от тёплой груди, дабы взглянуть в глаза Тэхёна. Ким ему улыбнулся и нежно погладил горячую щёку.       — То, что мы сделали в ванной, нормально для людей, находящихся в отношениях. И ты, и я хотели близости, и она произошла. Да, может, это не совсем то, чего ты ожидал, когда планировал отчаянно пойти на такой шаг, но, как я уже сказал, мы всё успеем. Нас никто не ограничивает и никакие рамки не ставит. Угу?       — Угу.       На губах омеги наконец появилась смущённая улыбка. Ким наклонился вперёд, чтобы оставить на кончике носа быстрый поцелуй.       — Вот и отлично. А теперь давай отыгрывайся. В жизни не поверю, что ты можешь продуть мне!       — Хё-он, — протянул Гук, его улыбка стала шире, и он поспешил спрятать её за маской сосредоточенности. Его персонаж на экране телевизора ожил и замер в боевой позе, готовый взять реванш.       Долго Чонгук всё же вытерпеть не смог. Тэхён видел, что его вторую половинку мучает какой-то вопрос, и гадал, когда же омега переборет внутренние сомнения. Спустя десять минут активной игры он вновь отложил контроллер. Тяжёлый вздох больше рассмешил гамму, но он поджал губы, изображая серьёзность, чтобы не обидеть и не перебить желание омеги поделиться своими переживаниями. Потому что для него всё, что происходит между ними, ново, он не уверен в каждом своём действии и за всё переживает. Тэхёну хорошо известны эти чувства. К тому же, с самого начала, влюбляясь в Чонгука, он осознавал, какой путь по сближению им придётся пройти, сколькому нужно научить и научиться. И был готов ответить на любой вопрос и помочь в чём угодно.       Чонгук развернулся к нему полубоком, сделал глубокий вдох и выдохнул через рот. Ким глазами задержался на приоткрытых губах.       — Понимаю, это твоё личное дело, и ты не обязан рассказывать мне что-то такое, но если это не причиняет тебе дискомфорт, и ты хочешь… — пальцы омеги жили отдельной жизнью, теребя пододеяльник, а глаза бегали по однотонной ткани и никак не могли найти, за что бы зацепиться. — Скажи, хён, в прошлом ты пробовал и с альфами, и с омегами?       Брови гаммы приподнялись, на мгновение он замер, а в мыслях образовалась пустота. Но это лишь на миг.       — Не то чтобы у меня много опыта, но да, я пытался строить отношения с альфой, омегой и бетой, — честно ответил он, быстро собравшись. Так вот что тревожило Чонгука. Что ж, если ему интересно, Киму нечего скрывать, всё это всё равно осталось позади.       — И… Ты решил остановиться на омегах? — Гук снова принялся терзать зубами нижнюю губу и колечки в ней, наконец подняв глаза на мужчину. Это было важно Тэхёну, он должен видеть, что его омега понимает его слова.       — Не совсем, — Ким развернулся корпусом и сел в позу лотоса, сцепив руки в замок и сложив их между ног. Чонгук приготовился слушать: замер, едва дыша и не сводя глаз с мужчины. — Возможно, ты слышал что-нибудь о гаммах по типу того, что они могут забеременеть или оплодотворить в зависимости от того, какого вторичного пола их партнёр? — Чон сосредоточенно кивнул. — В целом, это правда, но основное условие — это метка. В теории, если мы с тобой в будущем обменяемся метками, сможем завести детей.       Чонгук на этих словах стойко выдержал взгляд Тэхёна, но кончики ушей и шея у него предательски покрылись красными пятнами. Ещё рано так далеко загадывать, но если гамма думает об этом и может сказать вслух…       — Если бы я решил строить отношения с альфой, тогда бы беременным оказался уже я. С бетами ничего не меняется. Но я не поэтому выбирал или решил, что мне нравится какой-то определённый вторичный пол. Долгое время я просто не мог понять, как мне нравится и с кем. И думал, что это и правда зависит от пола, пробовал разное, искал себя, скажем так, но не сильно. В старших классах я около полугода встречался с альфой, он был студентом, такой же неопытный и ищущий себя, как и я, но тогда у меня был немного другой стиль жизни и выглядел я так, что многие принимали меня за омегу. Мне в принципе долгое время не удавалось понять, что представляют из себя гаммы, какие они, как должны выглядеть и вести себя… Но тогда мы быстро поняли, что нам не по пути. В универе на втором курсе я случайно познакомился с омегой со своего потока, спустя год мы начали встречаться, но через месяц он встретил своего истинного, и мы разошлись. Ну и последнее — это бета с моей первой работой. Мы даже не начинали отношения, быстро поняли, что не подходим друг другу. Позже я много думал обо всём этом, анализировал и всё не мог понять, что не так. Потом дошло, что с кем бы я ни начинал отношения, мы были партнёрами, но не выходили за рамки этого. А ещё позже я осознал, что не пол важен, а то, какой этот человек, с которым я хочу связать себя. И знаешь… Я понял это совсем недавно, к своему стыду, — Тэхён улыбнулся краешками губ, глядя на омегу как-то беззащитно и открыто.       Чонгук охнул и подался вперёд, ища чужие ладони и сплетая пальцы. В груди тёплыми объятиями окутывало сердце, и хотелось о своих чувствах говорить-говорить. Бесконечно.

XI

      Всё шло своим чередом и вышло само собой. Ким не желал отказывать своему омеге в исполнении его желаний, только просил не торопиться. И на очередной ночёвке нависать над Чонгуком оказалось совершенно нормальным, целовать его шею жадно, случайно здерживаясь на сладком местечке, где изящный изгиб шеи переходил в плечо, трогать его без ограничений и внимать сбивчивым просьбам, перетекающим в тихие стоны. Гук практически не был громким, только во время оргазма срывался на крик и обожал цепляться за волосы мужчины, пока тот находился меж его бёдер. Этими самыми бёдрами омега мог бы свернуть Тэхёну шею, и одна лишь мысль об этом сводила гамму с ума, когда он гладил и крепко удерживал ноги Чона. Как и сейчас.       Только сегодня Чонгук попросил дойти до конца. Сидел под боком, закинув книжку на край кровати, и бубнил: «Никогда не думал, что мне придётся уламывать своего парня на секс». Тэхён едва не подавился воздухом, сразу захлопнул крышку ноутбука и отложил тот на столик около кровати. Этот омега и правда активно пытался свести его с ума, так и нарывался, соблазнял, возбуждал, лез с поцелуями и распускал руки сразу, как только Ким терял бдительность.       Чонгук на него смотрел так невинно, словно предложил пообедать в закусочной в соседнем доме, а не переспать. Из них двоих Чон был девственником, но почему именно Тэхён в такие моменты чувствовал себя так, будто его вот-вот поимеет похотливый альфа из какой-нибудь дорамы для взрослых? Тем не менее, он поддаётся на провокацию, долгим испытующим взглядом пытается едва ли не в самую душу проникнуть. Омега пялится в ответ не моргая. И это становится последней каплей: Чонгук и охнуть не успевает, как оказывается под мужчиной, уложенным на подушки и с чужим коленом между ног. Поцелуи на этот раз кусачие и доводят до дрожи.       Тэхён себя изо всех сил тормозит, осознаёт, что его малыш совсем неопытный. Да он даже не скрывает этого, когда со смесью испуга и любопытства ловит взглядом каждое действие, каждый чужой вздох. Чонгук будто пытается прочитать его мысли, узнать следующий шаг и подготовиться заранее, но всё его тело реагирует лёгкими потряхиваниями.       Боже, омега так трогательно отвечает дрожью на нежные, почти невинные прикосновения. Тэхён быстро понимает, что это не страх и не нежелание, и ведёт руками по гибкому телу, чуть сильнее вжимает пальцы в кожу на талии. Он практически может обхватить её своими пальцами… Вот блядство, это слишком прекрасно…       — Знаешь, когда ты назвал меня «заей» тогда… Мне понравилось, сделай так ещё раз, — шепнул Чонгук в самое ухо, массируя кожу головы и сжимая волосы на затылке гаммы сильнее, но не оттягивая до боли.       — Чертёнок, — поражённо выдыхает Ким. Его и самого начинает потряхивать, терпение теряется среди возбуждения и пошлых картинок, затопивших разум. Хочется воплотить в реальность всё и сразу. Но удовольствие приятнее вдвойне, если его растягивать. — Моя зая…       Руки остаются на тазовых косточках, массируют их. Чонгук тихо поскуливает, закрывая глаза. Тэхён же укладывается сверху, придавливает к кровати без шанса выбраться и губами приникает к острой линии подбородка. Омега всхлипывает и снова дрожит, жмурясь и запрокидывая голову вверх. Чувствительность Гука сводила с ума, никогда ещё Ким не сталкивался с таким, и теперь сам терялся в своих действиях, боясь причинить боль тому, кто стал частью души. Уже не раз он доводил Чонгука до бурной кульминации. И сам омега пробивал все барьеры гаммы, пробирался в его штаны и помогал кончить, умудряясь при этом называть старшего «недотрогой».       — Х-хён…       Чонгук упирается ладонями в плечи гаммы и выгибается навстречу. Его ноги разъезжаются. До умопомрачения отчётливо он ощущает чужую горячую кожу и возбуждённый член, а старший аккуратно прихватывает зубами ключичную кость. Одежда обоих постепенно осталась где-то за бортом кровати, и больше ничего не разделяло их.       — Ч-ш-ш… что такое?       Лохматая голова возникает перед глазами. Чонгук ловит настороженно-сосредоточенный взгляд. Его ладони скользят вверх и обхватывают лицо. Чонгук смотрит, смотрит и насмотреться не может. Хмурится и тут же расслабляется, губу нижнюю жуёт чего-то.       — Боишься?       Тэхён руками упирается в матрас по сторонам от головы Чона, расстояние на пару сантиметров увеличивает, чтобы дать вздохнуть. Чонгук за щёки тянет обратно, хмурясь вновь, будто вот-вот заплачет.       — Не понимаю, — бормочет. — Ничего не понимаю, — выходит беспомощно.       Зато понимает Тэхён.       — Малыш, — Ким расположил руки по обе стороны от головы омеги, переместив на них основной вес. — Чонгук-и, мой хороший, — он склонил голову, чтобы оставить мелкую россыпь тёплых поцелуев на мягких щеках. — Не бойся только ладно? Я помогу тебе расслабиться, тебе понравится, обещаю. Веришь?       Гук кивнул. Пальцами он спустился с головы на шею, затем на плечи, легко поскрёб их, сводя брови к переносице. Уверенность не покинула его окончательно, и обжигающий, обожающий взгляд Тэхёна, его гаммы, его любимого человека, распалял заново, как и мягкие слова.       — Верю, конечно. Мы же… Не впервые так…       — Хах, верно, — Тэхён нежно улыбнулся и наклонился к шее омеги, делая глубокий вдох. Затем оставил тягучий поцелуй. — Но сегодня будет немного по-другому. Готов продолжить?       — Да, — Чонгук улыбнулся тоже и медленно склонил голову вбок, предоставляя больше места для манёвра. Такие поцелуи нравились ему до дрожи в кончиках пальцев.       Тэхён медленно спускался ниже, вновь изучая каждый участочек обожаемого тела. Он ограничивал себя только в количестве и местах оставления засосов, чтобы к Чонгуку не было никаких вопросов дома и на учёбе. Омеге же он позволял всё, и когда рукой скользнул вниз, раздвигая его ноги и обхватывая ладонью влажную головку, поощрительно стонал, пока Гук цеплялся зубами за его шею и царапал подбородок. Мысль о том, что на нём останутся следы Чона, заводила только сильнее.       — Вот так, мой маленький, — хрипло шептал он, активнее двигая рукой. Чонгук хотел тоже.       — П-перевернись, пожалуйста, ляг на спину, — пробормотал омега на выдохе.       Ким бесприкословно повиновался, но чтобы не отстраняться хотя бы на минуту, обнял парня, заставляя его обхватить свою талию ногами, и оттолкнулся от матраса, меняя их местами. Так Чонгук оказался сидящим на бёдрах гаммы, потёкшей задницей разместился прямо на чужом паху, и от осознания того, как идеально член разместился между половинками, оба простонали. Омега, абсолютно не задумываясь, двинул тазом, потираясь влажным анусом о крупную головку. Тэхён прошипел сквозь зубы и руками очертил плавные изгибы талии, переходящие в красивые сочные бёдра, завёл их назад на ягодицы и обхватил те ладонями, разводя в стороны. Член провалился глубже, скользя от большого количества выделившейся смазки.       Мужчина подтянулся выше по спинке кровати вместе с омегой на себе и втянул его в глубокий развязный поцелуй. Одним пальцем он проник в анус, жаждущий более откровенных прикосновений, и принялся медленно, но ритмично двигать им в такт движению губ и языка во рту парня.       — Х-хён…       — Да, мой хороший?       — Больше… Нужно больше.       — Да, солнце.       Тэхён аккуратно протолкнул второй палец, при этом помогая Чонгуку поддерживать нужную ему амплитуду. Спустя ещё несколько глубоких толчков Ким вынул пальцы и, неотрывно глядя Гуку в глаза, поднёс руку к лицу, высунул язык и широким мазком собрал густые подтёки смазки. Чонгук простонал от одного лишь вида этой бесстыдной картины.       — Всё хорошо, зая?       Размазанный взгляд Чонгука на своих губах гамма расценил за положительный ответ, а потому незамедлительно вновь завёл руку за спину Чона, собрал пальцами снова выделившуюся жидкость и распределил её по всей длине члена. Головку в растянутый вход мужчина вводил предельно медленно и осторожно несмотря на всю процедуру подготовки и максимально расслабленное состояние омеги.       — Ха-а… Тэ… Хён… Ещ-щё можно…       Тэхён упёрся пятками в постель и сделал первый полноценный толчок. Чонгука пронзила дрожь, и он вскрикнул, запрокидывая голову и выравниваясь на чужих бёдрах. Ким стал плавно двигаться в нём, помогая омеге подниматься и опускаться в такт, придерживая за ягодицы и направляя с нужной им обоим силой. Головка члена мазнула по простате, заставляя младшего прогнуться в пояснице. Гук одну руку снял с плеча гаммы и завёл себе за спину, хватаясь за пальцы мужчины. Тэхён будто прочитал его мысли: сплёл их руки, давая своему малышу возможность со всей силой сжимать его ладонь.       Долго они не продержались. Чонгуку хватило пары-тройки чётких толчков в простату, чтобы излиться Тэхёну на живот, и от вида его исказившегося в наслаждении лица гамма тоже поспешно кончил, едва успев выйти из конвульсивно сжимающегося ануса и оставить белёсые подтёки на раскрасневшихся ягодицах.       Гук устало подался вперёд и распластался на влажной груди мужчины, не боясь запачкаться в их общих выделениях. Ким крепко обнял его, поцеловал во взмокший висок, в тёпные кудряшки волос, нежно поглаживая спину и спускаясь к натруженным ягодицам.       — Моя умница, — улыбнулся он, когда пересёкся с омегой взглядами.       — Ты тоже, — хихикнул Чонгук, прежде чем поцеловать мужчину в маленькую родинку на носу.       Ещё спустя пятнадцать минут Гук завернулся в плед, потому что наваждение спало, всё его тело облизнул холодок. Его тут же отправили в душ, а оттуда он снова вышел в пледе и тонкой домашней кофте. Тэхён заставил надеть те самые шерстяные носки, не удержался от ещё одного прикосновения губ к горячей щеке и тоже ушёл помыться. А омега и не заметил, как провалился в лёгкую дрёму, свернувшись на подушке гаммы калачиком и вдыхая его природный аромат, которым насквозь про питалась теперь не только ткань, но и он сам.       Его пробудили тёплые поглаживания по волосам. Омега вытянулся на кровати, едва разглядев в темноте комнаты лицо Тэхёна. Тот и не думал убирать руку, лишь больше вплетая пальцы в мягкие волны омежьих волос.       — Могу я попросить тебя на минуту закрыть глаза?       Чонгук откликнулся на просьбу без лишних слов, смежив веки. Кончики его ресниц мелко подрагивали, и Тэхён засмотрелся на миг, прежде чем взять омегу за руку, чтобы помочь подняться с кровати, а после приобнять за плечи. Медленно они преодолели комнату, и оголёнными участками тела Гук почувствовал прохладу ночного воздуха, аккуратно переступил низкий порог двери, ведущей на застеклённую лоджию. В уличном холоде руки Тэхёна грели особенно. И так близко вновь ощущалось его тело, что сердце заходилось в бешеном стуке. Чонгуку будто бы мало было того… Всего того, что заставляло его задыхаться, забывая все слова. Тэхён будил в нём нечто неизведанное и чересчур манящее и явно показал не всё, на что способен.       Ким остановился, его руки с предплечий перетекли на талию, плотно запахивая плед и обнимая. Острый подбородок уместился на чужом плече, щека тут же прижалась к щеке.       — Открывай.       Шелест губ задел линию челюсти, сотню раз исцелованную этим вечером. Мурашки понеслись по коже в сто первый. Чонгук медленно открыл глаза. Его встретил тёплый ненавязчивый свет метровой гирлянды, кресло, видавшее лучшую жизнь, и небольшой столик. Все эти предметы были здесь и раньше, просто Чонгук не замечал их, поглощённый собственными чувствами.       — Что это? — с любопытством кивнул на узкую прямоугольную картонную коробочку, лежавшую на краю столика. Рядом спички и бутылка розового вина, некрепкое, что называется «для блеска глаз». Но именно такое омеге было по душе.       Блики маленьких лампочек сверкали в глубоко чёрных зрачках Чона, когда он повернул голову в попытке заглянуть в глаза гамме.       — Сейчас узнаешь, — лишь улыбнулся Тэхён.       Не желая выпускать омегу из объятий, он вместе с ним приблизился к столику. Пусть смешно и неуклюже, зато вместе. Коробочка оказалась в руках мужчины, через секунду из открытой стороны показались тонкие длинные палочки, и Чонгук наконец понял.       — Бенгальские огни… — прошептал заворожённо он, принимая одну палочку. — У нас какой-то праздник?       — Мы вместе. Думаю, этого достаточно.       Мягкий поцелуй согрел чонгукову щёку. Кончик палочки в его пальцах лизнуло пламя зажигалки. Следом её коснулся бенгальский огонь Тэхёна, и искры посыпались в разные стороны с удвоенной силой.       Чонгук во все глаза следил за движением огня, ловя взглядом каждую падающую звёздочку. Тэхён же не сводил глаз с его лица, прижимая крепче к своему боку. Этот драгоценный момент в его памяти будет выгравирован отдельно.       — И всё-таки сегодня особенный день, — тихо начал гамма, чем сразу привлёк внимание омеги.       Чонгук то, что осталось от огня, отложил на столик и попытался наконец развернуться полностью лицом к мужчине. Ему не препятствовали, но полы пледа запахнули покрепче и пылающую щёку тёплыми костяшками пальцев погладили успокаивающе. Касаться омеги стало сродни самым важным потребностям, необходимым для жизнидеятельности. Это практически как дышать. Вот так и влип по самую макушку.       — Хён?       — Да, особенный, — задумчиво повторил Тэхён, не прекращая улыбаться. — Потому что я осознал, что люблю тебя, Чонгук-а.       — Тэ…       — Чш-ш, можешь ничего не говорить. И моё признание ни к чему тебя не обязывает.       Улыбку Тэхёна Чонгук чувствовал даже через поцелуй, что запечатлел первое признание между ними и первые слёзы, которые омега пустил, не имея возможности по-другому справиться с захлестнувшим шквалом эмоций. Плед покатился с его плеч, распахнутый, чтобы не мешал обнимать. За края был подхвачен мужчиной, перетянут на его спину так, чтобы завернуть Чонгука и вжать в себя, стать частью большего. Омега в прохладных ладонях держал чужое лицо, кажется, начиная полностью понимать эту физическую и душевную необходимость трогать.       После, нацеловавшись и наобнимавшись, всё тем же комом, словно два слипшихся пельменя, завалились в кресло, по самым обычным кружкам разлили вино. У Чонгука все пальцы пропахли дымом, а сожжённые палочки скатились на бетонный пол лоджии. Тэхён наблюдал за ним, едва сдерживая желание сжать ещё сильнее, впечатать в себя — настолько сильными в этот момент были чувства, бурлившие в его грудной клетке.       — Хён, — позвал Гук у самого уха.       И снова завис, засмотревшись. Тэхён усмехнулся сам себе и посмотрел на омегу уже осознанно. Тот ответил смущённой улыбкой, опустив взгляд. Удивившись, но ничего не сказав, Тэхён сделал то же самое, и увиденное заставило его сердце пропустить удар…       «Я тебя тоже», — пальцем начерчено при помощи вина, в свете гирлянды сияет ярче, чем искры бенгальских огней до этого.       … И забиться с новой силой.       — И я тебя тоже.