Who I Am, and All I've Ever Known

— Что чувствуешь по поводу сегодняшнего вечера? Гарри оторвался от своего блокнота, восхищенно оглядывая окрестности. Они снова вернулись в Италию, спустя ровно год после их первой встречи. На этот раз зеленые тосканские пейзажи сменились морской панорамой: волны ласково плескались у подножия холма, на котором располагалась их вилла в самом сердце Чинкве-Терре. Место было просто потрясающим. Настоящим воплощением мечты. Гарри никогда здесь не бывал, но Луи настоял. Они «могли отметить эту дату как-то по-особенному», так он сказал. И, учитывая успех их последних творческих проектов, финансы это позволяли. За написание песен Гарри продолжал получать платиновые награды, а новый роман Луи стал настоящим бестселлером. Это подарило им свободу — возможность отпраздновать годовщину, улетев в другую страну. Возможность снять частную виллу целиком. И пригласить своих новых итальянских друзей на незабываемый вечер. По крайней мере Гарри на это надеялся. Именно это и подразумевал Луи своим вопросом. Словно прощупывал почву, пытаясь понять, что творится у Гарри в душе. Стайлс на миг задумался над ответом, перебирая шелковую ленточку закладки в своем молескин. Теплый ветер игриво ласкал кожу, перебирая страницы газеты Луи, но все же недостаточно сильно, чтобы их перевернуть. Что он чувствовал? Так сразу и не скажешь, особенно когда внутри бушевало столько разных эмоций. Волнение, предвкушение. Нервозность, адреналин. Спокойствие, умиротворение, принятие. Доверие. — Волнение, наверное, — с некоторой нерешительностью ответил Гарри, поджав губы. — Но и предвкушение. Наверное, я немного в растерянности? — Мхм, — промычал Луи в своей привычной манере. Гарри изучал его взглядом, наслаждаясь каждой деталью. Италия была ему к лицу. Они пробыли здесь достаточно долго, чтобы его кожа обрела тот же золотистый оттенок, какой был в день их знакомства. Тогда Гарри тоже нервничал. Ему казалось, что он находится рядом с чем-то нереальным и недостижимым. Он и представить себе не мог, что однажды окажется здесь, рядом с ним. С Луи в качестве своего парня. Своего партнера. И своего Доминанта. — Прислушайся к себе, дорогой. Погрузись в себя. Что именно тебя беспокоит? — Участливо спросил Томлинсон. Глаза Луи были чуть светлее, чем бескрайнее море за его спиной. Он предложил сесть спиной к захватывающему дух пейзажу, и, оказавшись лицом к Гарри, сказал, что «самый прекрасный вид» находится прямо перед ним. Фраза была ожидаемой, но все еще приятно согревала сердце Гарри. Но это также означало, что Гарри мог навсегда запечатлеть этот идеальный кадр в своем сознании. Запах соленой воды в воздухе, легкий аромат лимона. Ажурная кованая ограда балкона и бескрайняя синева неба и моря. И в центре всего этого великолепия его Луи. Любимые Гарри растрепанные седые пряди были совсем недавно безжалостно подстрижены, и теперь их заменяла стильная короткая стрижка. Ну, хотя бы челку он оставил, так что Гарри всегда мог за нее дернуть, если понадобится. Он считал, что Луи с ней выглядел моложе. Резче. И еще более властным. Конечно, в этом не было ничего плохого. К тому же, любимые седые волоски все же проглядывали на макушке и в щетине. Сейчас на нем была расстегнутая рубашка, обнажающая грудь перед лучами утреннего солнца, а между пальцами изящно балансировала неизменная сигарета. Некоторые вещи никогда не меняются. Гарри попытался отвлечься от любования Луи и сконцентрироваться на своих чувствах, наматывая закладку на палец, чтобы сфокусироваться. Что же его так пугало? — Страх перед неизвестным, — сказал Гарри. — Не знаю, как именно я отреагирую, когда это произойдет. Боюсь подвести людей, подвести тебя. — Единственный способ подвести меня — перестать быть собой и игнорировать свои желания, — возразил Луи. — Но даже в этом случае, если это произойдет потому, что ты не сможешь защититься… что ж, тогда это уже будет моя проблема, не так ли? — Наверное, — согласился Гарри, но его голос звучал не совсем уверенно. — Не наверное, а так и есть, птичка, — заверил его Луи. — Ты боишься, что я не смогу отстоять твои интересы? — Вовсе нет, — быстро ответил Гарри, едва не опрокинув эспрессо, так стремительно потянувшись через стол к руке Луи. Он вложил свои пальцы в его ладонь, ловко избегая сигареты. Луи машинально переложил сигарету в другую руку, освобождая ту, что держал Гарри, чтобы полностью обхватить его ладонь. — Ты уверен? Потому что, если тебе нужно, мы можем принять дополнительные меры, — объяснил Луи. Во всем мире не было такого человека, которому бы Гарри доверял больше, чем ему. Он был влюблен в него с самого первого дня, и эти чувства только крепли с каждым днем. Сначала это было слепое доверие, но Луи ни разу его не предал. В начале их отношений — после возвращения в Великобританию — все было спокойно, но, возможно, немного затянуто. Гарри часто уходил в себя, размышляя, не ограничится ли их общение простым летним романом. Удивительными, романтичными, насыщенными неделями, которые сойдут вместе с летним загаром. Ну, с его загаром. У Луи, должно быть, были какие-то магические силы, позволявшие ему оставаться загорелым почти круглый год. Луи тоже не торопился раскрывать все карты. По крайней мере, Гарри так думал, пока не набрался смелости спрашивать Луи о его чувствах. Оказалось, что он был открытой книгой — просто не выкладывал все и сразу. Как только Гарри набрался храбрости и стал говорить о своих желаниях вслух, чтобы узнать, хочет ли Луи того же, опьяняющая, похотливая дымка зарождающегося интереса начала постепенно перерастать в нечто более богатое. Более глубокое. В любовь и преданность. Если бы Луи был богом, Гарри был бы его самым набожным почитателем. К счастью, моральный кодекс религии Луи был не таким строгим, как у большинства земных религий. Здесь похоть определенно не была грехом. Но это было взаимно. Гарри чувствовал любовь и заботу Луи. Ему было сложно объяснить это другим людям, пусть ему и нечасто приходилось это делать, но он представлял себе их отношения так: Луи — архитектор, а он — строитель. Луи словно был фундаментом, каркасом. Он создавал рамки, провоцировал мысли, сооружал опору, на которой их любовь, как виноградная лоза, тянулась ввысь. Он был надежным стержнем между ними, путеводной звездой и движущей силой. Его интеллект и способность дарить Гарри уверенность и чувство безопасности не знали границ. До встречи с Луи Гарри считал себя достаточно дисциплинированным партнером, но потом понял, насколько большего он мог достичь, когда рядом с ним был Луи. Возможность доверить Луи часть себя и позволить ему временно заботиться об этом, открыла ему двери в жизнь, о которой раньше он мог только мечтать. Его бесконечные вечеринки, не приносившие ничего, кроме опустошения, прекратились, стоило им с Луи разобраться в причинах, по которым он это делал. Люди, скорее тянувшие его на дно, чем поддерживавшие, исчезли, когда Луи помог ему снять розовые очки. Луи научил его любить себя через ту любовь, которую дарил ему сам. Показал, как стать лучше, соответствовать тому образу, который видел в нем он сам. Как его самооценка могла вырасти, как работа над собой и доброта могли привести к невероятным результатам. Луи, конечно, не мог проделать работу над собой за него, но именно поэтому он и был архитектором. Он мог показать, как. Он был загадкой И, если говорить о менее глубоких и значимых вещах, им нравились одни и те же дурацкие шутки и китайская еда на вынос по пятницам. Их отношения были многогранными, сложными, интересными. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо в этом мире, Лу. Больше, чем самому себе. С этим проблем точно не будет, — заверил Гарри. — Тогда просто отпусти все остальное, — ласково успокоил его Луи. — Ты же знаешь, что я рядом. Я о тебе позабочусь. Это же самое главное, верно? — Верно, — согласился Гарри, уже более уверенно. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, птичка, — заверил Томлинсон. Порыв ветра словно подхватил их слова и понес ввысь. Гарри, вложив закладку и закрыв блокнот, обошел вокруг маленького столика, не выпуская руки Луи. Луи инстинктивно подался вперед и развел руки в стороны, зная, что Гарри сейчас окажется у него на коленях. — Ты будешь великолепен. Я знаю, что ты справишься, — заверил Луи, отпуская его руку и вместо этого хватая его за подбородок. — Будешь хорошим мальчиком, да? Покажешь всем, какой ты у меня молодец? Гарри кивнул — насколько это было возможно, учитывая хватку Луи — и по спине пробежала легкая дрожь. Луи назвал его «хорошим мальчиком» уже, наверное, миллиард раз за все это время, но от этого все равно в глазах каждый раз вспыхивали искры, и становилось спокойнее. — Угу, — подтвердил Гарри, потому что ему действительно хотелось оправдать его надежды. — Вот и славно, — промурлыкал Луи, проводя большим пальцем по его приоткрытым губам. — Все хорошо, милый. Все будет хорошо, обещаю. Гарри обнял Луи за плечи, чтобы удержаться, намеренно приоткрыв рот так, чтобы Луи было удобно. — Хорошо, — кивнул Гарри, метафорически передавая все в руки Луи. Он несколько секунд смотрел ему в глаза, переводя взгляд то на один глаз, то на другой, пытаясь запечатлеть в памяти каждую морщинку в уголках его глаз и то, с каким трепетом опускались его незаконно длинные ресницы. Луи чуть сильнее надавил большим пальцем на его губы, словно задавая немой вопрос. Гарри в ответ слегка скользнул кончиком языка по его пальцу — просто чтобы узнать, что будет. Луи просунул палец глубже, и Гарри обхватил его губами, повторяя форму языком и на мгновение прикрыв глаза. — Видишь? Там все будет также. Ты — воплощение моих желаний, Гарри, — прошептал Луи, пальцами очерчивая ямочку на щеке Гарри, появившуюся от посасывания пальца. — Просто будь собой, ладно? И мы вместе со всем справимся. Гарри снова кивнул, растягивая губы в улыбке, не отрываясь от пальца. Луи в этот момент уже целовал его подбородок. — Вот это мой мальчик, — прошептал Луи, переходя к шее. Еще немного, и Гарри придется отдаться ему прямо здесь, на балконе. — Создан для меня. Словно вылеплен по моим желаниям. Ты идеален во всем. — Лу, — пробормотал Гарри, отрываясь от пальца и открывая глаза. Взгляд Луи потемнел, он лукаво взглянул на него и снова принялся целовать шею. Гарри чувствовал одновременно покалывание щетины Луи на своей шее и нежность его губ, тепло его языка. Рука Луи вновь коснулась подбородка, заставляя его запрокинуть голову и открыть шею для его ласк. Он на секунду снова перевел взгляд на море, где пронзительно крикнула чайка, словно приветствуя их. В гавани покачивались маленькие рыбацкие лодки, а его пальчики ног сжимались и разжимались от нежных укусов Луи, с другой стороны хватка его руки была твердой и уверенной. Он ставил засос. Метил его. Заявлял свои права. Это был далеко не первый засос, но этот Гарри будет носить с особой гордостью. Он понимал, что для взрослого человека, возможно, было немного странно выставлять напоказ такое подростковое проявление любви, и обычно Луи ставил их ниже воротника, но на этот раз все было иначе, учитывая то, что ждало их сегодняшним вечером. Это приносило спокойствие, надежду и утешение. Это будет напоминанием. И Гарри это нравилось.

‧₊˚🍋༉‧₊˚.

Несколько часов спустя они уютно расположились на нижней террасе, вблизи скал, в окружении деревьев и шелестящей зеленой травы. Это место словно сошло с открытки, показывающей всю красоту Итальянской Ривьеры. Гости уже собрались за длинным столом, накрытым кружевной скатертью и уставленным аппетитными закусками: хлеб, пахучее масло, хамон и антипасто. Настоящее пиршество, призванное, чтобы перекусить, пока все будут знакомиться и общаться друг с другом. Единственное, чего явно не хватало на столе, так это вина — это была принципиальная позиция Луи. Никто не должен был приступать к сегодняшним мероприятиям в нетрезвом виде. Вместо вина они подали фруктовые соки и безалкогольные напитки, все такие же праздничные и игристые, но без неприятных последствий. — Любовь моя, тебе кто-нибудь приглянулся? — Прошептал Луи ему на ухо, нежно обхватив запястье Гарри, невесомо «шагая» указательным и средним пальцами по ладони. Гарри, воспользовавшись случаем, незаметно окинул взглядом собравшихся из-за кромки бокала. Из всех присутствующих здесь Гарри лучше всего знал Джио. Они познакомились несколько лет назад через общих знакомых в музыкальной индустрии. Джио был старше, но они быстро нашли общий язык, и их творческие подходы идеально сочетались друг с другом. Вскоре они стали довольно часто сотрудничать, и вне рабочей обстановки Джио оказался прекрасным другом, особенно после того, как выяснилось, что у них весьма схожие наклонности. Раскрылось это довольно неловко, но такова уж жизнь Гарри. Джио как-то приехал к ним на ужин, когда был в Великобритании, и Гарри воспользовался возможностью представить его Луи. А в конце вечера Джио прямо спросил, ходят ли они на кинк-вечеринки. Гарри вспыхнул, не подозревая, что это так заметно, но Джио его успокоил и заверил, что просто сам «в теме» и легко это замечает. Гарри это немного успокоило, и он решил, что эту неловкость пережить все же стоило, учитывая открывшиеся перед ними перспективы. У Луи были связи с безопасным кинк-сообществом в Великобритании, но до Джио у них не было таких связей за границей. Гарри чувствовал эту разницу, в том смысле, что перспектива открыто участвовать в чем-либо дома вызывала у него тревогу, в то время как в Италии, вдали от привычной жизни, это могло стать освобождением. Возможно. Он не мог знать наверняка. Но сегодня вечером он собирался это выяснить. Они с Луи долго это обсуждали. Гарри мечтал о публичном проявлении их отношений, хотел хотя бы сидеть в их ролях на вечеринке или в баре, но его останавливало чувство стыда и страх «быть пойманным». Ему казалось, что Великобритания слишком маленькая, здесь все друг друга знали. Он не был публичной фигурой, но знал множество людей. Что, если это дойдет до его семьи? Что, если какая-нибудь знакомая его сестры вскользь бросит за воскресным завтраком: «Представляешь, видела вчера твоего брата, его так смачно выпороли! Не знала, что он таким увлекается!» Он бы просто этого не пережил. Несмотря на заверения Луи в том, что большинство членов сообщества ценят анонимность так же, как и он сам, Гарри было трудно перешагнуть через себя. Пока Джио не открыл другую дверь. Потенциальную, но все же дверь. Дверь, вид которой не вызывал у Гарри ни желания бежать, ни агрессии, а лишь сладостное волнение в животе и предвкушение чего-то нового. Так что, конечно, Джио был тоже здесь, сидел почти во главе стола. Рядом с ним и вокруг стола собралась разношерстная компания квир-личностей и любителей БДСМ, которым он достаточно доверял, чтобы пригласить на их выходные в Чинкве-Терре. Ни Гарри, ни Луи не были знакомы с большинством из собравшихся, но те несколько часов, что они провели вместе, показали, что это были весьма приятные люди. Здесь собрались самые разные личности, и Гарри понял, к чему клонил Луи, спрашивая, не приглянулся ли ему кто-нибудь. Гарри было очень интересно, что его ответ будет означать для запланированного Луи «сценария», но за последний год их отношений он раскрыл Луи почти все свои фантазии, так что поводов для такого вопроса было предостаточно. Но дело в том, что Гарри был не особо привередлив. Он находил общий язык почти со всеми и умел увидеть привлекательность в каждом. Он никогда не понимал, почему для других так важен цвет волос или тип фигуры, когда для него самым главным в отношениях был интеллект. Конечно, были люди, которых он находил более привлекательными физически — как, например, Луи, — но, возможно, дело было в его способности романтизировать все, к чему он прикасался. Возможно, именно поэтому он и стал неплохим автором песен. Гарри снова окинул взглядом стол, пытаясь понять, были ли среди присутствующих кто-то, с кем у него возникла бы мгновенная искра, если бы пришлось выбирать. Ранее днем он прекрасно пообщался с Ал. У них были длинные волосы, доходящие до плеч, и пирсинг в пупке. Ал приехали в сопровождении своего Доминанта, Энцо, довольно маскулинного типа. Ал же, наоборот, балансировали на грани, в их облике сочетались андрогинные черты, которые и привлекли внимание Гарри. — Ты говорил с Ал? Они очень хорошо говорят по-английски, — спросил Гарри у Луи, зная, что круг общения Томлинсона был слегка ограничен из-за незнания итальянского, несмотря на все попытки Гарри его научить. В принципе, английский на том или ином уровне здесь знали почти все, но при необходимости Гарри мог выступать для Луи переводчиком. — Немного поболтали, да, — ответил Луи, взглянув в их сторону. Они смеялись над чем-то, что сказал Энцо, и со стороны вся эта компания выглядела просто как группа друзей, приятно проводящих время за ужином. Но стоило присмотреться, и взгляд начинал цепляться за множество ошейников и наручников. Среди приглашенных были и пары, и одиночки, но всех их объединял интерес к эксгибиционизму. Возможно, даже и к тем самым специфичным его проявлениям, которыми увлекались они с Луи. — Так значит, их ты выбрал? — Спросил Луи, понизив голос и внимательно глядя на Гарри. Стайлс обернулся к нему с нескрываемым любопытством во взгляде, пытаясь прочитать его мысли по выражению лица, но ему это никогда не удавалось. Луи, в отличие от него самого, не выставлял свои чувства напоказ, они оставались надежно спрятанными в его сознании. — Выбрал для чего? — Спросил Гарри, сделав самые невинные щенячьи глазки, что заставило Луи лишь усмехнуться. — Хорошая попытка, — пробормотал он, целуя Гарри в лоб. — Если я расскажу сейчас, как весело будет тебе вечером, ты возбудишься и будешь все это время мучиться. А это уже не так интересно, правда? Гарри недовольно фыркнул, понимая, что тот, конечно, был прав, и наклонился, чтобы взять с тарелки маленький кусочек фрукта и отправить его в рот. — А если мне нравится томиться в предвкушении? — Спросил Гарри, решив немного покапризничать. Луи снова рассмеялся и перехватил его руку, чтобы крепко ее сжать, вместо того чтобы просто водить по ней пальцами. — Ну, это я могу устроить. Но только к концу ночи у тебя будет адски болеть член, — пожал плечами Луи, потянулся к той же тарелке с фруктами, взял еще один кусочек и поднес его к губам Гарри. — Ты этого хочешь? Гарри еле слышно вздохнул, как всегда, теряя голову от одного только прикосновения Луи. Приоткрыв рот, он пропустил фрукт, а за ним последовали пальцы Луи, и он, естественно, позволил им проникнуть глубже, осторожно пережевывая фрукт. — Нет, — наконец признался Гарри, проглотив апельсин и слизав сок с пальцев Луи, полностью растворяясь в его прикосновениях. — Я так и думал, птичка, — тихо промурлыкал Луи, большим и безымянным пальцами касаясь подбородка Гарри, поворачивая его лицо к столу. Наклонившись к самому уху, Луи добавил: — Посмотри, они уже без ума от тебя. Гарри с трудом сфокусировал взгляд, понимая, что совсем потерял концентрацию, пока сосал пальцы Луи. Несколько раз моргнув, он снова окинул взглядом сидящих за столом, большинство из которых наблюдали за происходящим с почтительным любопытством и ободряюще улыбались Гарри, когда их взгляды пересекались. Он почувствовал, как щеки залились краской от полученного внимания, понимая, что это и было целью вечера, но он все равно был несколько не готов к такому вниманию. Особенно вне «основного события», как он про себя его окрестил. — Что скажешь? Тебе нравится? — Тихо и обжигающе прошептал Луи ему на ухо. Он обожал это, особенно когда Луи трахал его и нашептывал ему на ухо всякие непристойности. В эти моменты его мир будто сужался до голоса Томлинсона, и ничего другого вокруг больше не существовало. Он усилием воли вернулся в реальность, сосредоточившись на взглядах, направленных на него, на том, что их было немало, и на том, что он чувствовал в связи с этим. Не то чтобы весь стол разом замолчал и повернулся к нему, но будто в воздухе задрожала некая тонкая струна напряжения. Что-то такое, что заметили лишь немногие. Это заставило его заерзать. Все это было похоже на то, что он представлял в своих фантазиях. Он становился главным действующим лицом, объектом всеобщего внимания. И ему это нравилось. Он коротко кивнул на вопрос Луи и тут же судорожно вздохнул, почувствовав, как тот прикусил его мочку уха, потому что это было неожиданно, но невероятно приятно. Он приоткрыл губы, и Луи, воспользовавшись возможностью, засунул пальцы еще глубже. Гарри был более чем счастлив этому движению, его рот без сопротивления принял пальцы Луи, потому что тот не раз так делал раньше. Он вновь открыл глаза и заметил, что к ним теперь было приковано еще больше взглядов, чем мгновение назад. Теперь прилив возбуждения было просто невозможно отрицать. И разум даже не пытался его остановить, предупредить о возможных последствиях. Эти мысли тихонько варились где-то на задворках сознания, но уже не звучали так громко, как прежде. Он чувствовал умиротворение… и легкое возбуждение. Луи потянул его за мочку уха, а после отпустил и принялся осыпать поцелуями щеку, постепенно приближаясь к губам. Он целовал вокруг собственных пальцев у него во рту, нежно, влажно и грязно, и Гарри старался не отставать. Луи, наконец, убрал пальцы, специально оставив мокрые дорожки на подбородке. Этой же рукой он обхватил шею Гарри, твердо и уверенно, но сильно не сжимая, а просто удерживая его на месте, и впился в губы теперь уже по-настоящему. На несколько секунд Гарри почти забыл о гостях, почти, пока Луи не отстранился, оставив его с влажными от слюны губами и легким туманом в глазах. Он несколько раз моргнул, приходя в себя, и прикусил нижнюю губу, когда понял, что за ними наблюдала теперь уже большая часть присутствующих. Он почувствовал легкое смущение, достаточное, чтобы заставить его покраснеть, но в основном ему было невыразимо приятно. Все только что видели, как Луи заявил на него свои права. Возможно, их это даже возбудило, или, по крайней мере, заинтересовало настолько, чтобы продолжить за ними наблюдать. Они хотели видеть, как Луи проявляет заботу, хотели видеть Гарри в таком положении. Он судорожно сжал траву пальцами ног и обхватил рукой предплечье Луи, удерживая руку Томлинсона на своей шее. Казалось, это единственное, что удерживало его на земле. — Цвет? — Спросил Луи, привлекая его внимание. Для непосвященного он выглядел невозмутимым, но Гарри слишком хорошо его знал. Напряженный взгляд и слегка вздувшиеся венки на шее выдавали в Луи удовольствие от производимого эффекта. — Зеленый, — заверил его Гарри. — Хороший мальчик, — ответил Луи, слегка сжал его шею и снова чмокнул в щеку. — Выпей еще воды, милый. У тебя впереди долгая ночь. Гарри согласно кивнул, наклоняясь вперед, чтобы взять воду, но не вырываясь из захвата Луи. Решив, что ему стоило подчиниться, если этот вечер будет хоть наполовину похож на то, что произошло сейчас.

‧₊˚🍋༉‧₊˚.

Настоящее шоу должно было начаться после захода солнца, когда они вместе с гостями укроются в доме в окружении мягкой мебели и кружевных занавесок. Вечер продолжался смехом, закусками и звоном бокалов, способствуя непринужденному общению, а Гарри практически не отходил от Луи, лишь изредка позволяя тому отлучиться для короткого обхода гостей. Несмотря на атмосферу непринужденности, Гарри почувствовал эту едва уловимую перемену, когда Луи решил начать. Это проявилось в его манере держаться, в том, как гости начали постепенно перемещаться в главную комнату, где полукругом уже были расставлены стулья. Поскольку он был слегка одержим Луи, он заметил это почти сразу, тщетно пытаясь поддерживать разговор, пока гости устраивались на своих местах — садились на подушки, вставали на колени или устраивались у своих Доминантов на коленях. Когда все уже были в сборе, Луи с лучезарной улыбкой направился к Гарри. Мельком окинув взглядом собравшихся, Гарри насчитал пятнадцать человек. Он намеренно постарался не вникать в детали, оставив всю организацию Джио, чтобы не перегружать себя и избежать разочарования, если кто-то не смог к ним присоединиться. — Готов? — Тихо спросил Луи, так, чтобы слышал только Гарри. Он кивнул, набрал полную грудь воздуха и выпрямился. — Да, Лу, — ответил Гарри. — Хороший мальчик. Сходи за водой, ладно? А потом возвращайся сюда, — распорядился Луи, легонько хлопнув Гарри по ягодицам, таким образом подгоняя его, прежде чем повернуться к собравшимся и откашляться. Одного этого тихого звука было достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. Гарри почувствовал, как по коже побежали мурашки от того, как непринужденно его парень управлял вниманием целой комнаты. Он послушно вернулся к своей бутылке с водой, пока Луи приветствовал их гостей. — Добрый вечер, — начал Томлинсон, стоя в центре импровизированного круга, сцепив руки на уровне груди и расставив ноги на ширине плеч. — Спасибо, что смогли к нам сегодня присоединиться. Мы с Эйчем безмерно благодарны, что вы смогли выкроить время в своих насыщенных жизнях, чтобы провести эти выходные с нами. Уверен, многие из вас знают, но для тех, кто не в курсе, это своего рода наш подарок друг другу на годовщину. Ровно год назад мы встретились на прекрасной вилле в Тоскане. Короткий взрыв аплодисментов и одобрительных возгласов заставил Луи улыбнуться. — Да, да, спасибо, — отмахнулся он, словно смущенный таким вниманием. — Как вы, наверное, уже поняли, из нас двоих больше любит Италию Гарри, но и я стараюсь не отставать. — Grazie, Луиджи, — поддразнил Джио, специально коверкая «grazie» так, как это часто делал сам шатен, несмотря на все попытки Гарри объяснить, что в слове три слога, а не два. — Ma vaffanculo! — Ой, иди на фиг. Добродушно ответил ему Луи, показав средний палец, потому что, конечно же, именно это итальянское выражение он смог выучить наизусть, да еще и с идеальным произношением. Гарри вернулся к нему, потягивая воду через трубочку и пристраиваясь к боку Луи, как только тот его слегка приобнял. — Так вот, как я уже говорил, мы очень рады, что вы здесь. Надеюсь, что мне со всеми удалось пообщаться, но прежде чем мы начнем, я хотел бы огласить несколько правил, чтобы всем было комфортно и все прошло максимально безопасно. Пожалуйста, поднимайте руку, если что-то будет непонятно, и, уверен, Джио с удовольствием все вам переведет. — Слушаюсь и повинуюсь, Рadrone, — снова поддел его Джио, на что Луи закатил глаза. — Я не для того сюда приехал, чтобы меня перебивали, — парировал Луи, а затем снова обратил свое внимание на Гарри. — Милый, принеси мне стул, пожалуйста? Поставь его сюда, — прошептал Луи, а затем снова повернулся к гостям. — Первое и главное: вы можете свободно выходить и заходить в эту комнату, когда захотите. Если вам что-то покажется некомфортным, пожалуйста, перейдите в другую комнату — там есть закуски, напитки, музыка, все, что вам нужно. Можете даже лечь спать, если захотите. Сегодня вечером я буду Доминантом Гарри, и не смогу в равной степени заботиться о каждом из вас, поэтому рассчитываю на вашу сознательность в отношении собственных границ, — объяснил Луи, подождав, пока Джио переведет все на итальянский, пока Гарри тащил деревянный обеденный стул к тому месту, где стоял Луи. — Сейчас вы просто смотрите, если только вас не попросят об ином. Я устанавливаю правила для того, что испытывает Гарри. Если вы нарушите мои правила, особенно если это касается Гарри, я не задумываясь попрошу вас уйти. Гарри сегодня делает нам подарок, и вы должны отнестись к этому с уважением, — добавил Луи, поправляя стул и жестом предлагая Гарри сесть. Гарри послушно сел, не выпуская из рук бутылки с водой, и рассеянно снова отпил из трубочки, не сводя с Луи мечтательного взгляда. — Мы будем действовать по системе светофора. Если Гарри произнесет что-то похожее на «желтый» или «красный», я немедленно остановлюсь. Если вы что-то делаете, как-то вовлечены в эту сцену, вы также останавливаетесь до дальнейших моих указаний. Также у Гарри будет этот шарик, — объяснил Луи, доставая из кармана маленький серебряный шарик, который Гарри знал слишком хорошо. — Этот шарик — на тот случай, если ему будет трудно выразить свои чувства словами. Учитывая уровень внушения, до которого мы сегодня дойдем, такое вполне возможно. Если он уронит шарик, это будет равносильно сигналу «желтый» или «красный», — добавил Луи, протягивая шарик Гарри. Гарри раскрыл ладонь, Луи положил шарик в центр, а он сжал пальцы вокруг теплого металла. Он был не больше обычного попрыгунчика и удобно лежал в руке. Но был достаточно тяжелым, чтобы, уронив его на деревянный пол, раздался отчетливый и громкий стук. Гарри окинул взглядом гостей, пытаясь понять, сочли ли они это странным. Но все оставались безучастными, некоторые даже с легкой примесью возбуждения. Это было одним из его страхов — что этот элемент покажется им странным. Впрочем, возможно, Джио их предупредил. Он понятия не имел, что было в приглашениях. Ему нравилось думать, что они были похожи на те, что он раздавал в школе, когда был совсем маленьким, на свои дни рождения — с какими-нибудь мультяшными героями. Только теперь по краям были цепи и плетки. Прочерки для имени, времени и адреса. И свободное место, где он криво написал что-то вроде: «Секс-шоу в прямом эфире на северо-западе Италии! Может содержать гипноз, порку и игры с сосками. Участие зрителей по желанию». Если бы Гарри получил подобное приглашение и считал эротический гипноз чем-то странным, он, вероятно, вообще не стал бы платить за посещение. На самом деле, его, скорее всего, это бы заинтриговало. До встречи с Луи он даже не слышал о существовании подобного кинка. Эта тема всплыла после нескольких неудачных попыток посетить БДСМ-клубы или вечеринки, которые знал Луи. Он предположил, что гипноз мог бы помочь Гарри преодолеть все сомнения, которые его сдерживали, и сосредоточиться на настоящем моменте, а не на страхе. Поначалу Гарри отнесся к этому скептически, учитывая, что все его представления о гипнозе ограничивались кадрами из мультфильмов, где персонажи раскачивали часы, уверяя, что испытуемый «хочет спать», или шоу, где зрители начинали вести себя как куры. Все это казалось постановой, созданной исключительно для развлечения. Луи это, конечно же, развеселило и он немедленно разразился одной из своих многочисленных лекций TED, что случалось всякий раз, когда Гарри впервые сталкивался с каким-либо фетишем или кинком, в котором Луи имел гораздо больший опыт. Он описывал это как нечто среднее между медитацией и сабспейсом. Речь шла не о том, чтобы заставить Гарри делать то, чего он не хочет, или то, с чем он в корне не согласен. Это был потенциальный способ расслабиться, заглушить внутренний шум, привести мысли в порядок и успокоить нечто, живущее глубоко внутри. И это, черт возьми, почти сработало. Они стали намного ближе к своим целям, как только нашли свой ритм в гипнозе, и, по крайней мере, Гарри наслаждался тем спокойствием, которое на него накатывало. Гипноз не помог ему перешагнуть порог клуба, но он работал как триггер, позволяющий войти в сабспейс за несколько минут, а не за несколько часов, как было раньше. Именно так они с Луи и придумали организовать этот вечер. Джио рекламировал их встречу как демонстрацию эротического гипноза. По-видимому, идея была очень популярной, так как, по словам того же Джио, почти все, кого он спрашивал, сразу же соглашались. Гарри же чувствовал, что это дарило ему чувство защищенности. Он был уверен, что его психику нужно было отдать на изучение: почему ему казалось более безопасным изучать кинки, будучи «под контролем», даже если на самом деле это таковым не ощущалось. Да, он определенно чувствовал внушаемость, податливость, но никак не опасность. Потому что рядом с Луи ему никогда не было страшно. Луи изложил еще несколько правил и параметров, в основном стандартные вещи для их сцен, так что Гарри позволил себе немного отвлечься и оглядеть, наконец, собравшихся. Сердце забилось чаще, когда он задумался о значении всего происходящего. Эти люди — незнакомцы. Смотрели на него. На него и Луи. Он любил об этом фантазировать, но столкнувшись с реальностью, почему-то запереживал. Это был один из тех случаев, когда нервничать не хотелось, но тело словно уже приняло решение за него. Как и перед любым публичным выступлением — его охватывала дрожь и волнение, но как только он начинал говорить, все это отступало. Он надеялся, что и сегодня будет так же. Когда стало ясно, что Луи закончил, Гарри почувствовал новую волну адреналина, пронзившую его тело ледяным холодом. Луи обошел стул и положил руку Гарри на плечо. — Ты готов, любовь моя? — Тихо спросил Томлинсон, наклоняясь, чтобы прошептать вопрос ему на ухо, проверяя, все ли в порядке. Гарри понадобилось несколько секунд, чтобы собраться. Он глубоко вдохнул, наполнив легкие до предела, и медленно выдохнул, пытаясь сосредоточиться, выровнять чакры и сделать все остальное, что было нужно, прежде чем кивнуть. — Да, Сэр, — прошептал Гарри в ответ, поднимая голову, чтобы посмотреть на Луи, и чувствуя тепло от его нежной улыбки. — Хороший мальчик, — прошептал тот в ответ, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб, прежде чем обратиться к присутствующим. — Первым делом я введу Гарри в транс. — Мы много практиковали это дома, и я занимаюсь этим уже много лет. Не существует двух одинаковых Сабов. Даже каждый человек уникален и по-своему реагирует на разные техники. Мы с Гарри долго искали подход, который подходил бы именно ему, — объяснил Луи, пять раз коснувшись плеча Гарри, а затем провел рукой по льняной рубашке сзади, чтобы также пять раз коснуться другого плеча. — Возможности безграничны. Метафоры, взгляд, визуализация. Сенсорные стимулы, на которые Гарри довольно хорошо реагирует, — отметил Луи, обходя Гарри и поднимая его руку вверх. Он взял его ладонь и несколько раз постучал по ней, а затем слегка сжал кончики всех пальцев Гарри. — Я считаю, что самый простой способ понять, что может подойти вашему Сабу, или вам самим, — это подумать о том, на что они больше всего реагируют во время сцены. Возбуждают ли их грязные разговорчики? Замечали ли вы, что они вздрагивают каждый раз, когда вы касаетесь необычной, как правило, не эрогенной зоны на их теле? — Спросил Луи, переходя на другую сторону, и взяв другую руку Гарри. — Закрывают ли они глаза, когда приближаются к кульминации, нуждаясь в этом, чтобы достичь разрядки? Подумайте о кинках, что вы практикуете — сенсорная депривация, импакт-плей, ролевые игры — какие элементы вы добавляете или убираете, а какие темы остаются неизменными в ваших взаимодействиях? Луи повторил свои действия с другой рукой Гарри, который уже ощущал тот самый эффект «якоря» от прикосновений Луи. Это напоминало ему безуспешные попытки заснуть, когда он, не в силах расслабиться, сознательно расслаблял каждую мышцу. Это был шанс заземлиться, ощутить свое тело и расслабить его достаточно, чтобы позволить подсознанию взять верх. Хоть он и увлеченно слушал, как Луи делился своим опытом с остальными, заинтригованый тем, как он это подавал, это лишь отчасти удерживало его в настоящем моменте, не позволяя полностью отпустить себя. — Для этого необходимо взаимное доверие. Ваш Саб должен без колебаний отдать себя в ваши руки, а вы должны отдавать всего себя без остатка, защищать его, обеспечивать его безопасность, — добавил Луи, поглаживая Гарри по руке, поверх рукава, и обратно к плечу. — Ты доверяешь мне, Гарри? — Спросил Луи. — Да, Сэр, — легко выдохнул Гарри, плавно запрокидывая голову, когда, снова встав за ним, Луи обхватил рукой его лицо под подбородком. Макушка Гарри уперлась ему живот, а другая рука Луи уверенно легла Гарри на грудь. — И ты подчиняешься мне сегодня вечером? — Подсказал Луи. — Всегда, Сэр, — ответил Гарри, закрывая глаза, когда рука Луи начала медленно и методично выводить круги на его груди, успокаивая. — Разумеется, это далеко не все. Есть вещи, о которых я не буду рассказывать, потому что это не мастер-класс. Это шоу. Шоу, которое Гарри хочет для вас устроить. Он хочет видеть вашу реакцию на него, он хочет чувствовать ваши прикосновения. Чувствовать ваши запахи, другой одеколон или духи, отличные от моих, — объяснил Луи, теперь поглаживая его шею. — Почувствовать вкус чужого языка. Услышать, каким он кажется вам красивым, каким хорошим мальчиком он для меня является, — добавил Луи, скользнув рукой вверх и засовывая большой палец ему в рот. Гарри мгновенно отреагировал, его глаза закрылись, и по телу пробежали мурашки. Он знал, что тот момент, когда он провалится в транс, уже близок, что скоро его разум отправится в более тихое и безопасное место. — Три, — пробормотал Луи, убирая свободную руку к затылку, запуская пальцы в его кудри и крепко сжимая их. — Гарри хорошо помогает техника «3-2-1». Сейчас он называет про себя три вещи, которые он видит, слышит и чувствует. Гарри приоткрыл глаза, ровно настолько, чтобы оглядеть комнату. Первым, на ком остановился его взгляд, были Ал, чье лицо озаряла мягкая улыбка, когда их взгляды встретились. Это раз. Его взгляд скользнул к кружевной занавеске, развевающейся на ветру, это два. Третьей стала картина на стене. На ней была изображена молодая девушка в красивом платье, стоящая на лугу рядом с коровой. Гарри подумал, что там должно быть красиво и спокойно. Три. В соседней комнате гудел холодильник. Один из гостей дышал чуть тяжелее других, и кто-то отчетливо шаркал ногой по ковру. Большой палец Луи плотно прижимался к губам, знакомое ощущение. Твердая деревянная спинка стула поддерживала его спину, а ковер слегка покалывал его босые ступни. — Два, — произнес Луи, и его голос был как маяк в непроглядной ночной мгле. Еще один гость, джентльмен старше него, чьего имени он не мог вспомнить, но Гарри знал, что тот был художником, и у него были очень мягкие руки, когда они обменялись рукопожатиями. Декоративная ваза на столе, белая с синими узорами. За окном разбивались о скалы синие волны. С пляжа, который Гарри надеялся когда-нибудь посетить, раздавались приглушенные голоса. Липкий пот на ладонях, прижатых к бедрам. Жесткий край стула, врезающийся в ноги. — Один, — направил Луи. Голубое небо. Голос Луи. Серебряный шар в руке. — Хороший мальчик. И телевизор в голове Гарри выключился. Серая рябь помех и резкий белый шум сменились поглощающей чернотой, дарящей абсолютное спокойствие. Плечи расслабились, накопленная энергия рассеялась, даже скрутившиеся в животе узлы и те распрямились. И снова раздался голос Луи, ободряющий и расслабляющий. — Уверен, вы заметили, в какой момент он доверился мне, как расслабилось его тело. В этом и заключается магия гипноза. Сейчас Гарри находится в состоянии повышенной внушаемости, в состоянии беззаботности. Его разум открыт, готов помочь ему достичь наших общих целей. Большой палец Луи исчез у него изо рта. Гарри хотел, чтобы он оставался там вечно, и, может быть, даже дольше, но он знал, что ему найдется лучшее применение. — Эйч, на колени, — приказал Луи. Гарри незамедлительно подчинился, преодолевая липкое чувство, охватившее его конечности, и опустился на колени перед стулом. В голые коленки тут же тысячей иголок впился ковер, так как его шорты едва доходили до середины бедра. — Вообще-то, Гарри и так послушный Саб, ему нравится угождать, быть хорошим для меня. Но, как мы заметили, гипноз избавляет его от лишних мыслей. Позволяет полностью сосредоточиться на происходящем, снимает все преграды. Гарри смотрел вниз, на свои руки, лежащие на коленях, пальцы вертели серебряный шарик, послушно ожидая дальнейших указаний Луи. Он не осмеливался строить какие-либо предположения, особенно учитывая, что точно не знал, что Луи мог включить в их сцену. — Ал, не хочешь присоединиться? Гарри поднял голову, чтобы увидеть, как Ал спрашивали разрешения у своего Дома, прежде чем подойти ближе, и замерли в нерешительности, пока Луи жестом не подозвал их к себе и не попросил опуститься на колени перед Гарри. — Энцо великодушно разрешил Ал поучаствовать в нашем шоу. Ал, в течение следующих пяти минут Гарри в полном твоем распоряжении. Пожалуйста, помни о правилах, которые мы обсудили, но в остальном наслаждайся им так, как захочешь. Если тебе удастся его немного возбудить для меня, это будет превосходно, но решать тебе. Гарри взглянул на Луи, словно желая убедиться, что все это происходит на самом деле, и снова посмотрел на Ал. Вблизи он заметил нежное мерцание теней на их веках, а их платиновые волосы казались мягкими, как шелк. В лице Ал читалось любопытство, смешанное с некоторой неуверенностью. Они пару раз оглянулись на своего Доминанта, и, наконец, посмотрев на Гарри, слегка склонили голову набок, будто прикидывая, что с ним делать. Внутри Гарри все кипело — странное, щекочущее чувство от того, что его отдали в руки незнакомца. Он знал, что Луи был совсем рядом, наблюдал, но вмешается он только в том случае, если Гарри уронит шарик. Теперь Ал могли делать с ним все, что угодно. Сначала их изящная рука коснулась его лица. Она была мягкой и теплой, и их пальцы легко скользили по его скуле и линии челюсти, словно составляя карту. И за тем, совершенно внезапно, на него обрушилась пощечина, разорвав обманчивое ощущение безопасности. Гарри ахнул, чувствуя мгновенную волну жара внизу живота. Однако Ал смотрели не на него. Они смотрели на Луи, на своего Дома, проверяя, не последует ли за этим наказание. Но ничего подобного не произошло, в комнате все еще звенело эхо удара и тихий шум океана. — Ты прекрасен, — едва слышно прошептали Ал. Гарри удивленно моргнул, приходя в себя, и прокашлялся. — Спасибо, — шепотом поблагодарил он, приоткрыв губы, когда Ал затолкнули три пальца ему в рот. Они отличались от пальцев Луи, были тоньше, длиннее, заполняли собой все пространство и прижимались к глотке. Гарри едва не подавился их акриловыми ногтями, но был достаточно опытен в этом, чтобы сдержаться, лишь слегка поморщившись и окинув взглядом комнату. Все смотрели на него. Им было интересно. Луи расположился на подлокотнике дивана рядом с Джио, и Гарри покраснел от осознания, что Джио видел его в таком состоянии. Джио, его коллега. — Хороший мальчик, — вставил Луи, и эти слова-триггеры, будто по щелчку пальцев, привели его в чувство, достаточно, чтобы переключиться на тот факт, что Ал вытащили пальцы, а после начали водить ими по щекам и губам, пачкая его собственной слюной. — Открой рот, — приказали Ал, перебираясь к нему на колени. Теперь они смотрели на него сверху вниз. Гарри покорно приоткрыл рот, слегка высунув язык, как делал всякий раз, когда собирался отправить в рот что-то вкусное. Он видел, как Ал некоторое время изучали его, прежде чем сплюнуть прямо ему в рот. Слюна попала на язык, и он мог чувствовать, как она медленно стекала вниз к горлу, но даже не посмел шелохнуться, пока не почувствовал руку Ал на своей шее. — Глотай, — приказали Ал, поэтому Гарри послушно закрыл рот и проглотил их слюну, снова открыв его на случай, если Ал захотят повторить. Казалось, это действие их возбудило, по крайней мере, потому, что Гарри заметил, как потемнели их глаза, когда их взгляды встретились. — Трогай меня. Талию, бедра. Задницу, — скомандовали Ал. Гарри мгновенно поднял руки, чтобы взять их за талию, которая была даже тоньше, чем у Луи, скользя руками по их голой коже, пока, добравшись до бедер, не наткнулся на юбку. Прошел целый год с тех пор, как он прикасался к кому-то, кроме Луи, поэтому ощущать чужое тело под своими пальцами было немного непривычно. Серебряный шар был надежно зажат между двумя пальцами, чтобы случайно не выронить и не прервать сцену. — А сейчас я тебя поцелую, — предупредили они его, и, не дав и секунды на раздумья, их губы уже накрывали его. До сегодняшнего вечера Гарри не осознавал, насколько он привязался к Луи. Целоваться с кем-то другим было странно и ново, их язык двигался совсем не так, как язык Луи. Он старался оставаться пассивным участником поцелуя, позволяя делать с собой все, что угодно, поскольку его использовали, а в это время его руки скользили по их телу туда, куда они указали, слегка сжимая их ягодицы. Во время поцелуя он почти забыл, что за ними наблюдали, полностью сосредоточившись на новом, незнакомом ритме. Прикосновения к шее и волосам легко вскружили ему голову, пока Ал не оторвались от него, напоминая о существовании реальности. — Пересядь, чтобы можно было толкнуть тебя назад, — прозвучал их приглушенный голос, словно в этот раз был адресован только ему. Гарри кивнул, держась за их талию, чтобы вытащить из-под себя ноги и сесть на попу, и Ал оказались у него на коленях в ту же минуту, как он сел. Они толкнули его в плечи, так что Гарри упал на ковер, и снова приникли к нему в страстном, глубоком поцелуе. Он им это позволил, не переставая ласкать их тело, и невольно застонал, когда они плотно прижались бедрами к его члену сквозь несколько слоев тонкой ткани. Луи никогда так о него не терся — так отчаянно, грубо и чувственно. Эти движения заставляли член тереться об одежду, вызывая волну возбуждения и заставляя его член слегка затвердеть, являя его на всеобщее обозрение. — Двигайся навстречу, покажи им, как тебе нравится, — прошептали Ал, переходя к шее и медленно покрывая ее поцелуями. Это было необычно и волнующе — чувствовать над собой чье-то тело. Новый опыт, который захватывал дух. Едва почувствовав прикосновения к шее, Гарри открыл глаза и, повинуясь инстинкту, взглянул на Луи. Подтянув колено к груди, он попытался тереться об Ал сильнее. Луи неотрывно смотрел на него, скрестив руки на груди, словно оценивая, как он делал это дома. В этой позе ощущался вызов. Желание увидеть, как Гарри заставит его сдаться. Получит его одобрение. Дома Гарри это нравилось — он с головой уходил в попытки угадать, чего хотел Луи на этот раз. Он наслаждался этой игрой: устраивал представления, пытался его возбудить, приносил игрушки, умолял о внимании. Здесь же он терялся. Чего хотел Луи? Он попытался вспомнить, не говорил ли Луи что-нибудь о том, что хотел бы сегодня увидеть, что бы могло его возбудить в групповой игре. В голову отчаянно ничего не шло, поэтому он выбрал единственный возможный вариант — просто быть хорошим. А быть хорошим означало делать то, что ему велели. Гарри крепче сжал бедра Ал, подаваясь бедрами вверх и невольно застонав, не отрывая при этом взгляда от Луи, даже когда Ал принялись расстегивать его рубашку и жадно целовать его грудь. Едва заметный кивок Луи говорил о том, что он все делал правильно. Тогда Гарри выгнулся сильнее, чувствуя, как член уперся им между ног, почти касаясь ягодиц. Он позволил себе залезть им под юбку и немного раздвинуть половинки, чтобы член в шортах лучше вписался в это пространство, когда он снова вскинул бедра, находя нужный ритм. Казалось, Ал это нравилось, они всем телом отвечали на его действия и прижимались все сильней. Они словно работали в команде, чтобы возбудить друг друга до предела. Это было похоже на игру, пусть и на очень странную. Он не сводил глаз с Луи, стараясь разгадать его мысли. Но в то же время двигался в унисон с Ал, инстинктивно шипя, когда его довольно грубо укусили за сосок. Но в остальном он сохранял спокойствие. Как они выяснили, легкая боль ему даже нравилась, поэтому он приготовился ко второму укусу, который он практически предсказал, но все же вздрогнул от его резкости. — Как мило. Тебе нравится, да? — Спросили его Ал, поэтому внимание Гарри снова переключилось на них, когда он почувствовал, как они подняли руки к его соскам и слегка их ущипнули. — Да, — выдохнул Гарри, разглядывая лицо Ал. Их губы стали заметно ярче, а блеск размазался из-за поцелуев. Они продолжали двигать бедрами, и Ал снова начали щипать его за соски. С каждым разом все сильней, а потом начали их выкручивать, словно крутили ручки на панели. Острая боль нарастала, захлестывая его изнутри, пока дышать не стало почти невозможно. Как только она достигла определенного предела, он заскулил, пытаясь вдохнуть и выгибаясь навстречу, словно это могло хоть немного ослабить давление. Только это не помогло, на самом деле стало только хуже. Боль была настолько сильной, что он едва сдерживал крик, из последних сил стараясь быть послушным. В какой-то момент он уже был готов сдаться, но вдруг все прекратилось. Гарри сморгнул слезы, глядя затуманенным взглядом на Ал, которые смотрели на него с любопытством, словно изучая новую игрушку. Они наклонились и нежно коснулись его чувствительных сосков языком. Первое касание влажного, горячего языка было словно удар тока, но теперь боль стала слаще, поскольку больше не была такой сильной и непосредственно управляла его членом. Они лизали их буквально кончиком языка, слегка посасывая, пока те не стали влажными и чуть менее чувствительными. Ал подули на розовые бутоны сосков, и Гарри почувствовал, как они затвердели от прохладного ветерка, и по телу пробежала волна приятной дрожи, возбуждая его еще больше. — Достаточно, Ал. Спасибо, — прервал их Луи, вставая со своего места и подходя ближе к ним. В каком-то смысле Гарри почти расстроился, когда Луи протянул руки, чтобы помочь Ал подняться и слезть с Гарри. Он понимал, что Луи лучше него знал о его желаниях — быть здесь, чтобы доставить удовольствие всем, стать своего рода игрушкой для тех, кого Луи посчитает достойными. Наверное, стоило назвать больше людей, когда Луи спросил, кто ему интересен. Возможно, тогда у него была бы возможность разделить этот опыт с несколькими людьми. Ему пришлось напомнить себе, что Луи знал лучше него, и он получит ровно столько, сколько заслуживает, по мнению Луи, конечно. Наверное, это было правильно — начать с одного человека, чтобы постепенно привыкнуть к этой идее, сильно не перегружаясь. — Эйч, — произнес Луи, протягивая руку. — Подойди сюда, пожалуйста. Можешь встать. Гарри поднялся, ухватился за руку Луи, чтобы опереться и встать на ноги. Рубашка расстегнута, соски влажные, а член упрямо топорщился в шортах. Он был уверен, что с его прической тоже был полный кошмар, ведь и Луи, и Ал их трогали. И губы теперь тоже были влажными и слегка припухшими. — Умница. Можешь сказать мне свой цвет? — Спросил Луи, продолжая держать его за руку. — Зеленый, — быстро ответил Гарри, встречаясь с ним взглядом, чтобы тот понял, что он говорил правду. — Хороший мальчик, — Луи трижды сжал его руку и отпустил. — А теперь вытяни руки перед собой. Гарри без колебаний подчинился, вытянув руки вперед, прямо как зомби. — Отлично, очень хорошо. А теперь в стороны? — Продолжил Луи. Гарри, не задавая вопросов, сделал, как было велено, вытянув руки в стороны, образовав собой букву «Т». — Прекрасно. Тебе же это нравится, правда? — Спросил Томлинсон. Гарри было все равно, как двигать руками по команде Луи, но ему нравилось выполнять его приказы, поэтому он кивнул. — Да, Сэр. Мне нравится, — согласился Гарри. Луи шагнул ему за спину и скользнул ладонью по животу, расстегивая оставшиеся пуговицы. — Руки за спину, — произнес Луи, снимая рубашку с плеч Гарри и опуская ее вниз по рукам. — А теперь снова вытяни руки. Гарри вытянул руки вперед, а Луи, обойдя его, свернул рубашку в плотный валик. Затем он соединил его ладони, придвигая их друг к другу, и обернул рубашку вокруг его запястий, завязав на обычный одинарный узел. — Теперь-то никуда не денешься, да? — Спросил Луи. Гарри посмотрел на узел из своей рубашки, на то, как безвольно висела ткань вокруг запястий. Он понимал, что с легкостью мог выпутаться из нее, но его словно сковало какое-то странное заклинание, словно что-то удерживало его руки в петле, даже когда он мысленно представил, как распутывает ткань. — Да, Сэр, — ответил Гарри, кивая и двигая плечами, пытаясь освободиться, но безуспешно. Ткань сдвинулась, грозясь соскользнуть с запястий, и он машинально сжал ее в кулак вместе с шариком. — Вот незадача, — промурлыкал Луи, без малейшего намека на беспокойство. — Кажется, у тебя что-то на рубашке, да, Гарри? Подними-ка руки. Гарри ахнул, почувствовав, как руки сами потянулись вверх, стоило только Луи это произнести. Они поднимались все выше и выше, пока не застыли над головой. Он попытался согнуть локти, но не смог — словно что-то блокировало сигнал мозга. — А вот теперь ты и правда не можешь вырваться, правда же, Гарри? — С наигранным сожалением проговорил Луи, наклонившись, чтобы оставить легкий поцелуй на кончике носа. — Какая жалость. Можешь немного раздвинуть для меня ножки? Гарри снова подчинился, поставив ноги на ширине плеч и попытался снова, безуспешно, опустить руки. Он знал, что смог бы это сделать, если бы очень захотел, но он хотел, чтобы они оставались там. Добровольно лишая себя свободы. — Если ранее я закрепил за вами какую-то часть тела Гарри, и вы по-прежнему хотите принять в этом участие, пожалуйста, встаньте и подойдите так, чтобы у вас был к ней доступ, — объявил Луи залу, отступая от Гарри, но оставаясь в поле его зрения. Глаза Гарри округлились, когда он увидел, как по меньшей мере половина присутствующих вскочила со своих мест и двинулась к нему. Луи отошел в сторону, словно акула, отпустившая добычу на растерзание стае. Сердце бешено заколотилось, так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он только начал привыкать к мысли, что то, что он делал с Ал было максимумом из того, чем он мог сегодня поделиться, как Луи одним махом перевернул весь его мир с ног на голову. За его спиной застыла чья-то крупная фигура, прижавшись почти вплотную, в то время как другие опустились на колени у его ног и между ними. Еще двое или трое кружили поблизости, занимая позиции между людьми, стоящими на коленях, занимая, по всей видимости, места на его торсе. Гарри задрожал, чувствуя их горячее дыхание на своей коже, но прикоснуться пока никто к нему не решался. Он не отрывал взгляда от Луи, видел довольное выражение на его лице и чувствовал странное облегчение. Луи хотел этого. Он сам хотел этого, безусловно, но самое главное, что этого хотел Луи. — У вас пять минут, как и у Ал. Можете свободно пользоваться моей игрушкой. Развлекайтесь, — произнес Луи, слегка махнув рукой. — Можете начинать. Стоило Луи дать отмашку, как Гарри почувствовал прикосновения. Руки были повсюду — на ногах, торсе, шее. Они сжимали, ласкали, и от такого количества людей вокруг, не говоря уже о прикосновениях, кружилась голова. Мужчина сзади придвинулся ближе, и Гарри был почти уверен, что это его руки притянули его бедра к себе, чтобы он мог почувствовать твердость его члена у себя на заднице. Затем он почувствовал чужие губы на своей шее, на плечах, и резкий, обжигающий язык на внутренней стороне бедра, за которым последовал болезненный укус. Он ощущал себя беззащитным ягненком среди стаи волков, каждый из которых жаждал отведать кусочек его плоти. Несмотря на страх, или, скорее, трепет, поднимающийся изнутри, его на плаву удерживало только одно. Луи. Который оставался в поле его зрения. Неизменный, внимательный. Изучающий. Он почувствовал, как грубая ладонь скользнула вниз по спине, под резинку трусов, нащупывая ягодицы и забираясь пальцами за пояс шорт. Гарри старался максимально расслабиться, двигаясь в такт с морем тел, позволяя им стащить шорты и показать его самые красивые черные кружевные трусики, надетые специально для такого случая. Он услышал несколько приглушенных восхищенных вздохов, но его взгляд искал лишь одного человека — Луи. И он увидел едва заметный проблеск интереса в голубых глазах, едва заметное подрагивание губ, и уже этого было достаточно. Ведь Луи уже раньше видел его в них — в конце концов, он же их для него и купил, — но всегда было приятно видеть его восхищение. Резкий выдох сорвался с губ Гарри, когда чей-то палец отодвинул тонкую ткань кружева, обнажая сокровенное. Его дырочки коснулись сухие пальцы, а множество других рук ласкали его тело, хватая за все, до чего могли дотянуться. Одну его ногу подняли, и в следующее мгновение он почувствовал, как чьи-то губы обхватили его пальцы на ногах, а влажный язык заскользил между ними, вызывая дрожь. Кто-то поддерживал его руки, но лишь для того, чтобы уткнуться лицом в его подмышку, оставляя там влажный след. Он был марионеткой в руках толпы, утопая в море ощущений, пока одно из них не стало отчетливее и ярче, заглушая все остальные. Теплая, влажная и тугая хватка вокруг его члена, только на самой головке, через кружево трусиков. Он тихо застонал, зашипел, когда кто-то снова укусил его за сосок, и слегка откинулся на мужчину за спиной, теряя опору, но сильные руки за спиной с радостью его подхватили, продолжая грубо ласкать его дырочку, не проникая, лишь дразня, очерчивая круги. Кто-то отодвинул его трусики в сторону, освобождая его яички, и прильнул к ним губами. Другая рука подхватила то, что не поместилось во рту другого, а еще чьи-то зубы крепко прикусили чувствительную кожу на внутренней стороне бедра. Ласкали каждый сантиметр его тела — скользящие, словно змеи, руки, жаждущие рты, дарящие блаженное, всепоглощающее удовольствие. Его руки оставались поднятыми к потолку, а сам он полностью отдался процессу, наслаждаясь всеобщим обожанием. Кто-то впился зубами в шею, заставив его вздрогнуть и открыть глаза. Он увидел, что Луи по-прежнему на него смотрел. Спокойный, невозмутимый, с обожанием во взгляде. Единственный мужчина, который мог дать ему что-то подобное. Он стоял на фоне океана, его глаза сияли, как вода за его спиной на лунной дорожке, и подпирал подбородок своей загорелой жилистой рукой. Гарри никогда не любил его так, как в этот момент. И вдруг пальцы, ласкавшие его дырочку, стали влажными и проникли внутрь. Член полностью выскользнул из-под кружевных трусиков, которые неприятно врезались в основание и бедра. Кто-то сжал его сильнее, но в царящем хаосе Гарри не мог разобрать, кто именно. Человек, державший его пальцы во рту, двигался вместе с тем, кто поддерживал его бедро и сосал сосок, еще сильнее раздвигая его ноги, когда мужчина сзади наклонил его вперед. Звук щелчка пряжки металлического ремня и расстегивающейся молнии заставили его напрячься. Его ягодицы коснулся горячий и твердый член. Палец продолжал двигаться — всего один, но Гарри не сомневался, что некоторые могли бы остановиться и на этом. Позволил бы Луи кому-нибудь его сейчас трахнуть? В этом он уверен не был — это не входило в его «красную» зону, так что все возможно — но в его первую сессию? Он тяжело сглотнул, удерживая руки над головой и прогибаясь чуть сильнее, выставляя зад. — Sei bellissimo con quelle mutandine. Sporca puttana, — Какой красивый мальчик, в своих маленьких трусиках. Грязная шлюха. Сказал мужчина позади него, и Гарри почувствовал себя восхитительно беспомощным. Отданный во власть Луи, телом и разумом, хоть все это и было игрой его мозга. Если Луи хотел, чтобы этот мужчина его выебал, то так тому и быть. Гарри будет упиваться удовольствием от исполнения указаний Луи. Он почувствовал, как член мужчины скользнул между ягодицами, очерчивая контуры дырочки, но еще не проникая. Вдруг на члене сомкнулись чьи-то зубы, заставив его вскрикнуть, но удивление сменилось стоном, когда его рассудок осознал, какое это доставляло удовольствие. Словно сладкое и соленое. Смесь удовольствия и боли, невозможность предсказать, откуда она придет, никогда не зная, будет ли следующее прикосновение нежным или резким. Все это держало его в напряжении, заставляло ловить каждое движение толпы. Щипки на задней стороне его ног, щелчок по соску, шлепок по заднице. Мягкие, теплые губы вокруг головки, гладящие его бедра руки, чей-то палец, вырисовывающий узоры на его шее. И снова тупое давление головки у его дырочки, и как раз в тот момент, когда он почувствовал, что вот-вот и он проникнет внутрь, он услышал, как Луи откашлялся. — Друзья, ваше время вышло. Пожалуйста, осторожно верните его в прежнее положение, — объявил Луи, подходя ближе. Гарри вздрогнул, чувствуя, как люди начали от него отстраняться. Те, кто держал его ногу, бережно опустили ее на землю. Мужчина позади, к счастью, остался на месте, поддерживая его за бедра, пока все остальные одновременно и медленно оторвали от него губы или руки. Когда большинство вернулись на свои места, Луи подошел ближе, улыбнулся мужчине через плечо Гарри, когда тот его отпустил, и положил руку Гарри на грудь, что помогло ему немного унять дрожь в коленях и сбить бешеный ритм сердца. — Что нужно сказать нашим гостям, Гарри? — Подсказал Луи. Гарри несколько раз моргнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Контролировать свои мысли ему было труднее, чем свое тело. Физические проявления были очевидны — его части тела были влажными, ноющими и пульсирующими, его трусики все еще были сдвинуты в сторону, неприятно врезаясь в кожу. Он знал, что выглядел растрепанным, измученным и использованным ими, но в этом была своя прелесть. В том, чтобы смотреть на толпу и знать, что это они довели его до такого состояния. Что Луи это им позволил. Гарри с трудом сглотнул, его руки, поднятые над головой, начали дрожать от напряжения, даже если ему казалось, что он не мог их опустить. — Спасибо, — наконец прошептал Гарри, затем откашлялся, пытаясь установить зрительный контакт, но не был уверен, кто именно участвовал, а кто просто наблюдал. — Спасибо, что использовали меня, — чуть более уверенно добавил он. Луи кивнул, и Гарри воспринял это как похвалу. Он почувствовал, как рука Томлинсона скользнула вниз по его телу и коснулась члена, и вздрогнул, когда Луи легонько по нему щелкнул. — Хорошо они тебя завели, да? — Сказал Луи, обходя Гарри и исчезая у него за спиной. — Детка, ты такой твердый, что уже течешь. Гарри тихонько простонал в ответ, потому что только теперь, когда Луи сказал об этом, он осознал, насколько он был возбужден. Его выносливость значительно возросла с тех пор, как они с Луи начали встречаться, и он уже привык быть долго твердым и ждать разрядки. Обычно он мог как-то себя контролировать, но сейчас его застали врасплох. — Мой бедный утенок, — пробормотал Луи, и тут Гарри почувствовал, как его руки потянулись вверх и сняли рубашку. — Можешь немного размяться. Гарри почувствовал себя марионеткой, у которой обрезали ниточки. Его руки безвольно повисли по бокам. Он выждал несколько мгновений, чтобы восстановить кровообращение, прежде чем начать вращать запястьями и слегка их растирать, обнаружив, что кончики пальцев слегка онемели. Затем Луи резко схватил его за волосы и потянул назад, к стулу. От неожиданности Гарри споткнулся и простонал, когда Луи дернул сильнее, заставляя опуститься на колени. Томлинсон сел на стул, но хватку не ослабил. — Ты кое-кого забыл поблагодарить, Эйч, — промурлыкал Луи, крепче сжимая короткие прядки, пока Гарри не устроился между его разведенных ног. Когда тот наконец его отпустил, он выдохнул с облегчением и даже неким разочарованием, и прижался щекой к все еще облаченному в шорты бедру. Гарри лихорадочно оглядел комнату, боясь, что его общей благодарности могло быть недостаточно, но внезапно теплая рука Луи обхватила его подбородок, заставляя взглянуть в глаза. — Меня, мой дорогой. Покажешь нашим друзьям, как ты умеешь правильно меня благодарить? Каким ты можешь быть хорошим для меня? Как ты меня боготворишь? — Спросил Луи, его теплая рука успокаивающе поглаживала шею Гарри. Гарри мгновенно кивнул, наслаждаясь лаской, и закрыл глаза, когда увидел, как Луи наклонился, чтобы чмокнуть его в лоб. Он был готов поклоняться Луи вечно. Это было так естественно, словно он был рожден для этого. Гарри наклонил голову и поцеловал ладонь Луи, обхватывая ее двумя руками, прижимая ближе к себе, вдыхая его запах. Он боготворил эти руки — за все, что они создавали: за магию, которая рождалась в их прикосновениях, за вдохновение, которое они дарили. Он осыпал поцелуями каждый пальчик, затем снова вернулся к ладони, а после спустился к запястью, прежде чем смог заставить себя снова встать на колени. — Я люблю тебя, Луи. Спасибо за этот подарок, — произнес Гарри, поворачиваясь к нему лицом, по-прежнему оставаясь между его коленями. Он даже не обратил внимание, что едва прикрытые кружевом трусиков ягодицы оказались выставлены на всеобщее обозрение, когда наклонился к стопе Луи. — Ты для меня — все. Целый мир, — искренне произнес Гарри, взял ногу Луи в свою руку и поцеловал ее верхнюю часть. Затем он перешел к лодыжкам, к косточке, которую Гарри любил поглаживать большим пальцем, когда они обнимались на диване. Гарри поцеловал ее, а затем, для верности, еще и маленькую татуировку треугольника, крепче сжимая ступню Луи в своих руках. Он лизнул икру Луи, ощущая волоски на языке, приправленные солью океана после их утреннего катания на катерочке. Его руки скользнули вверх, пытаясь запомнить каждый изгиб, каждый миллиметр его кожи. Он поцеловал шрам на колене, полученный им в детстве, потом едва заметный синячок, о котором Луи, наверное, даже и не знал. Гарри продолжал осыпать его поцелуями, наклоняясь вбок, слегка прикусывая чувствительную заднюю часть ноги, потому что именно отсюда начинались места, где кожа Луи становилась достаточно плотной, чтобы ее можно было кусать. Все самое интересное скрывали от него шорты, но всему свое время. Он положил руки Луи на колени и, опираясь на них, приподнялся и задрал его рубашку, обнажая безупречный живот. — Без тебя я ничто, — пробормотал Гарри, наплевав на то, слышал ли кто-то его или нет. Он слегка прикусил складочку на животе Луи, засосав нежную кожу, надеясь оставить там засос, прежде чем двинуться дальше, одной рукой сжимая мягкие бедра, а другой удерживая рубашку. — Я навеки принадлежу только тебе, — добавил Гарри, снова лизнув его живот, чтобы выразить свою любовь, прежде чем продвинуться вперед, не обращая внимания на легкое жжение от ковра на коленях, потому что ему нужно было добраться до сердца Луи. Прямо к вытатуированным цифрам, числу семьдесят восемь, которое он страстно поцеловал. Он коснулся губами его соска, прижался щекой к груди, словно котенок, нежно царапая и покусывая кожу, словно желая забраться под ребра, чтобы всегда быть рядом, внутри. Луи, словно почувствовав его отчаяние, сжалился и снял рубашку, позволяя Гарри двигаться свободно, не сжимая ткань в кулак. — Прошу, Сэр, можно мне вас поцеловать? Пожалуйста? — Взмолился Гарри, убирая руки с тела и нежно обхватывая ими шею, благоговейно поглаживая под подбородком и глядя на него снизу-вверх, полными надежды глазами. Ему казалось, что он стоял на коленях перед алтарем, держа руки почти в той же позе, оставаясь на коленях и глядя в глаза своего Бога и умоляя о милости. Луи несколько мгновений смотрел на него с непроницаемым выражением лица, прежде чем наклониться и чмокнуть его в нос. Гарри был рад и этому, но тут Луи жадно накрыл его губы своими. Стайлс застонал, страстно подавшись вперед и отчаянно вцепившись в затылок Луи пальцами. Он позволил языку Луи хозяйничать у себя во рту, исследовать, захватывать и властвовать. Но внезапно Томлинсон чуть сильнее надавил и просто оставил его там. Гарри потребовалось всего несколько мгновений, чтобы понять намек и принять этот дар, благоговейно обхватывая язык губами, наклоняя голову, чтобы полностью ощутить его вкус. Гарри заскулил и лизнул его, перестав сосать, собирая каждую капельку слюны, словно драгоценность, желая продлить этот момент близости как можно дольше. Луи, наконец, отстранился, откинувшись на спинку стула и изящным жестом утер губы. Но Гарри не расстроился: если Луи хотел, чтобы его лицо было чистым, то так тому и быть. — Спасибо вам, Сэр, спасибо, — восторженно прошептал Гарри, снова опустив голову и неуклюже спускаясь вниз, пока не уткнулся лицом Луи в промежность. Ткань его шорт была мягкой и эластичной, и сквозь нее Гарри явственно ощущал его возбуждение, сдерживаемое лишь тонким слоем нижнего белья. Он нежно потерся о него, очерчивая губами желанную форму, прежде чем поднять взгляд, чтобы получить разрешение опустить его шорты. Едва заметный кивок — и этого было достаточно. Гарри проворно поддел ткань шорт и трусов и вместе с Луи стащил их с его тела. Едва шорты коснулись лодыжек, все внимание Гарри сосредоточилось на нем. Он смотрел на член Луи с благоговением, словно на какую-то святыню, и, не в силах сдержать порыв, начал нежно покусывать и облизывать его бедро, словно боясь слишком быстро прикоснуться к самому сокровенному. Член Луи был для него чем-то священным. Он готов был посвятить ему всего себя. — Я бы позволил тебе делать со мной все, что угодно, всего за секунду времени с твоим членом, — Сказал Гарри Луи, глядя на него снизу вверх, прежде чем снова опустить взгляд на член, облизывая губы, чувствуя, что у него от одного только вида вот-вот потекут слюнки. — Я бы воздвигал памятники, строил здания, писал поэмы, самые длинные из когда-либо написанных, только чтобы показать тебе, как сильно он мне нужен, — добавил Гарри, медленно и осторожно проводя пальцами вверх по бедрам Луи, а затем опуская руку вниз, чтобы ласково обхватить его яички. Затем Гарри медленно облизал их, неаккуратно целуя и посасывая, а его свободная рука покоилась на теперь уже обнаженном бедре Луи, поглаживая большим пальцем выступающую косточку. Как только он убедился, что выразил свою любовь к ним в полной мере, он со звонким чпоком оторвался от яичек, чувствуя, как губы еще сильнее опухли и увлажнились, но ему было все равно. Он снова коснулся их языком и потянулся к головке члена, все еще скрытой под кожицей, но уже настолько возбужденного, что она начала медленно сползать вниз. — Я люблю тебя, — снова пробормотал Гарри, приоткрывая губы и осторожно обхватывая член Луи у основания, придерживая его и нежно оттягивая кожу вниз ровно настолько, чтобы показалась розовая бархатная головка. Гарри заскулил от одного только вида, невольно поджимая пальчики на ногах от осознания, что Луи настолько возбудился благодаря ему, что уже выступила капелька предэякулята. Гарри жадно припал к головке, лаская языком щелку, неторопливо обводя контур и исследуя каждый миллиметр его плоти. Смакуя терпкий вкус, он проглотил его, опускаясь все ниже, стараясь дышать через нос, чтобы каждое движение доставляло Луи наслаждение. Чем ниже он опускался, тем шире растягивались его губы, и он тут же закатил глаза от удовольствия, когда почувствовал жар члена Луи у задней стенки своего горла. Гарри продолжил двигаться, позволяя ему заполнить себя до предела. Оказавшись внизу, уткнувшись носом в жесткие волоски, он глубоко вздохнул и сглотнул, оставаясь на месте и согревая его член своим ртом так долго, как только мог. В глазах стояли слезы, горло жгло, но он оставался там, прильнув к Луи, словно в безмолвной молитве, отдавая ему свою любовь тем единственным способом, который знал. Лишь когда Луи нежно коснулся его лба, он позволил себе отстраниться, закашлявшись и жадно глотнув воздуха, прежде чем вернуться к делу, обхватывая губами головку члена и двигаясь более активно, стремясь доставить ему еще большее наслаждение. Звуки, вырывающиеся из его горла, были почти непристойными: рвотные позывы, хлюпанье и жадное причмокивание, словно это был последний член на земле, который он когда-либо попробует. Но до зрителей ему уже не было никакого дела. Испепеляющие взгляды, сверлящие спину, не имели значения, потому что сейчас весь его мир был здесь, у него во рту, затопляя все чувства. В голове пульсировало только: «Луи, Луи, Луи». Чем больше удовольствия получал Томлинсон, тем ближе к грани становился сам Гарри. Это уже стало его новой дурацкой привычкой. Кончить, делая минет? Не в первый раз, и точно не в последний. Но сейчас этого делать точно было нельзя. Он беспокойно заерзал, не отрываясь от дела, и сжал основание своего члена, пытаясь совладать с собой. Но, конечно, Луи это заметил. Потому что Луи знал о нем все, каждую его мысль, любое его движение. Всеведущий. — Отдохни немного, Эйч. Ты был таким хорошим мальчиком сегодня, — сказал Луи. Гарри показалось, что он не слышал его голоса целую вечность, поэтому подчинился, хотя совсем этого не хотел. Слова «хороший мальчик» в сознании Гарри всегда были одновременно подчеркнуты, выделены курсивом и жирным шрифтом. Они обладали некой магией и невероятной властью. Оторвавшись от Луи, Гарри прижался щекой к его бедру, с удивлением обнаружив, что даже запыхался от усердия. На шее чувствовалась легкая испарина — свидетельство его энтузиазма. — Похоже, наши друзья впечатлены, мой дорогой. Тем, какой ты идеальный Сабмиссив. Я говорил им раньше, но они, кажется, не верили. Думаю, теперь до них начинает доходить, — произнес Луи. — Посмотри, как им нравится на тебя смотреть. Рука Луи нежно коснулась его щеки, поворачивая его лицо, и Гарри ахнул, пораженный как изменилась обстановка, пока он был занят. Кто-то открыто мастурбировал, с гордостью демонстрируя члены, кто-то похотливо поглаживал себя под одеждой. Те, у кого были партнеры, ублажали друг друга. Особенно его внимание привлекли Ал, сидящие на коленях Энцо. По медленным покачиваниям и страстным поцелуям в шею было очевидно, что сейчас член Энцо был глубоко внутри Ал. Щеки Гарри вспыхнули от странной смеси удовольствия, самодовольства и смущения. Это был странный коктейль эмоций, но в целом приятный. Людям нравилось наблюдать за ним настолько, что они сами возбуждались, нравилось то, что с ним делали. Нравилось, как он доставлял удовольствие Луи, как он боготворил своего Доминанта. Он чувствовал, как от этого по телу разлилось приятное, щекочущее чувство, окутывая сознание легким туманом. — Что нужно сказать? — Подсказал Луи. — Спасибо, — быстро ответил Гарри, стараясь снова встретиться взглядом с как можно большим количеством людей, не скрывая своего искреннего порыва. — Хороший мальчик. Встань и повернись ко мне, — скомандовал Луи, и Гарри поспешно вскочил, повернувшись спиной к зрителям. Взяв протянутую Луи руку, он, опираясь на нее, осторожно вышагнул из трусиков, когда Луи стянул их с его ног. Он с любопытством следил, как Луи оценивает ткань, прежде чем обмотать ее вокруг его члена, завязывая крепкий узел и создавая тем самым импровизированное эрекционное кольцо. Гарри почувствовал облегчение, даже если это означало, что его любимые трусики безнадежно растянутся. Он не знал, сколько еще сможет сдерживаться, чтобы случайно не кончить. — Раздвинь ягодицы, Эйч. Покажи всем, какой красивой ты держишь мою дырочку, — велел Луи, поворачивая стул под другим углом. Гарри покраснел от этой мысли, и немного замялся, вызвав у Томлинсона тихий смех. — Ну, не надо скромничать, мой хороший. Знаю, ты хочешь, чтобы они увидели то, что принадлежит мне. Всю неделю наводил там красоту, а теперь не хочешь похвастаться? — Поддразнил Луи. Гарри залился краской еще сильней, но послушно выполнил приказ, заведя руку за спину и отведя одну ягодицу в сторону. Он не смел обернуться и посмотреть на реакцию остальных. Сейчас он жалел, что рассказал Луи о всех своих маленьких секретах подготовки, раз теперь это использовали против него. — Сомневаюсь, что они что-то смогли там увидеть. Ну же, зачем заставлять людей ждать? Руку сюда и нагнись, — жестом показал Луи, и Гарри понял, зачем он повернул стул. Его собирались перегнуть через колено, выставив зад на всеобщее обозрение. С усталым вздохом Гарри повернул голову и поймал взгляд Джио, отчего покраснел еще больше, увидев, что тот засунул руку в штаны. Джио дрочил на Гарри, он возбуждался от вида того, как он показывал свою дырочку. Мысль об этом казалась такой непристойной, такой восхитительно возбуждающей, что его коллега по работе, смотрел, как он подчинялся своему партнеру. Мысль, которая раньше вселяла в него страх, теперь казалась освобождающей и даже соблазнительной. Это подтолкнуло его к действию, поэтому он поставил руку на ногу Луи, и опираясь на нее, выгнулся в спине, расставил ноги и свободной рукой раздвинул ягодицы еще шире, чтобы они могли как следует его рассмотреть, чувствуя, как его дырочка подергивалась в предвкушении внимания. — Вот это другое дело, любовь моя. Так намного лучше. Гордишься моей дырочкой, да? Я уж точно. Хочу, чтобы все видели, какой мой мальчик идеален во всем, — похвалил Луи, выпуская бабочек в животе у Гарри на свободу. Рука Луи мягко скользнула по его пояснице, лаская и восхищаясь каждым изгибом, прежде чем притянуть его еще ближе. — Встань еще раз на колени, котик. И перегнись через мои колени, — скомандовал Луи, направляя его, пока член Гарри не оказался зажат между животом Луи и его бедром. Задница была вызывающе вздернута вверх, колени согнуты, а пальцы ног упирались в ковер, стараясь удержать равновесие на острых коленях Луи. Гарри услышал тихий щелчок открывающегося бутылька со смазкой, который Луи достал словно из ниоткуда, и резко втянул в себя воздух, когда почувствовал первую прохладную капельку на ягодице. Она медленно потекла вниз, и Луи добавил еще и еще, пока смазка не закапала на его дырочку, заставляя ее снова судорожно сжиматься. — Видите, как она просит? Точь-в-точь как он. Отчаянный и жаждущий, — пояснил Луи собравшимся и щедро добавил холодной смазки между ягодиц, а затем и по их поверхности, хорошо увлажняя Гарри. Он вздрогнул и заерзал, почувствовав, как смазка потекла к его яйцам, успокоившись лишь тогда, когда рука Луи легла ему на ягодицу и начала растирать смазку по всей поверхности, делая его мокрым и блестящим. Гарри эта идея понравилась — как это могло выглядеть со стороны, как им мог нравиться этот соблазнительный влажный блеск. Луи втирал смазку круговыми движениями, наслаждаясь моментом, а потом внезапно наградил резким шлепком. Гарри ожидал чего-то подобного, и потому просто тихонько выдохнул, ощущая скорее утешение, чем что-либо другое. Они довольно быстро выяснили, что шлепки никогда не были для него наказанием, поскольку на самом деле доставляли ему удовольствие. Поэтому, если это не было частью запланированной игры, то каждый шлепок доставлял удовольствие им обоим, и они договорились, что это не требовало предварительного предупреждения. — Гарри такой хороший Саб, что ему нравится, когда его шлепают, — объяснил Луи группе, шлепнув его еще раз. — Ему нравится резкость. Ритмичность, — Шлепок. — Ему нравится, когда его задница красная и горит от ударов, — Шлепок. — Ему нравится, как каждый шлепок проходит электрическим разрядом через его тело, — Удар. — Если бы он сейчас сидел у вас на коленях, вы бы почувствовали, как дергается его член, — Удар. — Если бы вы сейчас были внутри него, его дырочка с благодарностью сжималась бы вокруг вас, — Удар. — Видите, как он расслабляется? — Шлепок, на этот раз сильнее. — Мой мальчик — настоящее сокровище, — Шлепок. — Ангел, спустившийся с небес, который был создан специально для меня, — Шлепок. — Его тело — храм, и я — бог, для которого он был создан, — Шлепок. Затем Луи ударил его между ягодиц, прямо по дырочке. Это нарушило темп, к которому Гарри уже привык, и он моргнул, широко распахнув глаза. Этот удар ощущался иначе, словно разжигая голод, ему отчаянно хотелось, чтобы его заполнили. Но он будет терпеливо ждать. Луи всегда знает, что для него лучше. — Просто посмотрите, как легко он меня принимает, — произнес Луи, и внезапно Гарри почувствовал давление двух его пальцев. Это лишь слегка растянуло его, но он был так расслаблен, что они плавно скользнули внутрь, и с губ Гарри сорвался тихий стон благодарности, когда он выгнулся еще сильнее, чтобы оставаться раскрытым. Легкое жжение быстро прошло, но это было ничто по сравнению с остаточным жжением на его влажных ягодицах. — Уделите минутку, чтобы полюбоваться тем сокровищем, которое мне досталось. И я могу воспользоваться им когда захочу, и как захочу, — объяснил Луи и начал медленно двигать пальцами, и если Гарри не ошибался, это были безымянный и средний, а мизинцем и указательным он удерживал его ягодицы. — Его идеальная дырочка. Я никогда не трахал ничего лучше. Всегда узкая, всегда идеально принимающая. И просто божественная на вкус, — продолжал Луи, и Гарри задрожал, когда почувствовал, как Луи наклонился и дразняще провел языком между пальцами. Он прикусил и без того ноющую щеку, чтобы сдержать стон, но резкая боль только усилила пульсацию члена, все также зажатого между животом и бедром. — Кто-то, возможно, знает, что я по профессии писатель. Я написал тысячи и тысячи слов, возможно, даже миллионы. И я мог бы написать еще столько же, чтобы описать мою любовь к его дырочке, — сказал Луи и наградил Гарри еще одним шлепком. — Посмотрите, какая она тугая вокруг моих пальцев — просто волшебно. Гарри получил еще несколько шлепков, звук которых эхом отдавался по комнате благодаря влажности смазки, смешиваясь со стонами, всхлипами и даже похрюкиваниями гостей. Луи ввел третий палец рядом с первыми двумя, растягивая его еще больше. Гарри надеялся, что это была подготовка для его члена, но кто знал, куда Луи поведет его дальше в этой сцене. Может быть, он примет в себя кого-то другого. От этой мысли его передернуло — быть выебанным на коленях у Луи другим человеком. А Луи тем временем командует ими обоими. Эта перспектива неимоверно его возбуждала. Гарри надеялся, что они попробуют что-то подобное дома, если в роли живого экспоната в руках Луи он чувствовал себя настолько прекрасно. — Итак, друзья, можете в последний раз взглянуть на мое самое ценное сокровище. Не волнуйтесь, вам еще будет на что посмотреть, но это — жемчужина коллекции. Хотя через мгновение она будет уже немного занята, — объяснил Луи, толкаясь все сильнее и быстрее, пока внезапно его пальцы не исчезли вовсе. Гарри судорожно сжался от пустоты, дырочка молила о возвращении пальцев, и сжалась еще раз, когда он услышал чей-то судорожный вздох. Луи хлопнул его по ягодице, грубо отведя ее в сторону, словно выставляя на показ кусок лакомого мяса. — Не могу насытиться ей, я вижу, что вы тоже, — промурлыкал Луи, затем Гарри услышал, как он сплюнул, и почувствовал, как слюна попала прямо на дырочку. Луи размазал ее по краям, словно готовил к чему-то большему, а потом пренебрежительно хлопнул по заднице. — Поднимайся, любовь моя. Сейчас будешь скакать на моем члене, — объяснил Томлинсон, снова проводя руками по его телу, пока Гарри поднимался, но Луи грубо развернул его лицом к гостям, а затем снова потянул к себе на колени и развел ноги так, чтобы они были по обе стороны от его. Попытавшись сесть, он вскрикнул, когда почувствовал, как Луи направил его прямо на свой член. Он не ожидал, что получит член так скоро, иначе опустился бы гораздо медленнее. Луи вошел в него с непривычной легкостью, и на лице Гарри отразился шок, когда он услышал несколько смешков от собравшихся, и его щеки порозовели от осознания того, как он в этот момент, должно быть, выглядел в их глазах. На члене Луи, он чувствовал себя, как дома. Привычное и желанное чувство для них обоих. Гарри нравилось согревать член Луи своей дырочкой, а Томлинсону нравилось ее приятная узость и жар, так что они были рады, что нашли друг друга в этом плане. Они могли так сидеть часами, смотреть телевизор, а иногда даже работать в таком положении. Это очень даже мотивировало, особенно когда Луи устанавливал правила. «Я трахну тебя, когда закончится эта серия», или «когда закончишь этот куплет, можешь меня объездить». «Мне нужно закончить эту главу, будь хорошим мальчиком и перестань ерзать». Гарри еще никогда не был таким продуктивным, и у него было подозрение, что Луи тоже. — Теперь у вас есть шанс полюбоваться им сполна, — объявил Луи, проводя руками по телу Гарри, собственнически и требовательно. — Это совсем не похоже на то, когда вы его касались. Сейчас вы можете любоваться им издалека. — Теперь вы можете по-настоящему им насладиться. Увидеть его во всей красе, а не сосредотачиваться на той части, которую я за вами закрепил, — добавил Луи, подняв руки Гарри над головой и скользя по его трицепсам, а затем, притянув его одним движением ближе, дал Гарри прижаться к своей груди. — Сейчас вы можете лицезреть идеальную скульптуру, высеченную из самого дорогого мрамора. Каждый его изгиб прекраснее предыдущего, — прошептал Луи, и Гарри почувствовал, что он мог вот-вот упасть в обморок. Он, конечно, и раньше слышал, как Луи им восхищался, но такая явная демонстрация любви перед всем этими людьми чертовски его заводила. — Это прекрасное личико. Это великолепное тело. И все это только мое, — заявил Луи, одной рукой обхватив его шею, а другой скользя по торсу, приковывая к нему всеобщее внимание. Гарри с интересом следил за реакцией зрителей, замечая, как они жадно следили за рукой Луи. — А что тебе нравится в нем больше всего, Луи? Кроме его дырки, конечно, — неожиданно спросил Джио, застав Гарри врасплох. Он-то решил, что зрители будут молчать, словно смотря представление в театре. Но слова Джио напомнили, что они тоже были в игре, взбудоражили его кровь. Особенно когда он увидел, что Джио достал свой член из брюк и уже открыто игрался со своей головкой, прожигая Гарри похотливым взглядом. Он почувствовал, как Луи тихонько хихикнул у него за спиной, представив себе его кривую усмешку, когда с языка грозила соскользнуть шутка о том, что его снова перебили. — Его восхитительная грудь, — ответил Томлинсон, в подтверждение своих слов сжимая грудь Гарри. — Он держит себя в форме, чтобы мне было что сжимать и кусать, — пояснил Луи, нежно касаясь верхней части упругой мышцы. — Его красивые торчащие соски. Они такие чувствительные, вы же сами видели, краснеют и набухают от малейшего прикосновения, — добавил Луи, легонько пощипывая их двумя пальцами, напоминая Гарри о приятной боли, которую он все еще ощущал. — А его бедра, особенно вот здесь, — продолжил Луи, его руки все скользили по телу Гарри, пока он не добрался до маленькой складочки, от которой Гарри никак не мог избавиться, несмотря на все приложенные усилия. — Как я могу их сжимать, когда беру его сзади. — И, конечно, его красивый член, его великолепные яйца, — закончил Томлинсон, двумя руками и ногами раздвигая ноги Гарри еще шире, выставляя его напоказ. — Просто посмотрите. Он же идеален. Луи обхватил член Гарри рукой и несколько раз медленно провел рукой, стараясь не задеть ткань у основания. От этого простого движения Гарри застонал, запрокинув голову, особенно когда Луи сжал его мошонку в ладони. — Спасибо, Сэр, — пробормотал Гарри, глубже погружаясь в пространство, в котором пребывал, как ему казалось, уже целую вечность, пребывая в состоянии постоянного возбуждения и преданности своему Дому. — Не за что, любимый, — прошептал Луи в ответ, медленно целуя его в шею, прежде чем слегка прикусить, продолжая поглаживать член. — А сейчас ты покажешь, как ты меня объезжаешь. И не будешь кончать, ты же хороший мальчик, да? Гарри нетерпеливо кивнул и ахнул, когда Луи ущипнул его за яйца и довольно крепко сжал их в своей ладони. — Да, Сэр, конечно, — послушно согласился Гарри, зная, что если Луи так сказал, то так и будет. Он приподнял голову и поудобнее устроился на члене Луи, наклонившись вперед и для равновесия положив руки Луи на колени. — Прекрасно, детка. Как будешь готов, — сказал Луи, поглаживая его поясницу, как раз над крошечной татуировкой, которую он сделал у копчика, с инициалами Луи, выведенными причудливым витиеватым шрифтом. Он был предан ему до мозга костей. Гарри перевел взгляд на зрителей и, собравшись с духом, начал раскачиваться взад и вперед, постепенно набирая темп. Он знал, что его поза дарила Луи прекрасный вид на то, как его член входил в его дырочку и выходил обратно. Возможно, это было не самое захватывающее зрелище, главное — чтобы нравилось Луи. Собственное удовольствие ему тоже было не важно. Возможно, он даже было на самом последнем месте. Сначала доставить удовольствие Луи, потом зрителям, а потом уже себе. Такова была иерархия приоритетов Гарри на сегодняшний вечер. У него была цель — вызвать у Луи хотя бы один стон. Доказать присутствующим, что он способен доставить своему мужчине удовольствие, что он и правда так хорош, как всем говорит Луи. Что он мог заставить его застонать, прежде чем тот наполнит его своей спермой. Гарри сосредоточенно двигал бедрами, переходя от медленных покачиваний к энергичным толчкам, наращивая темп и силу. Бедра уже начинали гореть, но он не сдавался, одержимый желанием довести Луи до конца. Его собственный член беспорядочно подпрыгивал между ног, ударяясь о живот, но он не обращал на это внимания, полностью сосредоточившись на подсчете прыжков, чтобы в нужный момент сжиматься вокруг головки и основания, словно пытаясь буквально выдоить из него сперму. Рука Луи скользила по его спине, талии, плечам, везде, куда он мог дотянуться. Он не услышал от Томлинсона и звука, но это его не останавливало, даже если Луи заставил застонать его, запустив руку в волосы. Он сжал руку в кулак и потянул на себя, отчего прыжки Гарри на несколько секунд стали неуклюжими и короткими, пока он снова пытался приспособиться, а Луи удерживал его на месте. — Так хорошо справляешься, мой хороший, — прошептал Луи ему на ухо, легонько прикусив мочку, прежде чем отпустить Гарри, чтобы тот снова мог свободно двигаться, снова застонав, когда продолжил подпрыгивать на нем и делать все возможное, чтобы доставить ему удовольствие. К этому моменту Гарри почти задыхался, выкладываясь так, как на настоящей тренировке. Только цель сейчас была более привлекательной. Он чувствовал, что пришло время тяжелой артиллерии, чтобы заставить Луи сломаться и застонать перед всеми. Гарри наклонился вперед, прижимаясь животом к бедрам Луи. Он судорожно вздохнул, когда от смены угла член выскользнул из дырочки. Он специально ее сжал, а затем невинно оглянулся через плечо, словно это вышло случайно. Увидев лицо Луи, он с трудом сглотнул, запечатлевая в памяти его расширенные зрачки и то, как он явно кусал щеку изнутри. Грудь поднималась и опускалась быстрее обычного — все это были явные признаки того, что он уже близко, Гарри слишком хорошо его знал. — Сэр, — прошептал Гарри, выгибая спину так, чтобы приподнять задницу, а затем завел руку назад, направляя его член между ягодицами и прижимая к ним рукой. — Если я… если я достаточно хорош, чтобы заставить вас кончить, могу я показать всем, как вы заполняете мою дырочку? — Серьезно спросил он. Гарри заметил, как дрогнул у Луи подбородок, а на лице появилось подобие улыбки. — Конечно, ангел мой, — ответил он, похлопал его по заднице, напоминая о том, как они горели от его недавних шлепков. — Будешь хорошим мальчиком и примешь все, верно? Гарри кивнул, продолжая тереться задом о член Луи, а затем подаваясь вперед, чтобы слегка надавить на свой, не в силах вспомнить, когда еще был таким твердым и пульсирующим, как сейчас. — Пожалуйста, мне это нужно, — признался он. — Тогда возвращайся к делу, любовь моя. Не надо, чтобы добро пропадало, — подбодрил Луи. Гарри снова выгнулся дугой, принимая удачный угол, а затем потянулся назад и направил член Луи внутрь. Когда вошла головка, он убрал руку и раздвинул ягодицы, медленно, не торопясь, опускаясь ниже, и просиял, когда Луи все же издал низкий стон. Его взгляд был прикован к тому месту, где его член входил в Гарри, казалось, он издал этот звук неосознанно, но этого было более чем достаточно, чтобы сердце Гарри переполнилось чувством победы. Он с довольным видом окинул взглядом аудиторию, словно говоря: «Это мой мужчина, и он стонет только для меня». Но его тут же отвлекло осознание, что люди смотрели, как он скакал на члене своего парня. Это его подстегнуло, он был полон решимости доказать, что сможет заставить Луи кончить. Гарри вернулся в привычный ритм, двигаясь в том самом темпе, который, как он знал, сводил Луи с ума. Он сразу понял, что тот был уже близко, потому что Луи стал судорожно цепляться за любую попавшуюся часть его тела, какая под руку попадется. Бедра нещадно ныли, но он не останавливался, его задница с каждым движением шлепала о бедра Томлинсона. А ощущение проникающего в него члена было настолько пьянящим, что он не мог представить, что это когда-нибудь закончится. Он хотел оставаться в этом состоянии вечно: возбужденным, твердым, потным и отчаянно желающим Луи. Он был бы рад умереть в таком состоянии, если такова была его судьба. Но вдруг пальцы Луи впились в его бедра и потянули вниз, глубже. Это был единственный раз, когда Луи взял инициативу, подавшись бедрами навстречу Гарри и извергая потоки спермы внутрь. Гарри застонал и закатил глаза, пытаясь перевести дыхание и как можно сильнее сжать мышцы вокруг члена Луи. Он знал, что от его пальцев на бедрах останутся небольшие синяки от того, как сильно он их сжимал. Его собственный член молил о внимании, но Гарри мысленно приказал ему заткнуться. Его собственные чувства не имели значения. Важно было лишь то, что его дырочка хорошо справлялась со своей работой и принимала Луи. Спустя несколько долгих мгновений Луи откинулся на спинку стула, а его хватка на бедрах ослабла, и вместо этого он принялся поглаживать в тех местах, где кожа побелела от напряжения. — Хороший мальчик, Гарри. Ты такой хороший, — тихо похвалил его Луи, притягивая к себе, перемещая руку вниз по животу, где она нежно скользнула по его члену. — Всё принял, да? Полон моей спермы? Гарри рассеянно кивнул, чувствуя, как неумолимо приближался тот момент, когда он окончательно погрузится в ту глубокую бездну, в которой ему доводилось бывать к этому моменту лишь несколько раз. — Гарри, любовь моя. Цвет? — Спросил Луи, и Гарри почувствовал его руку в своей, чтобы убедиться, что он все еще крепко держал серебряный шарик. — Зеленый, — выдохнул Гарри, застонав, когда Луи шевельнулся, и он почувствовал, что тот все еще был в нем, но уже начал медленно размякать. — Молодец, очень хорошо. Давай теперь займемся тобой, да? — Предложил Луи, продолжая поглаживать его бедра. — Я приготовил для тебя идеальный финал. Гарри с энтузиазмом закивал, потому что сама мысль о завершении казалась спасением — если он не кончит прямо сейчас, то у него просто-напросто отвалится член. Резинка трусиков впивалась в самое основание члена, будто удерживая его от неминуемого взрыва. Луи медленно поднял ноги Гарри вверх, подтянув колени к груди, чтобы показать всем его дырочку, от чего член Луи выскользнул наружу. — Только посмотрите, как хорошо у моего мальчика получается принимать всю мою сперму, — восторженно произнес Луи, одной рукой придерживая ногу Гарри, а другую опуская вниз, чтобы протолкнуть вытекающую сперму обратно и нежно массируя тугие складочки, чтобы все могли видеть. — Он просто создан, чтобы принимать мою сперму. Иногда он даже позволяет мне удерживать ее внутри пробкой. Ему нравится ходить с ней внутри, и, очевидно, он очень этим гордится, — объяснил Луи, не переставая дразнить дырочку Гарри пальцами. Гарри таял в его объятиях, запрокинув голову назад. Ноги уже начали слегка подергиваться от попыток сдержать собственный оргазм, насколько чувствительной и измученной стала его дырочка после того, как он так долго скакал на Луи. — Благодарю вас всех за уважение к нашей сцене. Перед тем, как мы попрощаемся, я бы хотел сделать вам подарок — демонстрацию истинной силы эротического гипноза. Или, скорее, истинной силы обладания самым совершенным, восхитительным Сабом, — сказал Луи, продолжая рассеянно играть с дырочкой Гарри. — Если вы не были в числе приглашенных, но хотите присоединиться к нам для последней части сцены, пожалуйста, подойдите ближе — мне не помешают дополнительные руки, — пригласил Луи. Гарри глубоко вздохнул, чувствуя, что не в силах выразить свое волнение ничем другим, кроме ровного дыхания, наблюдая. как несколько человек встали со своих мест и вышли вперед, некоторые двигались довольно охотно, а другие — немного нерешительно. — Спасибо, я это ценю, — Луи тепло улыбнулся, оставаясь спокойным и собранным, словно не он только что кончил в Гарри, как если бы это был самый обычный день. Гарри не мог толком соображать, пока все не закончилось. Луи, словно дирижер, умело расставлял добровольцев, пока множество рук не подхватили его под ноги, держа их высоко поднятыми и широко раздвинутыми, чтобы его дырочку и член было видно сидящим в зале. Он откинулся головой на плечо Луи, так как в суматохе его немного сдвинули вниз. По сути, он был расположен и зафиксирован так, чтобы каждый мог видеть почти каждый сантиметр его тела, но при этом Луи мог свободно водить руками по его телу. — Когда Гарри сделал это в первый раз, я был в легком шоке. Я, конечно, пару раз такое видел, но в своих сценах — никогда. А тут он сделал это в первый же раз, — рассказал Луи группе, и Гарри почувствовал, как тот потянул за край трусиков, распутывая узел. Кажется, он знал, к чему вел Луи, но терпеливо ждал, пока тот скажет это вслух. — Он такой старательный, мой мальчик. Так отчаянно хочет угодить, что сделает для меня все, что угодно, — добавил Луи, и Гарри окончательно обмяк в руках, что поддерживали его и в объятиях Луи. Он не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел, но он и не хотел. Он хотел, чтобы все видели, как сперма Луи вытекала из его дырочки, как бы он ни старался сжать мышцы и удержать ее внутри. — Гарри, малыш мой. Ты покажешь им, как ты можешь кончить без рук, — проинструктировал Луи, погружая пальцы в дырочку Гарри и заставляя того слегка дернуться в предвкушении, прежде чем поднести их к его губам и скользнуть ими внутрь. Гарри с готовностью их принял, застонав и кивнул. В глубине его сознания промелькнула крошечная, мимолетная мысль о том, что, если бы это произошло раньше, он мог бы забеспокоиться о своей способности сделать это, но он был настолько погружен в свои мысли, что просто знал, что для Луи он точно сможет это сделать. Он по собственной воле поднял руки и сцепил их за головой Луи, поскольку в прошлом обнаружил, что такая поза очень помогала. Конечно, когда он раньше кончал без какой-либо стимуляции, это происходило в совершенно иных обстоятельствах, был только он и Луи, но он знал, что сможет это преодолеть. Затем он углубился в свое состояние, представляя, как это было тогда, когда к нему прикасались, как Луи доводил его до оргазма. Различные составляющие сегодняшней сцены, те части, которые ему особенно понравились. Он представил, как его сперма течет по яичкам и вверх по стволу, пружинящая и готовая к высвобождению. — У тебя так хорошо получается, Гарри. Так хорошо визуализируешь то, что тебе нужно. Ты способен достичь великих целей, когда представляешь это в своей голове. Я знаю, ты чувствуешь, как сильно пульсирует твой член, как сжались твои яички, я прав? — Спросил Луи. Гарри кивнув, продолжая сосать его пальцы, даже несмотря на то, что сперма с них уже была давно проглочена, просто потому, что было приятно на чем-то сосредоточиться. Он закрыл глаза, целенаправленно и медленно дыша носом и позволяя голосу Луи увлечь его туда. — Представь себе, как это будет. Как сильно ты кончишь. Как будет дергаться твой член, как будет пульсировать твоя дырочка. Как ты провалишься в эту тягучую бездну. И все это время я буду заботиться о тебе, мой мальчик. Я буду направлять тебя на протяжении всего пути. — Всё, что тебе нужно — это расслабиться и позволить себе кончить. Направь на это все свои мысли, и твое тело откликнется. Гарри почувствовал, как его член дико дернулся, один или два раза глухо ударился о живот, и его дырочка дернулась вместе с ним. — Ты вдыхаешь энергию, и когда я досчитаю до одного, ты выдохнешь и кончишь. Гарри слегка кивнул, начиная еще больше замедлять дыхание, когда Луи начал свой отсчет, чувствуя, как его грудь вздымалась от каждого вздоха за его спиной, задавая нужный ритм. Как только Луи дошел до двух, Гарри почувствовал, как его яички сжались еще сильнее, а в паху потянуло. Гарри, собрав остатки воли в кулак, продолжал ровно дышать, ощущая, как внутри нарастала буря эмоций. Из его горла вырвался еле слышный стон, словно протестуя против неминуемого. Но как только Луи прошептал долгожданное «один» прямо ему в ухо, все изменилось. Он почувствовал, как сперма брызнула на живот, когда его член бесконтрольно дернулся, спина выгнулась, а он все также продолжал выдыхать через нос. Он беспомощно закатил глаза и сжал зубами пальцы Луи. Гарри видел звезды, фейерверки. Такие вещи, которые он никогда раньше не видел. Все его тело было в таком приятном огне, что его оргазм ощущался как адское пламя блаженства. Он чувствовал, как подергивали его бедра, когда он кончал, казалось, целую вечность, сжимаясь вокруг пустоты и сжимая затылок Луи так сильно, как только мог. И только спустя, казалось, целую вечность его тело наконец расслабилось, и, хотя его дыхание оставалось ровным на протяжении всего процесса, он чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон. Он едва слышал восхищенные возгласы и удивленные вздохи, наслаждаясь ими, но открыть глаза и увидеть все своими глазами уже просто не было сил, пока чьи-то бесчисленные руки не понесли его в другое место. Ему удалось слегка приоткрыть глаза, но все вокруг расплывалось, пока он, наконец, не встретился взглядом с любящими голубыми глазами Луи. На лице расплылась блаженная улыбка, ведь он был рядом, а значит все в порядке, и снова закрыл их, позволяя им делать с ним все, что они хотели, так как сам он сейчас был на седьмом небе от счастья. Может быть, даже выше, на десятом, одиннадцатом или сотом. Не успел он опомниться, и во он уже лежал на кровати, утопая в облаке подушек. Вдруг что-то теплое и влажное нежно коснулось его живота и промежности. Он поежился, но сил сопротивляться все еще не было. — Это я, детка, я здесь, рядом, — прозвучал ласковый голос Луи, снова наполнивший его теплом. Если Луи был рядом, значит, все в порядке. Гарри какое-то время мирно плыл по течению, не чувствуя необходимости возвращаться в реальность, и, более того, почувствовал облегчение, когда понял, что Луи его гладил. Он целенаправленно массировал руки, ноги, то, что нужно для его уставших мышц. Спустившись ближе к земле, он, наконец, открыл глаза и увидел, что в их спальне было темно, за исключением ночника, отбрасывающего теплый свет. Он был измотан, но очень довольным, и, повернув голову вбок, он увидел, с какой нежностью на него смотрел Луи. — Любовь моя, — тихо сказал Луи, убирая волосы с его лица. — Я тебя обожаю. Гарри улыбнулся, вытянув губы так, чтобы Луи понял намек, и улыбнулся, когда заработал поцелуй. Он получил немного больше, чем рассчитывал, но он был даже рад. — Можешь отпустить шарик. Ты сегодня так хорошо поработал, был таким хорошим для меня, — похвалил Луи. Гарри понял, что все еще мертвой хваткой сжимал серебряный шарик, так крепко, что когда он разжал пальцы, чтобы Луи мог его поймать, они болели. Поскольку Луи умел читать мысли, он взял его за руку и начал медленно массировать подушечки пальцев большими пальцами, чтобы их размять. — Правда? — Прохрипел Гарри, не отводя взгляда от лица Луи. Луи кивнул, перегнулся через Гарри и достал воду с электролитами в бутылке, из которой было удобнее пить. — Правда-правда. Я еще никогда так тобой не гордился, милый. Ты просто совершенство, — похвалил Луи, одной рукой поддерживая голову Гарри, а другой поднося бутылку к его губам, чтобы Гарри сделал несколько глотков. Он знал как важно было восстановить силы, чтобы завтра не чувствовать себя разбитым ни физически, ни морально. Гарри пил, пока не почувствовал насыщение, после чего осторожно отстранился и вновь откинулся на подушку. — Тебе понравилось? — С любопытством спросил Луи, подтягивая одеяло, которое было у них на коленях, чуть выше, чтобы прикрыть их тела. Оно было таким мягким и уютным, что Гарри захотелось укутаться в неё целиком. Не решаясь попросить, он просто рассеянно шарил вокруг, пока Луи не натянул его еще выше. — Я никогда не чувствовал себя таким живым, — сумел выдавить Гарри, глубоко вздохнув, прежде чем снова закрыть глаза. — И никогда не любил тебя больше, чем сегодня. Гарри почувствовал, как Луи принялся очерчивать пальцем контур его бровей, ласково приглаживая волоски и успокаивающе поглаживая лоб. — Хороший мальчик, — прошептал Луи и невесомо коснулся его лба губами. — Я рад. Мы можем нормально поговорить об этом завтра. Гарри кивнул, потому что сейчас он слишком устал, чтобы сформулировать сложные и правильные мысли. — Хорошо, — пробормотал Гарри и крепче прижался к Луи, переплетая их ноги под одеялом. — Они все еще там? — Мгм, — отозвался Луи, проводя рукой по его кудрям. Кожа головы стала чуть более чувствительной, и от воспоминания о дергании за волосы приятно кольнуло в позвоночнике. — Боже, не могу дождаться, чтобы рассказать тебе, как это было — наблюдать за тобой, видеть их реакцию. Они были от тебя в восторге, Эйч, хотели узнать, что ты будешь делать дальше. — Правда? — Снова спросил Гарри, и в его голосе отчетливо звучало волнение, даже несмотря на сонливость. Он почувствовал, как порозовели уши, но смущения, как ни странно, почти не было. — Да, милый. Это было потрясающе. Я никогда не видел, чтобы люди были настолько… настолько вовлечены. Обычно они наслаждаются прелюдией, а потом разбегаются, чтобы заняться собой или своими партнерами. А тут они все внимание уделяли тебе, моя любовь, — прошептал Луи, и его слова отдавались приятной вибрацией под его щекой, прижатой к груди, прямо под сердцем. — Нам, — поправил Гарри, не сомневаясь в том, что Луи спланировал и исполнил это ради них двоих, даже несмотря на то, что технически в центре внимания был только он. Луи тихо засмеялся и нежно сжал его в объятиях. — Да, нам. Ты и я. Навсегда, да? Всегда будешь моим, как и я всегда буду твоим, — пообещал Луи. — Да, — мечтательно вздохнул Гарри, собрав последние силы, чтобы поднять руку и дотянуться до него, до любой его части. Его ладонь легла туда, где шея переходила в плечо и грудь, и он сжал его так крепко, как только мог, нащупав большим пальцем ямку между ключицами. — Да, — тихо рассмеялся Луи и нежно поцеловал его в висок. — Ты устал, мой дорогой, да? Тебе что-нибудь нужно, прежде чем ты заснешь? Я буду здесь всю ночь, буду тебя крепко-крепко обнимать. И ты можешь разбудить меня в любое время, договорились? Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно. — А завтра утром нас ждет вкусный завтрак, и ты, наверняка, услышишь, каким хорошим мальчиком ты был. И почти все время ты проведешь у меня на коленях, потому что я буду бояться, что кто-нибудь захочет украсть тебя и увезти к себе. А потом, может быть, сходим днем поплавать, а? Как тебе такой план? Гарри кивнул так энергично, как только мог, придвинулся ближе и медленно выдохнул. — Как рай, — тихо ответил Гарри, улыбнувшись, когда почувствовал, как Луи коснулся пальцем того места, где должны были появиться ямочки, и ласково погладил по скуле, и, если Гарри повезет, он скажет, что это было благоговейно. — Хорошо, — ответил Луи. — Тогда засыпай, любовь моя. Я здесь, ты в безопасности. Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — успел выдохнуть Гарри, прежде чем сон овладел им окончательно, унося его в сны о Луи и высокой золотистой траве, колышущейся на ветру, велосипедных прогулках и плеске воды. О целой жизни, залитой его солнечным светом.

‧₊˚🍋༉‧₊˚.