От перемены мест слагаемых…

Математик: «От перемены мест слагаемых, сумма не меняется»

Филолог: «Ты совсем не дурак. Ты не совсем дурак»

11 июня 1990 года, 0:30, где-то в Кенте

Ночь нехотя вступала в свои права, сменяя душный тягучий летний вечер. У окна своего кабинета стоял молодой мужчина и бесцельно наблюдал, как туман у границ поместья становится более плотным, отгораживая территорию непроницаемой завесой и абсолютной защитой. Туман был с этим домом всегда, даже в ясные морозные зимние дни, которые изредка случались и на юге Англии, в яркие солнечные летние деньки, не говоря о дожде, снеге, и просто пасмурной погоде. Местные так и прозвали поместье — «Дом в тумане». Мужчина подошел к бару и плеснул себе в стакан немного виски. Равнодушно проскользив пальцами по корешкам книг, стоящих в шкафу, он выбрал одну из них и раскрыл в случайном месте. «Дневник Децимуса Принца, — определил он. — Не худшее чтиво под виски». Ему было абсолютно всё равно что читать и всё равно что пить, на месте виски могло с тем же успехом оказаться молоко. Обитатель кабинета уже несколько лет ощущал себя не человеком, а функцией. И в каком то смысле ему это нравилось. Позволяло хорошо выполнять свою работу. Работы было много, точнее не так, вся жизнь была для него работой, пока не будут достигнуты поставленные цели. Но сегодня выдалась одна из ночей, когда все задачи были выполнены. Пытаясь вникнуть в бессмысленные по своей напыщенности путевые и бытовые заметки далекого предка, мужчине в голову лезли ненужные мысли о том, как он докатился до такого состояния. А ведь его психотерапевт, в восемьдесят четвертом, когда они совместно прорабатывали его детские травмы, предупреждала, что ничем хорошим его фиксация на работе не закончится. Но ему и не нужно было хорошее для себя. А для кого? Мать умерла, отчим тоже, сестра по отцу глупо погибла вместе с мужем, любимый дед угас в конце восемьдесят третьего. Отец? Это рыжее недоразумение вероятно где-то топчет землю, а возможно осело у себя в Ирландии, да и пёс с ним. Оставался неопределённый круг лиц. Причинять всем добро? Увольте, для этого есть более подходящая персона, с колокольчиками в бороде, на острове и за его пределами всем известная. Поэтому мужчина предпочитал просто работать. В деньгах он сейчас, в отличие от юности, не нуждался, дед оставил ему недвижимость, внушительную сумму в сейфе и много обязанностей. Таких ночей, как сегодня, он опасался, они вызывали одну из самых ненавидимых в себе привычек — саморефлексию, регулярно перерастающую в ночные кошмары. После глотка виски, перед глазами завертелись собственные ошибки, лица тех, кого потерял, перед кем виноват, и что уже не исправить. С силой захлопнув дурацкую книгу, мужчина швырнул её в стену. От ветхости страницы разлетелись по комнате. Хорошо, что летом ночи короткие. Впрочем, оценить длину летних ночей мужчина не успел. Раздался громкий хлопок и перед ним появилось невысокое ушастое создание, домовой эльф. — Бэри, сколько раз говорить, что надо входить через дверь и стучаться? — недовольно заметил мужчина.        — Хозяин бы не открыл, — возразил домовик, — В прошлый раз Линни полчаса стучалась.        — Что случилось? Ты же знаешь, я не люблю если меня беспокоят, когда я работаю.        Эльф скептически посмотрел на стакан в руках хозяина, оглядел кабинет, и увидев рассыпавшуюся на страницы старинную книгу, с сарказмом произнес: — Конечно, хозяин. У хозяина визитёр. — Кого Мерлин принёс в такое время? — Мистер Марлоу сообщил, что Вас ждёт мистер Смит. Хозяин кабинета довольно резво подскочил с дивана, подошел к бару, опустошил подготовленный для таких целей пузырек с зельем и направился в покои, переодеться. Не то чтобы он спешил на встречу к Смиту, того конечно не стоило заставлять ждать, хотя бывали случаи когда Смит ожидал его часами, потому что мужчина просто не мог уйти из лаборатории. Сегодня же встреча представлялась спасением от накатившей рефлексии и возможностью переключиться с самокопания на работу. Смит ожидал в лондонской квартире, в Белгравии, поэтому мужчина воспользовался камином. Квартиру эту, с отдельным входом, он приобрел пять лет назад, когда тому же Смиту надоело, что информацию приходится передавать через связного, ему видите ли не хватало оперативности. В квартире всегда находился мистер Марлоу — дворецкий средних лет, сквиб, поддерживающий порядок и ощущение присутствия хозяина, заодно выполняющий функции секретаря. Марлоу ждал у камина. Мужчина коротко кивнул ему и спросил: — Rubrum? — Tenebris Rubrum. — ответил дворецкий. — Мистер Смит в кабинете. Бровь мужчины подскочила вверх. Хотя чему было удивляться? Время перевалило за полночь, не до светских визитов. Он стремительно направился в кабинет. — Александр, рад тебя видеть! — из кресла навстречу поднялся представительный джентельмен лет шестидесяти, одетый торжественно в смокинг. — Квентин, — сухо ответил тот, кого назвали Александром, — что привело тебя ко мне в такое время и, — он иронично ухмыльнулся, — в таком виде? — на самом мужчине были джинсы и футболка. — Сегодня, между прочим, воскресенье. Я водил жену в оперу, когда меня вызвала премьер-министр. — обиженно буркнул мужчина по фамилии Смит. От него слегка пахло алкоголем. — Ты вон, смотрю, тоже расслабился. — Я у себя дома, и уже понедельник, — заметил его собеседник, переходя на деловой тон и удобно устраиваясь в кресле напротив визитера. — Что случилось? — Алекс, ты же знаешь, я без повода не прихожу. Я десять дней дома не появлялся, у нас три инцидента с ИРА, последний позавчера. Только хотел расслабиться, как снова вызвали. Сегодня утром у борта British Airways, в полете отделилось ветровое стекло. Самолет приземлился в Саутгемптоне, пассажиры не пострадали. В госпитале оказался командир судна и бортпроводник. — С каких пор авиационные происшествия входят в зону ответственности MI-5? Отбираете хлеб у Департамента транспорта? — хмыкнул молодой человек. — С тех пор, — очень серьёзно ответил Смит, — как очнувшийся лётчик начал нести пургу про всадников и драконов, а бортпроводник отводит глаза и молчит. На твой незаданный вопрос отвечаю сразу: министру Багнолд сообщили, но вот незадача, она уходит в отставку через месяц, у вас выборы намечаются, поэтому ей абсолютно всё равно. Ваши покрутились там полдня, а какой толк, следователи AAIB сами толком не приступили к работе. — Я всё равно не понимаю в чём срочность? Допустим, какой-то идиот из заповедника оседлал дракона и летал перед самолётом, подправить память пилоту и дело с концом. Пожилой мужчина тяжело вздохнул и протянул Александру тонкую папочку с грифом «Confidential». Алекс открыл папку, документов было немного, несколько листочков, но в процессе чтения, он хмурился больше и больше. — Сэр Патрик настаивал… — продолжил Смит после того, как его собеседник закончил чтение бумаг. — Да и ты сам понимаешь, что это явно связано с зимними событиями. И ущерб очень чувствительный. — А рейс такой идиотский из Бирмингема в Малагу специально выбрали, чтобы никто не догадался? — задал риторический вопрос молодой человек. — Поищите крысу лучше у себя, зимой информация о курьере не просто так утекла.        Квентин снова вздохнул. — Документы на твое имя в папке, можешь приступать. А крысу мы найдем. Когда посетитель покинул квартиру, Алекс расслабился и задал в пустоту вопрос: — Как же ты оказался бортпроводником, Найджел? И знает ли об этом твой дедушка Тиберий, уважаемый член Визенгамота?