От перемены мест слагаемых…

Учебный год, конечно начался феерически. По вагонам бегала взмыленная Перкс, пытаясь найти своих дружков. Я ехала в купе с сестричками Патил, к нам присоединилась всё-про-всех-знающая Браун, которая после третьего прихода Перкс, решила взять сплетню в свои руки и присоединилась к Салли-Энн. Я тоже вышла, зашла к машинисту, потрещать об устройстве паровоза, мой Дар стал более-менее стабильным, мне хотелось посмотреть потоки в кабине и в топочной, зарисовать их. Кстати, новые очки мне справили, и сейчас они были у меня на голове в качестве ободка. Передние прядки постоянно вываливались из моей новой прически — двух пучков или если угодно гулек. Старые пары я тоже везла с собой, буду носить на уроках, за ними удобно прятаться. Возвращаясь в купе, я шла мимо стайки мальчишек — будущих первокурсников, которые стояли вокруг девочки с неопрятными распущенными светлыми волосами, и явно пытались с ней задираться. У девочки на лице было странное отрешенное выражение лица. «Луна Лавгуд», — вспомнила я. В истории Поттера появляется только на его пятом курсе. Но она, кажется, была с Рэйвенкло? Мальчишки совсем разошлись, начали что-то кричать и тыкать в неё пальцами, и я вмешалась. Девочка тринадцати лет, ростом почти со взрослого и щуплые одиннадцатилетние мальчишки, у них не было шансов, и Луну я отбила. Пока они не опомнились, что их вообще-то пятеро, а нас всего двое и мы девчонки, я затащила её в свое купе. Браун ещё не вернулась, говорить ей о том, что поиски Поттера будут безрезультатными, не стоило, иначе оставшуюся дорогу до Хогвартса мы бы слушали дифирамбы Локхарту, а я этого вынести не смогла бы. Пусть лучше с Перкс бегает. Луна конечно была в своем репертуаре: прошлась по мозгошмыгам сестричек Патил безошибочно раскрасив их цвета факультетов, на меня посмотрела и просто сказала: «Ты и сама знаешь». Пожалуй да, я знала. Как я предполагала, она оказалась на Рэйвенкло. Профессор Флитвик хотел было поселить ее с первокурсницами, но я попросила, чтобы Луну определили ко мне. Он с радостью согласился, предполагаю его сильно беспокоила моя нелюдимость, излишняя даже по меркам Дома Ровены. К концу первой недели студенты Хогвартса разделились на два неравных лагеря: большая часть взахлеб восторгалась Локхартом, и меньшая, то есть те, кто при его появлении досадливо морщился. Ко второму лагерю относились в основном студенты мужского пола, Колин Криви и Джинни Уизли, ставшие сталкерами Гарри Поттера, и я. Луна восторгалась не подвигами профессора защиты, а его разноцветными мозгошмыгами. Но даже она старалась держаться подальше от него, признавая, что мозгошмыги хоть и разноцветные, но очень голодные. Мне же было брезгливо, потому что он натурально «вампирил» из восхищающихся им детишек, магия у него была такая неприятная, поглощающая и обессиливающая. Благо что на половину замка она не действовала. Снейпа надо было видеть, такого выражения лица у него я не видела, вместо непроницаемой маски, теперь на лице поселилось выражение полнейшего отвращения. Даже на лице Маккошки периодически проглядывало что-то осуждающе-неприязненное. Так она даже на Трелони не смотрела. До наступления Хэллоуина было два месяца, следовало понять, где Джинни Уизли прячет тетрадку, и отобрать. Алекс запретил мне вмешиваться, это было дело Снейпа. А у меня, как назло, отказала память, точного тайминга второй книги я не помнила, отправной точкой было лишь окаменение миссис Норрис тридцать первого октября, и всё. То есть до конца октября Поттер должен услышать голос василиска, Джинни передушить петухов, Рон выблевать слизняков, после того как Малфой обзовет Гр., нет наверное всё-таки Перкс, «грязнокровкой». Поэтому я собиралась проследить за мелкой Уизли, и по возможности отобрать крестраж, но мне всё время что-то мешало, а потом «нарисовалась» неожиданная проблема. — Гермиона, — обратилась, ко мне однажды вечером Луна, — надень очки, пожалуйста, — я удивленно посмотрела на неё, но очки нацепила. Лавгуд облегченно вздохнула и пояснила, — твои глаза горят и меня слепят. — В смысле, горят? — поразилась я, лихорадочно вспоминая не забыла ли я закапать в глаза. Я выскочила из-за стола и рванула к зеркалу у входа в комнату, с моими глазами всё было в порядке и в очках, и без, как надо. — Нормальные глаза, серые, — недоумённо сказала я. — И мозгошмыги у тебя сейчас огненные, буйные, — невинно продолжила первокурсница, — красиво твои светло рыжие волосы оттеняют. Я с трудом взяла себя в руки, успокоилась, снова села за стол и спросила: — А за очками, значит, глаза не горят? — Нет, когда ты в очках, они серые. Серый совсем не сочетается с твоим цветом волос. Но когда глаза светятся, я сильно устаю, извини. Однако, это может быть проблемой. Луна видит меня такой, какая я на самом деле, но почему-то мои очки блокируют её способности, которые судя по всему шалят, как у меня в прошлом году. Интересно, что очки помогали и мне, с моей способностью видеть потоки. Об этом обязательно надо написать Алексу и самой попробовать внимательно их рассмотреть. И надо как-то очень аккуратно узнать что Луна ещё видит. Прямо сейчас я к ней с расспросами не полезу, но при случае обязательно. Я достала пергамент, взяла свою перьевую ручку и начала писать письмо Алексу. Отправлю через Матвея. Ответ пришел только через две недели. «Гермиона, привет! Меня очень обеспокоил описанный тобой случай. Тебе встретилась Видящая Суть, так называют женщин с таким даром. Разговор о дарах Видящих — отдельный, они бывают разные, с некоторыми ты уже знакома лично. Есть очень редкая книга про них, я написал нашему другу Нику, в его библиотеке она точно есть, жду копию. Видящие встречаются чрезвычайно редко и дар передается исключительно по женской линии. Имей ввиду, что на любых Видящих всегда ведется охота, в семье их обычно учат скрывать способности (Намек понятен, каждый день в зеркало смотрюсь. прим. Гермиона). Лет пятнадцать назад, по магической Британии ходили слухи, что появилась Видящая Суть, и даже указывали на Пандору Эпплби, но потом они сами по себе стихли, не до Видящих было, Тёмный лорд терроризировал страну. Насколько я знаю, Луна — дочь Пандоры, так что очевидно, что слухи были правдивы. Дар Видящей Суть обладает интересным побочным эффектом, его можно назвать «самосокрытием», одарённая чаще всего кажется немного странной, как будто не от мира сего, что не позволяет окружающим воспринимать её всерьез, а следовательно задумываться о том, что она говорит. Полагаю это отражает суть Луны? Думаю, неплохо, что Видящая Суть находится рядом с тобой, но советую не тестировать пока её способности, во избежание проблем, неизвестно как может извернуться Дар, чтобы защитить себя. И умоляю, постарайся отвлечь её внимание от мисс Уизли и прочих гриффиндорцев. Луна может увидеть сущность дневника, ляпнуть что-нибудь лишнее, и привлечь внимание. Новость о том, что твои очки блокируют дар Видящих, обнадеживает. Один вопрос, какие из трех пар: старые твоей матери, новые, подаренные на Рождество или те, что для работы? Остальное обсудим при личной встрече, надеюсь что на Рождество, а если не получится, то на пасхальных каникулах. Не лезь никуда, и не шали. Алекс» Вот это я влипла, если подумать, то я тоже Видящая, но не Суть, а Магию, именно поэтому за мной охотится Малфой. Алекс почти сразу это понял, сомневался конечно, но догадался, и мне не сказал. Но шила в мешке не утаишь, появилась Луна, я бы в любом случае начала копать и всё поняла. Интересно почитать книжку из библиотеки Фламеля, какие ещё вариации Дара есть?

***

Я полностью погрузилась в учёбу и свои исследования, времени на слежку за Джинни не оставалось, пусть этим занимается профессор. Я же собиралась осуществить рекогносцировку в женском туалете, где был вход в Тайную комнату и обитала Плакса Миртл. Мне не давала покоя ценная шкурка василиска. Если уж сохранить реликтовую животинку не удастся, то надо хоть шкурку оставить себе и зубки. Особенно зубки, крестражи-то уничтожать как-то надо. Миртл оказалась девчонкой свойской, а имидж «плаксы» тщательно наработанным, чтобы лезли поменьше. Мы поговорили с ней о жизни, о смерти, о наших страхах и о будущем. Она с восторгом приняла мой план, ей было ужасно скучно, а пугать студенток в туалете приелось лет тридцать назад. Она рассказала, что до меня, к ней с заманчивым предложением приходил только Сириус Блэк, и она помогала Мародёрам в создании их карты, для нее не было запретных мест в Хогвартсе, кроме личных покоев деканов и директора. — А мне расскажешь? Я тоже хочу такую карту. Короче мы договорились, она поможет мне, я помогу ей. Но сначала мы повеселимся. В своем плане я исходила из пессимистического сценария, что канон идёт своим чередом. Для меня самым важным было — не попасть в поле зрения Джинни, чтобы она не начала мне мстить, как она отомстила в каноне Колину, Джастину и Гермионе. Все действительно считают, что жертвы Джинни были случайны? Я даже аккуратно поинтересовалась у Луны, что за человек эта Джинни Уизли, на что получила довольно туманный ответ, что в принципе она нормальная, только фанатка Поттера, но в этом году с ней лучше не сталкиваться. — Почему? — поинтересовалась я. — У нее чужие мозгошмыги, — ответила Луна, и я поняла, что большего она не скажет, просто опыта не хватает, она все-таки первокурсница, хоть из Дома Ровены. И я продолжила заниматься своими делами, учиться, изучать замок, готовиться к пессимистичному сценарию. У Снейпа явно ничего не получалось, я видела это по его мрачному виду, и с какой скоростью у него на уроках летели баллы с факультетов, Конкорд бы позавидовал. Пару раз прилетело и мне, в качестве профилактики от интереса директора, видимо. И всё равно у меня было «Превосходно» по его предмету, как впрочем и по остальным, я собиралась заслужить хроноворот в следующем году, пусть и путём привлечения внимания Дамблдора. Определённых планов на прибор у меня пока не было, буду импровизировать на ходу. Потихоньку прошло два месяца, я нашла Выручай-комнату. Собственно и искать-то было нечего, в книжке было верно написано. Немного поэкспериментировала с запросами к ней, даже зашла на склад забытых вещей, но искать диадему не стала, крестраж следовало либо перепрятать, либо сразу уничтожить, а у меня не было ни капли яда василиска. Пока. Но я над этим работаю. Собственно за работой я и не заметила, как пришел Хэллоуин. После праздничного ужина весёлая толпа студентов направлялась по своим факультетам, и вот незадача, у половины путь пролегал мимо пресловутого туалета Плаксы Миртл. А там… Я пролезла вперед, чтобы убедиться, что канон неизменен. Увы, так и было. Поттера с компанией забрали в кабинет Локхарта, глазеющий народ начал расходиться, разгоняемый старостами, только я осталась стоять в тени доспехов. Как я и предполагала, остаточные следы вели в туалет Плаксы Миртл. Туда я и направилась. — Миртл, ты здесь? — я аккуратно шла, обходя лужи воды. Из дальней кабинки послышались всхлипы. — Гермиона? Зачем пришла? Будешь издеваться над несчастной прыщавой Миртл? Мало мне было гриффиндорцев на смертенинах Ника? — Что ты! Я пришла убедиться, что с тобой всё в порядке. — Что со мной будет, я уже мертваааааа…. — зарыдала Миртл, и из кранов начала хлестать вода. — Это не значит, что тебе не может навредить Ужас из Тайной комнаты, мы же уже обсуждали это, забыла? — Я буду осторожна, — внезапно прекратила рыдать Миртл, — я просто увлеклась немного, в роль входила. Когда, говоришь сюда придут гриффиндорцы? — На днях, но помни, что дальняя кабинка — наша с тобой, не пускай их туда. — Замётано, напарник, — согласилась Миртл и нырнула в унитаз, — до меня донеслось гулкое, — Приходи через неделю, ждууу. Замок гудел несколько дней, обсуждали, что случилось с миссис Норрис. Профессора тревожно переглядывались, Спраут и Флитвик периодически пересчитывали своих студентов по головам, Снейп привычно изображал бешенство, Дамблдор пребывал в благодушном настроении, а Локхарт не замечал никого кроме себя. Вечером, через несколько дней после происшествия, я возвращалась с репетиции «Лягушачьего хора», чуть заболтавшись с Флитвиком, как внезапно из-за доспехов, высунулась длинная рука и резко втянула меня в нишу за ними. — Тссс…. — услышала я знакомое шипение, — как Вас опять угораздило не в то время не в том месте оказаться? На что он намекает, на Малфоя или на Пушка? Я собиралась уже возмутиться, но послышались голоса, Снейп сказал «Молчать!», схватил меня за плечи и крепко прижал к себе, прошептал незнакомое мне заклинание, я даже поток не успела считать, как голоса приблизились. — Мисс Перкс, я рад, что Вы пришли ко мне со своими догадками, к сожалению, я не могу принять их без доказательств. — Собеседники остановились около доспехов. — Но профессор, — говорил с Перкс никто иной, как Дамблдор, — я уверена, больше некому. — Мисс, я уже говорил профессору Снейпу, что человек невиновен, если не доказано обратное, Вы же присутствовали при этом разговоре? — Вы говорили это про Гарри, — упрямо возразила Перкс, — он точно невиновен, у него есть алиби, он был со мной на смертенинах. — Это применимо ко всем подозреваемым, мисс Перкс, как бы они не были похожи на преступников. — Но как добыть доказательства, профессор? — в голосе Перкс слышалось явное расстройство. — Попробуйте поговорить, задать вопросы. — Но он нас даже не послушает, он ненавидит Гарри, а я для него гр… недостойная магглорожденная. Рона из-за него слизняками тошнило. Теплая сухая рука Снейпа виртуозно зажала мне рот, предотвратив готовящийся вырваться писк. В голове по плацу маршировала рота солдат, отбивая ритм, «спиной» я чувствовала, что Снейп улыбается. А разговор рядом с нами продолжался. — Возможно ваш подозреваемый будет более откровенен с теми, кого он хорошо знает? С друзьями, например? — Но как это сделать, профессор? Все его друзья — нам враги… — Ну-ну, мисс Перкс, — мягко сказал Дамблдор, — Всего лишь нормальное соперничество между факультетами. Я не предлагаю вам заводить дружбу, понимаю, что в данный момент это невозможно, но ведь можно стать друзьями на время. Вы же ведьма, мисс Перкс, воспользуйтесь этим. На какое-то время воцарилось молчание, Салли-Энн пыталась думать. Мерлин, до чего же Перкс тупая, Дамблдор ей почти прямым текстом про оборотное намекает, а она… — Чары? Нет, я не знаю таких чар, — девочка пыталась рассуждать вслух, — Трансфигурация? Чем она мне поможет? Может быть зелья? Вы предлагаете подлить Веритасерум, профессор? — радостно спросила она, я с силой сжала губы, чтобы не засмеяться. Снейп сзади наверное глаза закатывает. — Что Вы, — Дамблдор видимо покачал головой, — это зелье в замке способны сварить лишь два человека. Оно не поможет вам стать другом. Но Вы думаете в правильном направлении, — директор выделил голосом слово «стать». Перкс снова задумалась. — Стать другом… Стать… Оборотное зелье, о нём рассказывал профессор Снейп! — заявила она, — Но это же нарушение правил! — угу, а магическая сыворотка правды совсем не нарушение… — Я Вам ничего не говорил, — директор явно подмигнул Перкс, а она скорее всего в ответ закивала головой, — Полагаю Вы выберете наилучшее время для разговора с подозреваемым, мисс Перкс, Рождественские каникулы прекрасно подойдут. Голоса замолкли, собеседники удалялись. Руки профессора, прижимавшие меня, расслабились, он снова прошептал что-то. — Ещё минута и выходим, — в мою макушку сказал он. — Что это было? — спросила я шепотом. — Вот и мне интересно, как так выходит, что Вы всегда в гуще событий? Вас же просили не лезть! — продолжил шипеть он. — Осень. В небе тучки. Солнца по чуть-чуть. Хочется на ручки, Водки и уснуть, — продекламировала я известный русский стишок, — Скучно… — Я сказал не лезть, и марш в башню. Ишь, водки ей хочется. Вот и весь разговор. Обидно, на ручки мне хотелось больше. Зато понятно, что сюжет соответствует канону. В ночь после матча нашли оцепеневшего Колина Криви. Замок был взбудоражен. Слухи ходили один страшнее другого. К тому же Снейп не появлялся в Большом зале несколько дней. Нам даже поставили замену — Локхарта. Пришлось сесть на самую дальнюю парту, подальше от этого клоуна. День Святого Валентина, точно! Как я могла о нем забыть. Я погрузилась в расчёты, заодно проведу пару экспериментов. Следующие две недели я провела в Выручай-комнате, проверяя и тестируя. Осталась самая малость, запись голоса и видеоряд. Мне срочно нужен омут памяти и совет взрослого мага. Если не удастся на каникулах увидеться с Алексом, придётся после каникул топать на поклон к Снейпу. На первой неделе декабря Флитвик собирал сведения о тех, кто собирается остаться на каникулы в Хогвартсе. Я уезжала, получила через Матюшу записку от Алекса, с требованием сидеть у Грейнджеров тихо и не отсвечивать. Всё веселье пропущу, ну ничего, мне Миртл потом расскажет в подробностях. Под конец триместра открылся Дуэльный клуб. Студенты оживились. Мы с Луной тоже пошли, больше посмотреть, чем поучаствовать. Ожидалось, что будет весело. Так и было, практически четко по книжке, разве что Снейп не науськивал Малфоя на Поттера, идея со змеей принадлежала самому Драко. Ох уж этот Поттер, как он предвзят к профессору. Но и меня вовлекли дуэльное действо. Поставили напротив Дафны Гринграсс, вот и пригодилось айкидо и магическое зрение, она меня не достала ни разу, я её трижды, и она сдалась. Пожалуй надо попросить Алекса, чтобы он меня потренировал, он умеет, я уверена. Оживление окончилось не успев начаться, в последний день перед каникулами оцепенел ещё один студент — второкурсник из Хаффлпаффа, Джастин Финч-Флетчли, из не волшебных аристократов. Хм, интересно, а что лорд Принц думает по этому поводу, и как там поживает Королевская комиссия, дошла до Азкабана? Рождественские каникулы начались, а я даже никуда не вляпалась, если не считать подслушанный разговор межу директором и Перкс. Но детство, непонятно откуда взявшееся, в жопе заиграло, и я предвкушающе ждала дня Святого Валентина. Поводов посмеяться над Локхартом за первый триместр накопилось масса, и я откровенно не понимала, как студенты планируют сдавать экзамены по предмету в конце года, знаний он не давал никаких. Ах да, экзамены же отменят. Но этого никто кроме меня не знает, я даже Алексу об этом забыла сказать. Двадцать восьмого числа, у нас в гостях неожиданно появился Алекс. Судя по тону его записки, мне предстояло куковать у Грейнджеров до седьмого января, а потом ехать в школу. Но он забрал меня в Принц-хаус до шестого числа.

***

Принц был чрезвычайно, безмерно зол. За то время что я с ним знакома, а это два с лишним года, он ни разу не дал повода заподозрить, что он мягкий, белый и пушистый, нет он всегда представлялся человеком с твердым характером, слегка вспыльчивым, при этом хитрым и весьма изворотливым. Короче типичный выпускник Дома Салазара. Разве что принципы у него были твёрже алмаза, а не как у Малфоев пластилиновыми. Так что его злость на ситуацию представлялась весьма предсказуемой. Но она накрывала, в буквальном смысле чувствовалась каждой клеточкой, пропитывала, грозилась из ярости перетечь в безысходность. — Давно он такой? — спросила я у Линни, зайдя перед ужином на кухню. — Каждый раз как здесь ночует, хозяину плохо, — покачала головой эльфа. — Молодая хозяйка что-то может с этим сделать? — Постараюсь. Линни, скажи, ты запахи хорошо различаешь, духи к примеру? Эльфа подозрительно на меня посмотрела: — Нет, мисс, не пахло от него женщиной, только алкоголем. — Жаль, — пробормотала я, наверное жаль. Хоть как-то расслабился бы. За ужином он сверлил меня нечитаемым взглядом, глаза его казались почти черными, но злость не унималась. Хоть и направлены его эмоции были не на меня, дискомфортно было всё равно. Я постаралась доесть побыстрее и сбежать в свою мастерскую, но увы. — Через пятнадцать минут, у меня в кабинете, — не терпящим возражения тоном приказал Принц, когда я встала из-за стола и поблагодарила за ужин. Он проводил меня взглядом, атмосфера в столовой сгустилась, как бы не разнес помещение. Попросив Линни подать чай, я направилась в кабинет. Эльфа за два года привыкла, что чай я пью в любое время суток и черный, с добавками, в основном травками, которые выращивала сама в своей теплице, иногда с жасмином или корицей. Но всегда ставила на поднос молочник. Смешная. Алекс стоял возле бара, наливал себе Огденского. — Заливаешь? — поинтересовалась я. — Что, прости? — злость в нем всколыхнулась сильнее. — Глаза, говорю, заливаешь? — я плюхнулась на диван, налила себе чаю в чашку, сколько раз просила поставить нормальную кружку, но нет получаю тонкой фарфор, эстетично, но не практично. — Не волнуйся, лекцию в вреде алкоголя тебе в «Мунго» прочитают, когда печень лечить пойдешь. — Как ты можешь быть столь спокойной? — А зачем мне волноваться? И злиться? У меня, видишь ли, несколько лет было для того чтобы перебеситься. Я правильно понимаю причину твоего бешенства: ключевые точки с третьей по шестую пройдены без изменений? Перкс сильно пострадала? Алекс залпом выпил виски, налил себе ещё и сел за стол. — Жить будет, разве что мяукать будет изредка. Но все попытки впустую, все до одной, понимаешь? — кулак с силой впечатался в столешницу. — И каждый раз тщательно рассчитанный тайминг нарушен какой-то ерундой, вроде банановой шкурки из комедийного фильма. — И какой вывод из этого можно сделать? — задала я вопрос. — Что изменить ничего не получится, — со злостью ответил он. — Вывод неверный, — Алекс посмотрел на меня вопросительно. — потому что основан на небольшой серии попыток, раз, — он попытался было возразить, но я продолжила, — Дай сказать, пожалуйста. Изменения могут быть небольшими и накопительными, два. Возможно у неудач имеется причина, три. Плюс есть вероятность, что мы не с той стороны подходим к проблеме. Алекс заинтересованно посмотрел на меня. — Поясни. — Я уже вижу минимум четыре изменения в известной мне истории: я не Гермиона, а Нина, у меня есть ты, в книге про тебя не было ни слова, за мной охотится Малфой потому что я Видящая, и Перкс не является лучшей ведьмой Хогвартса за последние пятьдесят лет, профессор Снейп подтвердит, что она крепкий середнячок. Но герой книги — Гарри Поттер, и ему без разницы как зовут подругу, лишь бы в учёбе помогала и в приключениях, остальное — вне поля его ограниченного зрения. Например, по книге он весь первый триместр рефлексирует из-за парселтанга, особенно ему не дает покоя мысль, что Шляпа предлагала ему Слизерин. — Ты шутишь сейчас? — Я конечно уважаю хорошие шутки, но это была не она. У меня нет доступа к Шляпе, но тот у кого он есть, мог бы сам поинтересоваться… — Хорошо, что он попал в Дом Годрика. Отлично, шаг в нужном направлении сделан, Алекс немного успокоился. — Так возможно имеет смысл менять не основные события, а события «за кадром», если мы проводим киношные аналогии? Вот, к примеру, какой резонанс в высших кругах Королевства может вызвать информация о том, что виконт Финч-Флетчли, младший сын герцога лежит в Хогвартсе в оцепенении? Кто может поручиться, что взгляд василиска не нанесет вреда здоровью младшего наследника? — Я подумал об этом, — хитро улыбнулся Алекс, его ярость постепенно отступала, — и информация ушла куда надо, тут ты права. Но есть подозрение, что для виконта сделают исключение и отправят его до конца года на домашнее обучение, чтобы не баламутить школьную общественность. — Не скажу, что удивлена. И заметь, даже если Джастина расколдуют, то это пройдет мимо внимания Поттера. Я предлагаю сосредоточится на других, не менее актуальных вопросах: как отвадить от меня Малфоя навсегда, как улучшить условия содержания для моего отца, как его освободить и найти моего деда в России. Что ты можешь предложить? — Гермиона, я большую часть года очень занят, мои исследования очень важны, но я постараюсь. Комиссия, кстати, уже работает в Азкабане, и по слухам, они очень недовольны. С учетом событий в Хогвартсе, думаю удастся протолкнуть некоторые послабления в режиме для заключенных. Письма, которые ты написала, адресатам тоже переданы. Возможно будут ответы. Я сделала глоток чая, ароматный, терпкий, с корицей, как я люблю. Исследователь, блин… — Полегчало? — преувеличенно заботливо поинтересовалась я. Прозвучало довольно издевательски. Алекс хмыкнул. — Значительно. Не буду больше Линни пугать. Действительно лучше по бабам. Вот же засранец, всё-то он слышит, всё ему известно. Несколько следующих дней вечерами Принц отсутствовал. У Линни улучшилось настроение, а мне срочно была нужна помощь, у меня кое-что не получалась. Первого января Алекс явился уже совсем успокоившийся, я вновь ощутила от него запах магических духов, но на этот раз промолчала. — Пойдем в кино, — предложил он, — на комедию какую-нибудь. — Давай, а потом ты мне поможешь, ладно? Нужен будет омут, чтобы показать, есть? — Найду. «Один дома 2» оказался неплохим лекарством, да и я посмеялась, хоть и смотрела его в прошлой жизни, но помнила плохо. На выходе я увидела как рабочие снимают афишу фильма «Друзья Питера», который шел в ноябре–декабре, и я сама не поняла почему остановилась, что-то привлекло мое внимание. Ну надо же, какие лица! Я попросила эту афишу, всё равно они её выкинут, Алекс непонимающе на меня посмотрел, хотел спросить, но я сделала «страшные» глаза. — Дома объясню, — прошептала я, пока сворачивала афишу в рулон. — Что это за фильм? Ты его смотрела? Интересный? — поинтересовался Алекс, когда я разглаживала афишу в мастерской на рабочем столе. — Я что-то пропустил? — Ничего. Полтора часа разговоров, которые можно уложить в несколько предложений. Сокурсники через десять лет встретились в поместье одного из них, чтобы отметить Новый год. Полтора часа экранного времени выясняли отношения и …хм, сексом занимались. Один напился вусмерть, всех оскорбил и внезапно хозяин сказал, что у него ВИЧ. Все резко начали обниматься… конец! — А что такое ВИЧ? — поинтересовался Принц, — что-то вроде драконьей оспы? Как же все запущено. Магическая Британия напоминает мне общину амишей где-нибудь в Огайо. И проблемы те же, включая инбридинг. Пришлось объяснять. Было довольно неловко, особенно когда рассказывала о способах передачи. — Мда, лучше бы не спрашивал. — Алекс умело врал, но и я не показала, что догадалась. Он был далеко не таким невежественным, каким хотел показаться, в не магическом мире ориентировался явно как у себя дома, да и квартира в Белгравии намекала… Зачем он это делал тоже было понятно. Исследователь… Интересно на кого он работает? На какую спецслужбу? — Большой мир, большие проблемы, — пожала плечами я, — Все не так плохо, как может показаться на первый взгляд, в обычном мире много интересного, а синтез магии и науки может дать неожиданные результаты. Рано или поздно магической Британии придется встретиться с остальным миром, и ничем хорошим, полагаю, для местных магов это не закончится. — Полагаешь светлая сторона одержит победу? — В книге так и было. Но я о другом. Ограниченное магическое сообщество, неважно консервативное оно или прогрессивное, не сможет ничего противопоставить развивающимся технологиям не магов. Особенно если относиться к людям без дара так, как тут принято: снисходительно-пренебрежительно, а на маггловедении рассказывать про дудки, плюющиеся огнём. — Но в магическом мире не работают технологии. Я фыркнула. — Просто этим никто не занимался. Статут мешает. А я могу навскидку несколько вариантов развития событий накидать, от пессимистического до умеренно оптимистического, и ни в одном из них, маги не будут в выигрыше, пока не интегрируются в большой мир. Даже с не работающими технологиями, даже с применением одного известного непростительного. — Так что с плакатом, — поинтересовался Алекс, когда мы закончили обсуждать проблемы миропорядка, — если фильм ни о чём, зачем ты притащила плакат? — О, тебе понравится. Все дело в (волшебных пузырьках) актёрах. Внимательно посмотри на того, что в центре, никого не напоминает? — Хм, какой-то Локхарт подержанный, постаревший. — Бинго! А ведь было три попытки. Это Кеннет Брана — актёр, который в двухтысячном году, в моем мире, сыграл Гилдероя Локхарта. А вот эта актриса, справа — исполнила роль Трелони. — Ничего общего, на мой взгляд. — Мне тоже кажется что не похожа, даже если с профессора снять все что на ней навешано… Видишь кудрявую женщину за плечом Браны? Ни за что не догадаешься чью роль она исполнила! — Алекс вопросительно на меня посмотрел. — Долорес Амбридж. — Постой, а откуда ты… а ну конечно… Занятно. А остальные? — Остальные ни при чем. Разве только вот этот черноволосый мужчина на заднем плане, игравший роль хозяина поместья с ВИЧ, он — будущее британское национальное достояние — Стивен Фрай, открытый гей, и гениальнейший актер. Его произношение будет признано эталонным в Британии. Аудиокнигу про Гарри Поттера в его исполнении прослушала даже я, а я ни разу не аудиал, книжки предпочитаю глазами читать. — Значение этого плаката все равно ускользает от моего понимания. — Мне показалось это забавным. Повешу на стену, будет напоминать, что «Mundus universus exercet histrionam». Весь мир — театр. В нем женщины, мужчины — все актеры. У них есть выходы, уходы, и каждый не одну играет роль, — процитировала я Петрарку и Шекспира.