Октябрьский бал

Сильвер никогда не молился божествам. Он считал это глупостью и каждый раз мягко усмехался над тем, как его любимая Мика пыталась научить сына нужным словам. Каждый раз она только улыбалась, без обид, с полным пониманием. Она-то верила в то, что где-то там существовали божества, и молилась каждый вечер около созданного ею алтаря, сидя коленями на полу. Кому именно — он не знал, не интересовался и никогда не спрашивал. Зачем? Он не верил в них, но ничего не имел против, раз это приносило улыбку и спокойствие… Сильвер никогда не молился, но в тот злополучный день умолял всех божеств, богов, чтобы хоть их сын выжил, смог спастись. Огромное существо с рогами и животными частями тела напало неожиданно, пришло буквально ниоткуда. Никто не успел среагировать. За один удар этот демон уничтожил часть деревни, убил стольких людей и задел их собственный дом. В последний момент, Сильвер успел отбросить сына в сторону… а затем наступил краткий момент темноты. Глаза едва слушались, слезились от поднятой пыли и дыма, но ему удалось рассмотреть дом. Точнее то, что от него осталось. Мика, его любимая жена и верная подруга, лежала под завалами в луже собственной крови и уже не подавала признаков жизни. Сильвер звал её, звал сына и… чудо, их сын был жив. Ранен, но жив. И Сильвер просил просто бежать, бросить его — ноги намертво застряли, да и не чувствовал он их более. Его сын… их с Микой мальчик… смотрел со слезами, перемешанными с грязью и кровью, и качал головой, пока пытался руками отодвинуть доски. Сильвер помнил, как срывал голос и кричал, чтобы тот уходил… Сильвер никогда не молился, потому что понял — его молитвы не услышали и никогда не услышат. Демон забрал у него всё. Разрушил всю деревню, убил всех до последнего, а души многих разорвал на части. Когда Сильвер открыл глаза, перед ним раскинулось тусклое от дыма небо, среди которого иногда мелькало что-то красное, жёлтое, оранжевое… и чёрное. Он лежал и слышал треск горящей древесины, стоны живых… нет, позже он понял, что это были возвращённые мертвецы. Прямо как он. Его тело, его разум, его душа… больше ничего живого. Он понял это, когда смог без боли принять сидячее положение, пошевелить ногами. Когда увидел его… черноволосого мага и его «свиту»… Сильвер никогда не молился и не просил второго шанса на жизнь. Да и какую жизнь? Кем он стал? Больше не человек, но и не полноценный демон. Что-то между. Живая кукла? Нечисть? Зомби? Никто так и не дал ему точного ответа. Единственное, что он знал, что ему объяснили — его душа была спасена из пасти Демона. Его вернули, но какой ценой? Зереф, тот черноволосый маг, с горечью и виной сообщил, что не смог найти души Мики и сына. Не смог спасти, а значит не мог и вернуть. Сильвер хотел кричать, хотел ударить своего «спасителя» — зачем ему существовать, если вся его семья мертва? Эгоистичный маг молчал долго, уставившись в одну точку, как в гипнозе, а затем сказал, что, вероятно, душа сына успела уйти. Что «Альфа» сможет вернуть душу, но не сейчас. Потом, через несколько долгих лет. Сильвер не хотел верить. Но, глядя на могилу жены, всё же решился и поверил. Он пошёл за Зерефом, как и те редкие спасённые, если их можно было так назвать… Сильвер никогда не молился, но видел, как это делали другие. Арболес стал домом для многих травмированных душ, потерявших всё. Кто-то — родителей, кто-то — братьев и сестёр… Редкостью были родители. Единицы, некоторые из которых теряли веру, терпение и… Да. Именно тогда он познакомился с похожей на него «живой». Это произошло случайно, когда он услышал дикий вопль, который заставил вздрогнуть всех вокруг. Он поспешил на него и стал свидетелем истерики женщины. Сначала он решил, что она — очередная спасённая Зерефом душа, так как на её теле виднелись ало-розовые чешуйки. Только потом, когда вопль сменился рычанием, а из спины прорезались, заливая кровью пол, два огромных крыла, он понял всё. Арболес был убежищем для редких живых драконов и убийц драконов, что потеряли свою человечность. Женщина рыдала с рычанием и чуть ли не вырывала свои волосы руками-лапами, царапая когтями кожу. Зереф и другие пытались привести её в чувства, успокоить… А она всё повторяла, какая же она ужасная мать, как допустила смерть дочери… Сильвер никогда не молился и не собирался начинать, но тогда видел, как эта женщина умоляла судьбу о шутке. Просто о злой шутке, чтобы её дочь была жива. Как потом пояснил подошедший Мард Гир — женщина была создательницей магии убийц драконов, поэтому четыреста лет назад первая же подверглась драконизации. Её превращение в дракона завершилось, когда она спаслась от рук собственного любимого человека, готовившегося убить не только её, но и ребёнка. Сильвер не особо вникал в эту историю, но понял, что женщина оставила ребёнка в деревне, а сама долгие годы скиталась по миру и уводила Акнологию как можно дальше. Она хотела защитить, спасти, но когда вернулась с Зерефом в деревню, обнаружила только руины и мёртвые тела. Она не видела тела дочери, но случайно брошенные слова одного из этериасов Зерефа… и они едва успели телепортироваться, чтобы не привлечь ничьё внимание. Сильвер никогда не молился и плевать хотел на божеств… почему многие в них верят, а затем теряют детей? Он понимал боль той женщины, Айрин, и протянул ей руку. Нет, он не думал ни о чувствах, ни о чём в тот момент. Они были просто сломленные родители, две израненные души, которые держались рядом. Из года в год. Он был рядом, когда они в последней надежде посетили райскую Башню и поймали одного из работников. Угрозами, намёками на насилие они выбили информацию о всех ныне живых детях — среди них не было ребёнка Айрин… тогда он увидел, как быстро серело лицо, как в глазах окончательно исчез блеск. Она больше не плакала или же скрывала это хорошо от всех, просто… умерла, хоть и была живой. — Останься со мной… я не хочу быть одна, — прошептала она тогда в спальне. Голос безжизненный, но в глазах блеснуло отчаяние. Хоть что-то. И он остался. Просто лежал и обнимал её. И нет, он никак не комментировал то, как тихо она плакала и шептала, молилась… Сильвер никогда не молился… Раны на сердце не просто восстановить, прошлое не забыть. Многие перестали верить в слова Зерефа о каком-то там «альфе», который бы мог помочь. Кто-то смирился и постарался жить дальше, кто-то с головой ушёл в работу, кто-то нашёл утешение в заботе о других… как Айрин. На её плечи, как единственной взрослой и опытной драконихе, как первой носительнице магии убийц драконов, легла ответственность за других драконов и таких же, как она. Сильвер видел, как из спасённых когда-то Зерефом яиц рождались драконята. Видел, с какой любовью к ним относилась Айрин, потерявшая собственного ребёнка… Она не забыла, но нашла утешение в воспитании, заботе. Она принимала под своё крыло всех молодых драконов, которые приходили в Арболес за защитой. Сына великого Игнила… правда, ей пришлось преподать ему урок и заставить признать её королевой драконов… сыновей Металликаны, на которых с улыбкой смотрел Зереф. И других. Она стала королевой, матерью и учительницей. Но каждую ночь приходила к Сильверу и прижималась к нему. Она больше никогда не плакала, но и не жила счастливой. Она просто смирилась… Сильвер никогда не молился, но иногда начинал думать над этим. Он видел, как некоторые просили божеств о встречах с умершими хотя бы во сне. Чтобы узнать, как они там. Чтобы просто ещё раз увидеть. Айрин тоже иногда спускалась к воде, смотрела вдаль и шептала слова. Мольбу? Просьбы простить? Сильвер не знал, просто стоял рядом. Они сблизились так, что он уже не знал — зависимость ли это или он отпустил Мику и позволил себе?.. Он не знал. Просто не знал. Продолжал ли он верить Зерефу или сдался? Стоило ли ему попросить божеств о встрече с сыном? Он не знал. Но продолжал идти. Из года в год… сколько прошло времени? Он потерялся в событиях и в некоторые моменты даже думал всё закончить… Айрин стояла рядом. Она только смотрела, ничего никогда не говорила, но он видел по её глазам молчаливую просьбу «только не уходи, только не ты»… В какой-то момент он принял Зерефа как своего короля и стал его верной правой рукой, лидером группы. Этериасом, особым демоном с магией льда. Да… ему это подошло. Его же помощницей стала бывшая волшебница, тоже маг льда, по имени Ур. Они общались мало, но он невольно завидовал ей — ведь её ученики, её приёмные сыновья были живы… — Помолись Инаре, — однажды сказал ему Зереф и подошёл ближе, когда Сильвер стоял на балконе замка и смотрел на океан. — Попроси её. Она исполнит твоё желание… Сильвер никогда не молился, но в тот момент не смог сдержать смешка. Какое ещё к чёрту желание? Божества не вернут ему сына, а во сне… что он скажет ему? Как сможет смотреть в глаза с пониманием, что единственный из всех остался здесь, на земле? Что продолжил жить, что вроде бы как влюбился в Айрин, но не был уверен в правильности этих чувств. Но всё же — хотя бы ещё раз увидеть своего сына, попросить прощения… Сильвер никогда не молился и не знал, как это делать. Нужны определённые слова? Какие-то вещи? Он пытался вспомнить, как молилась Мика, но воспоминания оказались нечёткими. Поэтому он сделал так, как подсказала его душа. Он упал на берегу реки, закрыл глаза и впервые в жизни начал шептать просьбы о встрече, хотя бы о намёке — всё ли с сыном там хорошо. Слова полились сами. Он просил прощения за то, что не уберёг, рассказывал о том, кем стал, что влюбился в Айрин. Он надеялся, что сын примет его выбор и не станет осуждать за то, что отпустил Мику. Сколько он просидел, он не помнил. Очнулся только тогда, когда почувствовал чужое тепло. Айрин тихо села рядом и закрыла их своими крыльями — от других, от мира. Просто молча прижалась, и он обнял её в ответ одной рукой. В тот день, без слов, они окончательно решили идти дальше вдвоём. До конца. Они оба потеряли детей, оба не видели их во снах всё это время, но и оба научились жить дальше. Сильвер никогда после этого не молился, больше в это не верил. Возможно, Инари посчитала его недостойным, возможно, сам сын не захотел его видеть… но ничего не произошло. Ни снов, ни знака, ничего. Сильвер смирился. Шёл дальше с Айрин, помогал Зерефу с правлением, обучал других этериасов вместе с Ур. Работал, начинал даже выпивать с Мард Гиром, останавливал Шакала, когда того выводил из себя Игния, смеялся с другими. Айрин тоже возвращала свой блеск. Её вечно закрытый наряд сменился на топики, шорты, платья. А взгляд наполнился любовью. Они все давно перестали во что-то верить и жили… а затем проснулся Альфа… Сильвер никогда не молился божествам, но когда встретил Альфу, был готов встать на колени, кричать благодарности… Альфа сразу обратил на них внимание, как только вошёл в зал и попытался убить Зерефа. Ну как убить? Он кричал, что сделает это и даже побил его, а затем резко замер и повернул голову. Он долго смотрел на Сильвера, затем на Ур и уже потом с прищуром и лёгким страхом на Айрин. Зереф объяснил ситуацию с демоном, с разорванными душами и попросил отыскать сына Сильвера с попыткой вернуть к жизни. Надежда вспыхнула тогда у всех, даже Мард Гир подошёл ближе и положил руку на плечо Сильвера в поддержке… — Я не смогу вернуть душу твоего сына, — спокойно проговорил Альфа и скрестил руки на груди. В тот момент Сильвер не сдержался и громко засмеялся. Конечно, чего они ожидали? Столько времени прошло. Вот только Альфа не смеялся, а продолжал смотреть серьёзно. — Я не смогу вернуть того, кого нет среди мёртвых. — Но я проверял! Его души там не было? Точнее её остатков… — сразу вмешался Зереф, на что Альфа стукнул его по голове. — Я же сказал… — Альфа повернул голову и посмотрел на Сильвера с прищуром, а затем на Ур. — Его нет среди мёртвых… Ур, как звали твоего ученика… младшего… Сильвер никогда не молился. Но когда Ур, та, с которой он работал всё это время, назвала имя её ученика… Он понял, что теперь будет молиться Инари и благодарить её за всё. Она исполнила его желание. Немного иначе, чем он думал. Нельзя встретиться во сне с тем, кто был всё это время жив. Когда Сильвер понял всё, когда осознал, что Ур нашла и спасла его сына тогда, растила как своего, обучила магии и спасла во второй раз… он упал на колени и начал благодарить. Инари за то, что та привела Альфу. Ур за то, что помогла сыну. Айрин за то, что не позволила сдаться… Зерефу за то, что подарил жизнь. Теперь, когда Сильвер смотрел на своё новое обличие, принял Альфу, он знал — он готов встретиться с сыном и вступить на новый путь жизни…