act of service

Джисон — омега. В детстве, когда он ещё не знал о своём вторичном поле, поход в больницу стал для него ударом. Родители долго не могли остановить истерику мальчика, который не верил, что он мог быть омегой. Это ведь означало, что он маленький, хлюпенький, беззащитный. Джисон же носил кепки, убирая козырёк назад, бегал по двору до самой ночи, играя в прятки с друзьями. Он ничего не боялся до этого рокового похода в больницу. Он так бы продолжил сокрушаться над своей судьбой, если бы не родные, которые задали ему резонные вопросы. — Что внутри тебя изменилось после этого? Или, может, твои друзья отвернулись от тебя? — спросила мама. Она потянулась к голове сына, чтобы погладить его по волосам, но отец недовольно посмотрел на неё, чтобы она не делала это. — Нет, но я же омега! Все будут смотреть на меня, как на омегу, а не простого парня! — ругался Джисон, вытирая горькие слёзы с розовых щёк. — И ты дашь обидеть себя, если кто-то захочет сделать тебе больно? — аккуратно спросил отец. От Джисона с самого его рождения не было отдыха. Он буквально был ребёнком-энерджайзером. Легок в общении, проворен и весел, но импульсивен, поэтому помимо радости семья ещё частенько переживала за мальчика. Вдруг он в драку попадет или ещё что похуже сделает. И всегда из добрых побуждений. Джисону всем и всегда надо было помочь. Наверное, его аркан — Справедливость. Поэтому оба родителя не сильно переживали, что Джисон — омега, ведь он умел постоять не только за себя, но и за всех встречных-поперечных. Однако, пока мальчик нуждался в их поддержке и помощи, они давали ему советы и любовь, приглядывая чуть больше прежнего. — Конечно, не дам! Я для чего боксом занимаюсь? — Джисон звонко ударил кулаком по ладони, хмурясь и свирепо смотря куда-то в пространство. Взрослые переглянулись, нежно улыбаясь друг другу. Джисон их первый и единственный ребёнок, которого они горячо любили, которым гордились. — Ну вот, видишь, ты ведь никак не поменялся после результата анализов. Ты всё тот же громкий и сильный парень, Сони, — мама улыбнулась, оголяя зубы. В уголках её рта разместились небольшие морщинки, а на щеках виднелись глубокие ямочки. Джисон восхищался её красотой и терпением, которое чаще всего распространялось именно на него. Если мама уверяла его, что омега — не приговор, значит это так и было. — Не переставай быть собой, сынок. Все знают, какой ты человек, а твой пол это уже не такая важная вещь. Тебе нужно заботиться о своём цикле, запахе и чувствах чуть тщательнее, чем раньше, но это несложно, — поддержал папа, кладя руку на горячую ладонь сына и приобнимая жену. Так-то, они оба были правы — Джисона знал весь двор, он силен, игрив и остер на язык, все хотели с ним дружить. Это было давно, когда Джисон чувствовал, что его мир рушился и на месте его осколков строился новый. По мере взросления Джисон сталкивался со многими стереотипами, предрассудками и несправедливостью, которая резала глаза и мучила огромное доброе сердце. Он боролся с наглыми альфами, которые смели лезть к нему, принуждая к подчинению, поджигал их дома, прокалывал шины машин и разбивал окна. Это была его юность. Но чем больше он становился зрелым, тем сильнее хотел альфу. Ему позарез нужен был секс, потому что держать в себе желание быть взятым и придавленным в матрас росло всё больше с каждой течкой. Он обливался потом, подолгу сидел в ванне, изучая своё молодое и неопытное тело, его член ныл и зудел, истекая от своей смазки. Джисона это не на шутку напугало, потому что, ну, серьёзно столько спермы не могло быть в его теле. Он пытался понять, что именно он хотел, о чём так требовательно и жалобно молил организм, чего он не мог дать ему самостоятельно, потому что боялся сделать что-то неправильно. Но на помощь пришёл друг и принес с собой диск с порнухой — Красная Шапочка, Белоснежка и Семь Гномов, Спящая Красавица, Сводные Братья. В общем, Джисон посмотрел все видео с разными кинками и фетишами, чтобы познакомиться со своими предпочтениями. А затем: первый поцелуй, первый вибратор, первая течка вне дома, которая началась из-за беспечного альфы, распустившего свои феромоны, назло привлекая на себя внимание окружающих омег. Джисон тогда думал, что умрёт от колотящегося сердца и повышенной температуры. Запах альфы был просто ужасен — горьковато-терпкий, вяжущий. Он пах, как варенье из жимолости. Джисон ненавидел такие ароматы, поэтому ему быстро стало плохо до тошноты. Сейчас же Джисон не испытывал ни радости, ни печали от своего положения. Омега да и ладно, в этом тоже много плюсов, например, он был более востребованным и привлекательным для многих парней. Альфы для него были обычными людьми, которые просто отличались от него запахом феромонов, но точно не темпераментом. Они не были его врагами. Он всё ещё продолжал ходить на бокс, носил с собой большую спортивную сумку, в которой помимо формы и прочего лежали лекарства для течки, лубриканты с игрушками и бита. Просто на всякий случай. Бывало такое, что кому-то из друзей-омег нужна была помощь, тогда он, не заходя домой, мчался после бокса оказывать им первую помощь. Среда, а значит тренировка была вечерней и длинной, потной, но Хан любил такие занятия, потому что они изматывали его. Мышцы приятно болели, тело находилось в тепле, оно становилось мягким и пластичным. От приятной усталости легко и сладко спалось, он принимал горячую ванну вместо душа, плескаясь в пене с запахом карамельного пудинга, и слушал джазовую музыку. Да, помимо чего-то уличного и громкого, разрывающего уши в клочья, как взрыв, голос улиц, он любил мелодичный и ритмичный джаз, который грел душу. Джисону нравилась любая музыка, лишь бы подходила под настроение. Чувствуя удовлетворение после тяжелой тренировки, на которой тренер решил попробовать поменять местами партнеров, Джисон шагал по прохладной улице, качая головой в такт музыки, играющей в наушниках, и иногда закрывал глаза. Наслаждение не цель его жизни, но приятное послевкусие этого дня. Всё бы хорошо и классно, если бы некто не окликнул его, подставляя подножку, которую Джисон увидел в последний момент. Он снял один наушник, терпя неудобство, потому что не хотел, чтобы его день был испорчен из-за какого-то упыря — сто процентов этот мужчина был альфой. — А, ну, стоять! Не боишься ходить по темным переулкам, красотка? Джисон проглотил злость, из-за которой пена уже стала появляться у рта. — Как ты со мной разговариваешь, урод? Ты кто такой вообще? Хан, ты больше не шпана, не уличный мальчишка с корягой в руке. Будь сдержаннее, посчитай до десяти или, может, до ста для пущей эффективности. Бокс — спорт, а не способ решения конфликтов. Джисон огляделся по сторонам — он забрел непонятно куда, пока слушал песни, перед ним стоял франт выше его на целую голову, с закатанными рукавами какой-то черной тонкой кофточки и гаденько улыбался, смотря в его глаза. Красивые, светло-карие с золотистой обводкой, которая появилась из-за света фонаря в этом дворе. Его ресницы пушистые, расходились в разные стороны, а вот брови тонкие и элегантные. Джисон даже хотел было втянуть воздух красным носом, чтобы узнать его запах, но передумал, вовремя придя в себя. — Вы мне? — Джисон наклонил голову, мило улыбаясь, вкладывая в улыбку всю свою вежливость и доброжелательность, на которые был способен. — Тебе-тебе. Негоже омегам расхаживать в темноте без альф. Где твой альфа, красотка? — ухмылка длинною в небоскреб. Блять, неужели от Хана пахло или он как-то не так двигался, виляя задом в разные стороны и кокетливо смотря на этого человека? Вроде, он всё тот же Джисон без таблички «я омега». — Что молчишь? Или язык проглотил и без своего альфы тебе говорить нельзя, он запрещает? — мужчина немного поддался корпусом вперёд, всё ещё упираясь боком о косяк стены и держа руки на груди. Он крупнее Джисона, его шея упитанная, плечи широкие, как и спина. Джисон уверен, что не ошибся в догадках о поле этого говорливого. — Что? Кто мне запретит общаться? Или ты думаешь, что раз ты альфа, то у тебя есть право так со мной говорить? — выкрикнул Джисон, стирая формальности. Мужчина негромко рассмеялся, его голос вибрировал от приятного бархатного тенора, что Джисон невольно замолчал, хотя ладони уже сжались в кулаки, чтобы въебать. — Красотка, расслабься, я не трону тебя пальцем, пока ты не попросишь. — Перестань меня так называть! Ты со всеми так общаешься? Джисон вскипал, но всё ещё держал себя в руках, стараясь помнить, что он нормальный человек, а не ходячий кусок нервозности. — У тебя сильно выступают вены на поверхности шеи и пульсируют виски, — заметил мужчина, щурясь на Джисона с каким-то особым интересом. Парню стало неловко и неуютно от изучающего взгляда на себе. Он отдернул воротник толстовки и набросил на голову капюшон. — Ты спортсмен, да? — Несложно догадаться по моей сумке, — фыркнул Джисон. Он не знал, что держало его здесь, ведь он мог давно махнуть рукой на странного липучего мужчину и пойти по своим делам, то есть принять ванну с пеной, а не тратить время на него. — Красотка, не кипятись, я вижу забитые мышцы издалека, — мужчина развёл руками и снова натянул ухмылку, которая смотрелась на нём слишком идеально и верно, в то время как у Джисона выходил только оскал. — Я же просил не звать меня так, но раз ты не понимаешь, — Хан вытащил из уха второй наушник и медленно убрал его в карман спортивных штанов, где лежал телефон. Ему не нужна была команда для действий, поэтому он быстро сократил между ними расстояние. Парень замахнулся кулаком, смотря прямо в центр мужественного лица, мысленно чувствуя бурлящую кровь, прилипшую к лицу. Однако такого поворота событий он явно не ожидал. Мужчина схватил его за кулак и завёл руку за хановскую спину, заставляя того согнуться. Джисон злобно уставился в сырой после вечернего дождя асфальт и тяжело вздохнул, пытаясь сориентироваться в новой ситуации. Он будто попал на тренировку. Может, этого мужчину подослал его двинутый на голову тренер, чтобы проверить его готовность и скорость реакции? — Тебя господин Со подослал, да? — сквозь зубы прошипел он, дёргаясь в чужих руках, которые не давали ему пошевелиться, парализуя. — Вот здесь болит? — мужчина слабо надавил на область на изгибе шеи — переход от шеи к плечу. — Что? — растерянно спросил Джисон, не понимая, что происходило. Он попал в другой мир? — А так? Мужчина надавил на участок тела сильнее, вдавливая костяшку указательного пальца в пучок мышц. Джисон взвыл и выгнулся дугой, его пробило режущей болью, лишая способности членораздельно говорить. Из глаз брызнули слёзы. — Я же говорил, что вижу таких, как ты, издалека, — на полном серьёзе произнес тот, кусая щёку изнутри, всё ещё не убирая палец. — Боже, отпусти, это ужасно больно, прошу, не дави, — заныл Джисон, мигом убирая слёзы с щёк. Мужчина послушно хмыкнул и выпустил парня из рук, поддерживая его за талию, чтобы тот не упал на колени и не закашлялся из-за холодного воздуха, который тот глотал галлонами. Джисон казался ему смешным юношей, который вызывал на его лице добрую улыбку. — Держи, моя визитка. Я хороший массажист, красотка, не обижу тебя, — мягко сказал он, протягивая небольшую белую карточку с рельефной структурой и золотыми буквами. Джисон хотел было дотронуться до больного места, чтобы растереть его ладонями, уменьшая уровень боли, но сдержался, чтобы не показаться слабаком. Он выхватил визитку и недоверчиво покосился на мужчину, сжав челюсти. — Ты работаешь в дрочильне? Мужчина тягуче рассмеялся, а Джисон неожиданно покраснел, рассматривая его своими большими чёрными глазами. Он успел прочитать имя мужчины с гладкой кожей, которая свежо сияла. Ли Минхо. — Нет, я не жиголо, — смеялся тот, озаряя переулок своим спокойным голосом, который разливался, как ручей. Джисон хмыкнул и небрежно спрятал визитку в карман. Ну а что, если уж выёбываться, то до конца. — Я могу исправить твою спину за пару сеансов, красотка, так что подумай над моим предложением, — подмигнул Минхо и скрылся за серой металлической дверью, оставляя за собой шлейф знакомого запаха и растерянного Джисона.

🥞🥞🥞

Объективно, чисто взгляд со стороны, у Джисона пиздецки болело всё тело, а то, что загадочный массажист угадал с этой проблемой — просто удача. У многих из-за сидячего образа жизни болела «трапеция», ныла поясница, прося подумать о ней и позаботиться хоть немного. Тем более у Джисона была сумка на плечах, а сам он не переоделся и остался в спортивном костюме, так что магия Минхо быстро исчезала на фоне этих фактов. Мужчина просто наблюдательный. Однако спина будто назло ныла и гудела каждый день всё сильнее, скуля по рукам массажиста. — Красотка, — раздраженно хмыкнул Джисон, вздернув бровью. Отсутствие субординации и фамильярность неприятно били по ушам. Несмотря на разницу в их возрасте — лет так на шесть или больше, Джисон всё равно не терпел нежности и сокращенную дистанцию с незнакомцем. Он пробил адрес массажной студии и нашел столько отзывов. И все положительные. Многие хвалили мастера Ли и благодарили его не только за здоровую спину, но и за перезапуск нервной системы. Прямо-таки волшебник, как не глянь на него. Этот Минхо выглядел довольно ухоженно и статно со своей прямой осанкой, подтянутым животом и ядовитой улыбкой, которая мерещилась Джисону, напоминая улыбку Чеширского кота. А эти каре-золотые глаза… Они, правда, бесподобны и необычны, поэтому Хан не мог не думать о нём и о его руках, которые могли бы поработать на их общее благо — на здоровье парня и на безопасность массажиста. Хотя, то, как осторожно и профессионально Минхо увёл кулак в сторону, наводило Джисона на мысль, что тот был не простым массажистом, а бывшим спортсменом или того хуже — ментом. Нужно быть начеку с таким неоднозначным человеком, чтобы самому не попасть в беду. Была не была, но лечиться надо, Джисон об этом прекрасно знал и уже давно искал время в графике, чтобы сходить на массаж, но постоянно откладывал, а тут сама судьба подкинула ему сексуального взрослого мужчину с гордым носом. Он записался в студию на следующую среду, намеренно выбрав тяжелый день, чтобы проверить навыки массажиста. Джисону же было всё равно, кем являлся Минхо по своему полу, но какой-то огонёк заинтересованности толкал его узнать это. Для своей безопасности. Он умел находить коннект с разными людьми, как в детстве, ничего не изменилось, но с омегами ему было всё же проще. Тренировка Джисона отменилась, поэтому он перенес сеанс на пару часов пораньше, записываясь всё к тому же занятому и популярному мастеру. Джисон раньше никогда не замечал красоты и изящества данного здания, которое с обратной стороны выглядело как обычный кирпичный переулок, но его фасад — загляденье. Сливочные стены с панорамными окнами, из которых высовывались лианы, расползающиеся по всему зданию, как длинные щупальца. Окна покрыты тонировочным стеклом, но даже на нём солнце радужно переливалось. Джисон застыл перед стеклянной дверью, уронив челюсть на землю. Даже его скупое пацанское сердце забилось от восторга. Он знал, что такое красота, умел различать прекрасное от уродливого, и это касалось не только внешних качеств, но и внутренних. — Чего застыл, красотка? Думаешь, надо ли тебе отдавать себя в руки кровожадного альфы? — послышался всё такой же расслабленный голос Минхо. Джисон не сразу понял, откуда доносился его голос, но когда поднял голову, то встретился с мужчиной взглядами. Минхо стоял на небольшом балконе — да, здесь были даже небольшие балкончики с увитой перегородкой, — и потягивал что-то из кружки. Обычная чёрная кружка слишком уж выделялась на фоне всех визуальных изысков. — Думаю, что ты много на себя берёшь, — нахмурился Джисон, злясь на отсутствие манер у Минхо. — Пока нет, — усмехнулся Ли и исчез за полупрозрачной шторой, которая развевалась на втором этаже. Джисону показалось или этот засранец снова подмигнул ему? Ругаясь про себя за своё любопытство и больное тело, Джисон всё-таки зашёл внутрь, потому что на улице было не очень-то тепло. На стойке администратора парня встретила девушка приятной наружности в белой кофточке-разлетайке, её рукава спускались до локтей и струились от любого её движения. Волосы забраны золотым крабиком в пучок, а на носу сидели очки с прозрачной оправой. Куда Джисон попал? Он в своей кофте-поло и джинсах трубах выглядел как-то неуместно, он даже нервно поправил свои волосы, запустив туда сразу пять пальцев. Девушка, заметив кислую улыбку на лице клиента, поспешила растормошить его, рассказывая об услугах салона, о мастерах и их опыте. — Вам повезло, что у мастера Ли было окошко сегодня, — радостно добавила она, сложив руки на стойке. — А что он такой востребованный специалист? — усмехнулся Джисон, спрятав ладони в карманах. — Ох, ещё какой! Он тонко чувствует и знает, как помочь даже в самых запущенных случаях. Впрочем, он сам всё расскажет, — улыбнулась она дежурной улыбкой и взмахнула ладонью куда-то позади парня. Джисон уже знал, на кого она указала, ему не нужно было поворачиваться, чтобы почувствовать холодок на спине, стекающий потом вдоль позвоночника. — Красотка, Лиззи права, меньше слов, больше дела. Пойдём за мной, — всё также расслабленно и непринужденно смотрел Минхо. — Даже не поздороваешься с клиентом? — хмыкнул Джисон, смотря через плечо на массажиста. — Сначала открыто посмотри на меня, а потом я поздороваюсь с тобой, — парировал Минхо. Джисон тяжело вздохнул, надув грудь, сдерживая раздражение, отразившееся на заломе между бровями. Хан протянул руку, но Минхо снисходительно посмотрел на неё, опустив глаза вниз, но не убирая ухмылку с лица. На нём была одета шелковая туника на пуговицах в виде узелков с непонятными надписями в виде иероглифов и рисунками: дерево сливы, поднимающееся к небу, где светило багряное солнце и летали птицы. На тунике Минхо был целый далекий, ранее невиданный Ханом, мир. Его ноги прикрыты свободными светлыми брюками цвета слоновой кости и на ступни надеты забавные мягкие тапки. — Я очень рад, что ты выбрал именно наш салон по уходу за телом и ментальным здоровьем! Я — твой покорный слуга на время твоего пребывания здесь — постараюсь сделать всё возможное, чтобы ты окунулся в море удовольствия и легкости, — сказав свою недлинную приветственную речь, Минхо медленно поклонился, не разрывая зрительный контакт с Джисоном. Хан чувствовал, как над ним посмеивались, но он не мог доказать это, потому что кроме надоедливого прозвища «красотка» Минхо не делал ничего глумливого. — Да-да, я тоже рад, что урвал такого известного мастера, — нетерпеливо протараторил Джисон. — Пойдём уже. Джисон неловко обернулся по сторонам, его щеки вспыхнули от неловкости из-за непривычного приёма. Он поспешил уйти в более уединенное место, где не было бы других клиентов и работников. — Вложи руку в мою, я проведу тебя в свой зал, — Минхо больше не улыбался, его брови потяжелели следом за проницательным взглядом. — Зачем это? Я и сам могу дойти, — фыркнул Джисон, не желая касаться массажиста раньше начала сеанса. Минхо сдержанно посмотрел на него, шагнул и осторожно взял за руку. Он положил её на свою и даже сомкнул за Хана его пальцы вокруг своего локтя. Джисон дрогнул от чужих прохладных рук до его всегда тёплой кожи, но ничего не сказал, потому что растерялся. Минхо был шустрым и ловким, когда было нужно ему, что Джисон не успевал сориентироваться. — Эй, в этом нет необходимости, я же могу следовать за тобой, а не с тобой, — ёрничал Хан, но всё же руку не убрал, хоть и хотел. — Увидишь, — кратко ответил Ли, снова улыбаясь и расправляя брови. Честно, Джисон начинал робеть рядом со взрослым мужчиной, который вёл его за собой по узким коридорам, на стенах которых летали птицы, взмахивая длинными крыльями, опускалось солнце и поднималась луна, сыпля серебром, как монетами. Здесь была особенная атмосфера, которой не было в задымленном городе. Из какого-то зала с бамбуковыми раздвижными дверьми, называемыми купе, вышли люди, одетые в молочные халаты, опоясанные широкими поясами. Длинные рукава закрывали руки до самых кончиков пальцев. Их было так много и все они выглядели одинаково — красные лица, блестящие затуманенные глаза. Все они вытекали из дверей и им будто не было конца. Джисон ухватился за руку мастера сильнее, чувствуя, как тот напрягся и положил поверх его ладони свою, прижимая чуть ближе к себе, чтобы его не унес за собой поток людей. Они были похожи на загипнотизированных лебедок, плывущих по глади озера, не видя ничего вокруг. — Что с ними? — прошептал Джисон, прижимаясь к Минхо, не замечая за собой страха. Он чувствовал только твёрдые мышцы бицепса и своё сердце, где-то гулко бьющееся в теле. — Потом скажу, — ответил тот, поглядывая на него сверху. Минуя немногочисленные залы, они вскоре дошли до нужного с деревянной табличкой «Ли Минхо» и выгравированной на ней каплей. — Можешь отпускать меня, но если нравится, то я не буду сопротивляться, — усмехнулся Минхо, а Джисон покраснел от своей оплошности и тут же выпустил руку из своей. — Больно надо, — фыркнул он, отворачиваясь, чтобы скрыть неловкость. Он здесь был чужим и не знал, как себя вести, что говорить и что делать. Минхо раздвинул двери и первым пустил внутрь своего клиента, немного кланяясь, как бы приглашая зайти. Джисон осторожно ступал по полу своими кроссовками, которые давили на ступню и казались лишними. Минхо заметил неловкость и скованность движений в младшем, поэтому, закрыв дверь, мягко коснулся своей ладонью его плеча и пригласил присесть на низкую лакированную скамью у входа. — Я принесу тебе сменную одежду и что-нибудь попить. Ты пьешь чай? Джисон кивнул, сложив губы бантиком. Минхо мягко улыбнулся, застывая на секунду на месте, будто бы забыл, куда шёл. — Чувствуй себя как дома. Это место хоть и выглядит необычно, но оно довольно простое и принимает к себе всех желающих, — говорил мастер о зале словно о живом человеке. — Просто будь спокоен и доверься процессу, тогда вся мышечная боль и моральная нагруженность уйдут. По поводу чая, есть какие-то особые предпочтения? — Эм, нет? Я пью всё, что вкусно, — выдавил из себя Джисон, говоря тихо, боясь нарушить атмосферу этого места. Здесь пахло чем-то обволакивающим, легким и одновременно глубоким, чем-то тёплым и сладким. Минхо вопросительно взглянул на него, прося продолжить мысль. — Ну, честно, я больше люблю кофе, чем чай. — Почему же? Кофе бодрит тебя больше, чем чай? Или его вкус более насыщенный? — Все сразу! Кофе глубокий и яркий, а чай менее вкусный. Минхо хмыкнул и улизнул за ширму, которая стояла в конце небольшого, но довольно уютного зала, а Джисон остался один. Он положил свою небольшую сумку на скамью рядом с собой и стал рассматривать пространство вокруг: невысокий потолок, массажная кушетка и два низких деревянных столика, на которых стояли металлические чаши и ступа. Окна были открыты, шторы гуляли вдоль них, купаясь в дневном свете. Из этого балкона Минхо что-то пил из своей обычной, слишком простой для этого места, кружки. Ну и место, подумал Джисон. Он снял кроссовки и сложил их вместе, спрятав под скамьей. Тёплые ступни полоснул прохладный ветер, из-за чего парень сжался и дрогнул всем телом, сдерживая желание сказать «бр-р». — Закрыть окна? Я люблю прохладный ветер и запах, который тянется за ним, но если тебе холодно, то я могу закрыть их и включить обогрев, — послышался голос Минхо из-за ширмы. Он баловался водой, которую разливал по кружкам и, судя по глубине звука, в другие посудины. Джисон сумел разглядеть тонкую струйку пара от горячей воды или чего-то другого. — Ты читаешь мысли? — спросил Джисон, не выдержав. Он всё ещё обнимал себя за плечи, чувствуя холодок. Минхо рассмеялся. — Нет, но я слышу, как ты недовольно дышишь. Я знаю, что не всем комфортно в такой температуре, тем более, тебе придется снять одежду. — Всё-таки это дрочильня, — беззлобно усмехнулся Джисон, поглядывая в сторону ширмы, которая подсвечивалась солнцем, можно было увидеть силуэт мастера, который был чем-то занят. Минхо снова смеялся мягко и непринужденно, что Джисону ненароком захотелось пошутить ещё раз, сказать какую-нибудь нелепицу, что он хорошо умел делать. Это место не похоже на то, какое он себе представлял. Массажные салоны с интимными услугами — довольно популярный бизнес, в котором замешаны альфы — руководители — и омеги — те самые массажисты, которые и предоставляли услуги. Но этот салон — храм безмятежности и прозрачности. — Закрыть окно? — голова мужчины показалась из-за ширмы. — Пожалуй, да, — нехотя согласился Джисон. Странно, что ему было холодно, ведь он очень теплокровный и устойчивый парень. Минхо подплыл к окну, закрыв его, и следом вытащил из-за ширмы две кружки на металлическом подносе тёмного медного цвета и поставил их на столики напротив. Если бы это делал Джисон, то весь чай разлился бы на этот поднос. А Минхо был аккуратен. — Пока чай немного остывает, я выдам тебе одежду. — Но зачем она мне? — недоумевающе похлопал ресницами Джисон, пряча руки в сплошном кармане толстовки. — Ты думал, что тебе сразу придётся раздеться и сразу лечь на кушетку? — спросил Минхо, снова прячась за ширмой. — Ну да, разве массаж в одежде делают? — чуть громче заговорил Джисон, чтобы Минхо слышал его, хотя в этом не было нужды. — Нет, но у тебя более расширенная программа. Минхо вынес стопку одежды такого же цвета, в которую были одеты загипнотизированные лебедки в коридоре. — Расширенная программа? Это что значит? — Джисон бегал глазами по молочному одеянию, предназначенному для него, и по лицу мастера. — Ты не смотрел, куда записываешься? — усмехнулся тот, кладя халат и брюки на колени Джисона. — Ну, я записывался на массаж, а уже на какой — я как-то не выбирал, хотел у тебя уточнить, что мне лучше выбрать. Минхо вытянул губы и задумчиво кивнул, смотря прямо в глаза омеги. От них двоих ничем не пахло, пока они находились на расстоянии, но Джисон всё равно не забывал, кто стоял перед ним, чтобы не расслабляться и не обманывать себя приятной наружностью альфы. — Ты можешь пойти за ширму и переодеться там, а я пока доделаю чай, чтобы не смущать тебя, красотка, — сказал он и отвернулся. — А как же рассказать о моей программе, которую я выбрал вслепую? — Пусть будет сюрпризом, — хихикнул мастер. Джисон кряхтя снял с себя джинсы и поло, сложил все вместе и оставил на скамейке, а затем стал надевать новую одежду, которую уместнее было назвать нарядом. Джисон надел брюки и прохладный шуршащий халат, который был приятен телу и казался воздушным. Джисон словно избавился от чего-то давящего, когда облачился в свободную одежду. Он хотел бы взглянуть на себя со стороны, но здесь не было зеркал и каких-либо отражающих поверхностей. — Я всё, можешь повернуться уже, — негромко позвал Джисон, снова чувствуя какую-то скованность. Минхо возился с чаем, доставая из внутреннего кармана своей туники какие-то добавки. Он прикрывал своей спиной весь обзор, а Джисон пытался разглядеть, что же тот насыпал в кружки. — Что ты делаешь? — Убираю заварку, чтобы не переборщить с насыщенностью вкуса. Быстро ты, красотка. Или ты из-за холода так торопился, чтобы согреться скорее? — усмехнулся Минхо, поворачиваясь лицом к парню. Он замер, так и не договорив свою вторую мысль и не сомкнув вместе губы, из-за чего выглядел растерянным, будто кто-то огрел его неожиданной новостью. Джисону захотелось прикрыться и избавиться от этого халата, по которому скользнул взгляд альфы, задерживаясь на талии, по бокам которой свисала ткань. — Я надел это как-то неправильно? — сконфузился Джисон. — Не хватает пояса, — заметил мастер и уже сфокусировался на ленте в руках Хана. Он подошёл к нему, оставляя небольшое расстояние между ними, и взял её из его рук. — Я помогу. Джисон поднял на него глаза, смотря исподлобья и стараясь не дышать от резкого прилива волнения. Минхо завёл свои руки за хановскую талию, наклоняясь к нему чуть ближе. До носа Джисона дошёл слабый знакомый запах, который он не мог распознать. Он был настолько ненавязчивым, что Джисон был уверен, что альфа контролировал его насыщенность. Минхо, при желании, мог бы спрятать Джисона с помощью его халата и своих крепких длинных рук. Минхо отстранился, чтобы завязать не сильный узел на талии Джисона. Он отчего-то оробел, краснея кончиками ушей, это не ушло от внимания омеги. — Какая у тебя талия, — кашлянул мастер в кулак, чтобы восстановить голос. Джисон хитро улыбнулся. — Узкая, да? Из-за бокса я стал чуть суше, поэтому она стала ещё более выраженной. Минхо слушал его, слегка склонив голову набок, старательно игнорируя талию, о которой говорил Джисон, касаясь её кончиками пальцев. Хан невесомо водил по поясу, игриво заглядывая в чужие глаза, в которых мелькнула тень жажды. Минхо словно боролся со своим желанием, порывом подлететь к омеге и поцеловать, а Джисон выводил его на это. Но лицо Минхо по щелчку пальцев изменилось. Он выпрямился и улыбнулся, избавляясь от наваждения, которое почти одолело его сознание. — Ох, ты боксёр? Тогда не удивительно, что ты немного сутулишься. Джисон смутился, опешив. Он проиграл, сила воли и осознанность массажиста оказались сильнее, чем он думал. А Минхо действительно хорош собой, по крайней мере, производил такое впечатление. — Я сутулюсь? — Хан повёл плечом, будто проверяя слова мастера. Он никогда не замечал за собой сгорбленности или сутулости, только скованность в мышцах. — Совсем немного, это не страшно, не беспокойся, красотка, мы всё поправим, — весело произнес Минхо и широко улыбнулся, торжествуя своей небольшой победой — молчанием Джисона. Следующие полчаса Хан тёр деревянной палочкой о края поющей чаши, извлекая звонкий вибрирующий звук. Данная процедура была частью его расширенной программы, которую он выбрал наугад, и пока не понял, пожалел или нет. Минхо с закрытыми глазами наслаждался непривычным звучанием, покачиваясь из стороны в сторону, его губы тронула легкая улыбка, а брови иногда подрагивали, но лоб оставался предельно чистым. У Джисона не было настолько сглаженного лица, как у Минхо. Хан словно находился в другом мире и не мог услышать то, что слышал мастер. Ему интересно, какая мелодия увлекала его за собой. — Не всё получается с первого раза, Джисон, — сказал Минхо сквозь свой сон. Его голос был слегка севшим и сонным, но взгляд бодрым и свежим. Хан хотел было спросить, откуда альфа знал его имя, но потом вспомнил, что он вводил данные при записи к нему. Чёрт, теперь у этого волшебника было его имя. — Я просто не понимаю, для чего нужны эти чаши, — пожал плечами Джисон, поникнув. Минхо ласково улыбнулся и встал с медитационной подушки. Джисон задрал голову на него и не встретил и тени насмешки. Минхо хотел ему помочь и показать свой мир, в котором он жил. — Не страшно, что ты не слышишь то, что слышу я. Чаши исполняют для каждого свою уникальную мелодию, которая звучит индивидуально для всех нас. Это как музыка, не находишь? — Минхо добавил в их кружки горячей воды и снова сел напротив Джисона, шурша одеждой. — Ты говоришь красиво, но всё же… — Джисон махнул рукой на чашу и палочку, смотря на кружку с чаем. Из него пахло чем-то фруктовым и ореховым, его хотелось пить и пить, чтобы утолить жажду. — Мы попробуем ещё раз. Мелодия раскрывается постепенно, как бутон цветка, защищающий нежные лепестки. Как тебе чай? — Вкусный, как он называется? Возможно, я бы купил его себе домой вместо кофе, — встрепенулся Джисон. Он знал, каково это было стараться и долго работать над результатом, но всё же не предполагал, что даже чаши требовали упорства. Минхо провел кончиком пальца по краю кружки. Джисону почудилось, что в его глазах что-то вспыхнуло, словно блик от заходящего за горизонт солнца. — Это Да Хун Пао, китайский улун. Он многим нравится, его пьют, чтобы расслабиться, снять нервное напряжение и сосредоточиться, — пояснил альфа, смотря вглубь кружки на янтарный чай. — Я по-твоему нервный, раз ты мне его дал?! — нахмурился Джисон, вставая с подушки. Он залпом выпил остатки чая, чувствуя, как горячая жидкость обожгла горло, а тепло приятно разошлось по всему телу. Стало душно и жарко. — Всем нам иногда тяжело, все мы устаем и хотим хорошенько поспать после рабочего дня, — мягко продолжал вещать Минхо. — После поющих чаш и чая тебе необходимо немного отдохнуть. Джисон недоверчиво покосился на массажиста, пока тот хитро улыбался. Он всё ещё ждал подвох в виде интимного массажа. А что? Не то, чтобы он пришел сюда за этим, но ему хотелось подловить идеального мужчину в таком низком занятии. Однако оказавшись совершенно голым — парень отказался от одноразовых трусиков, — Джисон испытал на себе столько физической боли, которую никогда не приходилось терпеть разом. Мужчина мял его тело косточками пальцев, раскатывал мышцы на икрах, каждый раз поливая маслом с запахом спелых медовых абрикосов. Каждое, сука, каждое волокно ныло, каждая клеточка тела горела под твердыми и гладкими пальцами альфы, который без особого труда заставил его извиваться на кушетке, стонать от боли. Джисону казалось, что у него поднялась температура от воспаления, а Минхо лишь бы хны. Он успевал не только разминать его, но и шутить, подкалывая боксера. — У-у, ты совсем зажат. Куда не нажму, слышу одно «а-а», — передразнивал мужчина, не уменьшая силу нажима. — И это ты называешь отдохнуть?! — процедил сквозь зубы Джисон, вытаскивая голову из специального отверстия в кушетке. Его лицо опухло и он превратился в одно огромное облако. — Ты же сам выбрал эту программу, я всего лишь выполняю её, — лукаво улыбнулся мужчина, укладывая свои руки на поясницу парня. Горячие ладони разгоняли кровь по всему телу, это очень необычное ощущение. — Поменял бы её или тебе нравится смотреть, как я мучаюсь? — огрызнулся Джисон. — Нет, мне нравится приносить пользу и доставлять удовольствие, — негромко ответил Минхо, нерасторопно водя круги большими пальцами по пояснице, растирая её до приятного покалывания. — А теперь разомнем твой аппетитный задик, красотка! — восторженно воскликнул Минхо и прошёлся кулаком по круглой масляной ягодице. Джисон взвыл, выгибаясь спиной. Он начал плакать и смеяться, дергая ногами, пока Минхо, крепко обхватив его стройное бедро, выполняя свою работу. — Тише-тише, красотка, каждая часть тела составляет единое целое, — посмеивался массажист. — Не надо, пожалуйста, я умру! — орал Джисон, проваливаясь в смесь из смеха и болевых ощущений. Закончив массаж, Минхо накрыл красное тело парня тонким покрывалом, оставляя его отдохнуть на пару минут, а сам ушел за ширму. Джисон тяжело дышал забитым носом, он пылал, но чувствовал, как его постепенно отпускало. Он попробовал пошевелить рукой, затем ногой, но всё стало ватным, тяжелым и воздушным одновременно, словно его тела больше не было. Дневной свет уступал место вечернему, бросая прощальные лучи на поющие чаши и кружки, чьи края покрыты позолотой. За ширмой слышался звук воды и уже привычный шелест. Джисон закрыл глаза и стал медленно проваливаться в сон, на его лице застыла спокойная улыбка. Когда Минхо вышел к парню, то его встретило тихое посапывание. Он бесшумно подошел к кушетке и коснулся холодными пальцами до его лба. Он был тёплым, как и все лицо, покрытое красными полосками от отверстия на кушетке. Спящий Джисон выглядел мило и безобидно, Минхо улыбнулся и провёл пальцем по масляным волосам, раскидывая прядки в разные стороны, чтобы они не падали на глаза. Он тоже чувствовал от Джисона слабый аромат, исходивший от его шеи, но как бы ему ни хотелось провести носом по ней, он держался, потому что не был ужасным альфой. Он не был таким человеком и знал о личных, профессиональных и межполовых границах. Минхо — безопасный альфа, который старался не давать поводов для сомнений. — Ох, я уснул? — хриплым, низким голосом спросил Джисон, с трудом раскрывая глаза. Он приподнялся с кушетки, а Минхо тут же обхватил его за плечи и помог встать. — После массажа всегда советуют отдохнуть и не перегружать тело, — пояснил альфа, набрасывая на спину парня покрывало, которое сползло. — У тебя ведь нет сегодня тренировки? — Нет, её отменили, — пролепетал Джисон и широко зевнул. Он вяло улыбался и слабо моргал. Хотелось снова уснуть, но уже не на несколько часов, а желательно на всю ночь. — Ты доберешься до дома? — заботливо спросил Минхо, заглядывая в чужие глаза, которые были пустыми и излишне расслабленными. Светлые волосы, яркие глаза и пухлые приоткрытые губы — этот образ разительно отличал Минхо от всех альф. Это не мог не заметить Джисон. — Да-да, это же всего лишь массаж, — отмахнулся Хан, чувствуя тяжесть в голове, которая немного кружилась, но как только он встал на ноги, касаясь голыми стопами пола, то понял, что не немного. Джисон качнулся назад, приложив ладонь к глазам, а Минхо вовремя подхватил его и уложил на кушетку. — Отдохни ещё немного. Я протру твоё тело тряпкой, смоченной теплой водой, чтобы смыть масло. Боюсь, что в душ тебе сейчас нельзя, — Минхо исчез и быстро вернулся с небольшим тазом и белой махровой тряпкой в руках. Джисон насупился, он чувствовал себя слабаком, но это ощущение улеглось, когда мокрая, но теплая тряпка коснулась до его раскаленной кожи. Она снимала остатки усталости, даря сладкую сонливость. Минхо участливо поглядывал на него, нежно вытирая масло, которое было жирным и приставучим. — Что было с теми людьми? — спросил Джисон. — С теми людьми? — переспросил Минхо, сразу не понимая вопрос. — А, с теми, кого мы встретили в коридоре? Джисон кивнул, продолжая неподвижно лежать на животе, пока его спину растирали круговыми движениями. — Они медитировали. — И всего-то? Они выглядели такими преисполненными, — протянул Джисон, зевая в очередной раз. — Хочешь попробовать? — Нет! Мне хватило чаш. Минхо негромко посмеялся. Он промыл тряпку в воде и в последний раз вытер тело Джисона. Когда парень оделся в свою привычную одежду, оставляя халат и брюки на своем столике, Минхо вызвался провести его до ресепшена, хоть тот яро сопротивлялся. Джисон постоянно придерживался стены, иногда дотрагиваясь до неё ладонью, чтобы не упасть, и останавливался, чтобы передохнуть. — Тебе плохо, — констатировал факт Минхо, недовольно смотря на упорство в глазах омеги. — Неправда. — Я могу довезти тебя до дома или если ты боишься, что я узнаю твой адрес, то до станции метро, — предложил Минхо. — Я, — Джисон проглотил слюни, увлажняя пересохшее горло, — могу сам. Минхо нахмурился ещё больше, смеряя недовольным взглядом младшего. Он посадил его на мягкий кожаный диван у стойки администратора, велел ждать его, а сам поднялся наверх. Джисон постоянно то закрывал, то открывал глаза, пытаясь собрать мир воедино, но сон одолел его быстрее, чем Минхо успел спуститься. Он не хотел, чтобы старший помогал ему, потому что боялся, что тот мог запасть ему в душу своими манерами и красотой. Когда Джисон очнулся, то он был уже у себя дома, переодетый в домашнюю одежду. На его прикроватной тумбе стоял стакан воды и мешочек с чаем, который он пил у Минхо.

🥞🥞🥞

Проснувшись рано поутру, Джисон перепугался, думая, что проспал учёбу. Не то, чтобы он не планировал прогулять четверг на последнем курсе, который не был особо тяжелым, но совесть ещё осталась. Он посмотрел на время и немного успокоился, но затем быстро взбодрился, считая количество часов, проведенных в постели. Это получается, я спал с восьми вечера до шести утра и полностью выспался? Голова была ясной, как вчерашний солнечный день, а тело неподвижным и тяжелым. Он предпринял попытку встать, чтобы отпить воду из стакана на тумбе, но призадумался, увидя бархатный чёрный мешочек с золотой веревкой. Он не помнил, как оказался дома, но точно знал, что не своими ногами, а с помощью Минхо. Он тут же заглянул себе под штаны, задрал ночную рубашку, ища что-то грязное и пошлое, но его тело было чистым. Джисон ожидал увидеть хотя бы синяки и кровоподтеки от массажа, о которых говорил Минхо, но и их не было, только на плечах небольшое покраснение. Это что же, Минхо привел его домой и переодел?? В эту голубую пижаму в клетку? Совсем не мужественно и не сексуально, но она была такой уютной и подходящей для сна. Штаны свободные и не мешали вертеться во сне, рукава рубашки длинные и не облегающие в области подмышек, как обычно бывало. Боже, какой позор, пока Джисон находился без сознания, Минхо ухаживал за ним!! Стыд. Минхо видел его голым, снова. Одно дело, когда это входит в массаж, ведь его делают на голое тело, а другое дело, когда Джисон размяк и впал в сон, который он практически не запомнил. Стоя перед зеркалом и рассматривая своё лицо, он вспомнил лишь то, как летал во сне, не боясь упасть. Джисон всё ещё чувствовал масло, которое впиталось в пижаму. Не самое приятное ощущение, поэтому он поспешил принять душ, раз у него было много времени до выхода на пары. Он чувствовал себя обновленным, ему не хотелось включать музыку, чтобы заполнить тишину или пить кофе для бодрости. Первый сеанс уже возымел эффект, который Джисон, честно говоря, не ожидал. Сбросив одежду, парень рассмотрел себя детальнее на наличие следов от рук массажиста. Крепких, тренированных и чувствительных рук, которые он когда-либо видел. Его пальцы умели быть нежными. Джисон провёл ладонью по плечу, спускаясь вдоль до локтя. Когда-то сухие локти стали мягче, бархатнее. Всё тело превратилось в попку младенца! Кстати, о заднице. Джисон избавился от штанов и белья и повернулся задом к зеркалу, встав на край ванны, чтобы увидеть свои ягодицы. Гладкие и лоснящиеся, мягче суфле, до них даже жалко дотрагиваться. Джисон долго думал, стоило ли ему записаться на ещё один сеанс. Он чувствовал, что ему это действительно помогало расслабиться и сбавить обороты стресса, направить мысли в другое русло — в правильный отдых. Однако, позвонив на ресепшн, он узнал, что уже был записан к Минхо на две недели вперёд. Что-то мелькнуло в груди Хана, появилась легкая улыбка, но он быстро смахнул её, запрещая себе чувствовать что-либо. Вечером он попытался уснуть пораньше, как вчера, но засиделся над курсовой работой и забыл о времени. Ему бы на массаж и здоровый сон после него.

🥞🥞🥞

В пятницу вечером после тренировки Джисон стоял перед зданием, освещенным фонарями и солнцем, которое скрылось за соседними домами. Здесь по-прежнему было красиво и воздух был особенный, возможно, это чьи-то феромоны или благовония. Джисон зашёл внутрь и его уже ждал его мастер. Всё та же улыбка, тот же халат и те же горящие глаза. — Красотка, я тебя заждался, — приветствовал он, облокотившись о стойку, за которой сидела девушка-администратор. Джисон покосился на неё, но та даже глазом не моргнула и не засмущалась от такого нахального приветствия. Должно быть, здесь было так принято. — И когда ты хотел сказать мне о сеансах? — Джисон поставил руку на пояс, напоминая недовольную маму. Минхо усмехнулся с этой позы. — Никогда, ты ведь сам узнал о них. — Ты был уверен, что я сам захочу записаться к тебе? — поднял брови Джисон. — Но ты же пришёл, — подмигнул массажист, склонив голову набок. От этого движения чёлка упала на лицо, касаясь ресниц. И вот зачем он так смотрел на Джисона? Он совсем не понимал, как его внешняя красота притягательна? Или, быть может, он намеренно так делал, чтобы поиграть с ним?! Минхо поставил руку на свой бок и указал глазами на образовавшееся кольцо. Джисон фыркнул, но всё-таки засеменил к мужчине, неряшливо просовывая руку и обнимая его за плечо. — Снова те загипнотизированные здесь? — шепнул он. Минхо наклонился к нему, чуть прижимая к себе. — Да, они занимаются в те же дни, в которые приходишь ты, — усмехнулся он и щелкнул омегу по кончику носа. Тот нахмурился, принимаясь сразу же отмахиваться, что развеселило Минхо. Снова лебедки высыпали из зала, плывя по узкому коридору. Минхо шёл впереди, ведя за собой Джисона, который глазел по сторонам. В прошлый раз он не достаточно хорошо рассмотрел пространство вокруг, но в этот заметил больше деталей. Исписанные стены, на которых летали драконы и прочие диковинные звери, кого-то ждали девушки с белыми лицами и красными губами, заплетая волосы под луной. В этот раз чаша резала слух ещё больше, чем в прошлый. Джисон всё ёрзал, морщился, не мог найти себе место, пока Минхо блаженно слушал свою резонирующую мелодию. — Хватит ёрзать, — послышался голос Минхо. Он приоткрыл один глаз и направил его на юношу, который тёр палочку о металлические края чаши. — Они противно поют, режет слух, — буркнул тот. Минхо нравился этот мальчишка, который был чист и честен, в отличие от многих людей, которых он встречал в своих покоях. Он молча поднялся на ноги и шурша направился за ширму, оставляя Джисона наедине с музыкой. На столиках и полу были расставлены фонари, которые являлись единственными источниками света в этом помещении. Шторы и окна были плотно закрыты, только чаши, фонари и он с Минхо, который вышел из-за ширмы, держа в руках наполненную чем-то деревянную корзину. — Что там? — спросил Джисон, любопытно вытягивая шею. — Свечи. Не поможешь расставить их? Джисон ожидал услышать уже привычное «красотка», но Минхо сдержался. — Хорошо. Скажи, куда их ставить? — Хан поднялся на затекшие ноги и в один скачок оказался у мужчины. Он как ребёнок взял из его рук корзину и принялся рассматривать содержимое. Минхо улыбнулся ему, но Джисон не видел всей нежности и заинтересованности, которые точно смутили бы его. Джисон зажег все свечи, которые подал ему Минхо, и расставил согласно инструкции. Все фонари были заменены на свечи. Огонёк, чуткий и тонкий, танцевал и извивался из-за малейшего движения Джисона и Минхо, а тусклый свет нежно окутывал комнату. — Сядь передо мной, — Минхо постучал ладонью по своей подушке, приглашая присесть. Джисон недоверчиво покосился на него, но молча занял чужое место, садясь по-турецки. Минхо же сидел позади него, отдав ему свою подушку. — Посмотри на свечи. Джисон посмотрел перед собой, разглядывая вещи: скрученные в спираль и плоские, убранные в металлическую чашу, свечи. Они были окрашены в белый, красный и розовый, напоминая разноцветные камешки на побережье моря. — Они красивые, — прошептал Джисон, отчего-то улыбаясь. Глаза разбегались от количества оранжевого и желтого цвета. Минхо взял Хана за запястье и взмахнул их руками в воздухе, направляя к одной из свечек. Парень рефлекторно дернулся, когда его ладонь лизнул горячий воздух. Он поднял голову наверх и встретился взглядом с сосредоточенным Минхо. Тот знал, что делал, казалось, что он знал всё на свете. — Не бойся, это всего лишь огонь, он не укусит тебя, если ты будешь осторожен с ним, — снова загадками заговорил Минхо. Хан чувствовал, что тот уважал природу, уважал свою работу и всё, к чему он дотрагивался. Джисону нравились добрые и ответственные люди. Он доверился Минхо. — Расправь ладонь. Джисон послушно, но опасливо, разжал кулак, а Минхо вновь плавно подвёл их руки к одной из свечек. Ладонь Минхо была больше на несколько сантиметров, она более массивная, нежели небольшая Джисона. — Чувствуешь тепло? — спросил он, спускаясь на убаюкивающий шёпот. Джисон кивнул. — Что ещё ты чувствуешь? Джисон боялся подобных вопросов, потому что никогда не знал правильных ответов. Он не умел распознавать свои эмоции и над ним частенько смеялись по этому поводу. Что он чувствовал, когда узнал, что он омега? Что он чувствовал, когда родители поддерживали его? Что он чувствовал, когда впервые выиграл соревнование и его поздравили все его знакомые и близкие? Что он чувствовал, когда приходил сюда? — Тепло, — скудно ответил он, чувствуя себя каким-то бракованным. — Хорошо, что ещё? — мягко подталкивал к ответу Минхо. Его шепот такой приятный и не давящий, как весь его образ, что Джисон постепенно таял, как воск напротив него. Не мог альфа быть настолько очаровательным и мужественным в этом халате. Джисон повёл плечом, ударяясь им об мягкую грудь массажиста. Спина Минхо была шире, он действительно прикрывал ею Джисона. — Огонь освещает не только пространство вокруг себя, но и душу и сердце смотрящего. Его пламя танцует и обволакивает, согревает и пугает своим жаром, своей тайной, — заговорил Минхо. — Было ли что-то в твоей жизни, что могло обжечь тебя или, наоборот, согреть, словно обнять твоё сердце? Джисон крепко задумался, продолжая держать ладонь над пламенем, которое вытянулось к нему навстречу. Кажется, он стал понимать, о чём говорил массажист. Глаза, уши, кожа — проводники в душу и сердце. Джисон всегда сомневался относительно своего эмоционального спектра. Мог ли он много чувствовать, обладал ли он эмпатией? Однако когда Минхо попросил его закрыть глаза, смочил его пальцы в прохладной воде и выдал палочку для чаши, то Джисон, сам не зная, почему, расчувствовался. Его сердце сжалось, оно чувствовало слишком много и в то же время было полностью бездонным. Он не понимал, что с ним происходило. Джисон чувствовал любовь к жизни и неизвестный сковывающий страх, из-за которого немели конечности, потяжелела челюсть и больно забилось сердце. Джисон водил пальцем по краям чаши, пока Минхо выжидал, когда он будет готов услышать его голос. Мужчина был рядом, внимательно следил за его состоянием, чтобы не переборщить. — Ты чувствуешь вибрацию на коже? — мягко спросил он, укладывая свои руки на его локтях, как бы направляя и поддерживая. Джисон кивнул, боясь заговорить вслух и услышать свой разбитый голос. — Попробуй взять палочку и сыграть на чаше свою мелодию. И Джисон сыграл. Он плохо понимал, что творилось вокруг, что происходило внутри него, но он впервые отчётливо осознал, что он не один. Вокруг него всегда был кто-то, кто приходил вовремя и дарил ему свою любовь. Пришло время поделиться ею с окружающими. — Звучит лучше, — робко улыбнулся он, всё ещё сидя с закрытыми глазами, которые по-прежнему слезились. — Это только начало твоего пути, красотка. Ты готов лечь на кушетку? — спросил Минхо. Он гладил локти Хана пальцами, чтобы создать доверительную атмосферу между парнем и стихиями, между ними двумя. — Да, я больше не хочу плакать, — усмехнулся Джисон, улыбаясь чуть шире, но всё ещё робея. Минхо не видел ничего прекраснее, чем чувства омеги, слёзы Джисона, строптивого и уязвимого мальчишки. Он бы накрыл его своими руками, которые покрыты длинными рукавами туники, и закрыл от его страхов своей спиной. — Я могу убрать свечи и включить фонари, — предложил мастер, нехотя отлипая от Джисона. — Не надо, — отчаянно прогремел Джисон, но мигом понизил голос, восстанавливая тишину. — Со свечами красиво. Минхо улыбнулся и позволил себе погладить парня по голове, который не стал сопротивляться. Он расстелил одноразовую скатерть на кушетке, приготовил новую порцию чая, в этот раз кислого малинового, и достал баночки с маслом. — Это силовой массаж, поэтому тебе может быть больно, это нормально, — подбодрил Минхо поникшего Джисона. — Ага, спасибо, что предупредил, я позавчера почувствовал это на своей шкуре, — беззлобно усмехнулся юноша, подставляя спину. — Тогда сегодня тебе должно быть менее болезненно, да, красотка? — хитро улыбнулся мастер, растирая масло между своими ладонями. Джисон поёрзал и ничего не ответил, потому что никогда не знал, чего стоило ожидать от Минхо. Было больно. Но мастер был прав, сегодняшний массаж Джисон перенес чуть легче, хоть он по-прежнему орал и шипел. — В тот раз я размял твои ягодицы, но в этот раз предлагаю пойти чуть дальше, — неоднозначно предложил Минхо, касаясь ладонями блестящих бёдер. Джисон напрягся и сжал свои ягодицы, убирая руки под себя. Минхо удивлённо смотрел на него, ожидая очередную колкость или шутку. — Я не буду разминать твой пах, красотка, но если ты хорошо попросишь- — Даже не думай, я не хочу, чтобы кто-то трогал мой член! Минхо весело рассмеялся, убирая руки с тела парня и выставляя их перед собой в защитной позе. — Не буду, не буду, это просто шутка. Я не пристаю к чужим омегам. — С чего ты взял, что у меня кто-то есть? Я сам по себе, — гордо фыркнул Джисон, расслабляясь. Минхо ничего не ответил, Джисон даже подумал, что тот ушел, оставив его одного для какой-то цели. Минхо ничего не делал просто так. — Минхо? — окликнул он, выглядывая из-за плеча. Тот отмер, промаргиваясь. — Готов к новому этапу? — весёлым голосом спросил он, но Джисон не ответил, потому что Минхо ловко схватил его за скользкую щиколотку и принялся растирать ступню костяшками пальцев. Джисон вертелся, крутился, плакал и смеялся, стучал кулаками по кушетке и просил закончить массаж пораньше, но Минхо был непреклонен. Он довольно принципиален, как успел заметить омега за все это небольшое количество времени. Когда массаж был закончен, а четвертая кружка малинового чая выпита, Минхо неторопливо ухаживал за своим клиентом. То воду подаст, то температуру решит проверить, то принесет его одежду. Ли ощущался как теплый воздух, лёгкий, ласкающий душу ветер в спокойный солнечный день. Он пах сладко, свежо и уютно, но чем именно — Джисон так и не понял. Когда Хан оделся в свою простую одежду, которая уже не ощущалась приятной к телу, Минхо вложил ему в руки новый мешочек. Он выглядел озабоченным и жалостливым, словно он хотел за что-то извиниться. — Джисон, прости меня за среду, я не должен был заходить к тебе домой без разрешения, но я не дозвонился в твою дверь. Джисон попытался найти в себе злость и раздражение по отношению к альфе, но это был не просто рядовой альфа. Минхо был иным. По крайней мере, таким он казался. — Я живу один, тебе бы никто не открыл, — негромко ответил Джисон. — И ты не должен извиняться, это я слабак, — он выхватил из рук мужчины мешок, недовольно хмурясь и уводя глаза в пол. Минхо взял сцепленные руки Джисона в свои и наклонился к нему, заглядывая в глаза. — Ты не слабак, Джисон. Масла и благовония влияют на каждого человека по-разному. Сегодня я поменял чай и выбрал другие ароматы, чтобы посмотреть, как они будут влиять на твоё состояние. Это не твоя слабость. — Но- — Джисон, без но, — сердито, но ласково прервал Минхо, всё ещё смотря в виноватые и рассерженные глаза. — Отстань от себя и дай почувствовать жизнь. Не закрывайся от самого себя и мира вокруг. Если твой организм не переносит какие-то звуки или запахи, это не означает, что проблема в тебе. Джисон кивнул и сглотнул, позволяя Минхо залезть в его душу, потому что именно он помог её найти. — И кстати, ты переоделся в пижаму сам, потому что бунтовал, когда я хотел тебе помочь, — добавил Минхо. Джисон засмеялся. — Узнаю себя. В этот вечер Джисон мучился всю ночь. Вертелся, сбрасывал с себя одеяло, которое казалось тяжелым и удушающим. Он просыпался и снова засыпал, проваливаясь в чёрную пустоту. Во сне он плакал, когда его крылья перестали держать его тело в небе, и он упал на землю.

🥞🥞🥞

Джисон усердно посещал все сеансы массажа. На четвёртый раз поющие чаши не звучали мерзко и непонятно, от них лился вибрирующий звук, который напоминал реку, бегущую по горным камням. Он всё улыбался, молчаливо следуя за массажистом, который просил назвать ассоциации к разным словам и ситуациям, а затем назвать чувство, которое он испытывал. Минхо по сто раз предлагал Джисону довезти его до дома для его безопасности, но младший отказывался, хоть и хотел согласиться. Джисон оголялся перед ним, каждый раз чувствуя вместо страха попасть в неловкую ситуацию — облегчение. Минхо подбирал слова, чтобы поддержать его, чтобы понять в полной мере, Джисон чувствовал это и видел по его эмпатичному выражению лица. В один из сеансов, когда массаж подошёл к концу и Джисон перестал смеяться из-за массажа внутренней части бедра, Минхо спросил: — Почему ты плакал тогда? Джисон прекрасно понимал отсылку в вопросе. Он сбросил с себя халат, поворачиваясь к Минхо спиной, и накинул на себя свою желтую рубашку в чёрную клетку. Он не заметил, когда начал стесняться своего голого тела перед Минхо. — Я подумал, насколько я хороший сын, — честно ответил он, застегивая пуговицы до ключиц. Минхо задумчиво хмыкнул. — Красотка, ты чем-то расстроил их? — массажист мягко скрестил руки на груди. — Нет, но даже если бы я как-то обидел их или не оправдал их ожидания, то они всё равно не скажут, — пожал плечами Джисон. Он давненько не чувствовал боли в плечах и спине, но на них опустился груз чувств и мыслей, который становился всё больше и больше после каждого сеанса. — Я омега, а не альфа, мне не всё дано. — Ты довольно приятный и трудолюбивый парень, Джисон. Минхо не успел договорить свою мысль, как Джисон прервал его жестом. Он положил обе ладони на его плечи, вытягиваясь телом вверх, чтобы их глаза были на одном уровне, но Минхо всё равно наклонился вниз, несмело придерживая его за спину. — Минхо, не надо, — мягко сказал он. — Я сам справлюсь с этим, ничего страшного не случилось. Минхо кивнул, смотря большими глазами в глаза Джисона. Омега смутился, этот зрительный контакт, затянувшийся на несколько минут, казался интимнее всех порнушных фильмов, которые Джисон успел пересмотреть. Минхо выглядел добрым и мудрым мужчиной, который многое подмечал и чувствовал. Он не просто альфа, он — Альфа. Ли молча кивнул. Он провёл Джисона до ресепшена и попрощался с ним, снова кокетливо улыбнулся и подмигнул. Сеанс за сеансом, Джисон чувствовал себя более обновленным и свежим. И не по тому, что он прогуливал пары. Он буквально летал, касаясь кончиками пальцев земли. Как-то раз, придя чуть раньше, Джисон самостоятельно добрался в кабинет мастера, чтобы напугать его. Минхо всегда встречал его у ресепшена, подавая свою руку, но на этот раз Джисон подкрался к его залу. Он хотел уже было открыть дверь, но услышал, как Минхо с кем-то мягко и вежливо общался, тепло смеясь. Он почувствовал укол в груди и досаду, будто его опрокинули и забыли. Из кабинета вышел незнакомый ему мужчина, а за ним приветливо улыбался Минхо, приглашая Джисона зайти внутрь. — Ты сегодня рано, — заметил он, кладя руку на плечо омеги, но тот увернулся, не поднимая хмурый взгляд с пола. — Что-то случилось? — Ничего, много задали, вот и парюсь по учёбе, — соврал Джисон, чтобы не копаться внутри себя. Только не сейчас. — Красотка, — тоскливо протянул Минхо, сжимая чужое плечо своими пальцами. — Без красотки, — огрызнулся тот и сбросил его руку со своего плеча. Минхо никого не делил, все люди были для него одинаковыми и всех он встречал с улыбкой, которая покорила каменного Джисона. Омеге стало противно. Ему необязательно было подслушивать разговор, но игривая и вежливая интонация говорила сама за себя. В этот раз Минхо был более разговорчивым с Джисоном, пытаясь поднять его настроение и расположить к себе, но тот был непреклонен. Младший даже отказался от того, чтобы Минхо провел его до выхода, находя отмазку в спешке. У стойки администратора, где сидела всё та прекрасная Лиззи, Джисон снова столкнулся с тем мужчиной, клиентом Минхо. Он ругался с Лиззи, просил её назвать причину, по которой Минхо отказался брать его на массаж. Девушка виновато объяснялась, говоря, что Минхо больше не видел смысла в их сеансах, потому что случаем мужчины занимались другие мастера салона. — Разве у него нет мест в среду и пятницу? — К сожалению, нет. У него появился клиент с более значимыми проблемами, которому мастер уделяет всё своё внимание и заботу. Вам же он советовал записаться к другому мастеру Ли. Джисон слабо улыбнулся. Лиззи говорила о нём. Джисон тот самый проблемный клиент, который вытеснил того мужчину. Минхо всегда говорил Джисону, что восстановление его спины — дело времени, в ней не было никаких проблем, чтобы сильно беспокоиться о ней, но Минхо всё равно взял его к себе, сдвигая остальных клиентов. Наверное, Джисон поторопился с выводами о мастере. Сон Хана в разы улучшился. Он мгновенно засыпал, как только голова падала на взбитую подушку, не помня наутро, какие далекие места ему снились. Сердце Джисона не давало ему покоя. Всюду ему мерещился массажист, слышался его голос, который звал его во снах, о чём-то мелодично рассказывал, играли поющие чаши и кто-то пел. После таких снов Джисон просыпался бодрым и радостным, но легкая тоска трогала его грудь. В один из дней, когда ему было скучно с самого утра, он решил заглянуть к Минхо в салон, чтобы немного поболтать и попить чай. Он же добрый парень, общительный, так почему бы не подружиться со взрослым альфой и по совместительству его массажистом? Всё это глупости. Джисон сам это понимал, но ему хотелось просто так, без записи, без намеченной даты увидеть массажиста в тунике с золотой вышивкой, снова услышать игривое «красотка», громко цокнуть на этот выпад и раздраженно закатить глаза, а потом мгновенно забыть об этом. Прильнуть к его плечу, минуя лебедок с затуманенными глазами, и оказаться в небольшом, но уютном кабинете. Джисон отдавал себе отчёт в том, что Минхо со всеми вёл себя свободно и фамильярно, стирая границы в виде пола и возраста, но всё же его глаза и голос грели его душу. Всё та же девушка на стойке, всё тот же терпкий запах свечей и масел, но чего-то не хватало. — Как это он приболел сегодня? — возмутился Джисон. Лиззи виновато извинилась за доставленные неудобства, повесив голову на грудь. Давно Джисон не чувствовал себя злым и взволнованным. Когда он готов был сделать первый шаг, Минхо не оказалось на месте, а он так долго собирался с мыслями. Однако он не намерен был сдаться. Он не так воспитан. Он выманил у девушки адрес Минхо, убеждая её в том, что он не только его клиент, но и хороший друг. — Вы не верите мне? — Я верю, что хорошие друзья не знают адреса друг друга, — улыбнулась та, сдерживая смех. Джисон стал пунцовым от досады. — Да, такое бывает. Мы никогда не встречались у него дома, только в кофейнях, — он пытался. — Но он не пьет кофе, — мягко заметила девушка. — Мы пьем чай. Ну, я кофе, а он чаи гоняет. Вы ведь его знаете, всё ходит с мешочками со своими и везде свой чай заваривает, — Джисон криво усмехнулся, крутя пальцем у виска. Спина уже вся взмокла от волнения. — Он Вам давал свой мешочек с чаем? — спросила та серьезным голосом. — Ну, да. Так Джисон и получил адрес массажиста и быстро доехал до него на автобусе. Минхо жил в небольшом частном доме на краю района в окружении высоких деревьев и пышных кустарников. Джисон замедлял свой шаг с каждым метром по мере приближения к дому. Он хотел в меру насладиться этим уютным строением нежно-зелёного цвета с золотыми элементами на дверях и окнах. Дом был двухэтажным и вблизи выглядел больше, чем издалека. Хвоя накренилась прямо на крышу дома, стуча колючей, но пушистой веткой в окно. Природа и тишина сосредоточились в этом месте. Джисон восхищен таким гармоничным сочетанием природы и человека. Это точно подходило натуре Минхо. Хан ступил на небольшую каменную лестницу и завис перед входной дверью. Стучать или нет? Была не была. Джисон не слабак! — Бегу, — послышался голос Минхо. Он был неподалеку от двери, чем-то шуршал и ворчал. У Джисона бешено забилось сердце. Он никогда, никогда в своей жизни не шел первым навстречу к альфам, потому что не хотел быть легкой добычей для них. Но стал его исключением. Сам того не замечая, Джисон добровольно шёл к нему, потому что чувствовал необходимость в его компании. Минхо слегка улыбался, как обычно улыбались люди, которые хотели быстрее отделаться от незваных гостей. Но когда его глаза опустились на голову ниже и он увидел Джисона, он виновато улыбнулся одним уголком губ и облокотился о дверной проём. Вот зачем он это делал из раза в раз? Он совсем не осознавал, что такая расслабленная, ленивая поза ужасно подходила его характеру и внешности. Мастер был одет в лонгслив с пуговицами, которые он расстегнул до груди, и домашние свободные темно-серые штаны. Джисон затаил дыхание, боясь вдохнуть чужой запах, но на деле его коленки подкашивались от желания узнать его. — Красотка, ты уже соскучился по мне? — спросил Минхо в своей привычной манере, но Джисон заметил что-то неладное. Минхо выглядел свежо, он явно не болел, а пропускал работу по другой причине. — Ты будешь держать меня на пороге? — проигнорировал он, хмурясь. Он попытался заглянуть за прикрытую дверь, но Минхо ловко проследил за его взглядом и усмехнулся. — Ты хочешь узнать, что я прячу у себя дома? — Мне сказали, что ты заболел, но ты ведь наврал, верно? — прямо спросил Джисон, теряя терпение. Ему правда хотелось зайти внутрь и попить чай, попробовать новый вкус и поговорить по душам. Все были заняты собой и своими делами, мало кто решался на откровенные разговоры, боясь выйти из равновесия, но Минхо не боялся этого. Джисону хотелось идти за ним. — Проходи, я никого и ничего не прячу, — Минхо открыл дверь и рукой пригласил Джисона зайти первым, как он делал в салоне. Джисону отчего-то стало чуть легче. Не то, чтобы он хотел знать, был ли кто-то у такого мужчины, как Минхо, но… на самом деле, хотел. — У тебя очень просторно здесь, — заметил Хан, оглядываясь по сторонам. Картины с восточными пейзажами, цветы в горшках и читальный уголок в гостиной. Здесь были мешковатые пуфики со столиком, на котором стоял чайник и набор фарфоровых чашек. Даже пахло так же, как в салоне. — Спасибо, — ответил Минхо, идя следом за Джисоном. Он смотрел на него, омега это чувствовал и от его изучающего взгляда краснел. — Чай, кофе? — У тебя есть кофе? — оживился Джисон, оборачиваясь на массажиста. — Я покупаю на всякий случай, вдруг понадобится, — Минхо увёл взгляд в сторону, игнорируя парня и его светящиеся глаза. Хан любил кофе, он об этом неоднократно упоминал на сеансах. — Я приготовлю тебе кофе, будешь что-то из еды? Я недавно приготовил рагу. — Если ты не пьешь кофе, то и я не буду. Минхо вопросительно посмотрел на парня. — Не хочу нарушать твою гармонию и вонять кофе, когда здесь пахнет чаем и свечами. Минхо одобрительно улыбнулся, но в его глазах что-то было новое, что до этого не было открыто Хану. Минхо ушел на кухню, гремя посудой, а Джисон расположился в читальном уголке. Корешки книг были расставлены в хаотичном порядке, некоторые выступали наружу, словно их небрежно вытаскивали и ставили обратно. Джисон рассматривал цветные корешки с золотыми и чёрными буквами и читал имена авторов и названия их произведений, расставляя их в своём порядке. Джисон любил чистоту, поэтому увлекся своей небольшой уборкой и даже не заметил Минхо, который уже уселся на пуфик и поставил на стол две тарелки. Минхо прокашлялся вслух, привлекая на себя внимание, и только тогда Джисон отвлёкся от книг, подпрыгнув на месте от неожиданности. Они не ели в тишине, хоть атмосфера располагала к этому. Джисон от волнения что-то говорил ему, рассказывал о парах, дразнил Минхо по поводу его возраста и сыпал вопросами о его учебных днях. Ли поддавался на провокации, уступая младшему и отвечая на его вопросы. Они оба не заметили, как их беседа оживилась и вопросы стали всё более каверзными и личными. — И когда ты понял, что тот парень обманывал тебя? — с искренним любопытством спросил Джисон. Их тарелки уже давно опустели, как и кружки, а разговор всё лился сам собой. — Когда я встретил его в стриптиз клубе. Он так уверенно говорил мне, что работает массажистом в каком-то элитном салоне, а в итоге крутился на пилоне в какой-то дешевой стрипушне, — хмыкнул Минхо, смеясь над героем своего рассказа. — Но он же омега, как он мог работать массажистом в элитном салоне? Я слышал, что обычно в таких местах оказывают интимные услуги, — поделился омега. — Красотка, в нашем салоне работают и альфы, и омеги, и мужчины, и женщины, это не столь важно для работы. Главное — навыки и умения работников, — важно заметил Минхо. — Ты поэтому думал, что я буду приставать к тебе? Джисон покраснел, ничего не отвечая. — Не все альфы ведут себя как похотливые животные и мерзкие ублюдки. И не всех омег используют. — Я знаю, — тяжело вздохнул Джисон, чувствуя стыд за себя прошлого. — Как ты понял, что я омега? Минхо сложил посуду на поднос и приподнялся с удобного пуфика, на котором клонило в сон. Он загадочно улыбнулся и вышел из гостиной, направляясь на кухню. — Эй, не игнорируй меня! — крикнул вслед Джисон, и Минхо тут же появился, возвращаясь на место. — Я не думал игнорировать тебя, но мне нравится немного водить тебя за нос, — признался мужчина, мягко приземляясь на пуфик. — Я так и думал, — фыркнул Джисон, наигранно надувая губы. Минхо показалось это довольно милым. — Я просто почувствовал, что ты омега. Может, твой запах или что-то другое выдало тебя, — ответил Минхо. — Знаешь, — Джисон облокотился о пуфик всем телом, пряча руки между коленями, — никто не может сказать мне, чем я пахну. Я тщательно ухаживаю за собой с тех пор, как узнал, что я омега, но даже в течку никто не может распознать мой запах. Ты чувствуешь его? Кадык Минхо дернулся от глотка. Он пристально смотрел на Джисона, пытаясь понять, что он чувствовал и почему он пришёл к нему сегодня так неожиданно. Минхо должен был держать расстояние между ними, пока было не поздно, но он не мог отказать Джисону в беседе, когда тот в ней нуждался, потому что ему тоже нравилось их уединение. — Я чувствую только слабый аромат. Джисон устремил своё внимание на него, покусывая губы. Он никогда не мог узнать точный ответ на свой вопрос, может, Минхо мог бы ему помочь? — И на что он похож? — Что-то сладкое, но что именно, я не могу понять. А ты чувствуешь мои феромоны? — Тоже не могу ясно сказать, чем ты пахнешь, но я уже чувствовал его. В глазах Минхо промелькнуло разочарование, его губы изогнулись от легкой печали, которую он попытался спрятать, но не мог. Минхо тоже хотел быть особенным, понял Джисон. Все люди стремились найти понимание в тех, кто им был дорог. — Я не чувствовал этот запах у других альф, — поторопился исправить ситуацию Джисон. Он не врал Минхо, он правда не мог распознать его аромат, но уже где-то сталкивался с ним. — Ты пахнешь чем-то кремовым, воздушным. — Кремовым, — повторил Минхо и задумался. — Это приятный запах? Он не обилен и не мешает тебе посещать салон? — Нет-нет, ты пахнешь очень вкусно, — выдал Джисон, становясь всё более красным с каждым своим ответом. Минхо тоже покрылся краской смущения следом за младшим, но в отличие от того, он продолжал смотреть на него. — Могу ли я понюхать тебя? Чёрт, Джисон, что ты делаешь? А как же дистанция и желание просто поболтать? Не успеешь моргнуть, как уже будешь стоять на коленях перед Минхо! Минхо несколько растерялся от странной просьбы, но всё же согласился. Он наклонился вперёд, упираясь руками о поверхность стола, подставляя свою жилистую шею. Вырез кофточки как нельзя кстати открыл вид на грудь — накаченную и твёрдую, рельефную и весьма привлекательную. Джисон прошелся языком по пересохшим губам, поджимая их. Он тоже поддался корпусом вперёд, отрываясь от пуфика, который принял форму его тела. Он выдохнул весь кислород, затем направил нос в сторону изгиба шеи, делая полный вдох и медленный выдох. От прохладного воздуха кожа Минхо покрылась мурашками, но он не отодвинулся от парня, позволяя ему вдоволь надышаться им. Это было весьма странное занятие — давать ему вдыхать свой аромат, слушать шум от дыхания, ощущать лёгкий тремор. Джисон прикрыл глаза и причмокнул губами, словно пробуя запах на вкус. Он отодвинулся назад и только спустя пару секунд посмотрел на Минхо. Его зрачки были необычно расширены, что напугало Минхо, но его внутренности сжались, перекрутились от мимолетного желания коснуться Джисона не так, как он делал это на массаже. Но он держал себя в руках, чтобы не наделать глупостей при взгляде на расслабленного и взбудораженного омегу. — Чем же я пахну, Джисон? — полушепотом спросил он, сжимая пуфик влажными ладонями. — Карамельным пудингом, — ответил тот и улыбнулся, смотря перед собой. — Запах не совсем отчетливый, но распознать его можно. Джисон встал с места и подошел к пуфику Минхо. Он протянул ему обе ладони и призвал его встать. Минхо не понимал, что хотел от него этот омега, но он чувствовал подъем внутри тела, который толкал его отбросить все принципы и плыть по течению. Минхо не успел встать, как Джисон заключил его в свои объятия, прижимаясь ухом к его груди, в которой равномерно билось сердце. — Твой запах успокаивает меня, — прошептал Джисон, всё так же блаженно улыбаясь. Его хватка была слабой, при желании Минхо мог бы сбросить его руки и отстраниться, но он обнял его в ответ, положив подбородок на его макушку. Он столько раз сдерживал в себе порыв заключить Джисона в объятия, что больше не хотел отстраняться и ждать подходящий момент, когда Джисон сам льнул к нему. — Ты такой малыш, красотка. — Маленький да удаленький, — фыркнул тот. — С тобой удобно обниматься. — Почему же? — улыбнулся Минхо, поглаживая чужую спину, касаясь лопаток и выгнутой поясницы. Ему хотелось обнимать Джисона, крепко прижав к себе. — Ты высокий и широкий, я чувствую себя спрятанным. Минхо немного напрягся из-за необычного прилива нежности и доброты Джисона. Он легко коснулся губами его лба, чтобы проверить его состояние, но тот был здоров. Неужели его запах так повлиял на него? — Джисон, когда у тебя течка? — Не скоро, — ответил тот, прикрыв глаза, чувствуя какое-то ощущение умиротворения. — Ты проводил её с альфой? — Лишь один раз, — честно ответил тот, пряча ладони в задних карманах штанов Минхо. Тот ничего не сказал ему на это, ведь ему тоже нравилось то, что они делали сейчас. — Это закончилось чем-то плохим? — осторожно спросил Минхо, путая пальцы в волосах Хана. С их первой встречи прошел уже месяц и они немного отросли, но это шло Джисону даже больше коротких волос. — Нет, просто тот альфа не был моим человеком, никакого удовольствия я не получил с ним, — обыденным голосом ответил Джисон, не чувствуя обиды или злости на прошлое. А Минхо напротив медленно вскипал за него. — Я надеюсь, что тебя никто не обижал, красотка? — Нет, Хо, никто бы не посмел сделать это, — ответил Джисон, балансируя на грани сна и реальности. Ему отчего-то так хорошо, что он готов был простоять в таком положении целую вечность. — Меня никто никогда не обижал. — Но? — мягко спросил Минхо, ожидая продолжение мысли. — Помнишь, ты спросил, как я мог расстроить родителей? Минхо кивнул. — Я всегда вёл себя, как альфа, был уверен, что я буду им всю свою жизнь. Мои родители хотели иметь такого сына, но после результата анализов они узнали, что я не тот, кого они хотели, — горько вздохнул Джисон, чувствуя прикосновение чужих прохладных пальцев на своём подбородке. Минхо повернул его голову к себе, наклоняясь к нему чуть ближе обычного. Минхо не заставлял его приподниматься на носочки, он сам всегда шёл к нему навстречу, внимательно слушал, подставляя ухо. Это нравилось Джисону, он чувствовал мурашки и лёгкую дрожь в конечностях от такого действия. — Джисон, ты уверен, что они разочарованы в тебе, а не ты в себе? — спросил Минхо, проницательно смотря в глаза юноши. Они мерцали тёмным золотом. Джисона словно пробило током, пуская заряд по всему телу. Он покрылся холодным потом, который катился по спине и торсу. Ему стало прохладно и беспокойно от такого личного вопроса. — Я не знаю, — влажным шёпотом ответил он, кусая нижнюю губу до крови. — Они всегда поддерживают меня, всегда дают то, что мне нужно, а я благодарю их за это. Но всё же я не тот, о ком они мечтали. — Красотка, ты тот, кого они любят, но ты не отпускаешь себя и не даешь в это поверить. Ты бежишь за ними, хотя они никуда от тебя не убегают, — Минхо жалобно смотрел вниз. Он разомкнул свои руки, чтобы вытереть горячие слёзы на щеках парня, которые тот не мог контролировать. — Ты необычный омега, Джисон. Ты боевой и добрый, умный и совсем не покладистый, как все остальные. Я думаю, что не только твои родители должны заботиться о тебе, но и ты сам. Если не ты, то кто будет тобой? Жгучее тепло разливалось по груди Хана, обволакивая его сердце. На его душу будто вылили лаву, которая плавила его страхи, обнажая душу. — Откуда ты знаешь? — спросил он, хмурясь и стараясь не плакать, пока Минхо гладил его по влажным щекам, сдувая волосы, упавшие на лицо. — Ты снова плачешь со мной, мой мальчик. Тебе плохо говорить со мной о себе? — Нет, совсем нет. Я пришёл к тебе, потому что мне нравится разговаривать с тобой, — заверил Джисон, обнимая мужчину сильнее, чем до этого, будто он пытался доказать свой ответ не только словами, но и действиями. — Ты помогаешь мне заглянуть внутрь себя. Ты говоришь слишком уверенно, чтобы я не верил тебе. — Мои родители всегда говорили, что любят меня, несмотря на то, что я стал массажистом. — Им не нравится твоя профессия? — Не особо. До того, как они умерли, они всегда желали мне найти свой истинный путь, своё предназначение. Я же любил своё занятие и много работал, изучал различную литературу, чтобы стать хорошим мастером, а они всё волновались и пытались найти мне другое занятие. Я злился на них, даже подолгу не разговаривал с ними, чтобы они приняли мой выбор. В конце концов, это всего лишь работа. Но когда они заболели, я осознал, что они желали мне счастья, простого счастья и уверенности в том, что я делаю. Родители переживали, что я не смогу прокормить себя, но не сомневались в моих способностях. Об этом они мне сказали напрямую, когда оставалось совсем мало дней. Это я к тому, что твои родители точно любят тебя, несмотря ни на что, лишь бы ты любил себя и был счастлив. Джисону стало так грустно и обидно за Минхо. Ему хотелось схватить подушку, уткнуться в неё носом и рыдать. Долго, громко, пока не уснет, чтобы на следующий день всё лицо отекло, но зато на сердце стало легче. Он настолько проникся Минхо, что не хотел, чтобы тот тосковал и чувствовал себя неважно. — Ты совсем один? — спросил Джисон, шевеля бровями на напряженном лбу. Минхо попытался весело улыбнуться и посмеяться с тоскливого лица омеги, но тот всё не унимался. — Не один, у меня есть работа и растения, — ответил он, но Джисон фыркнул от недовольства. Он всё продолжал смотреть наверх, разглядывая лицо альфы — всё в нём было хорошо сложенным, красивым и утонченным. Джисон привстал на носочки, а Минхо склонился вниз. Их глаза перестали бегать по лицам друг друга, теперь они видели только припухшие губы друг друга и ничего более. Запах Минхо разливался по комнате, словно туман по земле, оставляя на траве росу. Живот немного скрутило, а по ногам прошелся холодок. Джисон схватился пальцами за его кофту, а Минхо обвил его талию своими руками, увитыми венами. Джисон готов был провалиться в тягучий поцелуй, забываясь в нём на некоторое время, но Минхо решил иначе. — Мы немного заболтались. Я подброшу тебя домой, — низким голосом с хрипотцой разрушил интимную атмосферу Минхо. Они ехали до дома в полной тишине, только музыка из радио заполняла салон машины, но Джисону куда милее были поющие чаши.

🥞🥞🥞

Сделал ли Джисон что-то неправильное, когда приехал домой к Минхо? Его всё мучило то, что альфа отстранился от него, так и не поцеловав. Но Хан же видел, как старший смотрел на него, тот желал его так же, как и он. Силовые массажи подошли к концу и вместо них Джисон посещал расслабляющие, на которые его тоже записал Минхо. Сегодня был первый день нового вида массажа и первый день, когда они снова встретятся после похода Джисона в гости. Чего уж врать, ему было волнительно. Он чувствовал, что что-то творилось с ним, эти чувства не давали ему спокойно жить, как раньше. И ему было важно разделить их груз с кем-то, кому он доверял. Минхо встретил его холодной улыбкой. Они дошли до зала привычным образом, но всё в Минхо ощущалось взвинченным и натянутым, как струна гитары, которая должна была лопнуть. Халат, чай, чаши — всё, как прежде. Только массажист не касался своего клиента, который скучал по его прямому липкому взгляду, по его ухмылке, по его голосу. Было в Минхо что-то необычное, что выделяло его на фоне остальных и затмевало всех людей. Что-то было в его движениях, услужливой полуулыбке, зорких глазах цвета золота и волосах крем-брюле. Он не ходил, а летал, словно лепесток, подхваченный весенним воздухом, вальсируя в небе. Минхо не давил и не приставал, не говорил вульгарных вещей, не обижался на приступы гнева Джисона, пропуская колкости мимо ушей. Минхо выполнял свою работу внимательно, с особым пристрастием продлевая минуты сеанса, чтобы лучше проработать больные зоны, лил много масла, чтобы его шелковые ладони скользили по коже Хана без препятствий и боли от трения. Он подкупал своей зрелостью, приятным тембром и уверенностью, разбавленной звонким смехом. Когда он работал, раскатывая мышцы, как тесто, то всегда полушёпотом успокаивал хнычущего Джисона, обещая ему, что сделает всё хорошо, если тот ещё немного потерпит. Расслабляющий массаж был приятнее силового. Джисон практически мычал от того, как ему было хорошо. Минхо водил прямыми твердыми ладонями вдоль позвоночника, скользил по рукам, поливая его абрикосовым маслом, несколько раз проходился по одному и тому же месту, если видел, что Джисону этого хотелось. Тепло разошлось по всему телу парня, которое дарил ему массажист. Снова карамельный пудинг витал в воздухе, оседая в лёгких, однако колючая атмосфера не менялась. Джисон чувствовал напряжение между ними, ощущал химию, которую они с Минхо создали между друг другом, доверие, которое выстроили. Джисон хотел Минхо. Хотел последовать за ним, дотронуться, снова обнять, не думая, что это неправильно. Хан никогда не делал первый шаг навстречу альфам, потому что никогда не был настолько влюблён. Минхо завёл руку на внутреннюю сторону бедра Джисона, плавно водя пальцами по разогретому телу. Это было уязвимое место, одна из эрогенных зон Джисона, которую они иногда избегали, когда Хан просил об этом. Но в этот раз он забылся в своих мысленных рассуждениях и пропустил момент, когда почувствовал жар внизу тела. Его ягодицы стали сжиматься от нежности движений, а член слегка двигаться, горя от желания, чтобы на него обратили своё внимание. Минхо зажег свечу и дождался, пока воск начнет плавиться. Он налил тёплые капли на спину Джисона, размазывая их двумя ладонями. Горячо и приятно. Когда же воск стал остывать, Минхо достал что-то новое и выдавил содержимое на свои руки, вновь распределяя массу по спине Джисона. Вязкая субстанция холодная и сильно пахнущая мятой, ударила по носу омеги. Его тело замерзло, мурашки пробежали по пальцам ног и рук, мелко дрожа, однако тремор прошёл и на него нахлынул жар из-за контраста температур. Джисон заёрзал, не зная, куда деть руки, которые так и хотелось убрать под себя. Запах чужих феромонов казался ещё более ярким при свойственном возбуждении. На свой стыд он чувствовал, как становился мокрым, как тело потело, а ноги слабели. Ему хотелось альфу, ему нужен был Минхо. Джисон перевернулся на живот и приподнялся, сгибая колени. Минхо вопросительно и испуганно посмотрел на него, не понимая, что хотел от него юноша. Джисон тяжело дышал, хмурясь, раскрыв губы. — Почему ты игнорируешь меня? — Я не игнорирую тебя. Джисон перебрался на колени, раскрывая своё голое тело перед Минхо. Он понимал, что мог ошибаться в Минхо и его чувствах, но он не боялся выглядеть глупо. Отчего-то он был уверен, что массажист хотел его не меньше. — Тогда посмотри прямо на меня, — требовательно сказал Джисон. И Минхо, кусая щеки изнутри, повернулся к нему. Его взгляд упал на вставший член Джисона, который был ровным и твердым. Он мигом отвёл взгляд, чувствуя прилив краски к лицу. — Я сделал что-то не то? — расстроенным голосом спросил Джисон, прямо смотря на него. Он весь казался открытым и уязвимым, но уверенным в своих словах и действиях. — Я не должен был сокращать дистанцию между нами, Джисон, — так же тихо ответил Минхо, сглатывая море слюней. Он чувствовал запах Джисона всё отчетливее и ему было тяжело сопротивляться его аромату, который влёк его за собой. — Назови меня своим мальчиком, снова назови меня красоткой. — Джисон, не надо, — просил Минхо. Его руки дрожали от возбуждения, блуждающему по телу, ища выход. — Минхо, я хочу тебя, я слишком сильно хочу тебя, как не хотел никого до этого. Джисон прикусил губу и шумно вздохнул. Он тонул в запахе альфы, который впитался в его волосы и одежду, которую он с каждым разом не хотел стирать, чтобы запах не исчез. — Почему ты не пришел тогда на работу? Минхо стоял на месте, как вкопанный, смотря только в глаза напротив. Огромные зрачки съели радужки, как ночь съедала солнце. — Я знаю, что ты не доверяешь мне и боишься сделать неправильный выбор. Я не могу давить на тебя, Джисон. Джисон отчаянно промычал, хмурясь от возбуждения, которое росло в нём. — Я хочу тебя и это я давлю, — не унимался Джисон. Он опустился на колени и вытянулся телом к Минхо, слегка выгибаясь поясницей. Парень зацепился пальцами за пояс на талии мастера и рывком потянул его на себя. — Дай мне сделать хоть что-то для тебя, — выдавил из себя Джисон, чувствуя себя на грани. Он развязал пояс на Минхо и задрал подол туники, замечая очертания вставшего члена под легкими брюками. Он потянулся к нему, как завороженный, но Минхо увёл его руку в сторону, поднимая его голову на себя. — Я не дам тебе это сделать. Я не хочу использовать твой рот для этого. Это грязно для тебя. — А если бы я был- — Если бы ты был моим омегой, ты бы делал со мной, что хотел, как и я с тобой. Джисон не успел ответить, как его рот заткнули губы Минхо. Он целовался громко и проникновенно, не давая вдохнуть и выдохнуть, но Джисону нравилась эта сила и напор. Он тягуче промычал в чужой теплый рот, хватаясь руками за плечи Минхо. Он хотел окружить себя альфой со всех сторон, дышать им, слышать его, чувствовать его. Минхо положил свои ладони на хановскую шею, поглаживая линию челюсти, пока Джисон раскрывал шире рот, впуская его язык внутрь себя. Минхо снял с себя тунику, не прерывая громкий и влажный поцелуй, и набросил её на голые плечи Джисона, согревая его не столько вещью, сколько самим действием. Их языки переплелись, купаясь в обилие слюней. Минхо проталкивал его глубже, иногда прерываясь, чтобы вдохнуть. Он задал Джисону быстрый темп, но тот был к этому готов и ожидал от Минхо именно этого — силы, инициативы и осторожности. — Я тоже хочу тебя, хочу тебя больше, чем простого клиента, красотка, — выдал Минхо. Он гладил Джисона по красным щекам и целовал его лицо, звонко чмокая глаза, губы и нос. Он делал его своим, даря тепло и нежность. Пиздец, что же он сделал с Джисоном, что тот готов был пищать и скулить, выть от желания быть взятым прямо на кушетке. Ему уже было не оправдаться тем, что у него давно не было альфы, ведь у него не было такого, как Минхо. Ли продолжал ласкать его тело поцелуями, оставляя слабые укусы на плечах и груди, обводя языком вставшие круглые соски, играя с их чувствительностью. Джисон же выгибался всё сильнее, притягивая его голову к себе ближе и ближе. — Я страстно хотел поцеловать тебя, но не мог допустить такую оплошность. Я не хотел напугать тебя, чтобы ты не думал, что все альфы желают только одного — трахнуть омегу и бросить, поэтому я не вышел на работу, чтобы не распустить руки. Джисон шикнул, закрыв глаза, когда Минхо оттянул его сосок и облизал горячим языком. — Хо, я хочу, чтобы ты это сделал, я хочу, чтобы это был ты, а не кто-то другой. Я верю тебе, чувствую, что ты не навредишь мне, — протараторил Джисон на одном дыхании, пока ещё мог думать. Минхо оторвался от изучения его сильного тела и недоверчиво взглянул на омегу. Джисон был уверен в своих словах. Он хотел не только, чтобы Минхо взял его, но поцеловал, когда они были у него дома. Это ценнее, чем просто секс. Минхо уложил Джисона на спину, аккуратно залезая на кушетку и повисая над ним. Он наклонился к лицу парня и коснулся кончиком носа его. — Ты уверен, что не пожалеешь об этом завтра? — спросил Минхо, водя носом по щеке Джисона, щекоча его. — Нет, не пожалею, — сглотнул тот, раздвигая колени шире, чтобы Минхо смог расположиться между ними. Ли целовал его шею, слизывая капли пота и остатки абрикосового масла. Он снял с себя штаны вместе с бельем и тогда Джисон осознал, что Минхо не только высокий, но у него и ещё и член немаленький. Весь Минхо был огромным, из-за чего Джисон обомлел, раскрыв рот. Ему нравилась их разница, которая заставляла его пищать от восторга. — Согни ноги в коленях, — приказал он, и Джисон покорно сделал это. Минхо взял в руки масло, которое стояло на небольшом столике около кушетки, которым он пользовался во время массажа, и вылил немного содержимого на руку. Он растер масло между ладонями и провёл ими по внутренней стороне бёдер парня. Джисон же моргал и не понимал, что задумал Минхо. — Ты думал, что я просто так возьму тебя прямо на кушетке? Омега кивнул, хмыкнув. — Красотка, я же говорил, что я сделаю тебе хорошо в любом случае, о чем бы ты не попросил, я всё сделаю, но нужно хорошо попросить, — подмигнул он, снова накрывая Джисона своими губами. Он прошелся рукой вдоль члена Джисона, медленно ведя от основания до влажной головки, затем резко спускаясь вниз, сжимая. У Джисона из глаз пошли искры, он простонал от неожиданности в рот Ли, хватаясь за его руки. Минхо же довольно усмехнулся, но продолжил долго целовать его, вылизывая рот, пока его ладонь ласкала член Джисона. Минхо соединил колени Хана вместе и проскочил влажным членом между его бёдрами, толкаясь внутрь. Это ощущалось необычно и странно. Член Минхо щекотал внутреннюю сторону бёдер, задевая его собственный член, но ему это определённо нравилось и возбуждало ещё больше. Хотелось всего Минхо, ощутить в себе всю его длину, извиваться под ним, заливаться слезами и умолять кончить в себя, заполняя до предела, но Минхо был принципиален и давал только часть себя, заботясь о том, чтобы у Джисона раньше времени не началась течка. Омеги в этот период особенно чувствительны и нежны, поэтому Минхо заранее действовал обдуманно, когда трахал чужие бёдра, скользя по маслу внутрь и выходя наружу. Его большая ладонь исследовала торс Джисона, очерчивая напряженные кубики и спускаясь к низу живота, на котором подпрыгивал член. Он гладил его, давил большим пальцем на головку, нагло дразня Джисона, хнычущего ему в рот. — Подожди, красотка, потерпи немного и ты сможешь кончить, — проговорил Минхо, целуя Хана в ухо и кусая его за мочку. Но Джисон хотел видеть его перед собой, смотреть в его глаза, ловя его взгляд на себе. Джисон смущался, но был по уши без ума от Минхо. Он обвил ладони Минхо своей, задавая более быстрый темп, чтобы быстрее получить желаемое. Минхо усмехнулся, но повиновался ему, двигая кистью активнее. — Ты очень красивый, мой мальчик, — прошептал Ли, целуя влажный подбородок Джисона, который после этих слов размяк и задушено простонал, прижимая его к себе. Минхо убрал за ними двумя, оставляя Джисона лежать на кушетке для восстановления дыхания и сил. Он поставил чайник, приоткрыл окно и вытер их тела тёплой тряпкой. Минхо выражал свою любовь помощью и поступками, а Джисон получал это, понимая, что Минхо был таким не со всеми. — Подойди ко мне, — попросил он, приподнимаясь с кушетки и маня мужчину к себе. Его тело было сильным, как и его характер. — Тебе не холодно, красотка? Я могу закрыть окно и дать зимний плед, — предложил Минхо, наклоняясь над Джисоном, который всё ещё пылал алым. Его губы опухли и они сияли, а Минхо улыбался от того, что переступил черту, стирая принципы. — Полежишь со мной? Следующие полчаса они обнимались под общим пледом: Минхо лежал на спине, а Джисон растянулся на его груди, его ноги свисали по обе стороны от тела Минхо, который притянул его ладонь к себе, целуя костяшки. Они болтали, забыв про время и всё вокруг, потому что всё казалось настолько неважным, что не стоило их внимания. Джисону тепло внутри и снаружи. — Ты всем давал мешочки с чаем? Это, должно быть, очень затратно для бизнеса? — спросил Джисон, рисуя неизвестные слова и вещи на груди Минхо. — Нет, я выдаю их только тебе, потому что тебе нравится мой чай, — ответил Минхо, поглаживая мягкую поясницу. Джисон был не просто удовлетворен ответом, а даже польщен. Его симпатии всегда не совпадали, но он особо не заморачивался по этому поводу и быстро забывал альф, которым он не нравился или не нравились ему. Но с Минхо всё обстояло иначе — он хотел, чтобы их симпатия была взаимной, долгой, глубокой, той, которой пели песни. — Хо, я ведь тебе нравлюсь? — он поднял свои беспокойные глаза на альфу. — Ты думаешь, что я со всеми такой вид массажа практикую? — усмехнулся тот, смотря снизу вверх на Джисона. Юноша изменился за всё время их знакомства, стал мягче и нежнее, словно слегка повзрослел. Джисон смутился, отчего-то робея. — Тогда проведи со мной течку, — пролепетал он, прикрывая рот ладонью, волнуясь. — Это приглашение? — приподнялся с места Минхо, обвивая чужую талию и притягивая юношу к себе для нежного поцелуя. — Это приказ, мой мастер, — подмигнул Джисон, смеясь в его улыбку.