act of service

Джисон всё ещё находился в забвении после проведённого вечера в салоне Минхо. Пакетированный чай в его доме был довольно быстро и незаметно заменён на травяной, подаренный Минхо. На полке шкафа, стоявшего в прихожей, появились палочки с лёгкими благовониями, чей шлейф тянулся по воздуху, как тонкая паутинка. На столе частенько зажигались свечи с запахом свежего хлеба или мороженого крем-брюле. Влияние Минхо настолько мягкое и естественное, что Джисон не успел оглядеться по сторонам, как сам добровольно окружил себя его присутствием. Если бы Джисона спросили, кто такой настоящий альфа, он бы без раздумий, но со скромной улыбкой и переливающимся блеском в глазах, ответил, что это его массажист. Для него было удивительно, как такой мужчина мог оставаться всё это время один, но он не решался задать этот вопрос, потому что не знал, насколько они были близки. Мять булки — не заглядывать внутрь души, это всё-таки разная область интимной близости. Но Джисон хотел бы охватить обе, потому что с Минхо не страшно. Он своевременно предупредил альфу о предстоящей течке, на которую тот согласился, и сам же стал переживать и дёргаться, проверяя календарь. Он закупился всем самым необходимым, по его скромному мнению, и к концу недели заглянул к Минхо в салон, чтобы ещё раз позвать его к себе. — Красотка, — вопросительно улыбнулся мастер, заметя своего любимого постояльца на пороге кабинета. — Хочешь послушать чаши? Он медитативно вытирал кушетку спиртовой салфеткой, как внезапно услышал приближающиеся шаги. Здесь всё так же пахло эфирными маслами, молочными и фруктовыми чаями, в которых понемногу начал разбираться Джисон. Но не пахло альфой, потому что он не пользовался феромонами без причины. А жаль. — Мой мастер, я пришёл напомнить об обещанном сексе, — с ходу ляпнул Джисон, не краснея. Минхо тут же бросил салфетку в урну и подлетел к парню, приобнимая за талию. Он низко наклонился к нему, заставляя того затаить дыхание и рефлекторно приоткрыть губы, и коснулся носом его кончика носа. Ему нравилось ластиться подобным способом, а омега не имел ничего против, хоть всё ещё привыкал к этому. — Ещё пару месяцев назад ты бы ударил меня за это, а сейчас ты пришёл, чтобы стрясти с меня секс, — низко усмехнулся альфа, пристально заглядывая в круглые глаза. — Ты меня заманил к себе, и теперь мне многое нравится, — негромко ответил Джисон. Минхо опоясал его хрупкую талию и прижал к себе, что тот беззвучно ахнул. Альфа опасно навис над ним, ведя губами по его порозовевшим щекам, но не целуя. У Минхо губы всегда были покрыты каким-то бальзамом, отчего они казались не только большими и безграничными, но и мягкими. Он не стеснялся прижиматься ими не только к щекам омеги, но и его губам, носу и шее — одной из чувствительных зон. — Минхо, что ты делаешь? — Джисон запустил руки в шелестящие рукава халата мастера, но он не отталкивал, а притягивал к себе. — Радуюсь тому, что ты здесь. Неужели я не могу поцеловать тебя? Или ты всё ещё думаешь, что ты не особенный для меня? Теплые масляные ладони утекли под свитер и легли на голую спину омеги. Небольшое тело парня терялось на фоне яркого и просторного халата, но ему нравилось чувствовать себя спрятанным и укрытым от всего мира. Ему казалось, что любое занятие будет интересным, если с ним рядом будет Минхо. — От тебя так вкусно пахнет, — пропел каждое слово Джисон, приподнимаясь на носочки и цепляясь пальцами за сильную спину. — Ты чувствуешь мой запах? — удивился Минхо, не переставая лениво расцеловывать шею. — Чуть больше, чем обычно, — сказал омега, улыбаясь с закрытыми глазами. Он снова почувствовал невероятную волну расслабления, которая кочевала по всему телу, как реальная волна. — Может, тебе провести течку у меня дома? В нём есть всё самое необходимое. Минхо сжал щеки мальчишки пальцами одной ладони так, чтобы его губы вытянулись вперёд. Несмотря на свой характер, точнее его внешние колючие проявления, Джисон был добрым и милым омегой, на которого Минхо хотелось смотреть часами. — Всё, что мне нужно, находится у тебя между ног, — прищурился Хан, наблюдая за смущением мастера. — Ты про это? Но Минхо не был из робких мужчин, и он это доказал, положив ладонь Джисона на свои брюки в области паха. Тот же сглотнул и округлил глаза, уставясь на Минхо, когда почувствовал чужое нарастающее возбуждение. — Можно я поцелую тебя? — вполголоса спросил мастер, тяжело смотря на губы. — Ты ещё спрашиваешь? — фыркнул омега. — Стараюсь быть приличным. Этот поцелуй был не таким жадным и требовательным, как прошлый, но в нём Джисон ощутил себя особенным. Большие ладони старшего блуждали по его спине, щекоча кончиками пальцев позвоночник. Минхо мягко посасывал его губы, иногда кусая, пока Джисон крепко держался за него, чтобы не подкосились ноги. — Мой мальчик, тебе нехорошо? Минхо обеспокоенно и крайне внимательно рассмотрел лицо парня, на котором расплывались красные круги. — Твои глаза настолько огромные и болезненно блестящие, что мне не по себе, — усмехнулся мастер, продолжая заглядывать в его глаза. — Снова феромоны? Джисон напоминал ему таявший сахар, который терял свою форму от горячих и трепетных касаний Минхо. Он словно плавился от проявления искренних заботы и внимания, глупо улыбаясь и совсем не думая. — С тобой хорошо, — сквозь опухшие губы ответил Хан, несколько хмурясь. Он прижался ухом к груди старшего, а тот быстро понял, что из-за того, что у Джисона давно не было альфы, он остро отреагировал на смену запахов. — Поехали ко мне сейчас. Джисон ничего не ответил, потому что у него в голове разом стало пусто. Ни одной мысли, которая хоть как-то помогла ему отследить своё же состояние, но пока рядом с ним был Минхо, то ему это было не нужно. Минхо мягко убрал его руки, посадил на диван и наспех заварил какой-то чай, который был резким не только по запаху, но и по вкусу. Джисон стал сопротивляться требованию это выпить, тогда же мастер посоветовал ему заткнуть нос и выпить содержимое залпом, что он и сделал, хоть и ярко жмурился. — Фу, что это? — Он немного отсрочит течку, но эффект трезвости длится недолго, — пояснил Ли. Он зашёл за ширму, чтобы переодеться, оставив Джисона приходить в себя на диванчике. — Ты меня стесняешься? — посмеивался младший, без былого стыда смотря на тонкую ткань, через которую он мог видеть лишь очертания тела мастера. — Чем ты занимаешься, что у тебя такая фигура? Она просто ахуеннейшая! Минхо тепло рассмеялся и продолжил менять свою рабочую форму на обычную одежду, которая была не менее интересной для Джисона. Возможно, всё дело было в выбранных тканях и фасонах, а может, для Хана всё становилось непривычным и красивым, если это касалось Ли. Минхо не успел набросить на себя любимую свободную кофту, как ощутил ледяные кончики пальцев на своей талии. Джисон увлеченно рассматривал его спину, осторожно рисуя узоры на чистой гладкой коже, пока Минхо, задержав дыхание, выжидал. После работы температура тела слегка поднялась, в воздухе витала смесь привычных ароматов, где-то на столике горела свеча и небольшая лампа с тёплым жёлтым свечением. У Минхо ощутимо скрутило мышцы пресса, которые напряглись из-за Джисона, напористо гладившего его. Младший в следующую же секунду прижался губами между лопатками и довольно промычал. — Мой мальчик, если ты продолжишь, мы не сможем уехать, и твоя течка начнется прямо здесь, в кабинете, — напомнил мастер, поворачиваясь лицом к мальчишке. Тот быстро начинал гореть, пламя возбуждения поджигало каждую часть тела, оставляя искры в его затуманенных глазах. Минхо обратил внимание на мелкий тремор его ладоней, поэтому взял их в свои, чтобы Джисон пришёл в себя на некоторое время, пока они не приехали в его дом. Но Джисон снова потянулся к нему навстречу, вытягивая шею, однако Минхо увернулся от поцелуя. — Джисон-а, мой мальчик, чай не особо помог? — С чем? — смутился младший, хмурясь и поджимая губы. — Ах, с этим, — он посмотрел вниз на свой живот и штаны. Дошло наконец. — Я всё ещё хочу тебя. Минхо даже подавился воздух от прямоты сказанных слов, но он полностью понимал парня, который не мог справиться с возбуждением самостоятельно. Он наспех переоделся, закрыл окно, задул свечу и, взяв за руку Джисона, покинул своё рабочее место. По дороге домой ему пришлось слушать жалобные стоны мальчишки, который всё никак не мог осознать, что его течка пришла не через неделю, как он ожидал, а пару минут ранее. — Мы не успеем принять лекарства? Это самый простой способ унять тебя, — поинтересовался Минхо, когда они проезжали мимо аптеки. — Можем, но это всего лишь сократит количество выделений и быстрее усыпит меня, — спокойным тоном произнёс Джисон, наблюдая за сменой локации из приоткрытого окна. Минхо даже подумал, что ему стало легче, но ошибся. — Но знаешь, что помогло бы мне лучше таблеток? — Не говори, что я, — вздохнул Минхо, поёжившись. На самом деле, ему очень нравилось быть нужным Джисону. Что-то было между ними уникальное, чего у него не было давно или вовсе не было. О таких встречах обычно говорили: правильный человек в подходящее время. С Джисоном по началу было непросто, из-за его блоков и личных переживаний, которые он путал с принципами, но с ним всегда было интересно, потому что он выделялся для Минхо. То ли прямотой, то ли любопытством и красивой живой улыбкой. Для альфы это оставалось загадкой, но над ней он не ломал голову, а наслаждался тем, что у них получалось делать. — Ты угадал, — хихикнул Джисон, резко поворачиваясь к своему водителю, который был на стрёме. Минхо был готов к любому повороту и сдвигу в состоянии Джисона, поэтому он бы не удивился, если бы тот накинулся на него. Циклы бывали разными и их действие на организм тоже, поэтому он понимал, что Джисон, возможно, ещё сдерживался перед ним. — Приедем и делай со мной, что хочешь, хорошо? А сейчас сиди смирно и жди, — строго, но по-доброму наказал Минхо, беря Джисона за руку, чтобы быть с ним на связи. До самых ворот Хан вёл себя спокойно и смирно, но постоянно ёрзал на месте и нервно чесался, пока Минхо грозно не стрельнул глазами. Он вышел из машины первый и только потом открыл дверь Джисона. — Если тебе некомфортно ходить, я могу быстро доставить тебя в спальню на руках, — подмигнул Минхо, не переставая наблюдать за ним, потому что он не знал, что Джисон мог выкинуть. — Мне стыдно, — промямлил омега, комкая свою кофту и смотря в темный асфальт перед собой. — Почему? — Минхо сел на корточки напротив него и положил свои ладони на его колени, чтобы тот сфокусировался на нём. — Ну, всё это так странно, должно быть. Тебе разве не неприятно? — Это твоё обычное поведение в течку? — Нет-нет, — поспешил оправдаться Джисон, чтобы не выглядеть ещё хуже, но когда он встретился взглядом с альфой, то растерялся от его улыбки. — Почему мне должно это не нравится? Твой цикл сбился, скорее всего, это произошло из-за меня, но мне это и исправлять, — Минхо с легкостью подмигнул и потянулся к его лицу, чтобы чмокнуть его в надутые щёки. Он ловко поднял его на руки, захлопнул дверь машины и понес его в свой дом. Джисону с каждой новой встречей всё больше и больше нравилось присутствие Минхо в его жизни, который наполнял его дни смыслом. Мастер массажа стал для него свежим глотком воздуха после изнурительного дня. Минхо кружил вокруг своего гостя, которого уложил у себя в спальне, открыв окна и накрыв его лёгким пледом. Он включил гирлянду, которая свисала с окон, напоминая сосульки зимой, а сам спешно готовил очередную порцию чая и искал какую-то мазь. Когда же он вернулся в спальню, то увидел на кровати Джисона, свернувшегося в клубочек, который боролся с тем, чтобы не дотронуться до себя раньше времени. Минхо звонко поставил поднос с сервизом, который он коллекционировал, и обратился к мальчишке. — Становится хуже? Джисон стал пунцовым. Он поджал губы, как обиженный ребёнок, боясь поднять глаза. Минхо медленно выпускал феромоны, чтобы омега успел привыкнуть к ним без резкой смены состояния. — Это снова тот чай? — Он чуть более горький. Джисон вопросительно и напряженно рассматривал узоры на фарфоровой кружке, всё ещё хмурясь и комкая плед до побеления костяшек. — Это мята с мелиссой. Я не добавлял подсластители, чтобы не ухудшить вкус. Открой рот, — чуть более требовательно сказал Минхо, беря кружку в свои руки. Он осторожно обвил указательным пальцем ручку и поднёс край к губам. Джисон делал всё, что мастер говорил ему, потому что это всегда было хорошей идеей. Альфа отпил небольшое количество чая и с помощью поцелуя передал его Джисону, который сначала неуверенно дрогнул, но с каждой новой подачей напитка с трепетом ждал, когда он закончится. Когда тёплый мятный чай мягко прошелся по всем органам, Минхо наконец поцеловал парня, выпуская язык и касаясь им ребристого нёба. Джисон постепенно расслаблялся и размякал, всё его мышцы стали ватными и бесформенными. Карамельный пудинг ложился осадками в его лёгких, он уже перестал даже пытаться контролировать свой запах и его интенсивность, что особенно ярко чувствовал Минхо. Это был горький шоколад, чьи нотки раскрывались глубоко и насыщенно. — Я сейчас вернусь. Дождись меня, красотка, я скоро, — прошептал Минхо. — Если ты не вернешься через 5 минут, я умру от разорванных яиц, клянусь тебе. Минхо рассмеялся и напоследок легко поцеловал его, а затем улизнул в душ, оставляя младшего на свое попечение. Джисон выпил остатки чая, несколько раз проморгался, размял гибкие мышцы, которые стали такими благодаря Минхо. Он тянул носки ног на себя и от себя, чтобы икры перестали зудеть от мурашек, которые кусали ноги из-за возбуждения. Пахло Минхо, но из-за открытого окна запах улетучивался, что совсем не нравилось Джисону. Была бы возможность, он уже купался в прохладном бассейне с феромонами этого альфы. Он перестал анализировать своё поведение и то, как он выглядел со стороны, потому что одиночество буквально сводило поедало его. Он уткнулся носом в плед, ища в нем карамельный пудинг. Когда же Минхо вернулся в комнату, вечерний ветер охладил его щеки и тело, распаренное после душа. Не успел он полностью зайти в комнату, как Джисон, с огромными чёрными-чёрными глазами, подбежал к нему и запрыгнул на руки, обвивая стройными ногами талию. — Долго же ты, — фыркнул омега, наслаждаясь прохладой шелкового халата мастера. Он принялся целовать его жилистую шею, на которой извивались вены, прижимаясь губами к пульсу. Остатки сознания ещё подсказывали ему не пускать в ход зубы и не оставлять никакие метки, но внутреннее состояние, словно накопленная и захороненная энергия, толкала его делать всё на максимум. Минхо поддерживал его за ягодицы, позволяя делать то, что тот считал нужным. Он же всё равно перевернет игру и возьмет инициативу в свои руки. — Мой мальчик, ты так хочешь этого, что уже снял с себя белье, пока меня не было, — заметил Минхо, ловя губы Джисона и перенимая влажный хаотичный поцелуй. Хан с силой скрестил ноги, некрупно подрагивая и предвкушая Минхо. — Я не могу без тебя, ты сводишь меня с ума, Хо, — пробубнил тот, с трудом сдерживая слёзы. — Ну же, не плачь, я дам тебе то, что ты хочешь, и сделаю тебе хорошо. Так ведь? — всё так же мягко и бархатно говорил Минхо, присаживаясь на кровать и поворачивая мальчишку к себе спиной. Он скрестил ноги по-турецки и придвинул его к себе, прижимаясь грудью вплотную к его влажной спине. — Ты весь мокрый, красотка. Ты ведь ничего не делал без меня? — Ничего, — пристыженно ответил Джисон, глотая слюни. Он накрыл свой стояк ладонями, пряча, а Минхо стянул с него свитер, чтобы он был полностью обнажен перед ним. — Хочешь помочь мне? — Минхо указал глазами на ладони омеги. Джисон уже не совсем уверен, что он способен был думать и говорить без дрожи в голосе, поэтому выбрал язык жестов. Он убрал руки со своего члена и нерешительно положил их на колени старшего по обе стороны от себя. Их разница в размере поражала, ведь Джисон мало когда сталкивался с такими альфами, как Минхо. По его телу быстро прошлась волна тока, стоило альфе накрыть его член своей ладонью и плавно водить по нему. Джисон откинул голову назад на плечо позади себя и прикрыл глаза. Минхо надрачивал ему всё быстрее и быстрее, но у этого интенсивного ритма была своя причина — громкое дыхание Джисона, который дышал ему в шею и иногда постанывал от пощипывающего наслаждения. Он набросил его руку на свою макушку, чтобы тот мог управлять им и показывать, что ему не хватало. Джисон быстро вник в дело, поэтому вплёл пятерню в рассыпчатые волосы, взъерошивая их. Минхо придвинул парня ещё ближе к себе, чтобы Джисон почувствовал и его возбуждение, которое тут же передается ему. Бёдра альфы двигались вперёд и назад, отчего шикал младший и двигался следом за ним, ударяясь в его ладонь. К Джисону никогда не относились обходительно и без каких-либо предрассудков, а Минхо относился именно так. Он был прост, и брал за живое именно этим качеством. Хан быстро выдохся, стоило Минхо нарастить темп и поцеловать его, повернув голову к набок. Мальчишка рухнул на грудь мастера, дыша ртом и чувствуя себя ужасно влажным и липким, но прежняя тяжесть всё ещё не отпускала его. — Я уберу за собой, — пролепетал он, теряясь в своём дыхании и громком сердцебиении. — Ты думаешь, что тебе станет легче? — посмеивался Минхо, не убирая ладонь с его торса, на который он продолжал слегка надавливать. — Именно этого я и боюсь. Одного раза мало, — Джисон развернулся лицом к Минхо и потянул на себя, приземляясь спиной на плед, брошенный на кровать. — Хорошо. Тогда считай вслух, — дал совет Минхо, говоря прямо в ухо своего мальчика, чтобы тот покрылся мурашками и захотел его ещё сильнее. Минхо снова навис над Джисоном, который наблюдал за ним с предвкушением и живым интересом. В последнем ящике прикроватной тумбочки он нашёл смазку без вкуса и запаха и презерватив, но Джисон отчего-то стал ёрзать. — Не говори, что уже готов завести детей со мной, — усмехнулся он, открыв крышку лубриканта. — Ты был бы неплохим отцом, — выдал Джисон и очевидно совершенно бездумно. — То есть, это не то, что я хотел сказать, просто ты… — Договаривай. Минхо сбросил с себя халат, оголяя подтянутое тело, которое снизу казалось просто невероятно художественно эстетичным, как скульптура. Разводить беседу под таким давлением несправедливо по отношению к капризному Джисону, который был готов принять любые позы с Минхо. — Ты хороший человек, понимающий и, думаю, что отцом ты был бы тоже очень хорошим. Это не совсем то, что Минхо хотел бы слышать прямо сейчас, когда он раскатывал резинку, но что было, то было. К тому же, Джисон бы не соврал ему. — Учту твои комментарии, когда у меня будет гон, — Минхо коварно блеснул глазами и приставил палец к сжатому анусу Джисона, но на его удивление, тот практически не дрогнул. — Готов? — Больше, чем кажется, — сглотнул омега, расставляя колени шире. — Считай, пока не будет трёх, — напомнил мастер, вводя указательный палец во всю длину. Минхо всегда аккуратен и внимателен, что нужно было Джисону, который не мог успокоить свою течку, вновь накатившую на него волной жара. Он не знал, как он пах, чтобы понять, насколько их феромоны могли сочетаться, но судя по тому, с какой частотой Минхо водил носом по его шее и опухшей груди, пах он ахуенно. Стенки растягивались довольно податливо, постоянно втягивая палец Минхо глубже. — Два? — спросил альфа, отлипая от облюбованной груди. — Два, — тряхнул головой Джисон, цепляясь пальцами за его шею. Минхо проталкивал пальцы глубже, пока Джисон внезапно не изогнулся в пояснице и раскрыл губы от легкого изумления. — Хо, — чуть ли не пропел Джисон, инстинктивно сжимаясь и давя на пальцы мастера. — Хочу три, дай мне третий палец, прошу тебя! На его коже выступили капли пота, отросшие волосы запутались и пряди упали на глаза-бусинки. Минхо, конечно бы, так и застыл над ним, если бы не собственное желание взять омегу, но он не мог быть слишком хаотичным. — Ты всё ещё плохо растянут, мой мальчик, потерпи немного. — Я-я расслаблюсь, — пообещал Джисон, дыша через рот. Пальцы альфы крупные, они идеально заполняли некрупное тело омеги, постоянно задевая простату. Джисону срочно нужно было больше, поэтому он не просто потянулся к Минхо за поцелуем, но и самостоятельно принялся насаживаться на его пальцы. Джисону хорошо, слишком хорошо и спокойно с Минхо. — Не жульничай, — Минхо приставил третий палец и медленно ввёл его, наблюдая за Джисоном, который не отпускал его. — Как ты? — Если ты не трахнешь меня своим членом, то я отдам богу душу в таком положении! Минхо сделал несколько сильных толчков, от которых у Джисона посыпались из глаз цветные искры. — А так? — не унимался альфа, наслаждаясь внешним видом Джисона — просящий, с растрепанными волосами и вечно облизывающий губы. — Очень хорошо, — отозвался тот, пряча лицо в изгибе плеча альфы. Снова карамельный запах беспрепятственно вливался в его нос, в котором парень тонул без шанса всплыть в ближайшее время. От трёх пальцев в себе Джисон чувствовал лишь сдавленность и покалывание в самом низу живота, но ему не хотелось кончить вот так! Минхо знал это. Он вытащил их и вытер о плед, который уже был запачкан. Джисон был на пути к состоянию бреда, но он всё же вытянул шею, чтобы ещё раз лицезреть Минхо во всей своей природной красе. — Ты мне нравишься, — выдохнул Джисон, поедая взглядом альфу. — Это признание? — улыбнулся одними губами Минхо, приставляя головку к парню, слегка надавливая на неё, чтобы взбодрить омегу. — Да, ты мне очень нравишься, чёрт! Он не услышал ответное признание, но у него не было сил и желания думать над этим, чтобы не искать причины молчания со стороны альфы. Ему достаточно, что он был здесь. Джисон слегка пискнул, когда Минхо вставил треть, но он не испытывал неудобств. — А ещё пальцы мои вытащить хотел, без них ты бы быстро не привык, — фыркнул Минхо, ритмично двигая бёдрами, кусая мочку Джисона и спускаясь снова к шее, на которой выступила вена. Хан буквально чувствовал, как внутри него увеличивался член Минхо. Его сознание постепенно утекало, а течка брала всё от этого момента. — Не знал, что у тебя такой красивый голос, — дразнил Минхо, наслаждаясь каждым выбитым стоном Джисона. Ему не просто хотелось, чтобы Джисон был частым гостем спальни, он был бы бескрайне рад жить с ним, делить каждый день, а не бегать по зданиям — работа, их дома. Он уже не был безбашенным и гиперактивным человеком, ему хотелось уверенного будущего, в котором он видел Джисона. Горький шоколад становился всё более глубоким и нежным, в нём чувствовалась приятная сладость и горечь. Если бы Джисон был напитком, Минхо пил бы его каждый день. — Хо, я скоро- — Тогда я помогу. Минхо вышел из него и повернул на бок, пристраиваясь сзади. От смены позы толчки казались проникновеннее, а стенки Джисона уже. Минхо обнял его со спины, двигаясь быстро и волнообразно. Джисон довольно быстро сдался, хрипло простанывая имя альфы, чьи уши покраснели. — Красотка, нам лучше пойти в ванну, — негромко сказал Минхо, поглаживая его поясницу, которой пришлось выгибаться и гудеть от сведенных мышц. Джисон перевернулся на живот и лёг головой на подушку из своих рук. Он поглядывал на Минхо, не моргая и ничего не говоря. Что было в его голове — вечная загадка для старшего. — Ты в порядке? Я ведь не перестарался? — обеспокоенно спросил Минхо, убирая волосы с его лба. — Или ты переживаешь о том, почему я не сказал, что ты мне нравишься? И без того алый Джисон покраснел с новой силой, чувствуя себя глупо. — Ты правда думал об этом? — бархатисто рассмеялся Хо, невесомо целуя виски парня. — Я всё ещё не в состоянии долго трепаться и много думать, но я чувствую себя хорошо рядом с тобой, — произнёс Джисон, нервничая и кусая губы. Минхо в миг стал серьёзным, что напугало Джисона, вдруг он ошибся в нём. Хо слез в кровати и обошёл его, встав с той стороны, где лежал Джисон. Он снова подхватил его на руки, делая это легко, словно Джисон ничего не весил. — Я выгляжу неопределившимся человеком? — с грустью и досадой в голосе спросил он, пристально смотря в глаза младшего. — Ты мне нравишься. Не просто тоже нравишься, Джисон. Если я чем-то увлечён, то моя любовь будет долгой и верной. — Любовь? — переспросил Хан, испытывая смешанные чувства от этого громкого слова. Он тоже находился под её влиянием? Должно быть, так и было, раз Минхо казался для него самым надёжным и верным партнёром, который идеального дополнял его. — Именно она, — лицо альфы стало наполняться светом и тёплым спокойствием. — В ванну? — В ванну, — робко согласился тот. В ней же он снова понял, что помощь альфы ему будет нужна ещё несколько раз за ночь.

✩✩✩

На утро Джисон проснулся от запаха блинов. Он настолько давно не ел их, что побежал на кухню без типичного долгого лежания в кровати, набросив кофту Минхо, которую тот одолжил ему. Утром этот дом, наполненный солнечным светом и комнатными разнообразными растениями, казался сказочным и даже волшебным за счёт внутреннего свечения. Любое место выглядело живым и уютным, если над ним корпел Минхо. Он остановился у какого-то цветка, чье название он не знал, и наклонился к нему, чтобы понюхать. Растение вот-вот должно было расцвести, но медово-фруктовый аромат уже насытил коридор. Джисон нырнул на кухню и увидел за плитой Минхо в серой большой кофте на застежке и свободных штанах. Он плохо помнил детали ночи, но неловкие отрывки всё-таки прорывались наружу. Эта течка была интенсивнее всех прошлых, которые были у него до этого. Джисон мило называл Минхо, пробуя каждое слово в разные моменты, он кусал его, царапал, просил взять его снова и снова. Стыд, позор. Джисон бы хотел стереть из их памяти неловкие моменты, а вместо них оставить те, когда Минхо целовал и гладил его. — Заходи, я почти закончил, — позвал Минхо, всё ещё стоя к парню спиной и увлеченно подкидывая блин на сковородке. — Всё ты слышишь. Мне иногда кажется, что ты Эдвард Каллен, — недовольно фыркнул Джисон, ступая босыми ногами по холодному полу. — Я даже догадываться не хочу, просто скажи, почему я и он? — Вы читаете мысли, а ещё ты берешь меня на руки слишком легко. Я проверял, у тебя не сломаны уши, значит ты не борец, а вампир. Минхо прыснул от смеха. Он повернулся к парню и раскинул руки в разные стороны, в чьих объятиях быстро оказался Джисон. — Я люблю тренироваться. — Уверен, что если я был бы на тебе в качестве наездника, ты бы сам справился без моей помощи, — выдал Джисон, шлепнув того по бедру. Он совсем не стеснялся и не подбирал слова в общении с мастером — хороший знак. Хан расстегнул кофту альфы и обнял его покрепче, прижимаясь щекой к его груди. Ему хотелось пропасть в его руках, Минхо и это понял, поэтому застегнул молнию кофты, которая вмещала их двоих. — Тебе сегодня на работу? — спросил младший. Они стали покачиваться из стороны в сторону, как лодка на реке. Минхо положил подбородок на макушку Джисона, иногда нюхая его волосы, пахнувшие его шампунем. — Да, но вечером. Поедешь со мной? Я обещал сделать тебе массаж. — Поеду. Прошло ещё какое-то неопределенное количество времени. Минхо уже выключил плиту, но они продолжили стоять на кухне в привычной тишине. Хоть их знакомство началось не гладко, но тишина стала ключом к сближению. — Переедь ко мне, красотка. Я буду возить тебя по делам и забирать вечером. Джисон застыл, раскрыв глаза. По телу прокатилась волна волнения от неизвестности и неожиданности. — Это не слишком быстро? — неуверенно спросил он. — Быстро, — нехотя согласился Минхо. — Ты ни с кем не жил? — Нет, только с родителями, а потом сам. Я боюсь, что мы быстро наскучим друг другу. — Но мы заняты своими делами, чтобы успеть надоесть друг другу. — Хо, — отстранился Джисон, заглядывая в глаза, — я понимаю твоё желание, я тоже хочу видеть тебя каждый день, но это быстро. Минхо удрученно вздохнул. — Знаю. На этот раз Джисон сам потянулся к нему, чтобы соприкоснуться носами. Ему нравился этот жест, который принадлежал им двоим. Минхо стер тоску и наклонился ниже, чтобы мальчишке не пришлось вставать на носочки. — Кстати, что ты варишь? Это не чай и не кофе, — поинтересовался Джисон, косясь на плиту. — Горячий шоколад. — Ого, как неожиданно от мастера, который приучил меня к чаю, — посмеивался Джисон. — Это твой запах, Джисон-а. Ты пахнешь дорогим горьким шоколадом. Джисон притих и выпучил глаза, слегка краснея. Он уже был уверен, что никто не сможет распознать его аромат, но Минхо смог. — Ты почувствовал его? — Да. Ты пахнешь очень вкусно, красотка. До работы оставалось ещё пару часов, которые Джисон провёл за дегустацией чаёв и просмотром какого-то фильма на фоне, выбранного Минхо. Он всё никак не мог выкинуть из головы предложение съехаться, хоть правда хотел этого, но всё же боялся спешить. Ему интересен Минхо, но он мало чего знал о нём, потому что не мог задать личные вопросы, которые интересовали его. Он хотел знать больше о его семье и о том, как Минхо чувствовал себя без них, о чём переживал, терзала ли его вина или он уже всё преодолел, оставляя остатки горя позади. Джисон всё никак не мог найти нужную обстановку и подходящее время для расспроса, но место само нашло их двоих. Дождавшись, когда Минхо освободится, у него появилась одна идея, как помочь своему мужчине открыться и не думать о том, что его прошлое никак не относилось к нему. Раньше, должно быть, пару лет назад, Хан неосознанно брал ответственность за каждого встречного, пока не выгорел и не почувствовал опустошенность. Это тяжело, знаете ли, быть спасательным кругом. Минхо делал по отношению к нему то же самое — пытался вытащить из ямы неуверенности. В отношениях если не всё, то многое должно быть гармоничным и идти от сердца, поэтому настала очередь Джисона узнать своего альфу получше и протянуть руку. Бодрый и красный мужчина в возрасте выплыл из кабинета в коридор и, поздоровавшись с Джисоном, направился вниз к выходу. Джисон прекрасно знал состояние этого клиента, потому что на собственной шкуре испытал чудесные руки Минхо. Он заглянул к мастеру, особенно внимательно наблюдая за его настроением, чтобы не ошибиться с выбором инструмента и не испортить момент. — А ты не хочешь послушать чаши? Минхо недоуменно покосился, не понимая, откуда взялся энтузиазм в глазах Джисона. — Хочу ли я? — наклонив голову набок, переспросил он, вытирая пот на шее махровым полотенцем. Джисон заглянул за ширму, взял со стола чашу и вышел обратно. Он негромко напевал, образуя вокруг себя рабочее место. Честно, он нервничал. Лезть кому-то в душу страшно, хоть и всегда интересно. От него требовалось активное участие и поддержка, а от Минхо — желание заговорить. — Садись, — негромко позвал Джисон, постукивая на мягкое место перед чашей. — Я бы переоделся, но это долго, поэтому я останусь в этой одежде. Простите, я новый мастер, но буду очень стараться помочь вам расслабиться. Минхо повеселел, хотя всё ещё не догадывался, что затеял парень. — Теперь я твой клиент? — Именно так. Садись поудобнее и окуни кончики пальцев в воду, — старательно проговорил Джисон, пытаясь ничего не забыть. Он частенько ковырялся с этой водой и поющим инструментом, но никогда не обращал внимания на то, каким был порядок действий. — Что теперь? Джисон сел напротив Минхо, так же смочив пальцы. Он взял его руки в свои и продемонстрировал, какой звук мог получиться, если убрать резкость в движениях и добавить нежность. — У каждого своя песня, но мы попробуем сыграть свою, — добавил Джисон совершенно серьёзно, что Минхо напрягся. Младший благодарил его за всё, это было ясно для мастера. — Чаши как гитара — звук будет в любом случае, но его красота зависит от твоих стараний и намерений. — Ого, — округлил губы Минхо, забыв про звук и мокрые руки. Слова Джисона — это его влияние. — Да, я и так говорить умею, — загордился омега, но тут же вернул былой настрой. — Так вот, проведи самым кончиком пальцев по краю чаши. Закрой глаза. Минхо послушно выполнил требование. — Представь, что резонирующим звуком управлять, как своим голосом, своими мыслями и телом. — Ты красиво говоришь, — легко и без каких-либо подколов нарушил сеанс Минхо, но Джисон лишь шикнул и пригрозил ему пальцем. Под пальцами мастера некогда немой инструмент оживал и наполнял комнату чистым и прямым звучанием. Он умело нажимал поверхностью влажных пальцев на края, извлекая из чаши всё больше и больше новой мелодии. Джисон раньше не слышал её — журчащая, упругая и живая, как горный ручей, спускающийся к реке. По его груди разливалось тепло и вибрация, ком разрастался в горле, как громкость от чаши. Казалось, что звук вот-вот превратится в огромный светящийся шар, а его жгучая энергия вытечет наружу, заражая всех вокруг. Игра отражала внутреннее состояние мастера, который был продолжением всего, чего он касался. Джисон почувствовал себя лишним, его вопросы, которые он стремился задать, были неуместными и грубыми, но он должен был сделать это. Он поднялся на ноги и бесшумно сел сбоку Минхо, кладя голову на его плечо. Жизнь удивительная штука. — Хо, играй, что бы я не спросил. Безмятежная длинная волна звука несколько дрогнула, как и пальцы мастера, но она вернулась в прежнее положение. — Почему ты удивился, когда я сказал, что ты можешь быть хорошим отцом? — Хорошим отцом был мой папа, я не смогу превзойти его. — У тебя есть всё, чтобы стать хорошим родителем. Ты умен, заботлив и уступчив, при этом у тебя есть внутренний стержень. Это успешный набор, — усмехнулся Джисон, смотря на воду в чаше, которая блестела. — Я говорю тебе это, потому что это правда. Я бы не врал тебе, как бы сильно ты бы не нравился мне, Хо. — Если ты готовишь меня стать родителем, то я обдумаю это чуть позже, но если ты хочешь узнать что-то другое, то говори прямо, я ничего не скрываю от тебя, — холодно сказал Минхо, начиная кусать губы и глубоко дышать. Джисон обвил его руку посильнее, показывая сочувствие. — Я рассказал тебе о том, что считаю себя семейным разочарованием, а ты убедил меня в обратном. О чём ты жалеешь? Волна звука заскрипела и заскрежетала, но Минхо всё ещё играл с закрытыми глазами. — Я жалею лишь о том, что был упрямым с ними. Если бы не мой характер, всё бы так не закончилось. — Что случилось с ними, Хо? — прошептал Джисон, прильнув к нему. Минхо набрал воздух в лёгкие и тяжело выдохнул носом. С закрытыми глазами внутренний мир и воображение были ярче и реалистичнее. Мама и папа были живыми в его снах и сейчас, когда он думал о них, играя на чаше. Прошло уже много лет, но он всё ещё не мог простить себя за упёртость и глупости. — Они любили отдыхать на природе, но дальше санаториев и путешествий никуда не заходило. Всегда безопасные и удобные места для отдыха. В тот раз мы снова немного поругались, хотя это и ссорой не назвать, простой спор. Они сказали мне, что моя сфера оказания услуг может быть неприбыльной и быстро вызвать выгорание. А я ответил, что идти по проторенной дорожке всегда проще, всегда проще поехать отдохнуть в санаторий, где все включено, нежели насладиться природой во всю силу. Минхо поёжился и притих. Его кисти стали подрагивать, и тогда Джисон обхватил их своими ладонями, направляя. Он хотел, чтобы мастер продолжал играть, потому что это не сложное, но важное действие поддерживало в нём огонь. — Они пытались сказать, что не унижают мой выбор, но я так не считал, потому что амбиции закрывали мне глаза. Мама с папой отправились в горный поход. Всё бы ничего, если бы они были чуть осторожнее. Мои родители не были молоды, иногда их руки могли подрагивать, им нужно было больше сна и еды, чем обычно, но они всё-таки отправились в горы. Они оба получили заражение крови, занимаясь разными делами. Папа ловил рыбу, а мама пыталась отрезать ветку карликового дерева. Это так нелепо, Джисон-а, — он открыл глаза, из которых сразу же потекли горячие слёзы. — Мама с папой промыли раны, но продолжили жить в своей палатке, думая, что всё пройдет. А я всегда им говорил, что нужно быть внимательнее. Только тогда, когда они умерли, я понял, почему они всегда выбирали комфортный отдых. — Хо, мне так жаль, что ты лишился семьи, — прошептал Джисон, чувствуя горечь на корне языка. Зачем он полез в чужую трагедию? — Если бы я тогда не злился на них, они никуда бы не пошли. Мама всегда любила ухаживать за цветами, рядом с ней всё цвело, — Минхо тряхнул головой, но слёзы не переставали литься. — А папа? Что он любил? — мягко спросил Джисон, вытирая щёки мастера. Он больше не гладил чашу, потому что горе Минхо было громче. — Он любил нас с мамой. Вообще, он умел практически всё: и в машине ковыряться мог часами, и рыбу ловить, и готовить. Они многому научили меня, а я их бросил. — Минхо, ты не бросил их, ты не понял их в силу своего возраста. Ты ведь осознал, что они беспокоились о тебе и о твоем будущем. Никогда не знаешь, сможет ли твоя деятельность принести тебе доход и удовлетворение, ты боролся со своим желанием стать тем, кем себя видел. Помню, что ты говорил мне, родители желали тебе счастья? Минхо слабо кивнул и хмыкнул гнусавым голосом. — Они хотели защитить меня. Но ты прав, они никогда не умаляли мою профессию. — Я уверен, что они гордились бы тобой. Джисон вытер остатки слёз мастера, прежде чем заварить чай. Он устроился рядом с Минхо, дав ему горячую кружку, и принялся гладить края чаши смоченными пальцами. Минхо положил голову на его плечо и снова закрыл глаза, задремав с кружкой чая в руке. Джисон всё думал о чужих судьбах. Ему захотелось позвонить своим родителям, чтобы поблагодарить их за всё, что они сделали и делают до сих пор. От былого раздраженного и непробиваемого Минхо, которым он был в юности, остался обходительный и осторожный мужчина. Альфа проснулся довольно быстро. Его веки опухли, как и губы, которые торчали, как у утки. Джисон ласково поцеловал его в нос и торопливо убрался за собой, чтобы скорее оказаться дома под уютным одеялом. — Спасибо, что рассказал мне, — промямлил Джисон, обнимая застывшего Минхо со спины. Тот обнял его в ответ. — Знаешь, мы помирились довольно легко, будто никогда не спорили до этого. Перед уходом мама прошептала мне, чтобы я никогда не сдавался, как бы тяжело мне не было, а папа добавил, что я достойный человек. — Ты напоминаешь мне свои цветы. Они растут и зеленеют благодаря тебе, как ты вырос благодаря родителям. Минхо было больно от слов парня, потому что именно так сказали бы его мама и папа. Ему было тяжело без них, потому что он закрылся от нового, предпочитая тишину и уединение. Вся его жизнь превратилась в один большой созидательный путь, в котором он многое изменил, но оставалось лишь одно. — Прости себя, Хо, ты не виноват в том, что был зеленым и неопытным. Ты вырос и стал мудрым мужчиной, ты справился со всем, что у тебя было, — негромко сказал Джисон, кладя руки на грудь Минхо, всё ещё обнимая его со спины. — Поехали скорее домой, а то мы оба погрязнем в этом. Джисон поднялся на ноги и следом за собой потянул Минхо, который смотрел на него огромными благодарными глазами. — Домой? — наклонил голову старший. — Да, к тебе домой, — лукаво улыбнулся Джисон. — И всё-таки это не просто симпатия, красотка, — старательно улыбнулся тот, часто моргая. — Намекаешь на что-то большее? — прищурился Хан. — Да, это любовь.

✩✩✩

Оранжерея в доме Ли прошла через многое, как и её хозяин. Всё началось с посаженной пересохшей ветки карликового дерева, которую Минхо нашёл в походных вещах родителей. Затем, после переезда в свой собственный дом, он стал засаживать каждый уголок, пока не перебрался в небольшой сад. Озеленение территории длилось долго. Ковыряние в почве, чтение советов из Интернета и метод проб и ошибок стали для потерянного альфы спасением. В конце концов, неосознанное желание продолжить дело родителей превратилось в его личное хобби. Об этом Минхо рассказал не сразу, но чем чаще Джисон оставался у него на ночь, тем больше он делился своими мыслями. Джисон же всегда находил, что ответить и делился своими историями из жизни. Вместе им было спокойно и комфортно, хоть и без приключений не обходилось благодаря Джисону, у которого шило в жопе. Недавно он — как бы между делом — сказал, что скоро будет родительский день, Минхо же сделал вид, что не расслышал. Тогда же Джисон напрямую заявил, что они вместе поедут к родителям Минхо. — У меня есть выбор? — вздохнул альфа. — Нет. Ты сам говорил, что давно не приезжал к ним, тогда поедем вдвоём, я заодно познакомлюсь с ними, — сказал младший, похлопывая его по спине. — Тебе правда хочется знакомиться с теми, кого уже нет в живых? — Я не думаю о том, живы они или нет. Твои родители живут в твоей памяти и в моем воображении. К тому же, мне нужно показаться им в качестве твоего любимого человека, — подмигнул Хан, и тогда Минхо расслабился. — Останемся сегодня у меня, а завтра с утра поедем к ним. Минхо не сразу, но согласился, чтобы немного подразнить Джисона, который всегда вёлся на его игры. Утром старший проснулся чуть позже обычного от ощущения пустоты в постели. Кровать Джисона была чуть меньше, чем его, но ему это даже нравилось, потому что приходилось спать в объятиях. Минхо шёл на запах кофе и жженого сахара, который плавился в горячем напитке. Он уже успел позабыть о планах на сегодняшний день, но внутреннее волнение не давало ему надолго находиться в обычном состоянии. — Налей и мне кофе, пожалуйста, — сонным сиплым голосом попросил Минхо, присаживаясь на стул. Он широко зевнул и вжался в плед, который притащил из спальни за собой. — Ого, я думал, у тебя чай уже по венам течёт, — усмехнулся Джисон, доставая небольшую кружку из шкафа над раковиной. Он специально проснулся раньше по будильнику, чтобы приготовить поесть им двоим и поехать к родителям Минхо. Но об этом он не сказал ему, чтобы не беспокоить. После завтрака и медленных растянутых сборов, они наконец-то сели в машину, захватив с собой горшок с цветком. На последнем настоял Джисон, при этом ничего не объясняя. Зима уже наступила, а следом за ней стали застывать лужи, на поверхности которых была ледяная хрустящая корка. Трава пожелтела и рассыпалась, но снега по-прежнему не было, о чём каждый день сетовал Джисон. Машину пришлось оставить у ворот кладбища и дальше отправиться на своих двоих. Если бы это место не было предназначено для захоронения людей, то можно было подумать, что это один из красивых лугов, которые ещё нужно было поискать. На отдельных местах росли одинокие деревья, где-то стояли лавки, а где-то ограждения. Минхо молча вёл Джисона за руку за собой. Он прекрасно знал, где находились его родители, ему не приходилось вспоминать точную дорогу до нужного места. Дойдя до небольшого холмика, Минхо застыл, опустив голову вниз и схватившись за руку Джисона крепче. Губы альфы дрожали каждый раз, когда он пытался что-то сказать. Смотря на цветные небольшие фотографии родных, он никак не мог понять, почему они находились там, а не у себя дома. Его охватила дрожь, которая мешала ему взять себя в руки. Джисон смотрел на него со стороны, но он больше не жалел о том, что полез сюда. Он был рад, что стал частью всего этого непростого пути восстановления. Он начал говорить первым. — Мама и папа, я рад наконец-то с вами познакомиться, — он низко поклонился, не отрывая взгляд от небольших плит с фотографиями улыбающихся мужчины и женщины. — Я новый парень вашего замечательного сына. Он долго оттягивал эту поездку, но я его уломал. Он покосился на альфу, который смотрел на него, раскрыв рот и вытаращив глаза. Джисон свободно говорил с его семьей, будто те общались с ним в ответ. — Ваш сын справляется просто отлично. Вы бы видели его в деле, он чудесный мастер! Я с трудом записался к нему на приём, его дни расписаны на несколько месяцев вперёд! — Джисон покосился на Минхо, проверяя его настрой и пытаясь вовлечь в диалог. — Правда, ведь? — Ну, не совсем так. Ты попал ко мне легко, потому что я освободил для тебя место. — А я знал, что ты что-то сделал! Я знал! — рассмеялся Джисон. Он подошел чуть ближе к Минхо и прильнул к нему. — Я подслушал разговор того мужчины, которого ты выписал, и Лиззи. Ты хитёр, Ли Минхо. Джисон дальше продолжил рассказывать о Минхо, его растениях, красивом и ухоженном доме, чудотворных руках и доброте. Он всё говорил и говорил, пока Минхо слушал и представлял, с какой улыбкой мама смотрела бы на них двоих, пока папа активно участвовал в разговоре и смеялся вместе с омегой с нелепых шуток. Им бы понравился Джисон. — Ладно, я пойду, а ты поговори с мамой и папой наедине, — Джисон приобнял Минхо и поцеловал его в плечо, долго смотря на него. — Справишься? — Справлюсь, — прошептал старший, кусая губы. — А ты куда? Он выглядел потерянным и оставленным, как уличный кот, ищущий тепла и понимания. У Джисона сжалось сердце, но Минхо должен был остаться с родными без его присутствия. — Отнесу этот цветок в храм, мимо которого мы проезжали. Хочу попросить оставить горшочек под присмотром служащих до весны, чтобы потом мы с тобой посадили его здесь. Минхо так и хотелось сказать, что он в полной мере осознал, каково это было найти свою родственную душу, да задумался, а Джисон уже ушёл по своему намеченному пути. Альфа повернулся к плитам и встретил добрые взгляды. — Привет, мам! Привет, пап, — он поклонился и судорожно выпрямился, вбирая колючий воздух в тёплые лёгкие. — Я скучаю по вам, очень сильно скучаю, — закончил он дрожащим от боли голосом. Альфа был немногословен, но всё, чем он делился, шло от души, а не от разума. Это его личный прогресс. Джисон наблюдал издалека, а когда понял, что Минхо закончил, вернулся к нему и попрощался с родителями, обещая им присматривать за их сыном, вдобавок поблагодарив за воспитание. Минхо находился в полубреду весь день. После встречи с семьей ему стало необычайно легко на душе. Он несколько раз попросил прощения, несколько раз сказал, что скучает и любит, а ещё поделился изменениями в своей жизни. Однако легкость не длилась долго, потому что Джисон кое-что придумал. Он заделался в навигаторы Минхо, прокладывая путь в неизвестность. — Где мы находимся? — прищурился старший, оглядываясь по сторонам в поиске названия улиц. — Я здесь ещё не был. — Ты голоден? — загадками заговорил Джисон, выходя из машины первым, чтобы поухаживать за своим парнем и открыть ему дверь. — Голоден, но здесь нет кафе, — всё ещё не понимал Минхо, пока не увидел в одном из окон небольшого дома лица двух взрослых людей. — МЫ ИДЁМ К ТВОИМ РОДИТЕЛЯМ? — Громко, — рассмеялся Джисон, прикрывая уши. — Я сказал им, что я влюблён в одного альфу, которого я считаю лучшим мужчиной на планете. Они очень хотят на него посмотреть. — А если я им не понравлюсь? — Минхо поглядывал наверх в то же самое окно. — Им сложно не понравиться. К тому же, после моих рассказов они в восторге от тебя. Считай, что я тебе подогнал двух клиентов. Часть суммы с их оплаты чур идёт мне, — Джисон шлёпнул парня по бедру и повёл его за собой. — Но у меня нет цветов для мамы и чего-нибудь для папы! Как я пойду с пустыми руками?! У Минхо даже не было времени, чтобы подготовиться морально и физически. А вдруг он не так пах? Или не очень опрятно выглядел? Или ещё множество неоправданных причин, которые появлялись в ответственные и важные моменты в жизни. Однако все они отошли на задний план, когда папа Джисона крепко пожал его руку, а мама заключила в объятия, повторяя, как рада знакомству и тому, что у Джисона появился потрясающий партнёр. Они сразу же посадили двоих ребят за сервированный стол, на котором стояли приборы. Папа ухаживал за гостями, пока мама занялась разговорами. Джисон был прав, его родители очень поддерживающие и общительные люди, они не ходили вокруг да около, а сразу дали понять, что они правда счастливы тому, что их сын изменился и вырос. Джисон быстро стал центром обсуждения. Родители без утайки делились историями из его жизни, а тот краснел и мамкал. В конце ужина его заставили мыть всю посуду и заварить чай, но в этих действиях не было ничего унизительного, потому что обстановка дома была теплой и доверительной. Минхо понял, почему Джисон был таким хорошим человеком. — Можешь называть нас мама и папа, сынок, — мама накрыла ладонь Минхо двумя своими и наклонилась к нему ближе, а папа в знак согласия сжал его плечо. — Не обижайся на Джисона, но он нам рассказал о твоей ситуации. Он приехал к нам и проплакал весь вечер, — папа слегка улыбнулся, по краям его глаз образовались мелкие симпатичные морщинки. — Мы сочувствуем тебе, Минхо. Хоть у тебя нет своих родителей, но ты можешь называть нас ими. Минхо растерялся от трепета и изобилия любви, которые ему дарили чужие люди. Они же знакомы всего один день, но уже готовы были стать ему семьёй. Всё же, в жизни случались чудеса, стоило к ним быть готовыми. — Мама и папа? — переспросил он и отчего-то стал выглядеть неуверенным мальчишкой. Женщина кивнула, смахивая со щеки слезу. Они просидели в тишине ещё какое-то время, будто чтя память о родителях Минхо. — А, кстати, где Джисон? — прервал мужчина, прочищая горло, кашляя в кулак. — Опять небось на балконе, — недовольно поджала губы мама. — Я схожу за ним, — спохватился Минхо, поднимаясь со стула. Он отошел от стола и потом развернулся к взрослым, которые вопросительно улыбались. — Спасибо вам. Я не знал, что Джисон захочет познакомить меня с вами именно сегодня, поэтому я ничего не принес вам, но в следующий раз обязательно подарю вам что-нибудь! Минхо, раскрасневшись, отвернулся и услышал лишь перешептывание родителей, в котором распознал «милый юноша». Ему было приятно находиться здесь, а ещё приятнее выйти на морозный балкон и найти там своего парня, который всё это затеял и согрел его душу. — О, ты здесь! А я тут немного дышу свежим воздухом, не хотел мешать вам болтать. Как ты? — улыбнулся Джисон, смотря снизу вверх на сияющего альфу. Минхо подошёл вплотную и крепко прижал его к себе, зарываясь носом в волосы с запахом свежести. — А я ещё никогда не чувствовал себя настолько живым, — с воодушевлением поделился он, негромко смеясь, а спустя время добавил. — У меня снова есть семья. — Обращайся к ним, когда хочешь. Мои родители — твои родители, — просто произнёс Джисон, боясь снова заплакать. Сочувствие — большая вещь, которая делает из нас людей. — Я люблю тебя, Джисон. Очень сильно люблю тебя таким, какой ты есть. И как тут не заплакать? — Я… эй, ты хочешь видеть меня рыдающим? — Джисон отпрянул от Минхо и вытянул руки перед собой, утыкаясь ими в его грудь. — Я тоже тебя люблю! — Ну же, ты правда плачешь? — мягко посмеивался Минхо, притягивая его руки к своим губам. — Я растроган! — Я не менее тебя, красотка, — Минхо совсем повеселел. — Спасибо тебе за сегодня. Это не просто важно для меня, это было мне жизненно необходимо. Я скучаю по семье, по вечерним посиделкам и шутливым прозвищам. Минхо удалось снова обнять Джисона, непринужденно вальсируя с ним на небольшом балконе. Пахло горячим горьким шоколадом, который струился и лился наружу. — По шутливым прозвищам? — усмехнулся Джисон, вытирая глаза пальцами. — Мама с папой быстро с этим справятся. — Не сомневаюсь, коротышка, — Минхо сказал это с серьёзным тоном, с трудом сдерживая смех. — Это они сдали меня?! — Джисон раскрыл рот от семейного предательства. — А ну, отпусти меня, я должен с ними разобраться! — Джисон-а, это просто прозвище, — смеялся Минхо, выходя следом за парнем. — Нет, не просто! Ма-а-ам!! В доме голоса не утихали до глубокой ночи, пока все источники света не погасли, а усталость не одолела и не свергла бодрость. Ночью пошёл снег, падая на землю крупными хлопьями. Это был их первый совместный снег, первые заснеженные дорожки и первый завтрак у родителей. Уже у их родителей.