Там, где ломаются линии

      Чэн Сяоши проснулся не от будильника, а от запаха кофе. Странное дело: Лу Гуан всегда утверждал, что «утро — это условность, придуманная для бездельников», и никогда не вставал первым. Но сегодня Сяоши слышал, как тихо шумела кофемашина, и где-то в глубине кухни кто-то — явно не он — лениво шуршал пакетиком сахара.       — Эй… — Чэн Сяоши протер глаза и спустился по лестнице. — Это сон, или ты реально решил, что твоя миссия — накормить меня завтраком?       — Не обольщайся, — отозвался ровный голос. — Я просто не хочу слушать, как твой желудок орет на весь дом.       Когда Сяоши, пошатываясь, дошел до кухни, его встретила привычная картина: Лу Гуан в идеально застегнутой рубашке, с прямой спиной и холодным взглядом — мешки под глазами, как будто бы не спал. На столе стояли чашка кофе и тарелка с тостами.       — Ты же знаешь, что я больше люблю лапшу с утра, — тут же заявил Сяоши, падая на стул.       — Лапшу ты любишь круглосуточно, — отрезал Лу Гуан, пододвигая ему тосты. — А у нас нет времени ждать, пока ты сваришь свой «дар мужской общаги».       — Эй, она реально как дар! — возмутился Сяоши, но уже с полным ртом.       Лу Гуан молча откинулся на спинку стула, наблюдая за ним. Иногда он смотрел так пристально, что Сяоши начинал ерзать. Сегодня тоже.       — Чего? — наконец не выдержал он. — У меня соус на лице или что?       — У тебя всегда что-то на лице, — спокойно ответил Лу Гуан, поднимаясь, чтобы убрать кружку в раковину. — Обычно это глупое выражение.       — Холодный ты тип, — буркнул Сяоши, но ухмыльнулся.       Переодевшись из пижамы в обычную толстовку и джинсы, парень вернулся к Лу Гуану, на ходу болтая о новом сериале, который «обязательно должен посмотреть даже такой черствый сухарь, как ты». Лу Гуан слушал молча, параллельно заканчивая мыть посуду и вытирая руки полотенцем, но не отказывал себе в удовольствии вставлять «ага» и «глупости».       — Ты иногда как дед, знаешь? — сказал Сяоши, когда они подошли к дверям офиса. — Все тебе «глупо», «неинтересно». А жить-то когда начнешь?       — Жизнь переоценена, — ответил Лу Гуан и открыл дверь.       И вот так у них все и шло: обычные дни, обычные разговоры, мелкие подколы и странное чувство, что без этих привычных утренних перепалок утро вообще не утро.       В офисе царила все та же обстановка: стопки неразобранных фотографий, немного пыли на полках и маленькая «комната ожидания» для клиентов, где вечно не хватало стульев. Сяоши первым делом рухнул на диван, закинул ноги на стол и потянулся к пачке чипсов.       — У нас фотостудия или закусочная? — Лу Гуан склонил голову, глядя немного осуждающе.       — Эй, работа требует топлива! — возмутился Сяоши, открывая пачку. — Твои графики и строгие мордашки не спасут мир, а вот чипсы… чипсы способны на многое.       — Например, превратить мозг в масло.       — Тогда у меня будет масляной мозг, и все мысли будут скользить легко и красиво! — торжественно заявил Сяоши, сунув горсть в рот.       Лу Гуан лишь покачал головой и встал за стойку, доставая ноутбук. Его пальцы бегали по клавиатуре точно как у пианиста, а взгляд оставался спокойным, даже равнодушным. Но стоило кому-то войти, он вставал первым.       Сегодня зашла женщина средних лет — принесла фотографию своего сына. Сяоши сразу наклонился вперед, подперев щеку рукой, и задал стандартный вопрос:       — Хотите, мы найдем вашего потерянного кота? Расследуем измену мужа? Или… — он выразительно подмигнул, — проверим, выиграете ли вы в лотерею?       Женщина нахмурилась.       — У меня сын поступает в университет. Хочу быть уверена, что он выбрал правильный путь.       Сяоши собрался было сострить еще что-то про «карьерное агентство будущего», но Лу Гуан одним взглядом заткнул его. Тот самый взгляд, ледяной, колючий — и Сяоши только фыркнул и замолчал.       — Мы проверим, — коротко сказал Лу Гуан, бережно беря фото.       Пока клиентка уходила, Сяоши склонился к напарнику:       — Ты реально иногда как робот. «Мы проверим». «У тебя двенадцать часов». «Жизнь переоценена». Вот ты хоть шутить умеешь?       — Сейчас было смешно?       — Да!       — Тогда я умею.       Сяоши закатил глаза.       Остаток дня они провели привычно: Сяоши вытаскивал Лу Гуана из-за стойки, чтобы тот хотя бы сделал перерыв, Лу Гуан вытаскивал Сяоши из неприятностей, в которые тот норовил вляпаться даже в офисе — то случайно опрокидывал кофе на бумаги, то пытался жонглировать яблоками.       — Еще раз уронишь еду на клавиатуру — купишь новую, — предупредил Лу Гуан, когда на «Enter» упала крошка от печенья.       — Так это судьба! — отмахнулся Сяоши. — Крошка сама прыгнула!       Лу Гуан ничего не ответил, но уголок его губ предательски дернулся. И именно такие мелкие моменты делали день светлее.       К вечеру, когда они наконец закрыли фотостудию, Сяоши, широко зевая, обронил:       — Знаешь… Я ведь жалуюсь на работу, на клиентов, на твою вечно мрачную физиономию… но без этого всего было бы скучно.       Лу Гуан скосил на него взгляд.       — Ты наконец сказал что-то умное.       — Эй! — возмутился Сяоши, но рассмеялся.       И все снова стало как обычно: привычный ритм, привычные перепалки. Еще одно «обычное утро», которое на самом деле значило гораздо больше, чем они пока понимали.       Следующее утро началось как всегда: шумная борьба Сяоши с будильником и равнодушное «вставай, ты уже опаздываешь» от Лу Гуана. В ванной снова кто-то оставил зубную пасту без колпачка, и Сяоши привычно возмутился:       — Я же говорил, так она засохнет!       — Ты говорил вчера, — спокойно ответил Лу Гуан, протирая очки. — И позавчера. И неделю назад.       — И все равно не учишься! — ткнул в него пальцем Сяоши, но тут же споткнулся о коврик и едва не врезался в дверь.       Лу Гуан поднял руку — вовремя. Схватил его за локоть так точно, будто знал, куда тот покачнется.       — Ты серьезно? — сухо спросил он. — Умудриться упасть даже здесь?       — Ну… — Сяоши почесал затылок, — я мастер неожиданностей.       — Нет, ты мастер проблем.       За завтраком Сяоши болтал без умолку. Про соседа, который опять включал караоке в три часа ночи, про новое кафе, где «бургер просто как вселенная во рту», про то, что хорошо бы взять выходной и съездить на море. Лу Гуан кивал в нужных местах, но один момент все же зацепил Сяоши. Когда он только начал фразу: «А знаешь, мне снилось, будто я лечу…», Лу Гуан вдруг опередил его и закончил:       — …и падаешь.       — …Ага! — кивнул Сяоши, а потом резко замер. — Подожди, откуда ты знаешь?       — Это в твоем стиле, — ответил Лу Гуан, не меняя выражения лица, и допил кофе.       Сяоши фыркнул, но осадочек остался.       Днем у них был заказ: помочь студентке найти потерянный телефон. Они шли по кампусу, и Сяоши тащил большую коробку с какими-то ее вещами (ему «зашло» притвориться грузчиком ради эффекта). Коробка шаталась, и в один момент он оступился на ступеньке.       Прежде чем Сяоши успел вскрикнуть, Лу Гуан уже стоял рядом, подхватывал его за плечо и перехватывал коробку. Настолько быстро, будто заранее знал, что именно на этой ступеньке он оступится.       — Ого! — выдохнул Сяоши. — Ты что, тайный супергерой? «Капитан Предчувствие»?       — Просто внимательность, — сухо сказал Лу Гуан, возвращая коробку.       Но взгляд его был какой-то… слишком холодный, как будто за этой «внимательностью» скрывалось еще что-то.       Вечером, когда они возвращались домой, солнце уже садилось. Тени падали длинные, фонари только загорались, и в этот момент Сяоши, повернувшись к Лу Гуану, вдруг увидел, как тот достал телефон и сфоткал закат. А затем — что-то зацепило взгляд. Глаза Лу Гуана на долю секунды вспыхнули. Теплый, желтый, совсем не похожий на обычный холодный голубой свет.       Сяоши моргнул. Свет исчез.       — Что? — поднял бровь Лу Гуан, заметив, что тот слишком уставился.       — Ничего, — быстро сказал Сяоши, — показалось.       Он даже рассмеялся, чтобы замаскировать легкое волнение. Но внутри что-то зашевелилось: будто маленькая искра сомнения, которая не давала покоя.       Показалось, убеждал себя Сяоши. Просто солнце, отражение. И вообще, Лу Гуан слишком скучный, чтобы хранить какие-то тайны.       Но этой ночью он долго ворочался, не находя сна.       Дни сменяли друг друга, та ситуация затерялась в памяти, как нечто несущественное.       Этим утром Чэн Сяоши снова опоздал, снова выскочил из комнаты с кроссовком в одной руке и телефоном в другой, а Лу Гуан, как всегда, стоял у двери, будто знал, что напарник забудет ключи.       — Держи, — сухо сказал он, протягивая связку.       — Ты что, экстрасенс? — Сяоши выхватил ключи и запрыгнул в кроссовок прямо на ходу. — Я же даже не заметил, что их оставил!       — Ты никогда ничего не замечаешь, — безэмоционально констатировал Лу Гуан.       Они успели открыть фотостудию в нужное время. В офисе было тихо, все шло своим чередом — до одного момента.       Чэн Сяоши уронил на стол пачку фотографий — часть соскользнула на пол. Он наклонился поднять их и тут боковым зрением заметил: Лу Гуан держит одну из карточек в руках, смотрит на нее… и в тот же миг его глаза вспыхивают желтым. Ярко. Не отражение, не солнечный луч, не случайность. Настоящее свечение, как у самого Сяоши, когда он прыгал в фотографии.       Сяоши замер, сердце ухнуло куда-то в живот.       — Лу… — слова застряли в горле.       Тот медленно опустил фотографию, взгляд снова стал обычным, холодным и темно-серым.       — Что? — спросил он ровно, как будто ничего не произошло.       — Я… — Сяоши поспешно поднял фотки с пола, стараясь не выронить их от дрожи в пальцах. — Да ничего. Просто… показалось.       Он постарался улыбнуться, но губы не слушались. На мгновение вспомнился тот вечер на выходе из кампуса. Лу Гуан чуть приподнял бровь, но больше ничего не сказал, вернувшись к ноутбуку.       Остаток дня Сяоши не мог успокоиться. Он смотрел на напарника исподтишка, пытался уловить хоть какой-то намек. Но Лу Гуан оставался собой — бесстрастным, строгим, иногда раздраженным, когда Сяоши слишком шумел. Будто ничего и не было.       Но Сяоши знал: он это видел. Его глаза горели так же, как у него самого. И чем больше он об этом думал, тем сильнее внутри росло странное чувство. Не только любопытство, не только подозрение… но и тревога.       Поздней ночью, слушая мерное сопение на верхнем ярусе кровати, Сяоши думал, что узнает правду. Он выпытает ее всеми способами.       Следующий день Чэн Сяоши собирался превратить в эксперимент.       …Проснулся он в необычно бодром настроении. Сегодня у него был план. Настоящая операция «Расколоть Лу Гуана».       — Ты подозрительно улыбаешься, — заметил Лу Гуан, когда тот скакал на одной ноге, пытаясь застегнуть куртку.       — Я всегда улыбаюсь, — с самым невинным видом отозвался Сяоши. — Это моя природная харизма.       — Это твоя природная глупость.       Сяоши ухмыльнулся еще шире. Отлично, подозрений нет.       Первый эксперимент он устроил по пути в кафе — общим решением было принято позавтракать вне дома. Нарочно пошел не по ровной дорожке, а вдоль старой кирпичной стены, где торчали неровные камни. Сделал вид, что «случайно» споткнулся. И все произошло именно так, как он ожидал: еще до того, как он пошатнулся, Лу Гуан протянул руку и схватил его за запястье, будто заранее знал момент падения.       — Опять? — холодно спросил он. — Чэн Сяоши, ты как магнит для неприятностей.       — Может, ты сам меня притягиваешь? — Сяоши подмигнул, но внутри сердце бешено колотилось.       Второй эксперимент был куда изощреннее. В офисе Сяоши специально схватил чашку с кофе и сделал вид, что задумался, отставив ее слишком близко к краю стола. Секунда — и кружка полетела вниз.       Но Лу Гуан, не отрываясь от ноутбука, вытянул руку и поймал ее точно в полете. Даже не взглянув.       Сяоши выронил челюсть.       — Ты… как ты это сделал?!       — Рефлексы, — спокойно ответил Лу Гуан, ставя кружку на место.       — Это нечеловеческие рефлексы!       — Возможно, я не человек, — бросил он мимоходом.       Сяоши поперхнулся воздухом, но Лу Гуан выглядел абсолютно серьезным, поэтому непонятно было, это шутка или нет.       Третий эксперимент Сяоши решил устроить вечером. Он специально свернул не туда по дороге домой, завел Лу Гуана в узкий переулок, где часто гоняли подростки на скейтбордах. Разумеется, он «случайно» оказался прямо на траектории одного из них.       Прежде чем доска едва не сбила его с ног, Лу Гуан снова оказался рядом, резко дернул его за капюшон и оттащил в сторону.       — Ты с ума сошел? — впервые за весь день в его голосе прозвучали настоящие эмоции — злость и тревога.       Чэн Сяоши застыл, глядя на него. И в этот миг ему показалось, что глаза Лу Гуана чуть вспыхнули. Совсем чуть-чуть — но точно.       — Я… — Сяоши сглотнул. — Просто не заметил.       Лу Гуан сжал его плечо так сильно, что это совсем не походило на случайную реакцию.       — Больше так не делай.       И пошел вперед, оставив его стоять посреди переулка с бешено колотящимся сердцем.       Сяоши смотрел ему вслед и впервые подумал: «Он явно что-то скрывает. Но что, если это связано не только со мной?..»       На следующий день Сяоши уже не мог терпеть. Каждое движение Лу Гуана, каждый взгляд — все было под прицелом.       — Гуан-Гуан… — наконец выдавил он, когда они сидели в проявочной над стопкой фотографий. — Ты… иногда… меня пугаешь.       Лу Гуан поднял глаза. Темный, холодный взгляд без намека на эмоции, как будто Сяоши сказал что-то совершенно обыденное.       — Пугаю? — повторил он ровно. — Почему?       — Ну… — Сяоши вздохнул. — Ты… слишком часто знаешь, что я сделаю. Словно заранее. И… иногда твои глаза… они… — он замялся. — Они желтые.       Лу Гуан на секунду замер. Потом лицо стало абсолютно невозмутимым.       — Это невозможно, — сказал он коротко, возвращаясь к фотографиям. — Ты что-то напутал.       — Я ничего не напутал, — Сяоши встал, расставляя руки. — Я видел. На прошлой неделе, в офисе. И вчера.       Лу Гуан скрестил руки и спокойно ответил:       — Твои глаза видят то, чего нет. У тебя хорошее воображение.       Сяоши чуть не заорал:       — Воображение?! Ты что, реально думаешь, что я сошел с ума?!       — Возможно.       В проявочной наступила тишина. Сяоши чувствовал, как внутри все стягивается узлом. Холод Лу Гуана давил сильнее любых доказательств.       — Слушай, — Сяоши сделал шаг ближе, — я знаю, что ты что-то скрываешь. Не пытайся отнекиваться.       Лу Гуан посмотрел на него так, что казалось, будто Сяоши заглянул в самое сердце. Но в ответ вновь прозвучало:       — Чэн Сяоши… это не для тебя.       — Я все равно узнаю! — выпалил Сяоши. — Я не отстану, пока не узнаю правду.       Лу Гуан глубоко вздохнул и впервые на секунду позволил тону смягчиться, но слова остались холодными:       — Как ты не понимаешь, Чэн Сяоши? У меня есть… причина.       — Эта причина важнее моего доверия?       — Нет ничего важнее тебя.       Чэн Сяоши замер. Он даже не ожидал такого признания. В глазах Лу Гуана мелькнуло что-то еще, что-то живое и тревожное. Но тут же снова вернулась привычная сдержанность.       — …Вот так ты это объясняешь? — едва слышно сказал Сяоши.       — Я… — Лу Гуан отвернулся, — я не хочу, чтобы ты это понимал полностью.       Сяоши стоял, ошеломленный и смущенный одновременно. Он впервые увидел настоящую грань между холодной маской и тем, что Лу Гуан скрывает.       И понял: теперь ничего не будет как раньше.       …День начался неприметно, но в воздухе уже висела легкая тревога. Сяоши с трудом концентрировался на работе: мысли о вчерашнем вечере не отпускали.       — Чэн Сяоши, — Лу Гуан протянул ему папку с фотографиями, — ты снова отвлекся.       — Я… просто думаю, — признался Сяоши, стараясь выглядеть невозмутимо. — О деле, о… мире, о кофе…       — О кофе? — хмыкнул Лу Гуан.       — Ну… и о тебе, — тихо добавил Сяоши, почти не веря, что сказал это вслух.       Лу Гуан замер, но лишь на долю секунды. Затем произнес тихо, ровно:       — Займись делом.       Но в этот момент он поднял фотографию и взглянул на нее так, что глаза на мгновение вновь вспыхнули желтым. Сяоши заметил это моментально.       — Опять… — выдохнул он. — Ты снова это сделал.       Лу Гуан лишь проморгался, как будто молчание — лучший ответ.       После обеда Сяоши устроил случайную ситуацию. Он уронил несколько фотографий на пол, намеренно развязал шнурок, а потом резко обернулся, чтобы проверить, как быстро Лу Гуан отреагирует.       И, как всегда, тот оказался рядом до того, как Сяоши успел сделать шаг. Его бледные ладони легли на бока, удерживая Чэн Сяоши от падения — теперь они стояли вплотную, почти столкнувшись носами.       — Ты заранее… — начал он, но остановился. Слова застряли в горле.       Лу Гуан смотрел на него, как и всегда — устало, равнодушно… Или нет? Чэн Сяоши не мог ответить. Взгляд был знакомым, Лу Гуан всегда смотрел на него так… так…       Пока мозг Сяоши пытался ухватиться за что-то важное, Лу Гуан отстранился. Он аккуратно поднял фотографии, вернул их на стол и сказал:       — Чэн Сяоши, будь осторожен.       — Я осторожен! — нервно пробормотал тот, но дрожь в груди не утихала.       Этой ночью, перед тем как лечь спать, Чэн Сяоши внимательно посмотрел на уже легшего Лу Гуана. Тот что-то просматривал в телефоне, но, словно предугадав чужие слова, повернул к нему голову.       — Лу… — его язык споткнулся об этот внимательный взгляд, слова застряли в горле. — Ты ведь делаешь это, чтобы… я был в безопасности, да?       — Именно, — спустя некоторое время пришел ответ. Лу Гуан словно обдумывал что-то, но затем тихо произнес: — Я не могу допустить, чтобы что-то случилось с тобой.       Сяоши замолчал, ощущая смесь тревоги и облегчения. Он понимал: доверие приходит, но тайна Лу Гуана остается. И чем больше он пытался понять, как именно работают эти способности, тем сильнее чувствовал: ответ ему не понравится.       — Ладно, — сказал он наконец, сжимая кулак. — Будем вместе, как и всегда. Но все равно… когда-нибудь ты мне все расскажешь.       Лу Гуан лишь слегка улыбнулся, не нарушая привычной дистанции. И Сяоши подумал: возможно, он бы понял. Постарался бы. Если это касается Лу Гуана, он готов уступить.

***

      Какой это из таймлайнов?       Сколько прошло времени?       Сколько раз он умирал?       Лу Гуан открыл глаза, глядя в темный потолок. Уши сразу уловили тихую возню на нижнем ярусе.       Ох, так вот в чем дело.       Недолго думая, Лу Гуан глянул на часы — без пятнадцати три — и спустился вниз, присаживаясь на чужую постель.       — Чэн Сяоши, проснись, — мягко позвал он, тормоша парня за плечо.       На памяти Лу Гуана это была… он не помнит. Глаза устало закрываются на секунду, а затем Лу Гуан тормошит сильнее, пока Чэн Сяоши не распахивает веки, испуганно глядя на напарника.       — Просто кошмар, — Лу Гуан убрал руку, садясь ровнее.       Чэн Сяоши смотрел на него влажными глазами, пытаясь осознать реальность. Пару раз моргнув, он, наконец, вернул дыхание в норму. Голова упала на подушку — Лу Гуан проследил взглядом за стекающей по шее капле пота.       — Эй, — Лу Гуан вмиг перевел взгляд на лицо. Чэн Сяоши смотрел пристально. — Ты и в этот раз не ответишь мне, если я спрошу, почему твои глаза желтые?       Замерев, Лу Гуан моргнул пару раз. Чэн Сяоши продолжал смотреть и…       Лу Гуан не знал, что ему сказать. Он исчерпал свою ложь. Он устал. И эта усталость выматывала до полного истощения так, что он уже не мог контролировать свои способности.       — Чэн Сяоши, дай мне время.       Это все, что он мог потребовать. Немного времени. Нужно было все хорошенько обдумать. Чэн Сяоши имел право знать, а Лу Гуан уже израсходовал все силы.       Может, это будет и к лучшему. Может, Чэн Сяоши потребует, чтобы Лу Гуан держался подальше и…       В одном из таймлайнов это не помогло.       Его напряженной руки легонько касаются чужие пальцы — Лу Гуан даже не заметил, как вцепился в одеяло.       — Время — это то, чего у нас в избытке, не так ли? — Сяоши улыбнулся. И сразу переменился в лице, резко садясь и хватая Лу Гуана за плечи. — Лу Гуан? Ты в порядке?       За грудиной что-то сдавило. Лу Гуан попытался вдохнуть — и неожиданно для себя самого всхлипнул.       Только не это, думал он, ощущая на щеках влагу и видя тревогу в чужих глазах. Чэн Сяоши быстро пересел поближе, позволяя ухватиться за себя. Лу Гуан даже не мог позволить себе дотронуться до него, не имел права, а его все равно прижимали к груди и гладили по спине — прямо как самого Чэн Сяоши в детстве гладила Цяо Лин. Лу Гуан знает — Чэн Сяоши ему рассказывал.       В каком из таймлайнов это было?       Как долго он мертв?       — Все хорошо, Гуан-Гуан, — Чэн Сяоши баюкал его, как сироту. — Что тебя так волнует? Переживаешь о моих кошмарах? Так они мои, а не твои.       Как же ты неправ, Чэн Сяоши.       Мой кошмар реален.       Лу Гуан не знал, сколько времени прошло. Он уже давно перестал считать минуты — это казалось бессмысленным. Удостоверившись, что он уже не плачет, Чэн Сяоши встал и пошел за водой.       Судорожно втянув воздух, Лу Гуан заставил себя успокоиться, чтобы и дальше не пугать парня, когда тот вернется.       Осушив заботливо принесенный стакан воды, он, наконец, почувствовал себя лучше. И первым же делом шмыгнул носом:       — Прости за это.       — Не проси меня делать вид, что все в порядке. Я все вижу.       Убрав стакан на стол, Чэн Сяоши подошел ближе. Лу Гуан всем естеством ощущал на себе этот встревоженный и в то же время осуждающий взгляд.       — Тебе придется отвечать, Лу Гуан, но… не сейчас.       Сяоши сел рядом, соприкоснувшись плечами — привычно. Это было так привычно. Быть вместе, рядом, вплотную. Лу Гуан боялся тех моментов, когда не чувствовал чужого тепла.       — Хочешь остаться?       Лу Гуан поднял взгляд. Чэн Сяоши похлопал по кровати.       — Знаю, тесно, но ты же теперь не заснешь. И я тоже.       Он подвинулся к стенке, освобождая место для Лу Гуана, и тот, не думая, сразу опустился рядом.       Последние дни… нет, годы были выматывающими. Лу Гуан не сопротивлялся, когда Чэн Сяоши, не найдя положения лучше, что-то буркнул и прижался к нему. Даже сейчас он был выше Лу Гуана, поэтому, оказавшись глазами напротив белой макушки, слишком весело выпалил:       — Лу Гуан, я нашел у тебя седой волос. Да ты весь седой!       Лу Гуан сдержал смешок, но губы предательски дрогнули.       — Болван, — буркнул он, обнимая парня. Лицо спряталось в складках его футболки.       Этого не было ни в одном из таймлайнов.       Лу Гуан любил Чэн Сяоши во всех.

***

      Ситуация со сменой цвета глаз больше не повторялась. Чэн Сяоши внимательно следил за Лу Гуаном и хмурился — кое-кто, похоже, после той ночи старался контролировать себя лучше.       Не сказать, что Сяоши это нравилось, но он дал слово — и ждал. Сам не знал чего, но ждал.       Правда, кое-что изменилось.       В ту ночь Лу Гуану удалось заснуть, а Чэн Сяоши — нет. Он лежал в обнимку с человеком, которого, казалось бы, знал лучше всех на свете. С человеком, который был для него самым стойким и сильным духом.       С человеком, который впервые расплакался перед ним.       Чэн Сяоши был в ужасе.       Пока он лежал и думал обо всем, что произошло — еще с того момента, когда он впервые заметил изменение чужих способностей, — Лу Гуан расслабился, засопел и вцепился в него мертвой хваткой. Даже когда наступило утро, Чэн Сяоши долго не мог вырваться из чужих объятий, и пришлось ждать, пока и сам виновник проснется.       И была еще одна вещь. Сяоши начал замечать все те мелочи, что до этого были для него привычным порядком вещей.       Лу Гуан заботился о нем так, как никто на свете.       Они сидели в офисе с заглянувшей к ним Цяо Лин и о чем-то яро спорили, когда Лу Гуан окликнул его.       — Чэн Сяоши, твоя лапша сейчас остынет.       Сяоши заметил, что, пока он доказывал свою точку зрения, Цяо Лин и Лу Гуан уже успели доесть. Задумавшись об этом дольше положенного, он сразу забыл, о чем речь, и с тихим «ага» взялся за палочки.       В другой раз они должны были сходить с Цяо Лин по магазинам. Чэн Сяоши понятия не имел, что погода испортится. Зато Лу Гуан вовремя протянул ему зонт — Сяоши только тогда заметил, что помимо вещей Цяо Лин в пакете был еще один аккуратный сверток.       Чэн Сяоши мог бы перечислять до бесконечности, сколько всего для него делал Лу Гуан. И главное — молча и ненавязчиво, так, что это стало частью жизни Сяоши.       И это… Чэн Сяоши чувствовал ком в горле каждый раз, когда думал об этом.       Для брошенного человека такая забота была сродни бесценному сокровищу.       Но до главного вопроса они так и не добрались, и Чэн Сяоши терпеливо ждал, давая Лу Гуану необходимое время.       Пока однажды к ним не пришел очередной заказ.       — Мы не возьмемся за это, — отрезал Лу Гуан, едва взглянув на фотографию.       Чэн Сяоши удивился. Дело казалось легким — нужно было лишь узнать личность одного пропавшего человека, а платили в два раза больше.       — Что ты увидел? — спросил Сяоши, когда клиент оставил конверт с фотографией на столе, предложив им обдумать хорошенько, и вышел за дверь.       Лу Гуан обошел стойку и направился вглубь помещения, но Чэн Сяоши даже не думал оставлять его в покое. Партнер сел на диван и, как ни в чем не бывало, взял в руки книгу, даже не посмотрев в сторону стоящего в дверях Чэн Сяоши.       — Ничего не получится, — только коротко ответил он.       Чэн Сяоши ощутил, как в нем поднимается гнев. Возможно, это сказались их частые недомолвки, а возможно — все, что произошло за последнее время, включая одну интересную вещь, которую Сяоши открыл в себе недавно.       Он переживал за Лу Гуана и боялся его потерять. И что-то подсказывало Сяоши — медлить было нельзя.       — Лу Гуан, — голос Чэн Сяоши приобрел нотки зарождающейся в груди злости, — я хочу знать. Почему ты отказываешься от заказа? Почему твои глаза меняют цвет? Что произошло в ту ночь?       На последних словах пальцы, которые держали книгу, слегка дрогнули. Лу Гуан медленно перевел на Сяоши взгляд.       — Чэн Сяоши, есть вещи, которые…       — Замолчи, — рявкнул он, подходя ближе. — Заткнись! Да, я знаю. Есть вещи, о которых лучше не спрашивать. Есть вещи, о которых лучше не знать. Но я хочу, Лу Гуан! Именно поэтому я столько лет пытаюсь отыскать родителей. Именно поэтому я сейчас спрашиваю тебя еще раз. Какого. Дьявола. Происходит.       Грудь горела от нехватки кислорода, Чэн Сяоши тяжело дышал, как после баскетбольного матча. Темно-серые глаза напротив были слегка распахнуты, словно Лу Гуан не ожидал такого, но он быстро взял себя в руки и встал.       — Мне нечего тебе сказать, прости.       — Стоять!       Сяоши схватил его за грудки и с грозным видом навис сверху, стискивая зубы от досады.       — Что ты скрываешь, Лу Гуан? — его голос был обманчиво тихим.       — Чэн Сяоши, отпусти.       — Говори!       Лу Гуан поднял злой взгляд и попытался отдернуть от себя руки. Неожиданно Чэн Сяоши ощутил удар в солнечное сплетение, Лу Гуану почти удалось вырваться из захвата, но в тренировках Сяоши всегда был лучше. Он вцепился в чужое запястье, ощутил удар по голени и вовремя успел согнуть ногу, коленом выбивая из Лу Гуана весь дух.       — Да что с тобой происходит?! — яростно выплюнул он, глядя на согнувшегося на полу Лу Гуана.       — Если мы возьмем этот заказ, ты умрешь.       — Что?       Чэн Сяоши подумал, что он не расслышал. Лу Гуан оперся об столик, помогая себе подняться. Его лицо выглядело бледнее обычного, а взгляд пугал — этот взгляд напоминал пустое дно колодца. Холодный, темный и сырой.       — Ты о чем говоришь вообще? — Сяоши нервно усмехнулся.       — Ты хочешь правды, Чэн Сяоши? — голос Лу Гуана сорвался, он сжал кулаки. — Ты умрешь. Слышишь меня? Ты погибнешь, если возьмешься за это. Ты уже погиб. Много раз.       Чэн Сяоши сделал шаг назад и сглотнул, потупив взгляд в пол. Мысли в голове перемешались, а затем постепенно выстроились в нужную цепочку. В груди болезненно заныло.       — Ты менял прошлое…       Собственные слова звучали глухо. Чэн Сяоши не мог поверить, что Лу Гуан действительно пошел на это. Но, глядя ему в глаза, Сяоши не мог спихнуть это на шутку или ложь.       Лу Гуан выглядел так, словно он сейчас сам испустит дух. Он отвел взгляд и обошел столик ватными ногами, чтобы сесть на диван, пока Чэн Сяоши продолжал стоять в ступоре.       — Прости, Чэн Сяоши, — хрипло прозвучало в тишине комнаты. Сяоши сглотнул.       — Сколько раз ты менял прошлое?       — Не помню.       Чэн Сяоши впился в него недоверчивым взглядом. Лу Гуан в ответ вздохнул и поник плечами.       — Я не вру, Чэн Сяоши. Я… делал это так много раз, что уже сбился со счета.       — Зачем?       — Разве не очевидно?       Лу Гуан невесело усмехнулся. Ноги Сяоши сами понесли его к дивану, а руки схватили чужие плечи.       Он ясно понимал одну важную вещь. Он действительно понимал. Но принять…       Лу Гуан, вместо того чтобы оттолкнуть его, сцепил руки на пояснице, вжимаясь лицом ему в живот. И весь запал Сяоши почему-то сошел на нет, когда он услышал разбитое:       — Я устал тебя терять, Сяоши.       Возможно, Лу Гуан снова плакал. Сяоши не видел. Он едва ли различал что-то перед глазами — собственные слезы застыли в них, и, казалось, стоит моргнуть — соленая капля превратится в море.       — Хватит подвергать себя опасности. Хватит жертвовать собой. Ты никогда не думаешь о последствиях. Никогда…       Сяоши крепко зажмурился.       Это было слишком. Он не знал, что делать. Он не был в силах даже ответить — зубы скрипели оттого, насколько он сжимал челюсти. Его сводило судорогой от одного осознания.       Чэн Сяоши был безрассудным болваном с большим сердцем. Он действительно жертвовал собой, не думая о последствиях. Не думая о Лу Гуане.       — Ты не можешь… вечно меня спасать, — прохрипел он, отстраняясь, чтобы заглянуть партнеру в глаза. — Лу Гуан, ты не должен менять прошлое. Ты же сам мне это всегда твердишь! Нельзя лезть в прошлое… и в будущее.       — Слишком поздно, Чэн Сяоши.       Голос Лу Гуана обрел твердость. Сяоши испугался, когда его глаза на секунду вспыхнули желтым, и Лу Гуан улыбнулся так обреченно, что все внутренности сжались от страха.       Его холодный Лу Гуан… Его равнодушный ко всему напарник неожиданно приблизился к нему. Его губы были сухими и обветренными — теплыми. Сяоши не мог этого вынести и прикрыл глаза, ощущая собственные слезы на губах… и губы Лу Гуана.       — Я спасу тебя, Чэн Сяоши.

***

      Этот таймлайн отличался от всех, что были до. Хотя Лу Гуан и не помнил их количества, он помнил каждое событие. И в этот раз он чувствовал… перемены.       Было ли это хорошо или плохо — он не знал. Но впервые за долгое время он ощущал тепло и… необъяснимую радость. Будто бы все позади. Будто бы, наконец, удача ему улыбнулась.       Лу Гуан поймал на себе чужой взгляд. Сяоши быстро отвернулся, словно бы ничего и не было.       Добрая усмешка сама полезла на губы.       Лу Гуан понимал, что Чэн Сяоши тяжело мириться со всем, что Лу Гуан ему рассказал. Нужно время.       Что ж, думал он, делая вид, что не замечает на себе пристальное внимание. Теперь времени у него предостаточно.       Шли дни, иногда поступали незначительные заказы, их навещала Цяо Лин — все, казалось, вернулось на круги своя.       И однажды, когда Лу Гуан привычно готовил утром кофе, он ощутил рядом чье-то присутствие. Боковым взглядом он поймал взгляд Сяоши, который быстро его отвел, кивнув в знак приветствия.       Кофе варилось в турке, наполняя маленькую кухню насыщенным ароматом, хотя окно было приоткрыто, впуская внутрь летний воздух. Запах кофе смешался с цветочным.       Лу Гуан всего на секунду отвернулся к окну — и в воспоминаниях что-то щелкнуло. Он немедленно обернулся и схватил Сяоши за майку. Тот оступился и чуть не полетел на плиту, но Лу Гуан вовремя притянул его к себе, помогая избежать падения.       Сяоши смотрел на него округлившимися от удивления глазами, а Лу Гуан… Лу Гуан подумал, что он, наконец, умер и попал в Рай.       Чэн Сяоши — растрепанный, все еще сонный, такой очаровательный — стоял так близко и держался за него.       Он все еще был рядом.       Он все еще цеплялся за него.       — Будь осторожен, — прохрипел Лу Гуан, и взгляд против воли соскользнул на губы.       Черт побери. Эти губы! Они были солеными от слез, но Лу Гуан запомнил эту мягкость. Не мог не.       Тяжело любить человека в каждой временной линии и не иметь возможности прикоснуться.       Тяжело влюбляться снова и снова, а затем задыхаться от боли утраты, пытаясь забыть чужую кровь на руках.       Знать, что не защитил. А защитит ли? Сможет ли?       — Ага, ты можешь… отпустить…       Лу Гуан знал каждое движение этих губ наизусть. Он любил голос Сяоши. Он…       — Чэн Сяоши…       Лу Гуан, вопреки чужим словам, притягивает его ближе. Чэн Сяоши от неожиданности цепляется за столешницу — и тогда Лу Гуан заставляет его отступить, прижимая парня к ней поясницей.       — Ты что..?       — Ты ненавидишь меня?       Лу Гуан внимательно смотрит в карие глаза, выискивая там нужный ответ. Чэн Сяоши глупо моргает.       — Что? Нет, Лу Гуан, я…       — Мне кажется, что в этот раз будет по-другому. Этот таймлайн… Я хочу верить, что на этот раз у меня получится… Чэн Сяоши, я тебя люблю, и я…       Грудь Лу Гуана бешено вздымается, он впервые чувствует себя таким взволнованным. Он думает, что признаться Сяоши — это самое правильное решение в его жизни. Он хочет, чтобы Чэн Сяоши знал, что он не один. Что есть человек, готовый пожертвовать ради него всем.       — Когда мы выполняем заказ, ты не думаешь о последствиях. Ты не думаешь о себе. Ты всегда отдаешь всего себя другим. Поэтому не вини меня в том, что я готов пожертвовать всем ради тебя.       Чэн Сяоши слушает, затаив дыхание, и отводит взгляд. На скулах проступает легкий румянец. Его рот приоткрывается, чтобы что-то сказать, но внезапно он вздрагивает и с силой отталкивает Лу Гуана.       — Лу Гуан, кофе!       Сяоши подлетает к плите, убирая турку. В то время как Лу Гуан, которого он буквально отшвырнул, врезается в стул и валится на пол вместе с ним. Сяоши вновь вздрагивает и, поставив турку подальше от плиты, бросается уже к напарнику.       — Лу Гуан, черт, прости! — Он протягивает руку, помогая подняться. Лу Гуан морщится от боли, но принимает помощь. — Я не хотел, я просто не ожидал… и кофе…       Парень резко затыкается, когда замечает на губах Лу Гуана улыбку, а затем следует и тихий смех.       — Что… смешного?       Лу Гуан действительно не может объяснить, как это происходит, но что-то определенно поменялось.       — Этого… не было ни в одном из таймлайнов, — говорит он, сохраняя на лице легкую улыбку. — Чэн Сяоши, это происходит впервые.       Партнеру требуется немного времени, чтобы понять, о чем говорит Лу Гуан. И он постепенно расслабляется.       — Ты никогда не говорил мне раньше о том… что любишь меня?       Лу Гуан качает головой. А затем делает шаг вперед, заключая парня в объятия.       — Лу Гуан?       — Пожалуйста, всего один раз, — Лу Гуан жмурится, прячет лицо между шеей и плечом. Он может ощущать сердцебиение Сяоши, и этого достаточно. — Я не смею требовать большего…       — Лу…       — …просто живи, Чэн Сяоши. Проживи эту жизнь как положено. Я не выдержу, если потеряю тебя и в этот раз.       Лу Гуан позволил себе прикоснуться губами в легком поцелуе. И заглянул во влажные карие глаза, пытаясь одним лишь прикосновением передать все сожаление, которое он испытывал за все временные линии.       Чэн Сяоши шмыгнул носом и неожиданно серьезно посмотрел в ответ.       — А ты обещай — не рисковать собой ради меня.       Лу Гуан нежно провел по чужой щеке и усмехнулся.       — Не могу, солнце, — парень напротив задержал дыхание, а Лу Гуан понимал, что вновь теряется во всех линиях, в которых неизменным оставалось одно. — Чэн Сяоши, ты — мое солнце.       Зардевшись, Чэн Сяоши отвел взгляд и, заикаясь, выпалил:       — И ч-что же теперь? Получается, нам нельзя д-друг без друга. Иначе кто-то один…       Он осекся. А затем обреченно вздохнул и, вцепившись в воротник Лу Гуана, столкнулся с ним губами.       Лу Гуан сначала опешил. Чэн Сяоши шумно дышал ему в рот и неуверенно прижимался к губам снова и снова. Придя в себя (если это можно так назвать), Лу Гуан схватил его за волосы на затылке, яростно отвечая.       Это точно было сном. Это не могло быть реальным.       Сам того не осознавая, Чэн Сяоши доказал обратное — он грубовато, до боли прикусил чужую губу, и, охнув, Лу Гуан приоткрыл рот.       Во имя всего…       Горячий язык коснулся его, и Лу Гуан, испугавшись своей реакции, заставил себя оторваться. С губ сорвался обессиленный хрип:       — Чэн Сяоши…       Чэн Сяоши не слышал. Или не слушал. Он дернул за воротник — и вновь затянул в поцелуй.       Лу Гуан был уверен, что какая-то часть его умирает. Та часть, которую он не мог контролировать. Та часть, которая отчаянно отвечала на поцелуй, зарывалась в чужие волосы — резинка куда-то упала, и волосы рассыпались по плечам. Та часть, которая всем сердцем любила Чэн Сяоши и жаждала его так сильно, что Лу Гуан не мог противиться этому.       Сяоши всегда был тактильным. Но сейчас он буквально лапал Лу Гуана, не задерживая руки на чем-то конкретном. Его руки с силой прижали его к себе, надавили на спину, обнимая, прошлись по плечам, шее, спустились на бока.       Лу Гуан не успевал за его темпом и совершенно пропустил момент, когда оказался прижатым к обеденному столику.       — Лу Гуан, — Чэн Сяоши обнял ладонями его лицо, глядя в глаза.       Лу Гуан пытался отдышаться. Но всем естеством желал вновь ощутить губы, поцелуи, руки — он хотел Сяоши целиком.       — Как давно?       Его голос такой хриплый, соблазнительный, а смотрит он как… Лу Гуан тяжело сглатывает.       — С баскетбольной площадки.       Брови Сяоши болезненно надламываются, и он прижимается ко лбу напарника своим, прикрывая глаза.       — Из-за меня тебе пришлось столько страдать… я, наверное, никогда не смогу искупить эту вину.       — Чэн Сяоши, ты не прав. Ты мне ничего не должен, — Лу Гуан легонько покачал головой. — Уж точно не из чувства вины.       Сяоши усмехается и вновь смотрит в глаза. Лу Гуану нравился этот цвет. Карие, почти темные глаза, но такие теплые. В уголках глаз были мелкие морщины, говорящие о том, что парень часто улыбался. И его улыбка была такой светлой и заразительной, что Лу Гуан порой боялся ослепнуть.       — Я целую тебя не из чувства вины, — Сяоши коснулся губами его скулы, заставляя сердце Лу Гуана жалостливо подпрыгнуть. — Я бы хотел поцеловать тебя во всех таймлайнах, — он задержал дыхание и остановился напротив чужих губ, едва касаясь. — Я бы хотел быть твоим всегда.       Это был контрольный выстрел.       Лу Гуан впился в его губы, жадно сминая их, сталкиваясь зубами, сплетая языки. У него подрагивали пальцы, когда он касался открытой кожи шеи и плеч. Ощущал разряд в каждой клеточке тела, когда Сяоши несдержанно выдыхал.       Шея Сяоши была соленой на вкус. Язык очерчивал изгиб ключицы. Голова Лу Гуана закружилась, когда парень задрожал и ахнул. Руки пробрались под майку, касаясь напряженных мышц, запоминая бархат кожи.       — Ты был моей мечтой, — шепнул он, проходясь пальцами по груди, где чужое сердце сходило с ума так же, как и его собственное.       — Больше никаких таймлайнов. Обещаю.       Чэн Сяоши судорожно вцепился в его плечи, испуская гортанный стон. Лу Гуан оставил на шее алеющее пятно и подумал, что никогда не сможет больше спокойно есть за этим столом.       Его самый желанный и любимый человек лежал на столешнице и задыхался под ним. Сяоши вцепился в угол стола, когда почувствовал прикосновение к кромке штанов.       — Сними, — потребовал он до того, как Лу Гуан успел спросить разрешение.       Лу Гуан навис над ним и посмотрел в светящиеся желтым глаза. Он не сомневался, что и его сейчас горят голубым. И это привлекло внимание Сяоши.       Он ласково погладил щеку, внимательно рассматривая.       — Я говорил тебе, что ты красивый?       — Во всех временных линиях.       — Значит, я не так уж и безнадежен.       Сяоши рассмеялся, Лу Гуан несдержанно притерся ближе, задирая майку выше и целуя в солнечное сплетение.       — С ума сводишь, — прошептал он, касаясь пальцами возбужденной плоти.       Парень под ним вцепился в его плечи, его бедра вскинулись навстречу. С губ Лу Гуана сорвался стон, когда колено Сяоши прошлось по его промежности. И Сяоши повторил, выбивая из легких весь воздух вместе с коротким всхлипом.       Лу Гуан не мог сдерживаться. Вся его хваленная выдержка сейчас трещала по швам, и ему было нисколько не стыдно, когда почти жалостливо потерся о чужое бедро и увидел в чужом взгляде разъедающую все сознание страсть.       — Сяо-Сяо…       Чэн Сяоши закусил припухшую губу и отвернулся.       Не отводи взгляд.       Вместо слов Лу Гуан приоткрыл рот и коснулся языком крупной головки. Сяоши дернулся, но его бедра крепко держали, и ему не оставалось ничего, кроме как запрокинуть голову и испустить стон.       Лу Гуан зажмурился и стиснул его бедра, вбирая член глубже. Губы плотно смыкались вокруг чувствительной кожи, язык ощущал каждую неровность, мышцы гортани сокращались под давлением головки.       Сяоши стонал почти жалобно. Лу Гуан мог видеть, как натягивались его мышцы, когда он сильнее запрокидывал голову. Он был так красив. Эта бронзовая кожа, покрытая испариной, под которой привлекательно перекатывались крепкие мускулы, крепкое жилистое тело.       Лу Гуан свел ноги вместе, понимая, что может кончить от одного взгляда на такого Сяоши. И он был на грани.       Одна мысль, что Сяоши в его руках, заставляла его дрожать. Его ноги подкашивались от неудобного положения, спина затекла, но, когда Чэн Сяоши вцепился пятерней в его волосы и всхлипнул, Лу Гуан шире раскрыл рот, выпуская глухой стон.       В тот же момент он почувствовал во рту что-то вязкое, соленое и горячее. А в следующую секунду, раскрыв зажмуренные до цветных пятен перед глазами веки, обнаружил, что позорно кончил прямо в штаны.       Сяоши сверху громко дышал. Его грудь ходила ходуном, и Лу Гуан, ведомый бесконечным трепетом, провел ладонью по его груди. Живой.       — Я никогда не смогу есть за этим столом, — внезапно запыхавшимся голосом озвучил его недавнюю мысль Сяоши и приподнялся, глядя на него своими теплыми карими глазами. — И я не чувствую спину.       — Прости.       Голос Лу Гуана был похож на радио с помехами. Сяоши засмеялся и сел, заставляя Лу Гуана выпрямиться. Собственная спина отозвалась ноющей болью, но ему было так плевать. Единственное, что его волновало, это смущенная улыбка Сяоши. Он потянулся за поцелуем, но Лу Гуан отдернул голову, неловко прочищая горло.       — Эти губы только что были на твоем половом органе, — привычно холодно предупредил он.       — Фу. Поцелуешь меня?       — Болван.       Чэн Сяоши сам поцеловал его, не позволив отстраниться, а Лу Гуан шумно вздохнул, пытаясь сдержать улыбку.       — Чэн Сяоши…       — Никаких разговоров о таймлайнах. С нас достаточно.       — Я хотел сказать, что люблю тебя.       В обрамлении длинных локонов волос, не убранных резинкой, лицо парня казалось таким юным, что сердце щемило. Он задумчиво прикусил щеку изнутри, а затем хитро улыбнулся.       — Я знаю, — прошептал он, — я тоже.       — Уверен? — голос Лу Гуана дрогнул, а во взгляде засквозила печаль.       Но Сяоши продолжал улыбаться и гладил пальцами его шею, мимолетно ощущая тихую скорбь за то, что кожа парня выглядела неестественно бледной из-за постоянного стресса и нескончаемой боли. Что бы ни говорил Лу Гуан, Чэн Сяоши никогда не сможет до конца простить себя за те страдания, что тот пережил из-за него.       — Я просто подумал… Сколько времени ты нырял в прошлое в попытках удержать меня — столь же долго мне пришлось ждать тебя здесь. Может быть, в каких-то таймлайнах и я тебя любил. А может, полюбил именно в этом.       Лу Гуан застыл на месте от его слов, а затем с дрогнувшим сердцем трепетно взял за руку, поднося ее к губам.       Губы Чэн Сяоши растянулись в улыбке еще больше.       — …а может, я любил тебя во всех.