Чего желают джинны

Над пустыней только-только повисла луна, когда к костру подошёл незнакомец. Душенька, оставшийся в дозоре, напряжённо на него уставился. Мужчина уселся напротив, подобрав под себя ноги, и прошелестел: — Хорошо тут у вас. Его лицо было прикрыто тканью, и на Душеньку поверх пламени смотрели только тусклые глаза цвета популярных нынче аметистов. — Чего ты хочешь? — тщательно обдумав слова, спросил Душенька. Незнакомец пожал плечами, заинтересованно склонил голову вбок. — А чего хочешь ты? Душенька хмыкнул. В нём самом магии и на дирхам не было, зато имелась врождённая способность эту пакость чувствовать. И он мог поклясться, что мужчина — явно не простой человек. Потому и распространяться о собственных желаниях Душенька не собирался — идите, ищите другого дурака. — Зачем ты пришёл? Незнакомец рассмеялся, вынуждая окончательно напрячься и нашарить рукоять ятагана. Его жест был замечен, но мужчина не торопился ему открыто угрожать, и с атакой Душенька решил повременить. — Костёр, — хриплым голосом пояснил незнакомец. — Чудесный костёр. Жаль только, что рядом всегда есть люди. — И почему же жаль? — Потому что они всегда чего-то желают. А меры не знают. В голове торопливо стал собираться пазл из обрывков слухов, тревожных новостей и собственных догадок, приводящий к единственному результату. У костра Душеньки сейчас сидел самый настоящий джинн. Пока он вреда не причинял и почему-то напоминал ребёнка — прижавшись щекой к коленям, с детским восторгом наблюдал за огнём. — Тебе нравится пламя? Вопрос вышел глупым и бесполезным — не это Душеньке стоило бы спросить. Джинн, судя по взметнувшимся бровям, тоже удивился. — Нравится, — тем не менее, послушно ответил он. Его голос звучал тихо, так и не отличишь сходу от шороха песка. — Оно живое, тёплое и греет. — Замёрз? — Да, — не стал лукавить джинн. — Ты, наверное, тоже? Хочешь согреться? Или наконец-то выспаться в кровати. Сколько вы так идёте уже? Наверняка уже устали, правда? Душенька сжал губы, не собираясь отвечать ни на один вопрос. Мужчина продолжал журчать, как ручеёк, предлагая и купальни, и дворец возвести прямо здесь, и устроить пир на весь мир, и отряд оружием обеспечить самым лучшим. Сейчас от его шёпота не осталось и следа — тон налился соблазнительной силой, и Душенька очередной раз порадовался, что к магии невосприимчив. — Ты из столицы? — Он перебил джинна, стараясь излучать уверенность. Тот молча кивнул. — И появляешься только ночью? — Легче контролировать, — пробормотал мужчина, и в его взгляде Душенька разобрал уважение. — А ты умён, человек. К твоему уму ещё и денег, весь мир покоришь! Хочешь, организуем? Золота — столько, сколько и не снилось, целое стадо хороших коней… Джинн снова стал расписывать выгоды и возможные желания, но Душенька пропускал все слова мимо ушей: он сосредоточенно размышлял о том, как несчастному духу помочь. По всему выходило, что он исчезнет с первыми лучами солнца, а удастся ли увидеться им снова — большой вопрос. Душенька ощупал свой перстень, подаренный наставником. Гномья работа, качественная, талантливая — но, самое главное, носился он долго, почти с самого детства. А значит, и найти с его помощью Душеньку — проще простого. Он поднялся под настороженным взглядом джинна. Перстень в ладонь соскользнул легко, как бы подтверждая правильность решения хозяина. Душенька опустился на песок рядом с духом, и тот замолк, на него глядя. Джинн его не боялся, глупо было бы так думать. Скорее, просто уже давно не ждал от людей ничего хорошего. Душенька нахмурился, кляня самого себя за робость, и коснулся чужой ладони. Дух вздрогнул, но ничего не сказал, лишь продолжил наблюдать. Рука у него была неприлично для пустыни холодной, и Душенька погладил тонкую кожу, прежде чем деловито нацепить на джинна перстень. — Это не подарок, — тихо предупредил он. — Просто по нему ты можешь меня найти. В ответ — лишь серьёзный кивок и удивлённый взгляд, но Душенька удовлетворился и этим. Зачем-то произнёс вслух, отпуская чужую ладонь: — Ты холодный. — Зачем тебе мне помогать? — глухо спросил джинн. Душенька вполне искренне пожал плечами: шайтан его разберёт, зачем. Просто потому что сложившаяся в Захре ситуация ему совсем не нравилась, а дух, судя по всему, к ней причастен. Точнее, не он, а те, кто его контролируют. — Просто смотри на свой огонь, — посоветовал Душенька, поднимаясь. Джинн ухватился за его штанину, останавливая. — Опасно, — просипел он. — Догадываюсь, — хмыкнул Душенька. Опасность его не пугала — то, что он затеял, само по себе предприятие более чем рискованное. И спасение джинна — меньшая среди возможных проблем. Дух придвинулся к огню, протянул к нему ладони. Через несколько мгновений молчания снова заговорил, предлагая Душеньке и несметные богатства, и красавиц-жён, и скот… Кажется, что слова из него лились против воли, и джинна было жаль. Всю его брехню удавалось легко пропускать мимо ушей: Душенька методично полировал оружие, изредка поглядывая то на небо, то на духа. Джинн иногда затихал, иногда хвалил его за упрямство, но неизменно возвращался к сладким речам. Утро наступало неохотно. Сначала горизонт посветлел, и дух в свои тряпки укутался ещё сильнее, придвинулся к костру, словно ему холоднее стало, и окончательно замолк. Душенька нахмурился, за ним пристальнее наблюдая. — Спасибо, — сказал джинн внезапно. Душенька вздрогнул, но ответить не успел — из-за кромки неба показался первый солнечный луч. Тело духа вспыхнуло, взвилось чёрным дымным пламенем, и на песке остался только пепел. Среди него, кстати, перстня почему-то не было. Этот пепел Душенька на всякий случай ссыпал в костёр, скрывая следы, а потом стал будить свой отряд. Опасно теперь оставаться здесь, да и путь всё равно продолжать нужно, до столицы осталось всего ничего. — Ты совсем не спал, — подметил Модди, пристраивая своего жеребца рядом. — Ночью что-то случилось? — Случилось, — не стал юлить Душенька. — Помнишь разговоры о том, что по столице бродит тень, которая исполняет желания? — Модди кивнул. — Он приходил ночью. Я думаю, это джинн. На поводке у визирей. — Почему не разбудил? — Он не опасен. — Душенька дёрнул плечом. — Надеюсь, этой ночью он тоже придёт… — И ты вторую ночь спать не будешь? — скептично спросил Модди. — Отличный боец из тебя будет, ничего не скажешь. — А что ты предлагаешь? — огрызнулся Душенька. — Он такие речи ведёт, вдруг кто согласится… — Никто не согласится, я прослежу. — Посмотрим… Справедливости ради, их отряд был хорош: все в совершенстве владели оружием, были и маги, и даже знахари. Для человеческих бойцов они очень даже неплохи — с условными гномами, конечно, не справились бы, но таковых в Захре не водилось. К тому же, жару подземные жители не любили. О том, что на родине происходит что-то неладное, Душенька узнал пару месяцев назад, когда вернулся из холодной Леснии. Там он обучался воинскому искусству, основам разных наук и ремёсел, и за пять лет учёбы из неуверенного в себе мальчишки превратился в одного из лучших бойцов того выпуска. И теперь Душенька собирался использовать все полученные навыки и связи, чтобы вернуть мир и порядок на Захру. Доподлинно о том, что творится в столице, не знал никто: поговаривали, что там часто случаются публичные казни, что султан спешно уехал из дворца в южную крепость, а по городу шастает тень, исполняющая желания. В общем, звучало оно очень нехорошо, и Душенька собрал небольшой отряд отличных воинов и следопытов, чтобы изучить происходящее. И разобраться с этим, раз уж за пять лет никто не сподобился. Хотя обвинять в этом простое население глупо: теперь Душенька, напитавшись знаниями и опытом, понимал, насколько Захра разрознена. Этому поспособствовала и сильная засуха в последние два лета, и пустыни, и то, что между поселениями почти нет никакой связи. Столица, по сути, была единственным крупным городом, оттого и корень зла в любом случае стоило искать там. В полдень они снова остановились, устроив небольшой привал. В начале пути в это время они полноценно отдыхали, пережидая пик жары, но сейчас только подкрепились и обмазались снадобьями. Веназар, главный маг отряда, вместе с Ники пошептался с конями — добавляли им выносливости, кажется. — К завтрашнему вечеру уже будем у столицы, — с уверенностью заявил Жираф. — Мы с Веником и Ники постараемся наложить на всех маскировку, чтобы вопросов не возникло. — Будем группами въезжать, — кивнув, добавил Душенька. — Разделимся. — Думаешь, заподозрят что? — Практически уверен, что нас ждут, — усмехнулся он. — У них тоже есть маги, а мы… наследили по пути. — Нельзя же было оставить тот караван умирать! — возмутился Веназар. — Нельзя, — согласился Душенька. — Но осторожность нам не помешает. С этим очевидным утверждением никто не спорил. Второй перегон занял больше времени, и лагерь они разбили уже в сумерках. По счастью, почти все сразу ушли отдыхать — завтрашний день обещал быть непростым — и у костра остались только Душенька и Модди. — Так, говоришь, он на огонь пришёл? — Ему холодно, — объяснил Душенька. — Это ведь неправильно? По преданиям, джинны из огня сотворены. — Насколько я слышал, джиннам вообще побоку должно быть на погодные условия, — хмыкнул Модди. — Они духи. Бессмертные и едва ли не всемогущие. Душенька задумался, но ответить ничего не успел — сбоку шелохнулась тень, и вчерашний знакомец шагнул к костру. Поклонился. — Дивный вечер, господа, — поздоровался он и снова уселся напротив. На его пальце Душенька заметил собственный перстень — это почему-то принесло облегчение. — Душ, как думаешь, чего наш гость хочет? — напряжённым голосом спросил Модди, но смотрел на джинна, обращаясь к нему. — Умно, — хмыкнул тот. — Чего я могу хотеть? Лучше поговорим о ваших желаниях! — Модди, ни на что не соглашайся, — предупредил Душенька ещё раз, поднимаясь. Другу он доверял; был уверен, что Модди не поведётся ни на какие уловки, но уходить всё равно не хотелось. Как будто этим он джинна предаст. — Первые два желания абсолютно безопасны, — опять начал свою песнь дух. — Душ, иди, — велел Модди. — Всё будет хорошо. — Модди, я постараюсь вернуться до рассвета, — глядя в тёмные, тусклые глаза, пообещал Душенька. Ему показалось, что джинн его словам обрадовался, но тот лишь кивнул и продолжил обольстительные речи. Было тревожно вот так их покидать, но Модди прав: второй бессонной ночи тело ему не простит, а вероятность, что скоро придётся драться, велика. Душенька заснул быстро и снов не видел, оттого вскочил резко, словно по темечку его кто-то ударил, и тут же высунулся из шатра. Солнце всё ещё пряталось в объятиях ночи, но в воздухе пахло ранним утром. Костёр всё так же задорно трещал, а Модди спокойно сидел напротив джинна. Тот, как и в прошлый раз, затих и приблизился к костру в попытках согреться. — Модди, доброе утро, — негромко поздоровался Душенька. Дух поднял голову, реагируя на звук, и уставился на него внимательным взглядом. — Всё в порядке? Модди просто кивнул — значит, к уговорам джинна оказался глух. Это радует. — Почему ты рассыпаешься пеплом? — торопливо спросил Душенька, пока солнце ещё не выглянуло. — Это не моё тело, а его тень, — тихо объяснил дух. Прищурился, глядя в небо, и выпалил: — Дворец. Ничего объяснить он не успел: как и вчера, вспыхнул дымом и исчез, оставляя после себя только пепел. — И что ты думаешь? — Душенька обернулся к Модди. Тот пожевал губами. — Мутная история, — вынес вердикт он. — Знаешь, где-то пятнадцать лет назад ваших магов изгнали из Круга Ведьм. За что, я не в курсе, но подозреваю, что не просто так. — Думаешь, они использовали чужие знания для того, чтобы пленить джинна? — понял ход чужих мыслей Душенька. — Или просто исказили их магию, — кивнул Модди. — Как ни крути, а маги и ведьмы — существа разные. Маги — почти такие же люди, а вот ведьмы… Они волшбу иначе творят. — Ты прав, история мутная. Надо будет во дворец пробраться. Раз уж наш джинн на него намекнул. — Да он не намекнул, а прямо сказал, — хмыкнул Модди. — План не особо меняется, всё равно сначала в столицу нужно. Душенька согласился и, снова спрятав пепел, пошёл по лагерю, проверяя, все ли проснулись. Часть бойцов уже складывала шатры, остальные только разминались. Сегодня их ждала длинная дорога, и Веназар с Жирафом и Ники уже обходили лошадей, заклиная их от жары, чтобы без привала добраться до столицы. К счастью, никаких затруднений до самой столицы не возникло: уже у защитных стен они спешились и на три группы разделились, чтобы у каждой части отряда было по магу. Жираф наложил на них иллюзию: коней превратил в осликов, Душеньку сделал невзрачной девчонкой, Модди — сухоньким старцем, а себя и остальных воинов — обычными торговцами. Стража особо к ним не прикапывалась: содрали пошлину, отпустили пару злых шуток и пропустили без лишних вопросов. Столица за пять лет здорово поменялась, и явно не в лучшую сторону. Душенька обалдело вертел головой, не веря собственным глазам. От красивого города с томной, почти волшебной атмосферой остались только здания, и те были изрядно запущены: в трещинах, с зарослями засохшего винограда и пыльными стёклами. От горечи в груди стало неприятно тесно. — Мы должны понять, что здесь происходит, — объявил он на вечернем собрании. Соединившись с остатками отряда, они сняли караван-сарай. Не самый дорогой, конечно, зато есть нормальные спальные места и домашняя пища — чего ещё боёвке надо? Нормальный план они обдумывали долго, почти до самого заката: было решено сначала по одному или по двое отправиться на разведку по всем местам, где много людей, а потом, располагая фактами, размышлять, что делать дальше. Когда на город опустилась ночь, Душенька выбрался в сад с масляной лампой. Это, конечно, не костёр, но тоже огонь. Если до конца быть честным с самим собой, в его стремлении увидеть джинна была не только необходимость выяснить, как его спасти, но и искреннее… волнение? Душенька не отличался особой эмпатией, но даже его откровенно беспокоило такое страшное состояние живого, между прочим, существа. Вот что нужно было сделать, чтобы джинна — почти всемогущего джинна! — подчинить себе? Чтобы разделить его на тень и тело? И представить трудно! — Привет. Шелест раздался сзади, и Душенька торопливо обернулся. Джинн был почти полупрозрачным — это расстроило. — Это не костёр, но… — Я быстро, — выпалил он. — Во дворце снизу комната. Там моё тело. — И как тебя… Обратно? — нахмурился Душенька. — Разберёшься, — убеждённо ответил джинн. Торопливо вложил в его ладонь перстень, а потом, не прощаясь, шагнул в тень и растворился в ней. И, само собой, вогнал таким поведением в ступор. Душенька пару минут глупо смотрел на лампу, а потом, надев перстень, вернулся в сарай. С утра, подумав, решил не геройствовать в одиночку и всё рассказал Модди: тот подозвал подвернувшегося под руку Жирафа и вывалил ему всю эту историю. — Дела… — Озадаченный маг почесал макушку. — Перстень, говоришь? — Да. — Душенька взмахнул рукой. — Не понимаю, зачем он его вернул. — По-моему, всё очевидно, — не согласился Жираф. — Это единственное, что вас связывает. Тут ведь вон, камень какой-то, а у джиннов особые отношения с драгоценностями, они в этом на драконов похожи. — Значит, надо глянуть, что с дворцом. Какая там охрана, как часто сменяется караул… — стал рассуждать более практичный Модди. Этим делом они втроём и занялись, предоставив отряду свободу действий. Глупостей уж точно никто не натворит — в своих людях Душенька был абсолютно уверен. Большую часть информации повезло добыть Модди — уже в сарае он по памяти набросал внешний план дворца, особое внимание уделив входам. Время смены караула выяснил сам Душенька, а вот чем занимался Жираф, понятно не было, зато у него откуда-то взялся пахучий мешочек со странным составом. Операцию назначили на утро — раз ночью джинн шастает по городу, ища несчастных для исполнения желаний, стало быть, днём он должен быть во дворце. Тем же вечером, на очередном обсуждении тактики, Душенька всё-таки рассказал боевым товарищам о том, что они планируют делать. — Это дело хорошее, — поддержала их Ники. — Насколько я уловила, тьма из дворца и идёт. Если выйдет спасти джинна… — В благодарность он может много что рассказать, — уловил её мысль Жираф. — В общем, Душенька, главное вытащить джинна из дворца, а там уже… Посмотрим, что да как. Спорить никто не стал, и вскоре все разошлись готовиться к операции «вызволить джинна». Душенька на всякий случай снова засел в дальнем углу с масляной лампой, но никто не появился, и пришлось уйти набираться сил. Во дворец удалось пробраться без особых трудностей: Жираф, обратившись приземистой старушкой, всё издевался над караулом, задавая почти одни и те же вопросы. Те отвечали сначала терпеливо, потом — раздражённо, но на пожилую женщину руку поднять не смели. Душенька заозирался, разыскивая путь вниз. Дворец выглядел потухшим, словно олицетворял собой всю столицу — пыль покрыла пол, расползлась по тонким стёклышкам окон. «А снаружи, — с горечью подумал Душенька, — дворец казался единственным нетронутым местом». Легко можно было представить, как дворец блистал раньше: что под этими потолками парил магический свет, в залах смеялись и шумели люди, вместо голого мрамора пол был усеян расшитыми подушками, а чаши ломились от сочных фруктов. Душенька мотнул головой, прогоняя видения прошлого, и двинулся дальше, разыскивая путь до джинна. Он не понимал, почему кто-то из магов не мог пойти вместо него; Жираф развёл руками и сказал, что Душенька сам в этом виноват, нечего было утешать всех замерзающих джиннов. «Ну хотя бы составить мне компанию!» — воззвал к разуму Душенька. Тут уже воспротивился Модди: «Вдвоём наделаете шума, привлечёте внимание, да и одному куда как проще убегать. А снаружи помощь всегда будет». И сейчас, пожалуй, можно было и признать чужую правоту: часть дворца, где Душенька искал джинна, была пуста, только простоватые ловушки поджидали то там, то тут. Он обходил их, даже не тратя время на то, чтобы обезвредить. Перстень нагревался, словно знаменуя собой верное направление, и Душенька с ним не спорил, тем более что действительно спускался по узкой, неприятной лестнице. Впрочем, вполне логично — почему бы не заточить пленника в предназначенном для этого месте? А в том, что под дворцом располагались темницы, можно было и не сомневаться. Мимо прошагала патрульная двойка в тяжелых доспехах — Душенька даже подумать о собственных действиях не успел, тело всё сделало за него, прячась в тени. — Да он полудохлый какой-то! — пожаловался один из стражников, тот, что повыше. — Сдохнет скоро, — убеждённо выдал второй. — И что тогда наш визирь будет делать? Войну развяжет? — Да вряд ли, — неуверенно пробормотал высокий. Зашептал: — Думаю, он слишком труслив для этого. Сам знаешь… Дальше подслушивать было невозможно: патруль отошёл слишком далеко. Впрочем, ничего нового выявлено не было: вся сила визирей зиждилась на джинне, это и так очевидно. Душенька скользнул в проход, где чётко пахло пеплом и дымом. Перстень стал почти болезненно горячим, но снимать его было нельзя. Пока — нельзя. Джинн обнаружился в центральной комнате. Практически кромешную темноту в комнате разгонял только солнечный луч, вырывающийся через узкое окошко у самой земли, и попадал он аккурат на джинна. Точнее, на то, что от него осталось — это был даже не труп, скорее, серая оболочка человека. И выглядела она страшно. — И что с тобой делать? — беспомощно спросил Душенька. Жираф, например, сейчас точно не растерялся бы, он-то маг, знает, небось, как в таких случаях поступать. Перстень обжигал руку, и Душенька решительно его стянул. Поколебавшись, вложил в сухую, невесомую ладонь джинна. — Ну пожалуйста, — пробормотал он. — Я тебе потом такой костёр разожгу, будешь своему огню радоваться! И пахлаву тебе куплю. И рахат-лукум. И этот, как его, чак-чак! Джинны ведь сладкоежки, правда? Дух не отвечал и никак не реагировал, и Душенька наполнялся глухим отчаянием. Вот что ему делать? Что?! Он ведь даже не маг, шайтан их всех разбери, как он может взять и соединить тень с телом? От бессилия хотелось глупо, как в детстве, разреветься. Но ведь Душенька давно уже не ребёнок, и слёзы делу обычно не помогают. — Ну пожалуйста! — Он аж топнул ногой. — Я тут, между прочим, жизнью рисковал, в дворец пробирался, любимым перстнем, может, пожертвовал, а он лежит и не шевелится тут! Как будто одному мне всё надо! Душенька почувствовал какое-то внимание, даже интерес, кажется, но тело джинна было всё таким же неподвижным. — Не торопишься ты, да? Ну и ладно, и не больно хотелось! Стражники сказали, ты вообще тут сдохнешь скоро, ну хоть им назло очнись, а? — он стал наворачивать круги вокруг пепельного тела, продолжая свой странный монолог. Без зазрения совести он джинна ругал, хвалил, снова ругал, словно выплёскивая всё напряжение последних дней. — Я, между прочим, не вечный, состарюсь тут и умру, пока ты в сознание приходить будешь! — Не надо, — прошелестел джинн. Душенька подскочил, как испуганный заяц, и упал рядом с ним на колени. — Что не надо? — Умирать, — пояснил он. Попросил: — Пошуми ещё. — Ишь чего захотел! — фальшиво возмутился Душенька. — Я тут спасать тебя пришёл, а не истерики закатывать. И вообще, я воин, а не ревнивая жёнушка, что ты от меня хочешь? Пошуметь, поглядите вы! Вот своим шумом привлеку стражу, будешь знать! Джинн тихо рассмеялся, и это даже по-настоящему разозлило. Душенька переживал тут, волновался, а он лежит и смеётся! — Убью, — пообещал он. — Вытащу тебя отсюда и своими руками придушу. — Да? — заинтересовался джинн. — Уж не сомневайся! — Душенька вскинул подбородок, искоса поглядывая на духа. — Может, ты вообще бесполезным окажешься! Поблагодаришь за спасение, поклонишься и будешь таков. В эту, в лампу свою спрячешься и будешь сидеть ещё парочку тысячелетий. И вообще наплевать, что там вокруг происходит! Джинн опять засмеялся, раздражая всё больше, а потом нормально пошевелился, даже уселся сам. Пошатнулся, правда, тут же, и Душенька присел рядом с ним, чтобы дух мог упереться на его плечо. — Как тебя зовут? — поинтересовался джинн. Душенька фыркнул. — Вот, он ещё и знакомиться лезет! У тебя там в голове тоже пепел один остался? — Не только, — хмыкнул дух. — Снаружи кто-то есть? — Мои друзья. — Хорошо, — похвалил джинн. — Потому что скоро меня хватятся. — У меня есть какой-то порошок, — вспомнил Душенька, вытаскивая мешочек. — Не знаю, зачем… — Хорошая штука, — одобрил дух, растерев комочек между пальцев. — Им стражу можно отвлечь. Вызывает видения при вдыхании или попадании в глаза. — А ещё по внешнему виду похоже на твой пепел… Ну-ка давай двигайся, будем дурить твоих пленителей! Джинн спорить не стал, только попробовал встать на ноги. Упёрся в стену, своими нечеловечески-яркими теперь глазами за Душенькой наблюдая. Высыпать по контуру исчезнувшего тела эту сажу было несложно, труднее всего — не дышать, чтобы самому себе этим порошком не навредить. — Ты идти-то можешь? — подозрительно уточнил Душенька. Джинн пожал плечами. На практике выяснилось, что он может только ковылять, поэтому Душеньке пришлось его на себе едва не тащить. А джинн тяжёлый оказался, зараза! Зато он помнил тайные ходы, потому что этот дворец сам и строил. Грустно, наверное, оказаться заточённым в месте, которое ты сам и создал. Через какой-то лаз они выбрались в сад. Душенька опустил духа на землю, и тот зачарованно уставился на небо. На самом деле, его сущность выдавали только глаза нечеловеческого цвета, а так обычный мужчина. Ни тебе дымного хвоста, ни синей кожи… — Скучный ты какой-то, — постановил Душенька. — Ещё и тяжёлый. Джинн рассмеялся, счастливо жмурясь от солнечных лучей на собственном лице. Потом поинтересовался: — Зовут-то тебя как, прелесть? — Душенька. И нечего тут светские разговоры вести, вот в сарае окажемся, и тогда… — А я Обсидиан, — бесхитростно улыбнулся джинн. Указал за ограду: — Не твой друг? — Мой, — узнал Жирафа Душенька. — Давай, ковыляем к ним! Не дожидаясь согласия Обсидиана, Душенька взвалил его на себя и потащил на выход. Оказалось, что Модди привёл коня под личиной ослика, на которого кое-как перемахнувшего через ограду джинна и усадили. — Всё спокойно? — По крайней мере, я никого не убил, — пожал плечами Душенька. — Вроде бы. — Моё исчезновение всё равно быстро заметят, — сокрушённо качнул головой Обсидиан. — Стоит поторопиться. — Жираф, наложишь маскировку? — Секунду, — кивнул маг и зашептал заклинания, концентрации ради ухватив спасённого за плечо. Через мгновение вместо широкой спины на ослике покачивался тщедушный старичок. Душенька фыркнул, а Обси пробормотал что-то одобрительное. — Интересная магия, — резюмировал он. — Давно такого не видел. — Восточные маги иначе колдуют? — заинтересовался Жираф. — Другим способом. Хотя я мог и отстать от нынешних веяний за пять лет. — Что вообще в столице происходит? — подал голос Модди. Душенька одёрнул его: — Давайте сначала доберёмся в безопасное место, а потом будем всё выяснять, а? Спорить с ним не стали, хотя среди компании он был младше и неопытней всех. Но Модди ещё во время сбора отряда сказал, что командует Душенька, и ответственность за все решения несёт тоже он. Потому что это его Родина, и никто другой не знает, что будет лучше для его страны. А остальные — чужеземцы, и связи не чувствуют ни с пустынями, ни с оазисами, ни с Захрой. — Ты обещал пахлаву, — обратился к нему Обсидиан. — И рахат-лукум. И какой-то неведомый мне чак-чак. — Ты всё слышал?! — задохнулся возмущением Душенька. — И молчал! Ну ты хоть пальцем дёрнул бы, дал понять, что ты живой там лежал! — Прости, — извинился Обсидиан. — Ты так замечательно шумел, я аж согревался. Поймав на себе заинтригованные взгляды Жирафа и Модди, Душенька залился краской. — Будет тебе пахлава. — И рахат-лукум? — И рахат-лукум, — невольно заулыбался Душенька. Джинн этим ответом удовлетворился и переключился, снова уставившись в синее небо. Через личину старика прорывались иногда его взбудораженные свободой глаза, и зрелище это было и забавным, и завораживающим. Оставив Обсидиана на попечение отряда, Душенька в компании Ники отправился на рынок. Следовало закупиться простой одеждой для джинна и обещанными сладостями, да и Ники хотела сходить за шёлком. Вернулись они ближе к закату, потому что поход на рынок — дело важное и неторопливое. Пока поторгуешься со всеми, поругаешься, помиришься, выпьешь чаю… Зато они с Ники обогатились интересной информацией, сплетнями о дворце, исполнителе желаний и султане. Люди говорили, что жить стало тяжелее, но никто не отчаивался и со смирением принимал свою долю, продолжая усердно трудиться. Что визири из дворца и носа не суют, что никаких балов и приёмов уже года два не было, а часть армии вообще распущена и отправлена в ссылку в дальние селения. И что все торговые связи с соседями оказались оборваны, лишь редкие торговцы умудрялись добраться до границ Захры. Оставив Ники пересказывать все сплетни и слухи отряду, Душенька, вооружившись сластями, отправился искать джинна. Тот сидел в саду, уже без личины и не в тряпках, а в рубахе с чужого плеча. Наверное, Модди одолжил… — Привет, — первым поздоровался Обсидиан. Радостно улыбнулся, замечая в его руках поднос с чаем и обещанными лакомствами. — Как самочувствие? — неловко поинтересовался Душенька. — Тебя не ищут? — Ищут, да не найдут, — мстительно блестнул фиолетовым заревом в радужке джинн. — О делах завтра поговорим. Твои люди неглупые, я вижу, у них уже есть идеи. И у тебя тоже. Душенька кивнул, признавая чужую правоту. Лично он планировал предложить вернуть султана в столицу — народ за правителем пойдёт охотнее, чем за незнакомым юнцом с кучей чужестранцев. Конечно, благодаря магам они могут выглядеть местными, но душой всё равно Захре чужие, а это чувствуется. — Ешь, — указал на сладости Душенька, усаживаясь напротив Обсидиана. Взял пиалу с чаем, облегчённо выдохнул. По ногам скакали искорки напряжения и усталости — расслабляться было нельзя, но очень хотелось. Обсидиан спорить не стал: жмурясь, смаковал лакомства, даже пальцы не стеснялся облизывать. Весь поднос он съел за ничтожные пару минут — и где хвалёная восточная неторопливость? — Сто лет не ел пахлавы! — почти промурчал джинн. Душенька захихикал. — Точно сто? Обсидиан озадачился, пожевал беззвучно губами. — Слушай, даже больше выходит. Сто двадцать один год, вроде бы… Душенька послушно такому числу ужаснулся, продолжая во все глаза рассматривать самого настоящего джинна, уже даже не ту бледную тень, а живого, во плоти. Выглядел он вполне по-человечески, если не учитывать фиолетовых глаз — весьма даже симпатично: высокий, плечистый, какой-то… надёжный, что ли. — Смотри-ка, мы с тобой местами поменялись, — хихикнул Душенька. На неудомённый взгляд пояснил: — Считай, это я твои желания исполняю. — Ну и ну, — рассмеялся Обсидиан. Смех у него был приятным, кошачьим, чуть вкрадчивым и вибрирующим. — И как, понравилось? — Два твоих желания уже исполнено, — коварно улыбнулся Душенька. — Осталось одно. Ну-ка, поведай мне, чего желают джинны? Обсидиан вроде бы задумался, но взглядом скользил по лицу медленно и изучающе, будто впервые своего спасителя видел. Душенька сглотнул, почему-то под этим пристальным вниманием смущаясь. — Хочу, чтобы ты меня поцеловал. Щёки тут же вспыхнули румянцем. Весь опыт Душеньки в поцелуях ограничивался его детской симпатией в тринадцать лет, и то не поцелуи были, а всего лишь чмоки. Глупость одна, в общем. Отторжение чужое желание не вызвало. Что-то в Обсидиане манило Душеньку ещё с первого дня: то ли его сущность, то ли глаза, то ли ещё что-то, до сих пор неопознанное. Конечно, помогал он бескорыстно, и всё-таки врать себе не мог: к Обсидиану его влекло так, как влечёт караван к оазису. Обсидиан спокойно пил чай, за его внутренними метаниями наблюдая, и не торопил. — Почему? — решился Душенька. — Потому что ты мне нравишься, — просто ответил Обсидиан. — Почему? Джинн усмехнулся. — Ты храбрый, добрый, красивый… А ещё ты светишься. И любишь Захру так, как люблю её я. — В каком плане свечусь? — не понял Душенька. — У тебя душа тёплая, — пояснил Обсидиан. — Не возьмусь угадывать, почему. У тебя в роду были ведьмы? — Не знаю. Возможно. По крайней мере, к магии я неуязвим. Ну, к большей её части. — Да, я чувствую, — кивнул Обсидиан. — Так что? Исполнишь моё последнее желание? Душенька залился ещё более густым румянцем, торопливо отыскивая подходящие слова. — Так уверен, что тоже мне нравишься? — Уверен, — не смутился Обси. — У тебя на лице всё написано. — Я не умею целоваться, — выпалил Душенька. — Но если ты не против меня научить… Так уж и быть, исполню твоё желание. Он и моргнуть не успел, как Обсидиан оказался рядом. Его лицо стало таким близким, что можно было разглядеть каждую пушистую ресничку на веке. Душенька задохнулся смущением и сладким, дрожащим в животе предвкушением. Он прикрыл глаза и подался вперёд. Губы Обси оказались мягкими и сладкими. За первым осторожным касанием последовало второе, за ним — третье, а четвёртое окончательно погребло всю неловкость. Душенька неспешно обхватил Обсидиана за шею, прижимаясь робко и всё ещё прощупывая неизвестность на вкус. Он не мог сказать, кто вёл; казалось, они друг друга одновременно изучали. Вдумчиво, неторопливо, обстоятельно. Нежные поцелуи плавно становились короче, жарче, глубже. В голове шумело, а сердце поглощало неизведанную доселе страсть, и собственные чувства Душеньку завораживали практически так же, как эти волшебные поцелуи. Обси отстранился первым. Губами провёл щекотную линию до виска и отпустил его талию, которую бережно сжимал всё это время. — Как тебе? — Я… — сглотнул Душенька. — Ещё хочу. — Прелесть ты какая, — умилился Обсидиан. — Знаешь, визирю понадобилось два года, чтобы поставить меня на колени. Тебе оказалось достаточно двух дней, чтобы я захотел перед тобой склониться. — О… Ого, — только и сумел сказать Душенька. — Слушай, я… — Не торопись, — перебил его Обси. — С этим — не стоит. Сначала разберёмся, что у нас в Захре творится, а потом и с тем, что между нами. Идёт? — Идёт, — с облегчением согласился Душенька. — Так ты поможешь? — Обижаешь! Дело даже не в том, что ты меня освободил. Просто я не могу видеть, как наша Захра страдает. — Ты, наверное, пережил с ней многое? — Для джинна я ещё молодой и неопытный, — уклонился от конкретного ответа Обсидиан. — Я видел много султанов, переворотов и интриг, но Захра не была в таком плачевном состоянии уже очень давно. — Как тебя заточили? — не упустил шанса воспользоваться внезапной откровенностью Душенька. Обси каким-то очень естественным жестом погладил его щеке, но послушно объяснил: — Обманули. Говорю же, для джинна я дурак дураком. Меня сначала заковали, чтобы я не смог сбежать из этого измерения. А потом… — он помрачнел. — Потом разделили. Жуткий ритуал, ума не приложу, откуда у них такая дикая магия… — От ведьм, — догадался Душенька. — Они исказили их магию. Обсидиан замолк, обрабатывая полученные знания, и в итоге согласился: — Теперь понятно, почему оно так болезненно ощущалось. Нет ничего хуже, чем недоучки, пытающиеся прыгнуть выше головы. Душенька кивнул. Подобное поведение, как правило, обрастало непредсказуемыми последствиями, а уж с магией шутить вообще опасно. Чудо ещё, что джинна удалось высвободить. — А почему ты выглядишь так? — спохватился он. — В смысле, мне нравится, не подумай, но… Ты же джин. — Просто привык к этому облику. Мне понравилось жить среди людей, а так я к себе меньше внимания привлекал. — Действительно, — саркастически поддакнул Душенька, но Обсидиан только рассмеялся. — Пошли спать. Видимо, лицо Душеньки выразило весь спектр его эмоций — Обси заулыбался, растрепал ему волосы и пояснил: — Отдыхать. Силы тебе понадобятся, завтра будем думать, как нашего султана вызволять и Захру спасать. Душенька сконфуженно спрятал лицо в ладонях. В следующую секунду его повергли в ещё больший шок — лёгким жестом Обсидиан подхватил его на руки. — Эй! — слабо возмутился Душенька. — Ты недавно без сил там валялся! — Было дело. Но ты меня спас, своим теплом поделился, сладостями накормил… Ещё чуть-чуть, и я снова творить чудеса смогу. А драться — хоть сейчас! — Нет уж, сиди, — проворчал Душенька, даже не спрашивая, откуда Обси знает, куда его нести. — Драться он захотел, ишь какой! Обсидиан рассмеялся, опуская его на постель. Не самую удобную, зато в отдельной комнате — пожалуй, в любом случае нахальный джинн жил бы с ним. Тот устроился на подушках, как будуарная женщина — и волосы длинные, почти не отличить! И украшения на Обси блестят — вон, перстень Душеньки как сверкает! — Пока не отдам, — заметив взгляд, пояснил Обсидиан. — Ещё пару дней, ладно? — Да хоть навсегда забирай, — щедро предложил Душенька. Обси улыбнулся. — Нет, я верну. И готовься, я по всем восточным традициям буду за тобой ухаживать! — Кошмар, — захихикал Душенька. — Что, и желания мои будешь исполнять? — Да запросто. — Обсидиан перекатился к нему, нахально сгребая в охапку. — Так что требуй. Желательно многого и долгосрочного. — Мне что, список тебе составлять? — возмутился Душенька, нежась в крепких, уверенных объятиях. Рядом с Обси было… спокойно. А это грозило привыканием — возможно, даже необратимым. — Как хочешь, — лениво ответил Обсидиан и потёрся носом о висок. Хмыкнул. — Знаешь, обычно джинны желают свободы. Но свобода не имеет смысла, если тебе не хочется её ни с кем разделить. — И ты… свою свободу хочешь разделить со мной? — недоверчиво заморгал Душенька. — Хочу, — просто ответил Обси. — Но ты с ответом не торопись. — Не буду, — пообещал Душенька. — И вообще, сначала Захра, а потом все эти ваши любови. Обсидиан рассмеялся, уткнувшись ему в макушку, и согласился. Впереди их поджидало долгое обсуждение тактики, путь до южной крепости султана, переговоры с ним и триумфальное возвращение в столицу, победа над заговорщиками, размышления над наказанием для причастных и, само собой, долгий труд на благо Захры. Правда, ни Обси, ни Душенька об этом пока ещё не знали — будущее казалось туманным и непростым. Но, если трудности можно с кем-то разделить, справляться с ними станет легче.