Постельный омут

      Теплая постель мягкая, простынь сжимается тонкими подрагивающими пальцами, создавая витиеватую текстуру из образовавшихся складок. Пряди волос безобразно разбросались по подушке, которую блондин безуспешно сжимал в зубах, лишь бы не выдать из себя и единого неподобающего звука.       Чужие подушечки пальцев обжигали кожу его внутренней стороны бедра нежными поглаживаниями, пока беспощадный язык играл с кольцом мышц между ягодиц Авантюрина. Его кончиком Рацио обводил круг, проникал внутрь и снова выскальзывал, только чтобы проехаться поверх чересчур размашисто.       Веритас немного отстранился, теперь полностью укладывая горячую ладонь на бедро менеджера. Звук, с которым рука поднималась вверх, был сухим и въедающимся в мозг, заставляя нутро блондина трепетать под его напором. Рацио плавно повел ею по ягодице выше, останавливаясь на пояснице. Вторая его рука большим пальцем оттянула одно из мягких полушарий, немного раскрывая перед ним прелестную картину.       — Твой анус уже немного опух, хотя мы ещё даже не начинали.       Доктор, абсолютно не церемонясь, приблизился к межъягодичной складке носом, горячо в неё выдыхая. Его язык вновь проник внутрь, отвлекая внимание от рук Веритаса, которые уже успели отпустить своё сокровище и во всю размазывали по своим пальцам скользкую смазку. Рацио отстранился, сменяя одну из своих самых крепких мышц приставленными ко входу пальцами. Ему нравилось наблюдать, как плавно они погружаются в Авантюрина. Губы Доктора мягко коснулись впадины на пояснице, знаменуя его плавную смену положения лицом ближе к розовеющим ушам партнера.       — Внутри тебя так влажно и мягко. Моя слюна смешалась со смазкой, что позволяет мне лучше чувствовать твои горящие, сжимающие меня стенки, ‘Тюрин…       Шорох постели, тяжелое дыхание, сердце, которое, казалось, бьет прямо в барабанные перепонки и этот пошлый полушепот совсем размазали блондина. Мокрая наволочка оказалась свободна от плена островатых зубов и из уст менеджера послышался немного хрипловатый стон. Его щека легла на подушку, а взгляд из-под ресниц, опутанный дымкой вожделения, уставился прямо в душу Веритаса.       Указательный и средний пальцы Рацио внутри переплетались, в движении создавая хлюпающие звуки. Весь фокус внимания Авантюрина сместился на собственные ощущения. Чем увереннее двигались внутри него фаланги, тем больше он чувствовал, как внизу живота всё съеживается от желания наполниться ими ещё глубже и больше. Менеджер с очередным движением прогнулся совсем немного сильнее, простанывая на коротком выдохе. Доктор же потянулся к лицу Авантюрина, чтобы сцеловать не успевшую скатиться слезинку с уголка глаза партнёра, проникая внутрь третьим — безымянным пальцем.       Веритас самозабвенно ласкает блондина, подушечками пальцев проезжаясь по стенкам и массируя именно в том месте, где менеджеру больше всего нравится. Авантюрина даже немного раздражает то, насколько хорошо Рацио его знает. Такое чувство, будто Доктор с первого раза экспериментальным путем вычислил, где находится его простата и теперь по накатанной постоянно вбивается именно под таким углом, чтобы её не просто задевать, а буквально уничтожать.       Покалывание на кончиках пальцев появилось от того, как сильно блондин сжимал простынь под собой. Его колени разъехались и горло избавилось от хрипоты, теперь громко и сладко, без какого либо стыда, выстанывая имя своего искусного губителя.        Ещё несколько хлюпающих движений и Авантюрин кончил, сжимая пальцы Рацио внутри себя. Пару долгих секунд менеджер не желал его отпускать, удерживая. Немного погодя, Веритас всё же вышел из него, подушечкой указательного пальца оглаживая напоследок раскрасневшееся кольцо мышц.       — Умница, ‘Тюрин…       Нежный поцелуй в лоб, крепкие объятия. Только уткнувшись в грудь Доктора носом блондин наконец смог бы перевести дыхание, но… Но в ту же секунду, не давая продыху, его подняли с постели, на что Авантюрин недоумевающе поднял бровь.       — Не думал же ты, что будешь спать грязным? К тому же, постельное теперь тоже придется менять…