Whoever holds the devil is obsessed with him

Доктор Ганнибал Лектор не изменил Грэма. «Вбивай это себе в мозг как можно чаще» и Уилл не эволюционировал, как часто выражается доктор. Под натиском доктора Лектора, Уилл бесспорно претерпел много потрясений и даже внешних изменений, но внутренне, и без того расшатанная психика лишь обрела большую амплитуду. В мозги этих ребят всегда проникать было легко, особенно легко с бредовыми видениями и температурой, которая вот-вот начнет перерастать в судороги. Убийцы настаивали, они умоляли Уилла узнать их. Готовые вскрыть себе грудины, лишь бы Уилл хотя бы на мгновение увидел их в свете самых мощных прожекторов, подсвечивающих больно-разыгравшееся величие. Доктор Лектор зашел дальше остальных в своем желании перестать быть пластиковой маской. Свой разум придется раскрошить, вновь перетереть уже в частицы и развеять на солнце, чтобы в этой дымке рассмотреть замысел, и едва ли свой. У Уилла никогда не было идефикса, будь то собственное эго или чужие страдания. Чем не могли похвастаться его знакомые творцы. Всех их отличала друг от друга лишь идея, пути становления иногда варьировались, но в корне всего лежала идея. Мало, кто может представить маньяка без идефикса, который произрастал из его психической или моральной неполноценности. Каркас, строящийся у всех людей, в течении жизни упрочненный полученной любовью, у них расходился трещинами от самого грунта. И сорняки движимые законом «природа не терпит пустоты» стремились заполнить эти пустоты, впоследствии обвивая все строение ядовитым плющом. У Уилла не было такового. Он мог совершать убийства под гнётом внешних обстоятельств или внутренних порывов, которые чаще были не более, чем изощренной игрой собственного рассудка, но его разум, разум всегда был на стороне рациональности. Именно рациональность останавливала от мелочных порывов расправы, которыми не гнушался его дорогой друг. А если же та, всё-таки изредка и решала дать ему поиграться в плохого полицейского, позже она же взимала плату кошмарами и острой головной болью. Кричал ли это его организм, в попытке вразумить мозг, или же мораль Уилла каждый раз оказывалась сильнее его самого, он не знал. Зато теперь прекрасно понимал, почему рядом с Ганнибалом все затихало в тихом довольстве. Чилтон – очередное доказательство того, что Беделия Дю Морье была, а может и есть, первоклассным специалистом. Сидя в её кабинете до встречи со своей жертвой, рассуждая о собственных чувствах, он упивался тем, как легко было подвести Чилтона к неминуемой расправе, наслаждался игрой простых жестов, давшихся ему с поразительной легкостью. Но при встрече с жертвой, он уже не мог не желать расправы над самим собой. Эмпатия не отключалась по желанию, не отключалась даже в ситуациях опасных для жизни. Только при столкновении с другим убийцей, Уилл чувствовал ярость. Ярость, которая исходила не от него, но на которую он не мог не ответить. Именно в такие моменты поводья исчезали вовсе. Он видел красоту, но красоту не в смерти, а в победе над монстром. Ганнибал же напротив, никогда не был жертвой собственного рассудка, его желание вкусить все возможные и невозможные удовольствия, всегда лишь возбуждало мозг на большую активность для выдумки еще более изощренных способов получения этого наслаждения. Но рациональность была и его сильной стороной. Даже Уилл Грэм не стал для Ганнибала игрой сердца против рассудка, желудок и тот, был не против получить свой заветный кусочек. Гедонист в самом ярком проявлении - доктор Лектор. Может показаться, что в тот период он не слишком задумывался о последствиях своих желаний, достаточно вспомнить его порывистые убийства в Италии. Но ведь они совершенно не показательны. Ганнибал всего лишь склонен к раздражительности, когда не ощущает за собой полного довольства. Даже три года ожиданий Уилла в Чесапикской лечебнице едва ли стали ужасным последствием скоропалительного решения сердца. Рассудок всегда до ужаса ледяной, но горячо поддерживающий желания своего тела, решил не отпускать профайлера, дав ему потомиться в теплом семейном гнездышке. Ганнибалу недостаточно просто съесть его, будь это так, Уилл бы не пережил тот ужин во Флоренции. Недостаточно и держать его на привязи как собаку. Чертовски сложный выродок. Он, действительно, желает получить всего Грэма целиком, хочет властвовать над ним безраздельно, и хочет чтобы Уилл желал этого, даже сильнее Лектора. Ганнибал хочет доверия Уилла и не доверяет в ответ ни капли, хочет, чтобы все желания Уилла были лишь о нём. Чтобы только он мог их разделить или исполнить. Он хочет поглотить Уилла и не хочет, чтобы в его возлюбленном чего-то недоставало. Он жаждет убить его, на подсознательном уровне ощущая угрозу, но жить без него не может. Желания Ганнибала Лектора несоизмеримы не только с тем, что Уилл позволит ему получить, но и с законами вселенной. И Грэм знает, эти желания будут возрастать с каждым мгновением проведенным близ монстра. — Мы отправляемся в Англию, Уилл. - горячие руки ложатся ему на плечи, и сквозь рубашку кожа начинает пылать. Это самовнушение или он всё же делит воздух с Дьяволом ? — Оксфорд или Кембридж ? - Уиллу не хочется открывать глаза, он повышает голос и говорит громче, нежели оно того стоит. — Оксфорд, - мягкими движениями психотерапевт проходится по затекшим мышцам плеч, и расстегивая верхние пуговицы рубашки, едва задевая щетину, забирается под воротник. - Мы не задержимся надолго. Горячие пальцы отодвигают расстегнутую горловину и Уилла пробивает щекотливая дрожь от мимолетных фантазий. Голос Ганнибала, словно, течение реки. Не бурной, скорее спокойно-ледяной и манящей. Тембр мягок и низок, влечет к себе и уносит в самую глубь, туда, куда пожелает. Воды этого голоса смертоносны, никогда не знаешь к какому берегу пристанешь или на каком из них всплывет твой труп. Ты и не заметишь в какой момент произойдет окоченение, не поймешь, и когда легкие полностью затопит отравляющая ложь, что каждый вдох будет означать медленное самоубийство. Берег ждет тех, кто является лишь частью замысла, счастливые они выберутся на сушу и увидят что, чего-то им не достает. Руки, ноги или человечности. Тем же, кому не повезло стать главной наживкой в подобной ловле, задохнутся глубоко под водой в самых недрах чистой в своей иллюзии реки. — Англия красивая страна… - то ли спрашивает, то ли утверждает. В конце концов, откуда ему знать ? — Италия богаче наслаждениями, но нам не удастся туда попасть в ближайшее время. — Я вкусил прелести Италии за твоим столом. - руки на мгновение останавливаются, и вновь скользят, уже к шее. У Ганнибала есть небольшая слабость, он до странного любит прикосновения. Уиллу казалось это почти незаметным, пока он не осознал, что почти всё его тело было уже давно в отпечатках этой слабости. И не так, как раньше, хотя и старые отметки еще не стерлись. Тонкая линия шрама на лбу всё ещё заметна при сильном освещение. Он давно не смотрелся в зеркало по-настоящему, не рассматривал собственное отражение. И сегодня утром заметил, что стрижка естественным путём изменилась. Кудряшки стали длиннее и непоседливее. Остальное не нуждалось в озвучивании. — Не такие, - теплые прикосновения, отчего-то бередят воспоминания о Молли. Милой Молли Грэм. - я хотел показать тебе больше. Думать о ней сейчас.... Это осквернение. — Ты показал. - Ганнибал не показал ему Италию, но он показал ему больше. Больше, нежели красоты целой страны и больше, чем все ужасы ее истории. Давление от ладоней становится сильнее, ему делают массаж ? — Кто был тот человек, из которого ты соорудил сердце ? - касания замирают и руки выбираются из под рубашки. Он слышит, свой едва разочарованный вздох, и как его обходят становясь где-то левее кресла. — Не более, чем материал для открытки. - голос сверху звучит довольно, но открывать глаза всё ещё совсем не хочется. «Подходящий картон для оригами». Уилл откидывается головой на спинку кресла, она совсем не мягкая, не такая мягкая как дома. — Предполагаю, у тебя был на примете человек для исполнения замысла. — Он хотел убивать со мной. - сказано с заметным вызовом, интригующе, с желанием растормошить собеседника. Что ж, ему удаётся. — А ты убил его для меня, - эта мысль обволакивает мозг и спускается дальше по гортани, тяжелея в желудке. - чтобы показать мне. — Верно, Уилл. – он снова слышит довольство, не только собственным поступком, но и его догадкой. — Ты играл с ним ? — Он дополз до двери, - Ганнибал сгибается рядом, опираясь коленями на шерстяной ковер. - и я давал ему надежду. А теперь сидишь передо мной как Уинстон, и смена позиций тебя совершенно не волнует. — Надежду … - слово нехотя ложится на язык, проговаривать его сейчас, тяжело. - на что ? Профайлер уже знает ответ, он и есть ответ. — На будущее. - голос звучит ярче, наполненным эмоциями, он пододвигается к Уиллу. - Со мной. И что это было, доктор Лектор ? Игра взбунтовавшихся чувств или показательный вывод собственных мыслей ? Напоминание самому себе, что ты, так и не получил то, чего желал ? Неудовольствие, вызванное милой поделкой на любимого игрушку ? Или тот мальчик и вовсе не имел значения ? Ведь главным зрителем был я, а героем ты. — Значит, ты показал ему, - он может себе это представить, момент ужаса того парня, осознания собственного просчета. - явил себя. – в конце концов, когда-то и он пережил подобное. Это как тесаком по голове, ослепляет, дезориентирует и оставляет открытую рану не только на месте удара. С какой скоростью всё твоё нутро осознало и свернулось в отвращение, от того, что тот человек никогда станет мной ? — Он сам увидел. — Но ты позволил. - мысль о том, что он звучит недовольным этим фактом немного отвлекает. Замечание остается без ответа, а Уилл и не пытается понять, что он сам думает по этому поводу. Медленно выдыхая и задумываясь над последствиями своего вопроса, он чувствует как воздух становится затхлым. — Скажи мне, Ганнибал, каково было отбирать эту надежду ? — Ничего вдохновляющего. – неожиданно лаконично, прежняя маска равнодушия или искреннее безразличие ? — Совсем ? Никакого извращённого наслаждения - отчаянием букашки под ногами ? - неужели у тебя не было желания посильнее наступить на него ? Показать, что тот недостоин, а после заглянуть в его глупые глаза ? — Ты видишь меня истинным монстром. – ох, Уилл не уверен, что транслирует желания Ганнибала, не примешивая к ним свои. Эти мысли заставляют его улыбаться, как и высказанное обвинение, ведь оно почти флиртующее. По бледному лицу расползается белозубая улыбка. Он не чувствует никакого жара от камина, только эфемерное тепло от фигуры слева. — О нет, доктор, - подчеркнутое обращение не усыпляет хищника рядом, а имеет ровно противоположный эффект. - это мой сеанс, но я хочу поговорить об этом. — Что ж, Уилл, я ничего не почувствовал, отбирая надежду у этого человека. Мне было всё равно. - ровный голос, ему и правда было плевать. — А мне не было всё равно, когда я отбирал у тебя надежду. - эти слова, как давно засевшую занозу, надо было вырвать. Ганнибал не отвечает, но Уилл чувствует, как сам внутренне подбирается, готовясь к прыжку хищника. — Едва ли ты наслаждался… — Конечно. Я только и мог, что сожалеть. - слова вылетают быстрее подгоняемые злостью. - Зато ты наслаждался. - Уилл распахивает глаза и поворачивается на звуки голоса. – Наслаждался, забирая надежду у меня, каждый раз. Дезориентация проходит в мгновение, и он хватает Ганнибала за лацканы пиджака, медленно притягивая к себе. Если бы я дернул, он бы разъярился, но сейчас, сейчас он доволен. Ты давно ждал этого, верно ? Ублюдок. — Ты уверен, - он шёпотом выплевывает по слогам каждое слово, - что я не испытываю желание узнать, каково это ? - и Уилл знает, что этот вопрос обращен не столько к Ганнибалу, сколько к самому себе. - Каково твое сожаление на вкус ? Он опускает подбородок, чтобы лучше рассмотреть капли эмоций в глазах напротив. У него они почти красные. Он видел подобное в интернете у альбиносов. Еще одна мутация в Ганнибале, которая почти незаметна, если не вглядываться с пристрастием. А ведь именно это и помешало ему прожить хорошую жизнь. Пристрастие, с которым он всматривался в Чесапикского Потрошителя, пристрастие к Ганнибалу Лектору. — Не боитесь, доктор Лектор, стать моей первой… - язык проходится по сухим и шершавым губам. - самостоятельной жертвой? – он сглатывает слюну, и она кажется ему очень сладкой. — Нет. - шепотом звучит строгий ответ. Его губы накрывают мягкими тонкими губами, они скользят едва соприкасаясь. Уилл непроизвольно закрывает глаза, втягивая воздух между ними. Каков этот запах в своей природе, каким его чувствует доктор ? Первое прикосновение Ганнибала к его губам останется в памяти навсегда, его руки на том обрыве. Жест почти смирения и до боли отчаянная попытка запомнить мягкие изгибы перед тем, как их поглотит смерть. Ласковые и невероятно нежные. Собственная шершавость кажется ущербной, в сравнении с влагой чужого рта. Касание губ изящно, как и все, что ты делаешь с этой маской покорности. От этого колит где-то под ребрами. Почему наш первый поцелуй похож на твою мнимую заботу в начале ? Словно в ответ на эти мысли, чувственность начинает пропитывать касания. Она ошеломляет. Его рот встречает горячий язык, который играясь, нежно проводит линию по нижней губе. Раззадоривает. Это попытка вывести из только устоявшегося равновесия, Ганнибал ? Хриплый выдох и стон, вот реакция его тела. Но он не встречает трепета. Трепета, который чувствовал от Аланы в момент их первого поцелуя, он его не ощущает. Его мозг считывает искусственность, но намерения скрыты слишком глубоко. Неужели ты целовал Алану Блум также ? Теперь я понимаю ее лучше, этому сложно противостоять, это нужно разгадать. Но телу приятно, приятно до того, что мозгу почти противно. Едва ли эти трогательно розовые губы есть самая уязвимая часть Ганнибала. Их нежность поражает, потому что он знает какое количество боли, они могут принести. Сколько отвратительных дел Ганнибал проворачивал, пользуясь этим соблазнительным изгибом на лице, сколько жестокой лжи он произнес, этим требовательным языком. И что он творил, используя все, то же самое, что сейчас испытывает на Уилле. Этими дьявольскими губами, он назвал Красному Дракону адрес твоего дома, там, где спала твоя семья. Поцелуй выбивает почву из-под ног, но он привык так работать, точнее, он привык работать только так. Прошлая семья. У меня нет семьи. Они были никем в сравнении с Ганнибалом. Пульсирующий висок прижимается ко лбу доктора Лектора, а сам он почти задыхается. — Ты переживал об этом, Уилл ? - вопрос задан очень тихо, на грани интимости и неги. Но Грэм почувствовал. Почувствовал этот укол опасения. — Не переживал, - он вновь поворачивается к нему, и язык еще раз проходятся по чужим влажным губам, уже собирая остатки. - я смаковал эти мысли. Его придыхание кажется громким в тишине между ними. Громким, и оттого нуждающимся в преграде. Чужая рука ложится на его затылок, и он вновь встречается с этим чувством. Чувством, ощущения руки убийцы на затылке и полного доверия к этой руке. И чем это заканчивалось каждый раз ? Чем-то поврежденным в его теле. Хорошо, что не украденным. Его голову отрывают от себя и поворачивают так, чтобы он мог видеть отблески огня в чужих глазах. Он бы хотел оторваться совсем, пока не поздно, но красные глаза не светятся гневом, они полны безумия. Пленяющего безумия. Он видел такие глаза перед тем, как ему попытались вскрыть череп. Я снова разочаровываю тебя, Ганнибал. И это твоя проблема, не моя. — Ты почти лишил меня надежды на том обрыве, - он зол, чертовски зол его мыслями. - Тебе не хватило ? - Рука всё сильнее сжимает волосы, и спазмы провоцируют желание трусливо увернуться и вырваться. - Ты трижды, чуть сам не лишился жизни из желания увидеть мои страдания. — Нет! НЕТ! Ганнибал. – он поддается вперед, и не встречая сопротивления, шипит ему прямо в лицо. - Это ты. – всегда только ты. - Ты чуть трижды не лишил меня жизни из желания увидеть мои страдания. – Уилл выворачивается из захвата психотерапевта, но снова попадается под его руку, только теперь, действительно, уязвимой частью шеи. Это не пугает, скорее, вновь смешит. Ты пытаешься сдержать меня или сдержаться сам ? — Ты вынудил меня. Уилл начинает чувствовать усилие, и уже не для того, чтобы удержать его на месте. А потому что Ганнибалу хочется приложить это усилие. Нет. Он из злого противоречия не станет пытаться ее убрать. Хочешь показать свою силу ? Пожалуйста. Лишь будь готов к ответу. — А ты и легко поддался порыву. - почти шипит Уилл и чувствует шеей несогласие своего психотерапевта, но и это не останавливает его от нападок. - Или что ? Может, это было воспитание ? — Каждый раз, - такой спокойный тон не может не раздражать. - каждый раз, Уилл, причина оправдывала себя. - ублюдок, ты даже сейчас не можешь признать, что тебе просто нравилось чувствовать себя моим богом. - И ты с радостью мне её предоставлял. — Посмотри, Уилл, - правой рукой он обхватывает запястье профайлера и поворачивают ладонью к огню. - этими руками ты пытался мне отомстить, не боясь впутывать чужие жизни в свой замысел, ты лишал людей надежды и жизни, только ради попытки искалечить меня. — Я не наслаждаюсь убийствами. — Но вполне, наслаждаешься моей компанией в расправах. — Нельзя стать истинным злом просто перейдя грань святости, Ганнибал. Я убил Хопса и Красного Дракона, но не стал психопатом. – стоит ли ему продолжать ? – Ты изначально был мертвым. Ты никогда не был одним из нормальных, как и каждый из наших знакомых убийц. Вы перешли грань лишь в материи, но на самом деле всегда были на той стороне. И мне кажется, что ты и сам это понимаешь. Рука покидает ладонь профайлера, и Уилл не знает куда ее деть, что с ней делать ? Зачем она ему нужна ? — Ты переходил эту грань множество раз, или переход этой грани под заботливой рукой главы отдела не был столь ужасающим ? — ему задирают подбородок, чтобы Уилл взглянул на плоды своих стараний. Снова, снова упоминание Кроуфорда, ты просто не можешь перестать беситься, что не ты первый во всех аспектах моей жизни. — Ты наслаждался убийством Красного Дракона, ты хотел убить, того социального работника. – белые склеры и красные, в свете камина роговицы имеют совершенно пугающий контраст. Да, его глаза не отвлекают. Он не задумывается над тем, какие болезни скрываются под его идеальными белками. Только опасается желаний, отражающихся в его иногда даже задорных красных пятнышках. Он притягивает Ганнибала еще ближе, несмотря на сильные спазмы на его шее. — Это ты не позволил мне убить его. Почему, Доктор Лектор ? – ему приходится почти хрипеть эти слова. — Боролись за мою психику ? – ядовитая ухмылка выползает наружу — Думаю, всё куда проще. От его убийства я бы не почувствовал наслаждения. Это лишь отдалило бы меня от твоей тропинки. Убивая Долархайда, я разделил твоё ликование. Верхняя губа Ганнибала подергивается в раздражении, и на секунду появляется белый проблеск зубов. — В чем разница, Уилл. Ты был со мной одним целым в тот момент, зачем ты пытаешься разделить нас вновь ? Отличный вопрос, Доктор Лектор. Но в конце концов, это вы мой психотерапевт. Вы и должны, помочь мне разобраться. — Я отдельный человек, Ганнибал. Я думаю и чувствую не так, как ты. Я не продолжение твоего эго, и ты не способен занять всего меня. — Ты приходишь к этому выводу постоянно, а после, не выдержав разлуки, бежишь обратно ко мне в поисках моих желаний и моего аппетита, того, что только я могу тебе дать. Черт подери, да. Да. Так всё и было. И Уилл не может не вспоминать это, хотя бы не каждый день. — Но ты смог стать со мной одним целым. Тебе будет легко забыть эти ощущения, эти чувства, меня ? – это издёвка. А тебе, действительно интересен ответ ? — Нет. — конечно нет, и ты это прекрасно знаешь. — Поэтому мы оказались в океане. — И выжили. Выжили, чтобы больше не разделятся. Мы связаны, Уилл. Сейчас ты настоящий ? То, что ты говоришь сейчас, правда ? Ты, правда, желаешь только этого ? — Скорее повязаны - повязаны Гордиевым узлом. — Видишь себя Александром Македонском, желая разделить нас ? — Нет, передавленной частью верёвки. Уиллу Грэму стоит принять решение сейчас. Ему стоит определится, кто он. Часть эго Ганнибала или задушенный депрессией профайлер, находящийся под влиянием самого опасного и интеллектуального психопата, из ныне живущих. В следующий раз, когда такой вопрос встанет не только перед ним, потери будут куда больше. Возможно, Лектор даже не убьёт его, он просто решит раз и навсегда поглотить его личность. — Сеанс окончен, Доктор Лектор. — Уилл, уйдешь сейчас, в следующий раз будет хуже. — Это угроза ? — Это напоминание. Это напоминание, похоже на рык раненого животного. — Ты просто ещё раз попытаешься меня убить, мы уже выяснили, что тебе везет. - провокации сегодня так и сыплются из его рта, что это, реакция на еще одну не случившуюся смерть ? Ганнибал не выглядит пораженным его высказыванием, скорее холодно терпящим глупые бредни. — Я бы пережил твою смерть, Уилл. – он и не удивляется этому ответу. — Конечно, это твоя единственная, вечная спутница, но ты ведь не знаешь… наверняка. - он издевательски поднимает бровь, и понимает, что ему сложно остановиться. Не сейчас, когда он только вошёл в стадию, в которой может противостоять Ганнибалу. — Если одно моё существование изменило тебя, Ганнибал, чтобы с тобой произошло, если бы меня не стало ? Эволюция ? – последнее Уилл почти шепчет. — Психопатом можно родиться, а можно стать вследствие полученной травмы. Я недостаточно поработал над тобой, Уилл ? – грубо, доктор Лектор, неужели вы теряете терпение ? Уилл ничего не отвечает на эту провокацию, да и что он может ответить ? Если Ганнибал, действительно, посчитает, что недостаточно над ним поработал, значит их терапия продолжится. В конце концов, что ему терять ? Впрочем, кажется и самому Лектору не нравится избранный тон, он немного поджимает нижнюю губу и переводит взгляд на камин. — Для Англии нам ещё рано, посетим Грецию. Вот и окончен их разговор. Его ждет припрятанная в шкафу бутылка крайне дешевого виски, а Ганнибала тысячи терзании по-поводу прошлых щадящих методов психотерапии. Ему стоит принять реальность, теперь, после его выбора, вся его жизнь будет вертеться вокруг Ганнибала и его желаний. Его отбросили как провинившегося пса, что ж, он уйдет на свою холодную лежанку, а не на кровать под ноги хозяина. И будет думать о том, смилостивится ли он завтра, накормив Уилла. Но Ганнибал не уходит. — Ты идёшь ? – вопрос задан спокойно и без эмоций, и Грэму не нужно видеть лицо, чтобы узнать эту старую маску. — Нет. – это должно было прозвучать спокойно и холодно, но получилось колюче и обиженно. — Спокойной ночи, Уилл. - висок претерпевает теплый и сухой поцелуй, перед тем, как в гостиной становится намного неспокойнее. Пальцы сжимают обивку кресла. Уилл злится. Злится на Ганнибала, на Джека, на Красного Дракона, Беделию Дю-Морье и даже на Молли. Он зол на себя. Это он позволил этому случится, всё что с ним происходит его вина. Некстати, просыпается воспоминание о теле Чилтона, о том, что от него осталось. Его глаза, рот, который не смог произвести ни одного разборчивого звука, облезлая и продолжающая отходить кожа. Интересно, Фредерику захочется отомстить ? Конечно, конечно захочется. Только о ком именно он будет мечтать эти дни ? О Джеке, который одобрил его страдания ? Алане, которая подвела его к эшафоту ? Или Уилле, лично заточившему топор Красного Дракона ? Кому бы, он не решился отомстить, он будет прав. Только вот Джека защищают федералы, Алану миллионы километров и океан, а Уилла… у него собственный Дьявол на привязи. Да Чилтон, тебе, действительно, некому мстить кроме себя, за доверие и глупость. За неумение учуять монстра раньше других. Где-то на периферии мелькает мысль убраться отсюда. Прямо сейчас. Встать, открыть дверь и сбежать. Позорно скрыться. Необязательно возвращаться к Джеку, у него есть паспорт, деньги, есть плохое знание испанского и немецкого, в конце концов, есть желание. Настигнет его Ганнибал в аэропорту или через полгода в Испании или Индонезии. Он снова выберется живым, только потерявшим ещё один кусок. Почему он должен был выбрать Ганнибала ? Неужели оттого, что он один раз оступился получив наслаждение от убийства Дракона, сейчас он не имеет права на нормальную жизнь ? Стоит ли темные желания Лектора, жертв на которые идет Уилл ? На которые уже пошёл Уилл ? Стоило ли сейчас остановиться ? Он убил Дракона, но он может сказать, что это было лишь в целях самозащиты, что Потрошитель насильно забрал его с собой. Поверил бы ему Джек ? Вряд ли. Помог бы ? Скорее всего. В конце концов, нераскрытые дела требовали бы этого. Он бы вернулся в свой дом в Вульф Трап, снова чинил моторы, время от времени, помогал бы Джеку. Вернулся бы к теплым объятиям Молли, подозрительному взгляду Майка, собакам и могиле Уинстона. Его ужасы бы закончились ? Ганнибал, в конце концов, влюблен в него. Но не настолько, чтобы пожелать всего самого лучшего, пусть и не с ним. В порыве отчаяния на той кухне он сказал Ганнибалу, что изменил его. Что ж, сейчас он бы поспорил сам с собой. Психологический профиль Лектора вполне вмещал в себя одержимость. Несмотря на полную глухоту к привязанностям, одержимость никогда не входила в этот перечень, более того, психопатические черты имеют свойство меняться при жизни. Уилл, действительно, изменил Ганнибала или же точно также увеличил амплитуду ? — Почему психология, Ганнибал ? - Ты долгое время был выдающимся хирургом, ощущение подобной власти должно было пьянить гораздо больше психиатрии. — Помнится, ты уже задавал подобный вопрос…- его быстро перебивают. — Да, да. Ты не хочешь убивать людей, так ты мне ответил. - смешок вырывается из него против воли. - Что ж, я создам собственную гипотезу. Из-за неполноценности коей ты страдаешь в эмоциональном плане, для тебя было почти невыносимо не всегда понимать эмоции других людей. Ты гнался не за властью, как в первой профессии, а за восполнением пробелов природы. Игра жизнями пациентов стала лишь приятным бонусом, веселящим тебя время от времени. — Чего ты добиваешься, Уилл ? - голос жутко холодный, прищуренные глаза смотрят с готовностью напасть в любое мгновение, Уиллу достаточно дернуться. - Твой психоанализ сделан не рассудком, а желанием меня уколоть ? — И того, и того у меня достаточно. Я лишь озвучиваю попутные мысли. — Ты недоволен ? Лицо кривится скорее в оскале, чем в улыбке. — Чем я могу быть недоволен, Ганнибал ? — Своим партнёром, вероятно. Воздух выходящий из легких проваливается назад. Главный кровеносный орган начинает барахлить еще до окончания ответа, резко ускоряя отбивающий ритм. Нормально ли, вообще, краснеть сейчас ? Судя по всему, его организм переживает слова ничуть не лучше мозга. Партнер ? Партнером в каком смысле ? Уилл ловит взгляд Ганнибала и видит, видит расширенные зрачки и учащенное дыхание, он наслаждается. Видимо, во всех. Черт подери, конечно, он наслаждается. — Я не недоволен. - ещё одна проваленная попытка. Попытка чего ? Что он хотел этим добиться ? Этот разговор давняя история, прошло больше полутора месяца, а Уилл никак не может его забыть. Он бы мог представить пути развития. В первом случае и более вероятном, Ганнибал бы перевёл разговор на него, и они бы застряли в этих ни к чему не ведущих обвинениях. Во втором, Ганнибал бы достал свой любимый начищенный скальпель и хорошенько, с чувством провернул бы его у Уилла в бедре. В третьем, Уилл бы начал драку, если так подумать, они ни разу не встречались как боевые противники. У него же есть хоть какие-то шансы ?