Глава 2
1 октября 2025 г., 19:18
Наверное он истинно познал Ганнибала, в тот момент.
На него снизошло откровение.
Уилл Грэм всегда следующий за истинностью разума, впервые познал её услужение божественности.
Мгновения слились и превратились в состояние, но он не чувствует себя соглядатаем. Вся глубина пространства заключилась в Ганнибале, а Уилл в ней растворился.
В центре той изысканной красоты.
Он понимает, что своими силами никогда не смог бы постичь этой материи. Это было выше его главной опоры в жизни.
Нечто чарующее, стремительно текло в его мозг раскаленным золотом.
Чарующее, но не одурманивающее.
То, что заставляет действовать, а не грезить.
Фигура Ганнибала овеяна героизмом и величием. Он соткан из света.
Квинтэссенция красоты и пропорций. Баланс и напряженность. Совершенство.
Страсть к увиденному, кажется отголоском безумия. Но не уродливого, - возвышающего.
В тот момент Уилл Грэм открыл новое восприятие уникальности.
Ганнибал был, словно, бог сражающийся с титаном, его влияние простиралось намного дальше обрыва и других берегов атлантического океана.
Уилл узрел не человека, а нечто вездесущее и побеждающее. Нечто, вдыхающее жизнь.
Красный дракон будет затравлен, падет и смириться с роком. Он станет пищей.
Для Бога.
Его Бога, и Его творения.
Кровь Дракона ознаменует их начало. Начало истинных перемен.
Ты выделился, ты хотел сражаться с равными. Но ты ничто, и поэтому проиграл.
Тело подрагивает, но его не трясет. Каждая жила напряжена до предела. Нет того же баланса, что улавливается в другом теле.
Зверь, дорвавшийся до свежего мяса.
Вот, что он, в сравнении.
Нападки на шизофреника выглядели насмешкой, триумфом, который хочется вкусить с медленным наслаждением. Даже если это в конце будет стоить жизни.
В паре глаз напротив читается победа, но разве это конечная цель ?
Слишком просто. Он чувствует.
Они оба разделяют её - надменность зверья.
Значимость и деликатность момента, томление.
Момент призванный прославить победивших.
Уилл позволит навредить себе ещё не раз, только ради этого контроля и неги.
Как и всегда с тобой.
Сквозь мускулы проступают вены, а в венах течет золото.
Отравлено ли это золото ? Заставит ли оно сойти с ума, в погоне за правильной температурой плавления ?
Мысли проносятся так быстро, но вот и конец.
Дракон пал. Ганнибал занес последний удар.
Но и его только обретенный бог изменился.
Уилла бросает в пучину чужих эмоции, впервые с такой скоростью и силой. Уилла засасывает подавленность, сомнение, меланхоличность. Тело замедляет свои ритмы, подстраиваясь под чужой настрой.
Он берет чужую руку в свои, но она тут же исчезают, оказываясь на его щеке. Его обнимают, а он прижимается еще ближе, но не в силах отвести взгляда от красных искр, замирает напротив окровавленных губ. Уилл ожидает следующего вздоха, но ловит совершенно другое.
Грусть…
Чем, чем она вызвана ?
Что видишь сейчас ты, на что мне не хватает смелости ?
Почему ты не помогаешь мне постичь ?
Разве можно познав что-то, остаться большим дураком.
Таков удел смертных ?
Уилл пытается сломать собственное чувство, во имя разумности. Увидеть Ганнибала в прежнем обличие. Сгустить туман и скрыть в нём подлинность.
Это не бог, это цветущий и процветающий человек. Он не лучше и не хуже других, он просто другой.
Другой вид отклонения.
В голову будто забивают гвозди, а грудь пронзают стальным остриём.
Это так больно, что он задыхается.
Ты чудовище.
Ты не можешь быть истинной.
Ты и есть мрак.
И ты поглощаешь.
Чужое сбитое дыхание становится отдушиной. Размытые пятна крови на стальном теле - новым светом.
— Это всё… чего я хотел для нас.
У него есть мгновение на решение.
Но разве ты уже не обрек нас ? Явив себя.
Человек гадает, но Он располагает.
— Это… прекрасно.
И тьма сгущается над ним.
Он больше не способен увидеть свет золота в человеке.
Уилл закрывает глаза, и ощущая теплые ладони на спине, несётся в холод бесчувствия.
Он задыхается, снова и снова.
Тяжелые руки на его грудине причиняют страдание. Он захлебывается и его душат. Вода не подарила облегчение и свободу. Он всё ещё в клетке, но прутья обвиваются вокруг его тела сильнее и сильнее.
Ты никогда меня не отпустишь ?
Сколько можно издеваться ?
Эти пытки, их нужно прекратить.
А дальше следует вздох.
Прерывистый и вернее задыхающийся, из-за воды.
Она повсюду, она холодная и мерзкая. Выходит из его легких с отвратительными звуками, из носа с отвратительными ощущениями, из ушей с щекоткой и спазмами.
Темнота вокруг не спасает, он теряется в ней, и чувствует такое же ледяное прикосновение к своему лбу.
Его переворачивают на спину.
Уилл вглядывается, для того, чтобы увидеть спасителя, но слишком темно вокруг и слишком мало воздуха в груди. Голова откидывается на гальку за неимением опоры. Его мутит и трясёт. Он ищет руку, которая держала его все это время. Но вместо неё, чувствует чужое тело нависнувшее над ним.
Это плохо. Очень плохо.
В отчаянной попытке, что либо разглядеть и остановить, он закидывает руки и трёт веки.
Его руку останавливает чужая хватка. А вторая ложится ему на горло.
Что то неразборчивое хрипят над его лицом – шёпот, наверное.
Даже если бы Уилл хотел, он бы не смог ответить, настолько голос был тих.
Он крутит в головой давай понять, что не может ничего воспринять.
— Я СПАС ТЕБЯ. – темнота уже
кричит ему.
Вторая рука ложится на его шею, и ему становиться ещё хуже.
Да, да. Ты.
Ты спас меня.
Он не чувствует надобности говорить об этом, и в ответ, расслабляет тело, достаточно, чтобы не вызвать подозрение в сопротивлении.
— Ты хотел убить нас обоих, но я спас нас.
Руки начинают применять силу, от давление на кадык начинает подташнивать.
Так и есть. Все так и есть.
Голова отчаянно пытается кивнуть.
— Уилл. С этого момента, и покуда я не решу тебя убить…
Он задыхается.
Ганнибал не регулирует силу.
Возможно, он рассуждает надо тем, не убить ли Уилла, прямо сейчас.
— Ты отдал жизнь на волю Господа, но теперь, распоряжаться ей буду я. — руки казалось бы всегда деликатные, даже с холодным оружием в руках, сейчас, ведут себя как отдельные от голоса змеи, жаждущие мучительной смерти.
Ядовитые твари, не знающие пощады.
— Ты согласен со мной, Уилл ?
Он хочет дышать, он хочет каплю кислорода.
Он хочет чтобы в его голову перестали впиваться острые камни.
Он хочет согреться.
Он хочет умереть, не дожив до этого момента.
— УИЛЛ, ТЫ СОГЛАСЕН ?
Руки резко покидают его. И тошнота вновь становится главной проблемой. И он бы перевернулся на бок, но тело Ганнибала, всё ещё удерживает его за бёдра.
Он выблёвывает оставшуюся воду, отвернув голову. И наконец делает глоток воздуха.
— … согласен. - согласен на всё.
Господь обрек его на это, позволив выбраться из-под толщи вод, его монстру. Ганнибал обрек его на это, вытаскивая тело на берег, до последнего не теряя надежду.
— Поклянись.
Смех вырывается грубым хрипом. Он сейчас едва может разглядеть того, кому должен поклясться в вечном служении, и возможно, именно это делает его смелее.
— Агрх .. кха… что, что мне сделать ? – это даже не похоже на насмешку, а напоминает простое, отупелое непонимание родного американского.
Голову откидывают назад, прижимая к гальке, и всё тело пробивает острая боль.
Примени ты чуть больше сил, мой череп бы раскололся прямо тут.
Я обессилен, а ты как всегда победил.
— Клянусь, клянусь, Ганнибал.
Это последнее, что он помнит из того вечера.
Теплое тело скачками несущее его куда-то и озноб чужого тела, которое дрожит.
Он не думает об этой клятве ни на следующий день, ни две недели спустя в поезде, ни через три, в другом штате близь Мексики.
Он ни о чем не думает, только смотрит на своего нового бога.
