so quick (we're workin both ends)

Рагги вряд ли ждёт его у машины, как велел ему Леона, когда он наконец выходит на улицу. Он задержался. Сначала тренер, ругавший их за очередное поражение, затем унизительно молчаливый душ… Он даже не вспомнил, что не стëр с лица чёрную краску, пока не взглянул на себя в зеркало. Выбежал вместе с оставшимися зрителями. А нет, ждёт, сидя на капоте. Леона суëт руки поглубже в карманы своего футбольного бомбера и, вильнув хвостом, шагает к стройной фигурке, украшающей глянцево блестящую, любимую тачку его брата. Леоне позволили взять её при условии, что они победят. Рагги не замечает его, пока Леона не подходит к нему вплотную. Чистенькие белые кроссовки пачкают хром, его бёдра мягко прижимаются к металлическим изгибам. Кремовая кожа на красном капоте, и Леона позволяет своему взгляду скользить по траектории, которой хотят следовать его губы, по линии его ноги к складкам его блядски короткой юбки. Иногда Леона велел ему не снимать её и в постели, и Рагги дулся. Разве Леона не хотел бы, чтобы он был голый?.. Хотел, конечно, но то, как она подпрыгивала, пока он трахал его, просто сводило Леону с ума. Сейчас он тоже чувствует себя слегка обезумевшим. — Рагги, — окликает он, и Рагги поднимает взгляд от экрана своего телефона, услышав его голос. Мягкие розовые губы поблескивают в огнях стадиона. Длинные ресницы и покрасневшие щёки, весь нежный и совершенный, и Леона сжимает кулаки. Затем разжимает их. — Слезай с гребаного капота, пока не испачкал его. — Эй, король, — тянет Рагги, убирая телефон в карман узкого топа своей чирлидерской формы — пусть и с воротником под горло, но настолько облегающую, что не оставляет простора для воображения. Леона смотрит, как его торчащие от холода соски натягивают тонкую синтетику от каждого вдоха… будь Леона джентльменом, предложил бы ему свою куртку. Хотя она полностью скрыла бы его — какая жалость. Рагги всегда был тощим, на один укус — укус, что кусался в ответ. — Ты просто блистал сегодня на поле. — Завались, — рычит Леона, тут же сжав кулаки, и эти конфетно-сладкие губы изгибаются в приторной улыбке. Боже, Рагги иногда бывает такой стервой. — Эй, нам вообще-то тоже нелегко. Интересно, каково это — болеть за команду победителей. Рука Леоны бьёт по капоту за его спиной. Он тяжело дышит, а Рагги едва ли не мурлычет под ним. — Осторожнее с краской, — издевается Рагги. — Не стоит злить старшего брата. Леона рычит, но этот звук тонет в разговорах семей, разбредающимся по своим машинам. Осенняя прохлада поторапливает, и легко одетому Рагги, наверное, холодно сидеть на ледяном металле. Может, поэтому он лишь прижимался ближе, как бы Леона ни кипел от злости. Идеальный обратный френч, и острые ногти скользят по его кожаной куртке, ловят одну из кос Леоны и тянут за неё. — Просто дëргаю тебя за косички, — мурлычет Рагги. — Не бесись ты так. — Не смешно, блять, — огрызается Леона, но Рагги лишь хихикает, словно изобрёл лучшую шутку в мире. Выпрямляет скрещенные ноги, и взгляд Леоны невольно падает на них. Коротенькие носочки с оборками и белоснежные кроссовки, на которых астротурф не оставил ни единого пятнышка. Гладкая, светлая кожа, взгляд скользит всё выше и выше, и когда Рагги раздвигает ноги, Леона инстинктивно встаёт между ними. — Тренер был в бешенстве. — Кажется, это его работа, — скучающе замечает Рагги. — Кроме того, ты у нас большой мальчик. Не можешь потерпеть, пока тебя инструктируют? — Могу, — рычит Леона, и Рагги роняет руку, которой играл с его волосами, скользнув ею под белый хлопок его футболки и тёплую ткань куртки. Ногти впиваются в его спину, Рагги пахнет чем-то вишнёвым и химозным. Дешëвое милое совершенство. — Если бы я не был единственным в команде, кто выкладывается на полную… — Или если бы ты ходил на тренировки, а не только на игры, — замечает Рагги, и Леона хочет, чтобы он просто заткнулся, поэтому целует его. Ничего сладкого в нём нет, кроме его блеска, карамельно-воскового на вкус, и Леона слизывает его с нижней губы, пока Рагги бесстыдно ëрзает между ним и капотом. Когда ты беден, как Рагги, тебя не волнует, что подумают люди. Не то чтобы ему есть что терять. Его маленькие руки скользят по спине Леоны, обвивают его талию. Это почти объятия — если бы не отсутствие тепла в этом прикосновении; почти ласка — если бы его ногти не впились в кожу так резко, и Леона разрывает поцелуй, зашипев от внезапной боли: — Осторожнее со своими гребаными когтями. — Мы что, весь вечер будем тут сидеть? — спрашивает Рагги. — Секунду назад тебя ничего не смущало, — замечает Леона, и Рагги такой хрупкий и так легко подтащить его к себе на несколько жалких сантиметров вперёд, соединить их воедино. Они прижимаются друг к другу, и бëдра Рагги дрожат, обнимая его. Когда он запрокидывает голову, Леона утыкается ему в шею. Проводит языком по его пульсу, сосёт кожу, смеётся, когда пальцы Рагги сжимаются в его волосах, тянут за них. Не выпускает его, пока боль не становится нестерпимой, и Рагги шлëпает его по груди, лишь рассмешив его. — Сколько раз я говорил тебе не оставлять следов! — восклицает Рагги. — Моя бабушка… — Твоя бабушка должна радоваться, что ты даëшь парню, которого ждёт блестящее будущее за пределами этого города, — и Леона улыбается, довольный тем, что в его насмешливом выражении наконец проступает неподдельная обида. Рагги ёрзает, словно хочет встать и уйти, но Леона как раз входит во вкус, обхватив руками его тонкую, совершенную талию. Снова целует и рычит, когда Рагги впивается своими идеально белыми зубами в его язык — но не выпускает его, конечно. Да и сам Рагги не хочет, чтобы он это сделал. Пусть он и делает вид, что ему это не было нравится, люди из района Рагги одинаковы, и единственное, чего они хотят от такого, как Леона — его денег. Леона целует его до изнеможения, и Рагги сопротивляется, пока не выбивается из сил. Юбка задрана на бëдрах, его стоны вибрируют на языке Леоны, пока они обжимаются на медленно пустеющей парковке. Пустеющей, но не пустой, и мимо проходит группа первокурсников, свистящих при виде бесплатного шоу. Рагги кусает его за губу до крови, и Леона неторопливо отстраняется. — С-стой, — говорит Рагги. — Не здесь. — Почему? — Чтобы все видели? — шипит он, и Леона улыбается, пусто и жестоко. — Что? Ты стыдишься меня? — Леона смеётся, глядя, как дуются его окровавленные вишнёвые губы. — Кажется, ты что-то перепутал, дорогуша. — Иди нахер! — шипит Рагги, как разъярëнная кошка. Леона суëт руки под его топ, утыкается подбородком в его плечо, чтобы никто не видел. Он прав — Рагги, конечно же, не сопротивляется. Если бы он когда-нибудь и правда попытался бросить ему вызов, Леона бы его уничтожил. Может, в колледже Рагги и заправляет своей маленькой кликой, но сам по себе он ничтожество. И просто невыносимый. Леона проводит большим пальцем по его соску, твёрдому и высоко торчащему, и Рагги тихо, мстительно всхлипывает. Откидывается назад, и Леона следует за ним, прижавшись к нему и обняв его за спину одной рукой — чтобы он не отодвинулся слишком далеко. Рагги, может, и ничтожество, но Леона сравняется с ним, если не выиграет следующий матч. Он закрывает глаза, чтобы не видеть ни алый блеск недавнего приобретения Фалены, ни стадиона через плечо. Наслаждается красивым телом под собой, крепкими поцелуями и мягкой кожей, и, насытившись, берëт ещё чуть больше. Рагги раздвигает ноги, как и должен, когда Леоны роняет руку с его груди и скользит ею по бедру. И вдруг ловит лишь воздух — Рагги отворачивается. — Я же сказал, не здесь. — Ладно, поеду домой, — роняет Леона, и Рагги фыркает. Пальцы Леоны крадутся чуть выше, и, блять, он весь течёт. Течёт сквозь трусики, доводит алую краску до блеска. Леона скользит двумя пальцами по его щели, спрятанной под мягким хлопком. Обводит его клитор крошечными кругами, глядя, как Рагги кусает губы. Эти красивые голубые глаза избегают встречаться с ним взглядом. — Да, поехали домой, — соглашается Рагги, и Леона подаётся вперёд, прячет вырвавшийся смешок в его шее. С силой кусает его, и Рагги вскрикивает. Честный звук, не похожий на те сладкие вздохи, которые, как считает Рагги, он должен издавать. — Сука! — Следи за языком, — мурлычет Леона. — И ты никуда не едешь. Домой еду я, а ты остаёшься здесь крутить задницей в надежде поймать хоть какую-нибудь попутку и вернуться домой к своей бабушке. — Серьёзно? — переспрашивает Рагги, но в его голосе нет ни капли удивления. Что бы ни делал Леона, его ничем было не удивить, и поэтому Леона хочет попытаться переступить рамки допустимого, узнать, как далеко он может зайти. — Мне стоило догадаться, что так и будет. Ты всегда такое хуйло, когда проигрываешь. Прямо сейчас он побеждает, так что Рагги сходит с рук это оскорбление. Леона обхватывает его зад ладонями, прижимается к нему. — Хуйло? Большое? Рагги закатывает глаза: — Конечно, король. — Хватит быть такой стервой, — говорит Леона. — Здесь почти никого нет. Никто не увидит. — Мм, — Рагги по-прежнему не смотрит на него, но когда рука Леоны снова скользит между его ног, Рагги приподнимает свои бёдра навстречу ему. Он не протестует, когда Леона сдвигает его трусики в сторону и входит в него пальцами. Боже, внутри он такой горячий, и Леона тянет за его хорошенькие кудряшки, чтобы притянуть к себе и снова поцеловать. Сгибает пальцы, и Рагги ахает ему в рот. — Наааайс! — раздаётся чей-то смех, и кто-то выкрикивает: — Шлюха! Рагги вздрагивает, невольно сжимаясь внутри, с силой стискивает его. Леона даже не поднимает глаз. Он сказал «почти никого нет», а не «безлюдно». Остальные члены команды неторопливо расходятся по домам, семьи неспешно собираются у машин, преподаватели возвращаются после пар и соревнований. Рагги снова кусает его, но на этот раз Леону не останавливает даже боль, и пока он трахает его пальцами чуть резче, Рагги стонет, беспомощный. Шипит, когда он вынимает пальцы. Леона тянется к своему ремню, одной рукой нащупав пряжку, и сначала Рагги не возражает. Вероятно, не понимает, что происходит — Леона всегда был осторожен. Залети от него какая-нибудь легкомысленная чирлидерша — и он точно застрянет здесь, а если они хоть в чём-то и единодушны, так это в желании свалить из города куда подальше. Почти никогда не кончает в него и всегда надевает презерватив. Рагги не сопротивляется, пока не чувствует, как головка его члена раздвигает скользкие мягкие складки. — Какого хера, — выдавливает Рагги, его голос ломается от паники, но рука Леоны крепко держит его на месте, обхватив за талию. Он сам сидел здесь, красивый, как картинка, рисовался на капоте и ждал этого. Леона хочет рассмеяться, но вместо этого он лишь подаëтся вперёд, совсем чуть-чуть, упирается в него самым кончиком, усмехается. — Какого… — Тихо, — говорит Леона. — Хочешь, чтобы весь город знал, какая ты гребаная шлюха? Большие красивые голубые глаза Рагги смотрят на него, изучают его лицо. Пытаются понять правила игры. Пытаются понять, как играть. Но Леоне не до игр. Он чувствует себя обезумевшим. Вечер выдался отстойным, но Леона умеет извлекать максимум пользы из любой ситуации. Входит чуть глубже, и Рагги весь влажный, скользкий, идеально тесный с этого угла, сопротивляющийся слабо и молча. Извивается, царапает, и это лишь делает его у́же. Конечно, он потëк от такого. Леона знал, что он та ещё шлюха с тех самых пор, как пригласил его на свидание год назад. Единственный первокурсник, которого успела перетрахать половина футбольной команды — но это лишь значило, что все они знали, чего лишились, когда Рагги и Леона начали встречаться. — Пожалуйста, — хнычет он, словно и правда хочет этого. — Леона, пожалуйста, остановись. Леона не хочет останавливаться. Это лучшее, что у него было за день. Куда лучше, чем тупые угрозы Фалены насчëт поражения, гребаные напутствия тренера перед матчем и его разочарование после. Лучше, чем тела, в которые он врезался на поле, на глазах у других зрителей. И сейчас в его клыках совсем иная добыча, куда более нежная, волнующая совсем иначе. Вместо этого он вжимается в него, чувствуя, как растягивает его, и бёдра Рагги, обхватившие его, так и дрожат. — Можешь перестать притворяться, что тебе не нравится, — мурлычет Леона, и Рагги шипит, когда его рука опускается на его клитор. Жаль, что здесь, на парковке, нельзя трахнуть его, как ему хотелось бы. Лëгкими, тягучими толчками, входя как можно глубже, не вынимая… он чувствует, как подтекает смазка, но это лишь сильнее заводит. Он не кончит в него. Возможно. — Дело… вообще… не в этом, — выдыхает Рагги, его голос хриплый и полный отчаяния. — Ты… нельзя же… — Мне можно всë, чего я хочу, — отвечает Леона, и они так близко, что могли бы поцеловаться — но Леона уверен, что Рагги откусит ему язык, если он попробует. Он выглядит так, словно вот-вот расплачется, и от этого его бëдра дрожат — так и хочется вонзить когти в него поглубже. — Что ты сделаешь? В полицию позвонишь? Ногти Рагги разжимаются, и Леона решает, что он сдался, когда он ложится на спину, распластавшись на капоте как модель. Леона почти разочарован, несмотря на то, как хорошо Рагги выглядит сейчас под ним. Он ещё никогда не уступал ему, ни на дюйм — вот почему он так сильно нравится Леоне. Сильнее, чем следовало бы, неразумно сильнее. И тут он слышит это. Пронзительный звук, такой резкий, что от него сводит скулы, словно ногтями провели по доске… или… — Блять, ты издеваешься? — Леона неверяще смотрит на ряд глубоких, симметричных царапин, прорезавших идеальную полировку тачки Фалены. Рагги, убийственно невозмутимый, добавляет в конце дугу, словно резкий поворот. — Я тебя убью. Как же у него сейчас стоит. — Ну и что ты сделаешь? — скучающим тоном спрашивает Рагги. Закидывает ногу на талию Леоны, и они больше ничуть не стесняются. Рагги скользит по капоту с каждым движением, приподнимает бёдра, вбирая его как можно глубже, сжимает его так хорошо, и, блять, Леона готов кончить куда раньше, чем думал. С каждым толчком Рагги царапает краску своими ногтями с очередным душераздирающим скрежетом — убил бы его, но разве не об этом он мечтал, когда вставил ключ в замок зажигания? Разве только Леона хотел намотать капот на какое-нибудь дерево. — В полицию позвонишь? — Боже, как же в тебе хорошо, — говорит Леона, признавая поражение. Рагги улыбается — ярко, как блестящее стекло, остро и хрупко. Слёзы наконец-то бегут по его щекам. Стонет, когда Леона отстраняется и входит в него полностью, и без презерватива это совсем по-другому, куда более жарко, влажно и реально. Опасность заставляет его сердце бешено колотиться, и Рагги, должно быть, тоже чувствует это, потому что следующий свист в их сторону заставляет его дëрнуться, и рука, что чуть было не испортила остаток вечера Леоны, сжимает его грудь через одежду. — Р-Р-Рагги… — Быстрее, боже, — задыхается Рагги, уперевшись пяткой в зад Леоны, подгоняя его, и Леона истекает потом даже несмотря на холод. Бьёт кулаком по капоту, чтобы удержать равновесие, и рычит, когда металл прогибается вниз, а Рагги выгибается вперёд, умоляя его: — Давай, король, пожалуйста, трахай меня, трахай ме… — Тише, — отрезает Леона, но он и сам тяжело дышит, готовый вот-вот кончить, и тут Рагги приподнимается, впившись ногтями в его шею, чтобы притянуть его к себе и поцеловать, хотя ему пора вытащить… пора… Поздно. Обречён с самого начала. — Б-б-блять, — стонет Рагги. Его голос кажется пьяным. — Почему мы не делали этого раньше? Леона чувствует себя остывающим двигателем. Лёгкие судороги и дрожь в расслабляющихся мышцах, замедляющийся пульс… Между ними размеренно капает влага — точь-в-точь конденсат от перегрева. — Сам знаешь, почему, — отвечает Леона. — Хотя мы сделаем это снова, — говорит Рагги. — Мне-то какое дело, правда? Это же ты у нас губишь своё блестящее будущее. Леона слишком вымотан, чтобы его задел яд в его голосе, и целует Рагги, такого сладкого на вкус. Дешёвая фальшивая любовь, а над их головами низко порхают мотыльки, опаляя крылышки об искусственные луны и сгорая с тихим треском, как петарды. — Да, как скажешь, — бормочет он, и Рагги снова шипит, когда Леона выходит из него. Тихонько смеётся над испачканным капотом, широко раскинув ноги. Леона где-то на восемьдесят процентов уверен, что припаркованная рядом с ними машина принадлежит директору, и тот, кто сидит в ней, курит в окно уже минимум минут пять. Он не может оторвать глаз от влажного пятна, пальцы Рагги скользят по блестящему капоту. Он выглядит жутко довольным собой, слёзы высохли и блестят на его щеках. Совсем другие ощущения, предполагает Леона. Другой вид добычи и другой вид хищника, одинаковые в конце. Наверное, поэтому он так сильно нравится Леоне. — Передай брату, что я еë покрашу. Наверное, — говорит Рагги, и Леона смеётся от неожиданности. Выходит из ступора. Целует Рагги ещё раз, слизывая остатки его дурацкого блеска для губ (он нанесёт его заново, глядя в зеркало заднего вида, пока из него течëт прямо на сиденья Фалены), и поднимает его, снимая с капота. — Пошли украдëм пива. Леона открывает ему дверь машины. Что? Он джентльмен.