Tongue Tied

Йеджи редко задумывалась о средней скорости лифта. Вероятно, этому есть какое-то точное число, но этот конкретный подъемник, ползущий к их гостиничному номеру, казался самым черепашьим из всех существующих. Она стояла неподвижно, ощущая жгучий взгляд Рюджин на затылке, смиренно наблюдая, как цифры с издевательской медлительностью взбираются вверх. У Йеджи был безупречный план. Последние несколько недель наряды Рюджин и Черён заставали её врасплох. На прошлой неделе Рюджин сразила её наповал одним платьем, а Черён устроила импровизированную фотосессию в пижаме цвета слоновой кости, из-за которой Йеджи едва не превысила скорость на обратном пути домой. Йеджи не была слепой, и уж точно не дурой. Она знала, насколько привлекательны её девочки, и ничуть не собиралась жаловаться. К тому же, ей нравилось, как расцветает их уверенность в себе, когда они знают, что выглядят сногсшибательно. Планируя такое масштабное мероприятие, как «Waterbomb», она понимала, что нужно подготовиться заранее, чтобы не потерять голову в день Х. Это был своего рода инстинкт самосохранения. Она специально назначила примерку за несколько дней до мероприятия, чтобы убедиться, что всё пройдёт гладко, и заранее увидеть, в чём предстанут её девочки. Конечно, она умела сохранять самообладание в деловой обстановке, но почему бы не подстраховаться? Она видела, как эффектно выглядела Рюджин в своем белом рашгарде, и как безупречно жилет Черён облегал её точёную фигуру. Они обе были чертовски горячи, но не до критической точки. Это не было тем зрелищем, которое могло бы заставить Йеджи пересечь черту невозврата. Мероприятие обещало быть потрясающим. Они собирались зажечь и оторваться на сцене. Какая же это была роковая ошибка. Во всех своих сложных расчётах она упустила один жизненно важный фактор — воду. Нет, это ложь. Она отлично справлялась со своей работой и еще лучше заботилась о своих девочках. Она предвидела, что вода будет просачиваться сквозь верхние слои одежды, и убедилась, что у всех есть непрозрачный базовый слой. Но как, во имя всего святого, при всей её скрупулезности, она могла забыть, что вода сделает с этим верхним слоем? Как она могла не учесть, что вода заставит одежду прилипнуть к коже? Как она могла забыть, что из-за неё рашгард Рюджин будет льнуть к её… Почему этот проклятый лифт тащится так бесконечно долго? У них всего тридцать минут, чтобы привести себя в порядок и переодеться, прежде чем вернуться в компанию на вечернюю репетицию танцев перед предстоящим зарубежным мероприятием. Они не могут растрачивать эти драгоценные минуты понапрасну. — Йеджи, — зовёт Рюджин. В её голосе нет и намёка на грубость, но Йеджи знает, когда ей стоит остановиться. Она уже держалась из последних сил за кулисами мероприятия, когда впервые осознала, насколько опасна вода. Потом еще раз, когда они ехали сюда в машине. И еще раз, когда менеджер задержал их, чтобы еще раз уточнить время. Если она сейчас хотя бы взглянет на Рюджин, та вполне может размазать её по стенам лифта, и тогда им придётся заключать очень дорогостоящее соглашение о неразглашении. — Йеджи, — снова пытается Рюджин, и Йеджи с усилием отрывает взгляд от цифр и смотрит на Рюджин сквозь отражение в дверях лифта. Их взгляды встречаются, но Йеджи не произносит ни слова — она не уверена, что смогла бы, даже если бы захотела. Когда они, наконец, достигают своего этажа, продолжая негласную дуэль взглядов, Йеджи торопливо, но нежно выводит Рюджин из лифта. Она прикладывает ключ-карту к считывателю и втягивает Рюджин внутрь, прижимая её к стене через мгновение, как только дверь полностью закрывается. Она заглушает тихий вскрик Рюджин своим поцелуем, накрывая её губы. Она старается не подавлять Рюджин своим ростом. (По правде говоря, она не намного выше её.) Но когда Рюджин прижимают к стене, она всегда ощущает себя немного меньше в её объятиях, и это незначительное различие заставляет её голову кружиться в самом восхитительном смысле этого слова. — Какая нетерпеливость, — шепчет Рюджин, но хитрая усмешка, играющая в уголках её губ, говорит Йеджи всё, что ей нужно знать. Руки Рюджин скользят по её груди, пальцы блуждают по ключицам и поднимаются к шее. Йеджи отвечает ей тем же, проводя руками по бокам Рюджин, ожидая, что у той перехватит дыхание, но останавливается, едва коснувшись её талии, внезапно отрезвев, несмотря на бурный поток похоти, захлестнувший её сознание за те несколько мгновений, что Рюджин, наконец, оказалась в её власти. Йеджи не может поручиться, что сможет остановиться, как только ей позволят прикоснуться к тому, на что она, не слишком-то и скрытно, пялилась весь последний час. У них жёсткий график, и ей не стоит поощрять их выходки. Если Рюджин хочет просто поцеловаться и на этом закончить на сегодня, она примет её решение. — Йеджи… — шепчет Рюджин, и её горячее дыхание обжигает губы Йеджи. Они не должны этого делать, когда у них так мало времени. Им придётся давать слишком много объяснений, если они опоздают на репетицию. Черён даже нет рядом. Просто… Рюджин берёт её за руку, и Йеджи невольно вздыхает, поражаясь её нелепой мягкости, но это мимолётное чувство тут же улетучивается, потому что Рюджин прижимает её руку к своему животу, и всё остальное мгновенно теряет значение. Вблизи промокший рашгард выглядит ещё более соблазнительно, особенно когда он облегает живот Рюджин, подчеркивая каждый изгиб её пресса с каждым вздохом. Йеджи задаётся вопросом, стала бы Рюджин позировать так же непринуждённо, как Черён, если бы она тщательно прорисовывала каждый мускул на её животе, одаривая каждый сантиметр любовью и заботой, которых он по праву заслуживает? — Йеджи, — тихо зовёт Рюджин, и Йеджи резко поднимает взгляд, чувствуя, как её сердце начинает бешено колотиться, когда она видит нежный румянец на её щеках. Она проводит большим пальцем по краю подбородка Рюджин, и та подаётся навстречу. Уголки губ Рюджин изгибаются в лукавой усмешке. — Разве ты не этого хотела? На лице Йеджи появляется хитрая ухмылка, и она медленно опускает руку вниз, наслаждаясь тем, как Рюджин нетерпеливо прижимается к её ладони, когда её пальцы касаются полоски кожи, обнажившейся между краем рашгарда и джинсовыми шортами. Она просовывает палец в шлёвку для ремня на джинсовых шортах и притягивает Рюджин ближе, осыпая поцелуями её шею. Рюджин издаёт хриплый стон. — Скажи мне, Рюджин-ни, чего именно я хотела? — Этого? — шепчет она себе под нос, наслаждаясь мурашками, покрывающими кожу Рюджин, и тихим рычанием, вырывающимся из-под её губ, когда Йеджи прижимается губами к её горлу. Она обвивает руками талию Рюджин и тащит её вглубь комнаты, вваливаясь в ванную и прижимая их тела друг к другу, невольно застонав от восхитительного трения. — Или этого? Рюджин ахает и кряхтит, когда ладонь Йеджи нечаянно задевает её. Йеджи толкает Рюджин к раковине, и та шипит от прикосновения к холодному мрамору. — Я видела, как ты смотрела, — говорит Рюджин на удивление ровным голосом, но её улыбка сменяется дразнящей, почти греховной ухмылкой. — Ты хотела меня. Вместо ответа Йеджи делает шаг ближе, наблюдая, как горло Рюджин судорожно сжимается и расслабляется, словно она — добыча, отчаянно осознающая, что они только что загнали себя в угол, из которого нет выхода. Часть её мозга вспыхивает от предвкушения той власти, которую она чувствует кончиками пальцев. Ей нужно лишь наброситься, заявить о своих правах и позволить Рюджин растаять в её руках, словно податливый пластилин. — У нас мало времени, — шепчет она, борясь с желанием вонзить клыки в нежную кожу на шее Рюджин, когда та подаётся вперёд, предлагая больше доступа, и хрипло добавляет, — Мне было бы совестно оставить тебя в таком подвешенном состоянии. — Пожалуйста, Йеджи, — Рюджин протягивает руку и притягивает её ближе, нетерпеливо стонет от трения, когда Йеджи обхватывает её через джинсовые шорты. Глаза Йеджи расширяются от волны пьянящего шоколадного аромата, захлёстывающего все её чувства, заставляющего её вжаться в стойку, а колени — предательски подгибаться. На мгновение Йеджи задумывается, не попала ли она в ловушку. Но всё это уже не имеет значения, когда Рюджин обнимает Йеджи за плечи и оседает на её руку, жалобно стонет ей прямо в ухо. Йеджи не отрывает взгляда от шорт Рюджин, расстёгивая пуговицу и молнию, и видит, как темнеют глаза Рюджин, но прежде чем она успевает её подразнить, Рюджин втягивает её в жесткий, требовательный поцелуй, от которого у Йеджи перехватывает дыхание. — Ты же сказала, что у нас мало времени, — Рюджин кусает Йеджи за шею и переходит на соблазнительный шёпот. — Пожалуйста, не дразнись… Рюджин издает робкий стон, выгибаясь в руках Йеджи, которые уже хозяйничают на её талии, нетерпеливо притягивая их тела друг к другу в отчаянных поисках хоть какого-то трения, хоть чего-нибудь, что принесло бы ей хоть немного облегчения. Обычно вся эта демонстрация заставила бы Йеджи сорвать с Рюджин одежду и немедленно заняться ей, но сегодня она настроена на что-то совершенно иное. Йеджи знала, что за ней закрепилась определённая репутация, во многом не по её собственному желанию. Она была альфой до мозга костей, чистокровной, и инстинкты эти укоренились в ней с того самого момента, как она научилась говорить и самостоятельно мыслить. Йеджи гордилась тем, что она альфа, но этот титул чистокровной неизменно порождал неприятные домыслы со стороны партнеров, встречавшихся ей на пути. Но с Рюджин и Черён она чувствовала себя абсолютно свободной. Они никогда не пытались предугадать её желания, не давили, не предъявляли требований. Лишь дарили время и пространство, чтобы она могла выразить себя, попробовать то, о чём не смела даже мечтать с прежними партнёрами — быть просто Йеджи, а не эталоном альфа-самки. — Знаешь, у меня сегодня другие планы, — шепчет она, оставляя ещё один поцелуй на шее Рюджин. — Будет очень плохо, если мы опоздаем. Йеджи стягивает джинсовую ткань, медленно опускаясь на колени, помогая Рюджин высвободиться из мешковатых штанин, оставляя её в одних шортах, которые казались такими же неудобными, какими, вероятно, и были. Она целует выпирающую плоть, и румянец осознания, заливающий лицо Рюджин, отзывается приятной дрожью по спине. Йеджи дразнит её, вновь обхватывая Рюджин поверх шорт, пытаясь запечатлеть в памяти, как та трепещет под её ладонью. — Вопрос в том, — надавливая сильнее, произносит Йеджи, — Будешь ли ты ко мне снисходительна? Губы Рюджин приоткрываются, дыхание сбивается. Она энергично кивает, вцепившись пальцами в мраморную столешницу, и издает хриплый стон. — Да… Йеджи подхватывает ремень шорт и тянет их вниз, обнажая только чёрные боксеры, которые Рюджин вот-вот растянет до неузнаваемости. Она прижимается губами к влажному пятну на кончике, и Рюджин, подавляя стон, с усилием прочищает горло. — Йеджи… Йеджи приподнимает край рашгарда, осыпая поцелуями всё больше открытых участков кожи, и мурлычет в ответ. — Да, Рюджини? Рюджин нежно откидывает её волосы назад, тщательно закрепляя выбившиеся пряди, прежде чем положить руку ей на плечо. Страсть, захлестнувшая их мгновения назад, уступает место нарочито осторожному и слегка колеблющемуся тону Рюджин. — Ты уверена? Просто… мы давно этого не делали… Йеджи вновь целует её в живот. Возможно ли влюбиться в свою девушку ещё больше, когда собираешься её трахнуть? Она цепляется за последний слой ткани и усмехается. — Ты даже не представляешь, насколько ты сексуальна, правда? Стягивая боксеры, она торжествующе ухмыляется, наблюдая, как Рюджин гордо выпрямляется, жадно ловя на себе внимание. Йеджи заключает её в кольцо своей руки и видит, как Рюджин судорожно вздыхает. Она склоняется, чтобы поцеловать головку, и Рюджин тихо стонет, прикрывая глаза, когда губы Йеджи накрывают тяжёлый кончик. Рюджин умела польстить кому угодно. Йеджи еще ничего не успела сделать, а уже таяла, словно пластилин в её руках. Она поднимается на дюйм, дразнящим движением отстраняясь. — Ты в порядке? Рюджин встречает её взгляд, прикрыв глаза, и кивает. Йеджи медленно начинает двигаться вверх-вниз, ощущая лёгкий привкус предэякулята, просочившегося от возбуждения. Она нежно перебирает пальцами волосы Йеджи, и та невольно прижимается ближе, наслаждаясь ласковым прикосновением. Йеджи касается языком, и рука Рюджин взлетает вверх, приглушая вырывающийся стон. Она повторяет движение вновь, жаждая реакции, и Рюджин снова приглушает стон ладонью. Забавная новая игра, но удовольствия от неё немного, если Рюджин сдерживает все свои восхитительные звуки. Йеджи отстраняется, но продолжает держать член Рюджин в руке, лениво поглаживая его. — Я думала, ты будешь ко мне снисходительна. Рука Рюджин со стоном падает в сторону, она отчаянно пытается удержать бёдра неподвижными, хотя прикосновения Йеджи становятся всё более беспорядочными. Йеджи уверена, что на этой реакции буквально написано имя Черён, рефлекс, выработанный многократным повторением фразы. Фразы, которую Йеджи слишком хорошо знает. Йеджи сжимает член у основания и проворачивает рукой, заставляя Рюджин зажмуриться и шипеть от ощущения, охватившего её. — Йеджи…! — Так-то лучше, — хвалит Йеджи, сжимая кулак ещё раз, а затем трется большим пальцем о кончик, наблюдая, как у Рюджин отвисает челюсть, и она задыхается от восторга. — Я же говорила, как люблю твой голос. Рюджин издает короткий, прерывистый смешок. — В этом отеле полная бронь. Йеджи невозмутимо вскидывает бровь и ускоряет темп. — Это не вопрос, Рюджини. Рюджин вздыхает, её шея покрывается румянцем, и она предпринимает последнюю, отчаянную попытку. — Йеддон… Йеджи трётся большим пальцем о нижнюю часть головки члена Рюджин, и стон вырывается из её горла. Йеджи улыбается и вновь обхватывает член губами, лаская ещё больше. Она обхватывает обеими руками таз Рюджин, оставляя дорожку мурашек под пальцами, пока не достигает изгиба её талии. Не теряя времени, она притягивает Рюджин ближе и начинает качать головой вверх-вниз. Рюджин запускает пальцы в волосы Йеджи и стонет. Йеджи опускает руки ниже и сжимает мягкие ягодицы, издавая довольное мычание, когда они напрягаются, ощущая упругие мышцы под собой. Она ласкает плоть ладонью за ладонью, постепенно ускоряясь, отчего голова Рюджин резко откидывается назад. Она отстраняется с ухмылкой. — Такая сексуальная… Рюджин выглядит такой невероятно взбудораженной, что Йеджи мечтает о большем количестве времени. О мгновениях, чтобы растянуть это сладостное безумие и запечатлеть каждый звук, вырывающийся из её груди, каждый вздох, хрип, рычание и стон, которые только подпитывают безграничное желание Йеджи удовлетворить её. Когда ещё, если честно, она увидит Рюджин такой? Этот промокший рашгард идеально облегает её грудь и плечи, подчёркивая пресс и изгибы тела, словно его единственная цель — свести Йеджи с ума. Аккуратная и прекрасная коса, с которой она блистала на мероприятии, давно расплелась, сменившись выбившимися прядями, падающими на лицо, мешающими ей смотреть, и Йеджи мучительно хотела поправить их. Рюджин, казалось, вот-вот взорвется, и она, несомненно, знает это по тому, как пылают её щеки, когда она встречается взглядом с Йеджи. Она на мгновение замирает, нежно кладя руку на поясницу Рюджин, наклоняясь и прижимаясь губами к изящной линии её живота, которую не мог скрыть даже рашгард. В благодарность Рюджин обнимает её за затылок, и Йеджи снова невольно теряет голову. Она не может дождаться возвращения домой, чтобы повторить всё это заново. Она поцелует за поцелуем, опускаясь всё ниже и ниже, пока не прильнет к самому основанию члена Рюджин. Медленно проведет языком, прежде чем обхватить его губами. Рюджин вновь запутывается пальцами в волосах Йеджи и стонет, когда кончики пальцев Рюджин ласкают её голову, посылая волну вибраций, от которых Рюджин чуть не падает. Йеджи замечает свою небольшую потерю контроля и продолжает работать, хватаясь за всё, что может, а что не может — сжимая в кулаке. Вскоре дыхание Рюджин становится прерывистым, и она выдыхает: — Йеджи, я так близко… Вместо того чтобы отстраниться и ответить, Йеджи проводит языком по кончику её члена и стонет, обхватив рукой заднюю часть бедра Рюджин. А как же иначе? Она хочет подразнить её, но Рюджин так хорошо и так податливо уступает под её влиянием, что она не может больше сдерживаться. Рюджин совершенно замолкает, отдаваясь во власть захлестнувшей её волны наслаждения, сжимая руки в кулаки и зажмуриваясь. Йеджи жадно смакует каждую каплю, которую она дарит: слегка солоноватый, пьянящий вкус, смешанный с ноткой шоколада, отдавался где-то в глубине её живота. Рюджин слабо отстраняется, хотя Йеджи крепко держит её губами, высасывая всё до капли. Она тяжело и прерывисто дышит, прикрывая глаза рукой, словно у неё кружится голова и она сейчас упадет. Йеджи быстро обнимает Рюджин за талию, нежно, но надежно поддерживая её, когда та оседает в её объятиях. Сердце бешено колотится о грудь, руки и ноги дрожат от напряжения. Йеджи нежно помогает ей сесть на столешницу и утешительно гладит её по спине. Когда Рюджин наконец поднимает голову с её плеча, Йеджи тихонько напевает, стараясь говорить как можно нежнее. — Эц, красавица, — Рюджин медленно отпускает её. — Всё хорошо? Рюджин кивает, и Йеджи целует её в висок. Она краснеет и шлёпает Йеджи по плечу, отчего она вздрагивает от изумления. — Ты такая… Она вздыхает и бормочет: — Не знаю, — она снова прижимается к Йеджи и ворчит. — Мы опаздываем. Йеджи ухмыляется, наконец помогая Рюджин снять рашгард. — Как думаешь, насколько рассердится Черён? Рюджин смеется, расстёгивает пуговицу на шортах Йеджи и стаскивает с неё майку, проводя руками по обнажённой коже. — Определённо… Йеджи не может заставить себя беспокоиться о том, что они опаздывают, особенно сейчас, когда мягкие губы Рюджин касаются её груди. Если ей придётся вытерпеть на себе все взгляды, а затем и гнев Черён, она это сделает, она сделает всё, только бы получить ещё один поцелуй.