Эффект притяжения

Неделя после получения письма от Люциуса Малфоя пролетела как в тумане. Гермиона заметила, что между ней и Драко что-то изменилось — невидимые барьеры, которые они так тщательно выстраивали первое время, начали рушиться один за другим. И это пугало не меньше, чем само проклятие. Чем меньше оставалось барьеров, тем сложнее было отрицать очевидное: она привыкала к нему. Слишком сильно привыкала. Всё началось с мелочей. Всё чаще утром Драко спокойно дожидался её перед завтраком, прислонившись к стене возле их комнаты с видом человека, у которого в запасе вся вечность. Он не подгонял, не ёрзал, просто ждал, чтобы идти в Большой зал вместе. Часто листал какой-нибудь учебник, но иногда даже общался с мадам Гармонией. Когда она, наконец, выходила, поправляя мантию, он лишь поднимал взгляд, усмехался уголком губ и говорил что-нибудь вроде: «Ну наконец-то, Грейнджер. Я уж думал, ты решила взять выходной». По пути в Большой зал его рука ненароком касалась её спины, когда он пропускал её вперёд в дверях. Или его пальцы скользили по её локтю, направляя в сторону, когда они огибали группу младшекурсников. Сначала Гермиона вздрагивала от каждого такого прикосновения, её сердце начинало биться быстрее, а щёки предательски краснели. Но со временем она начала привыкать к этим «случайным» касаниям — к теплу его ладони на её плече, к мимолётному соприкосновению пальцев, когда он передавал ей книгу или перо. Эти прикосновения стали чем-то естественным, почти необходимым, и Гермиона ловила себя на том, что сама неосознанно придвигается ближе, ожидая этого контакта. Когда она засиживалась за книгами допоздна, погружаясь с головой в домашние задания, он приносил ей чай. Просто появлялся из ниоткуда, ставил дымящуюся чашку рядом с её локтем и возвращался к своим делам. Не говорил ни слова, не ждал благодарности. Просто… заботился. Как будто это было естественно. — Ты не обязан, — сказала она однажды вечером, поднимая глаза от очередного тома по древним проклятиям. Её голос звучал тише, чем она планировала, почти неуверенно. Драко присел рядом с ней у камина, откинувшись на мягкую спинку дивана. Огонь отбрасывал мягкие тени на его лицо, подчеркивая резкие скулы и задумчивое выражение серых глаз. — Знаю, — ответил он спокойно. — Просто хочу. Простота этих слов тронула её больше, чем любые клятвы или громкие признания. Их поход к Дамблдору три дня назад оказался одновременно обнадеживающим и разочаровывающим. Директор внимательно выслушал их рассказ о поведении проклятия, о том, как боль теперь возникала реже, как они научились чувствовать границы — когда можно отойти чуть дальше, а когда лучше остаться рядом. На этом визите мадам Помфри провела несколько диагностических заклинаний, наблюдая за переливами магии вокруг них. — Проклятие уже не такое интенсивное, как первые дни. Дамблдор посмотрел на них поверх очков, которые съехали на кончик носа: — Магическая связь между вами укрепилась. Вероятнее всего, это потому, что вы постоянно находитесь рядом и «подпитываете» друг друга. Боюсь, на данный момент, быстрого решения снятия проклятия не существует. Но мы продолжаем поиски. Гермиона почувствовала, как сердце сжалось от разочарования, Она так надеялась, что Дамблдор скажет что-то новое, предложит хоть какой-то путь к свободе. Но вместо этого снова неопределённость. — А сколько это может занять? — спросил Драко, и в его голосе Грейнджер уловила напряжение, которое он пытался скрыть. — Здесь, к сожалению, я не берусь озвучивать точных цифр, — Дамблдор сложил пальцы домиком. — Магия проклятия — искусство непредсказуемое. Но судя по тому, как вы оба выглядите, это уже не кажется вам такой уж катастрофой. Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то знающее. И он был прав. Когда они выходили из кабинета директора, проходя мимо дремлющих портретов бывших директоров и спускаясь по движущейся лестнице, Гермиона поняла, что известие о том, что проклятие может длиться ещё долго, не расстроило её так, как должно было. Где-то глубоко внутри шевельнулось что-то другое. Облегчение? Она не была готова признаться себе в этом вслух, но мысль о том, что проклятие может сохраниться на ещё какое-то время, не вызывало того ужаса, которое следовало бы ожидать. Гермиона не могла отрицать, что ей нравилось то, что происходило между ней и Драко — эти украдкой брошенные взгляды, случайные прикосновения, моменты близости, и даже редкие поцелуи, которые они бы никогда не разделили при других обстоятельствах. Проклятие дало ей оправдание для чувств, в которых она боялась себе признаться. И теперь, услышав, что освобождение откладывается, она ощутила странную смесь досады и тайного, почти постыдного облегчения, от которого стало ещё тяжелее на душе. Сейчас они сидели на мягком ковре перед камином в их комнате, прислонившись друг к другу плечами и потягивая горячий шоколад. За окном бушевала ноябрьская метель, но здесь было уютно. Огонь потрескивал в камине, отбрасывая на стены танцующие тени, а от Драко пахло теплом и домом. — О чём ты думаешь? — тихо спросил он. Гермиона задумалась, стоит ли говорить правду. В обычное время она бы соврала, отшутилась или сменила тему. Но сейчас хотелось сказать правду. — О том, как странно все обернулось, — призналась она, глядя на пляшущие языки пламени. — Несколько месяцев назад я думала, что проклятие — худшее, что могло со мной случиться. Что быть вынужденной проводить каждую минуту рядом с тобой — это наказание похуже Азкабана. Драко повернул голову, чтобы взглянуть на неё, и она увидела в его глазах смесь любопытства и чего-то ещё: — А теперь? — спросил он, в его голосе прозвучала осторожность, словно он боялся услышать ответ. Она встретила его взгляд и почувствовала, как сердце учащает ритм. Мерлин, когда его глаза стали такими серьёзными? Такими… глубокими? — А теперь я даже не могу представить, чтобы ты не ошивался рядом со мной постоянно, — она рассмеялась, но смех вышел нервным. — Кто бы подумал, что я когда-нибудь скажу такое про Драко Малфоя? Гарри упал бы в обморок. Рон бы решил, что я под Империусом. А я… просто привыкла. К тебе. К… нам. Последнее слово повисло в воздухе между ними. Драко смотрел на неё с выражением изумления и нежности. Огонь в камине отбрасывал на них теплые блики, превращая их тени в единый силуэт. Два человека, прижавшиеся друг к другу в попытке согреться. Или удержать момент. Или просто…быть вместе. — Грейнджер, — тихо позвал он. — Да? Вместо ответа он осторожно взял её за подбородок, заставляя повернуться к нему полностью. Его пальцы были такими тёплыми, прикосновение — нежным, почти благоговейным. На этот раз между ними не было ни алкоголя, ни ссор, ни отчаяния. Только тишина комнаты, потрескивание дров в камине и то тепло, которое разливалось в груди каждый раз, когда он так смотрел на неё. — Можно? — прошептал он, глядя на её губы с таким откровенным желанием, что у неё перехватило дыхание. Слова застряли в горле, поэтому она просто кивнула. Он наклонился к ней. Поцелуй был медленным, нежным — полной противоположностью предыдущему, который был рождён паникой и страхом потери. Этот поцелуй говорил о чём-то другом. О выборе. О желании. О том, что они оба наконец-то перестали притворяться, что между ними ничего нет. Гермиона закрыла глаза, растворяясь в ощущении его губ на своих. Они были мягкими, и он целовал так, словно у них была целая вечность впереди — без смешки, давления, просто… исследуя, запоминая. Его рука зарылась в её волосы, пальцы нежно массировали затылок, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки. Это первый раз, подумала она сквозь туман ощущений. Первый раз, когда между нами все так… правильно. Он провел языком по её нижней губе, и она приглашающе приоткрыла рот. Постепенно поцелуй становился более смелым, более требовательным. Их языки сплетались в страсти, и Драко осторожно опустил её на мягкий ковер, придерживая за талию. Гермиона обвила руками его шею, притягивая ближе, не в силах насытиться близостью. Её пальцы скользили по его плечам, спине. Ей хотелось бесконечно прикасаться к нему, тонуть в его аромате, вдыхая его запах. Её никто никогда не целовал так. Драко целовал, словно она была единственным, что имело значение в этом мире. Она не понимала, как в одном поцелуе могли смешаться трепетная нежность, благоговение, и оглушающая страсть. От бури эмоций у неё кружилась голова. Малфой, между тем, скользил руками по её телу, и каждое прикосновение было одновременно обещанием и вопросом. Он сжимал её бедра, проводил руками по ключицам, касался живота — всё это было так близко, так интимно. Его дыхание становилось тяжелее, более рваным, и она почувствовала, как его тело реагирует на её близость. Волна страха и неуверенности накрыла её, и она непроизвольно напряглась. Это было слишком быстро. Слишком много. Он тут же это заметил. Замер, его руки остановились, и он немного приподнялся, глядя ей в глаза. Во взгляде не было ни раздражения, ни разочарования, только что-то похожее на извинение. — Прости… я не хотел тебя смутить, — его голос был хриплым от сдерживаемого желания. — Я так давно хотел вот так целовать тебя, касаться, быть рядом. Я просто… забылся. — Я тоже, — прошептала она в ответ. Гермиона чувствовала, как её щеки заливает жаром, но не отводила взгляд. — Я тоже хочу. Просто… мне нужно время. Я не готова к большему. Пока. Драко нежно улыбнулся, поцеловал её в лоб и поднялся, подав ей руку. — Пожалуй, пора спать, — сказал он, помогая ей встать. — Завтра будет долгий день. Грейнджер почувствовала укол разочарования, что момент закончен, но в то же время ощутила благодарность. Он не давил. Не настаивал. Принимал её границы. — Да, точно, — ответила Гермиона, поправляя растрепанные волосы. Поднявшись, они на мгновение замерли, глядя друг на друга в мерцающем свете камина. Между ними повисла особенная тишина. — Спокойной ночи, Грейнджер, — произнёс он наконец, и в его голосе слышалась улыбка. — Спокойной ночи, Малфой. Она направилась к своей кровати, чувствуя на себе его взгляд. И когда она наконец легла, укрывшись одеялом и закрыв глаза, на её губах играла глупая, счастливая улыбка.

──⊱⁜⊰──

Утром в субботу Джинни ворвалась в их комнату как ураган, неся охапку платьев и выглядя так, словно она готовилась к важнейшей миссии в своей жизни. — Итак! — объявила она торжественно, сбрасывая одежду на кровать Грейнджер. — Пришло время подготовить тебя к встрече с будущими родственниками! — Джинни! — возмутилась Гермиона, мгновенно краснея. Она была неописуемо счастлива, что Драко в этот момент не было в комнате. — Мы не… это не… — Конечно, конечно, — махнула рукой рыжеволосая. — И то, как вы смотрите друг на друга, и как тайком держитесь за ручки, конечно же, мы этого не видим, и это все ни о чем не говорит. Проклятие. Точно. Только проклятие. Её тон был настолько насмешливым, что Гермиона даже не сразу нашлась, что ответить. — Вообще-то, — начала она с наигранным достоинством, скрещивая руки на груди, — я собиралась идти в школьной форме. Джинни посмотрела на неё так, словно Гермиона только что предложила явиться на встречу с Малфоями в пижаме с единорогами. — Что? Пф, может, еще в джинсах пойдешь? — она покачала головой с видом человека, которому поручили невыполнимую миссию. Джинни начала перебирать платья, критически их рассматривая и бормоча себе под нос комментарии. — Это слишком формально… выглядит как для похорон… Это слишком ярко, вдруг подумают, что ты пытаешься привлечь внимание… А вот это — в самый раз! — Она подняла тёмно-зелёное платье с длинными рукавами и V-образным вырезом, и в её глазах загорелся триумф. — Вот это в самый раз! Элегантно, но не вызывающе. Покажет, что ты уважаешь их дом, но не пытаешься им угодить или изменить себе. К тому же зелёный — цвет Слизерина, что будет тонким комплиментом, но при этом достаточно нейтральный оттенок, чтобы не выглядеть так, словно ты пытаешься купить их одобрение. — Ты серьезно анализируешь гардероб с точки зрения психологии? — удивилась Гермиона, но в её голосе слышалась едва заметная нотка восхищения. — Разумеется! — Джинни принялась укладывать волосы Гермионы с видом профессионала. — Знаешь, как мама говорит: «Первое впечатление можно произвести только один раз». А Нарциссе Малфой ты точно захочешь понравиться. Она, говорят, ещё та штучка — элегантная, умная, наблюдательная. Она будет оценивать тебя с ног до головы. — Очень обнадёживающе, спасибо, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как нервозность начинает грызть её изнутри. Но тут же подняла подбородок и спросила с вызовом. — А что, если я не хочу? Понравиться ей, имею в виду. Я не собираюсь притворяться кем-то, кем не являюсь, просто чтобы получить одобрение семьи Малфой. Джинни на мгновение остановилась, и выражение её лица стало более серьёзным. — Тогда тебе будет очень грустно жить, — сказала она тихо, но без осуждения. — Послушай, я понимаю, что ты гордая. Это одна из вещей, которые я люблю в тебе. Но подумай вот о чём: Драко — их единственный сын. Наследник древнего рода. Они не просто его родители — они часть того мира, в котором он вырос, тех традиций, которые его сформировали. И если ты действительно... — она замолчала, выбирая слова, — если между вами что-то серьёзное, тебе придётся найти способ сосуществовать с ними. Не обязательно любить. Но уважать — да. Она вернулась к укладке волос, заплетая несколько тонких косичек и укладывая их в изящный пучок, оставляя несколько прядей свободно обрамлять лицо. — Представляешь семейные ужины? — хихикнула Джинни, явно пытаясь разрядить обстановку. — «Дорогая Гермиона, передайте, пожалуйста, соль. И, кстати, вы всё ещё считаете эльфов равными волшебникам?» Гермиона рассмеялась, и напряжение немного спало. Но потом она вспомнила о письме Люциуса, о формальном тоне его приглашения, и её лицо тут же стало серьезным. — Джинни, а что если мистер Малфой что-то задумал? Что, если это не просто семейный ужин? Что если он… не знаю… хочет проверить меня? Или запугать? Или… Выражение лица подруги тоже изменилось. Она села рядом с Гермионой на кровать и положила руки на её плечи, заставляя посмотреть ей в глаза. — Послушай, — сказала она серьёзно. — Люциус Малфой не дурак. Он хитёр, расчётлив и опасен, да. Но он также знает, что весь магический мир сейчас следит за вашей ситуацией, благодаря той дурацкой статье Скитер. Если он навредит тебе, это будет слишком подозрительно выглядеть. Слишком очевидно. Она замолчала, а затем добавила: — Но всё равно смотри в оба, хорошо? Не ешь и не пей ничего, что кажется подозрительным. Не оставайся с ним наедине. Держись рядом с Драко. И если что-то, что угодно, покажется подозрительным — сразу уходи оттуда. Используй камин, трансгрессию, чёрт возьми, разбей окно и лети на метле, если потребуется. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Драко. Он был одет в безупречный чёрный костюм — белая рубашка, жилет, брюки со стрелками. Он выглядел… потрясающе. У Гермионы перехватило дыхание. Их взгляды встретились: и Гермиона почувствовала, как что-то ёкнуло в груди. — О, кажется, это мой сигнал к отступлению, — подмигнула Джинни, поднимаясь с кровати. — Не делайте ничего, чего бы не сделала я. Хотя, если подумать, это довольно широкий спектр возможностей… Она выскользнула из комнаты, оставив их наедине, и Гермиона услышала её хихиканье, затихающее в коридоре. Драко окинул Гермиону внимательным взглядом, и медленно подошёл. В его глазах появилось что-то тёплое, почти нежное. — Ты прекрасно выглядишь. Тебе очень идёт зелёный цвет, — он лукаво улыбнулся. — Наконец-то ты одета в цвета Слизерина. Может, Распределяющая шляпа всё-таки ошиблась, стоило поместить тебя к нам с самого начала? — Не обольщайся, Малфой, — усмехнулась Гермиона. — Одно неосторожное слово от твоих родителей, и я заколдую это платье в бордовый с золотом прямо у них под носом. Посмотрим, как ты объяснишь маме, что привёл домой гриффиндорку в полном боевом облачении. Драко рассмеялся: — Думаю, это станет последней каплей для её нервной системы, — согласился он, подходя ближе. — Хотя, признаюсь, было бы забавно посмотреть на лицо отца. Его улыбка исчезла, сменившись более серьёзным выражением. — Малфой, я… — Неправильно, — перебил он её, пристально глядя в глаза. — Попробуй ещё раз. Гермиона на мгновение растерялась, потом осознала. — Драко, — поправила она, слегка закатив глаза. — Так-то лучше. Гермиона замолчала, подбирая слова. — Я как-то волнуюсь. Даже больше, чем перед экзаменами. Больше, чем перед… чем угодно, если честно. Малфой подошел ближе и осторожно положил руки ей на плечи, заставляя посмотреть на него. — Я знаю, — прошептал он, наклонившись к её уху. — Но все будет хорошо. Я буду рядом. Обещаю. Что бы ни случилось, я буду на твоей стороне. Его тёплое дыхание на шее заставило сердце забиться чаще. Гермиона закрыла глаза, впитывая в себя его близость, его поддержку. Ей хотелось остаться здесь, в безопасности их комнаты, и не идти в этот пугающий мир холодного великолепия Малфой-мэнора. Она не понимала, что происходит между ними. Вчерашний поцелуй, казалось, изменил всё, сдвинул что-то фундаментальное в их отношениях. Но они ещё не говорили о том, что это значит для них обоих. Что между ними — просто взаимная симпатия, вызванная постоянной близостью? Или что-то большее, что-то более глубокое? И самый страшный вопрос, который она боялась задать даже себе: если бы проклятие исчезло завтра, Малфой охладел бы к ней? Вернулся бы к той версии себя, которая презирала маглорождённых и считала её недостойной даже разговора? Но сейчас это не имело значения. Важно было то, что он рядом. Важен он. Важно каждое прикосновение, каждый взгляд. — Готова? — спросил он, отстраняясь и протягивая ей руку. Гермиона глубоко вздохнула, собирая всю свою гриффиндорскую храбрость, и кивнула: — Готова. Она взяла его руку, и его пальцы крепко сжали её ладонь.

──⊱⁜⊰──

Едва Драко и Гермиона вышли из камина Малфой-мэнора, как Гермиона почувствовала, что попала в другой мир. Холл был огромным, потолки терялись где-то в высоте, всё дышало роскошью: тяжёлые портьеры из тёмно-зелёного бархата, старинная мебель, которая, вероятно, стоила больше, чем дом её родителей. К ним приблизился эльф-домовик, одетый в наволочку. — Добро пожаловать в мэнор, молодой мастер Драко, — пропищал Хогги, низко кланяясь так, что его нос почти коснулся пола. — И вам, мисс. Гермиона стиснула зубы, увидев потрёпанную наволочку, в которую был одет эльф. Ярость знакомо вспыхнула в груди. Она едва сдерживалась, чтобы не сказать что-нибудь резкое. — Привет, Хогги, — спокойно ответил Драко. — Как дела? — У Хогги всё отлично, молодой мастер очень добр! Родители ждут в малой гостиной. Они проходили через несколько коридоров, и Гермиона старалась не пялиться на окружающую роскошь, хотя это было сложно. Каждая деталь здесь кричала о богатстве и власти: вазы, которые явно были антиквариатом, зеркала в резных рамах, старинные гобелены и ковры, по которым ходили поколения Малфоев и которые, судя по всему, были древнее самого Хогвартса. За ними по пятам не отрываясь наблюдали портреты предков — мужчины и женщины с холодными, надменными лицами. Грейнджер чувствовала на себе их неодобрительные взгляды, видела, как они перешёптываются между рамами, поджимают губы и хмурятся. Их недовольство присутствием маглорождённой в священных стенах мэнора было более чем очевидным, но никто не осмелился произнести вслух ни слова. Наконец Хогги открыл дверь, и они вошли в гостинную. Люциус и Нарцисса Малфой сидели у камина. Люциус — прямой и холодный, как лёд, с белыми волосами, зачёсанными назад и тростью, небрежно опирающейся о кресло. Нарцисса — элегантная, как фарфоровая кукла, с идеальной причёской и в платье из тёмно-синего бархата с серебряными нитями, которые переливались в свете огня. На шее сверкало ожерелье из сапфиров, а платиновые волосы были уложены в безупречную прическу. Рядом с ней Гермиона почувствовала себя простушкой, несмотря на все усилия Джинни. — Драко, — произнесла Нарцисса, поднимаясь и протягивая руки к сыну. Её голос был тёплым, почти нежным, но Гермиона заметила, как её взгляд скользнул по ней, быстро и оценивающе. — Как я рада видеть тебя, дорогой. Малфой обнял мать, и Грейнджер заметила, как его плечи расслабились. Что бы ни было между ним и отцом, с матерью у него была явно более тёплая связь. — Мама, — кивнул он, затем повернулся к Гермионе. — Позвольте представить… — Мисс Грейнджер, — перебил его Люциус, вставая с кресла. Он не протягивал руки, не делал шагов навстречу, просто стоял, изучая её с видом человека, оценивающего антикварную вещь на аукционе. — Наконец-то мы встретились лично. Добро пожаловать в наш дом. Его тон был безупречно вежливым, но холодным. — Мистер Малфой, миссис Малфой, — Гермиона выпрямилась, заставляя себя держать спину прямо и не отводить взгляда. — Благодарю за приглашение. — Ужин будет готов через час, — продолжил Люциус. — Может, покажу вам дом? Уверен, наша библиотека вас заинтересует. Глаза Гермионы загорелись, несмотря на напряжённую атмосферу. Библиотека. Она слышала легенды о библиотеке Малфоев — одной из самых обширных частных коллекций в Британии. — С удовольствием, — ответила она, стараясь не показывать своё волнение слишком явно. Драко едва заметно улыбнулся, видя её реакцию. Библиотека Малфоев превзошла все ожидания Гермионы. Высокие полки, уходящие к потолку, заставленные томами в кожаных переплётах. Воздух был пропитан запахом старого пергамента, и его-то ещё, чего-то почти осязаемого. Здесь было так тихо, что слышался каждый вздох, каждый шорох ткани. — Впечатляет, не правда ли? — сказал Люциус, наблюдая за её восхищённым выражением лица. — Некоторым книгам здесь более тысячи лет. Коллекция собиралась поколениями Малфоев. Знание — это власть, мисс Грейнджер. Это всегда понимали в нашей семье. Гермиона благоговейно прошлась вдоль полок, читая названия. «Утраченные заклинания XV века», «Теория магической крови», «Родовая магия: укрепление, упадок, исчезновение», «Необратимые заклинания: теория и практика». Она чувствовала, что многие из этих книг были бы запрещены в Хогвартсе. Драко в это время остановился у дальней стены, изучая какую-то книгу, явно погружённый в свои мысли. — Мисс Грейнджер, — Люциус небрежно указал на один из томов, — если вас интересуют по-настоящему редкие знания, обратите внимание вот на это. Исследование забытых форм магии. Многие считают её устаревшей, но я всегда полагал, что в старых знаниях скрыто больше истины, чем в современных теориях. Гермиона проследила за его жестом, и её взгляд остановился на одном томе. Переплёт был тёмно-синим, с золотым тиснением. Глаза её загорелись от любопытства и желания. — Могла бы я...? — Разумеется. Хогги сейчас перенесет её в гостевую спальню для вас, — перебил её Люциус. — Можете даже забрать почитать в Хогвартс. Я буду рад, если эта книга найдёт достойного читателя. Слишком долго она простаивала на полке, не принося никакой пользы. Он сделал паузу, его взгляд скользнул по полкам с задумчивым выражением. — Полагаю, вас также могла заинтересовать наша коллекция по древним, природным проклятиям, — добавим он, и Гермиона мгновенно выпрямилась, её внимание обострилось. — К сожалению, я вынужден вас разочаровать. Все соответствующие тома в настоящий момент находятся у специалистов Министерства и нескольких частных исследователей. Я счёл своим долгом предоставить им доступ к нашим ресурсам, учитывая… вашу с Драко ситуацию. Любая информация, способная помочь в снятии проклятия, должна быть тщательно изучена. Гермиона поникла, не сумев скрыть разочарования. Она так надеялась найти здесь что-то полезное, какую-то зацепку. — Однако, — продолжил Люциус, заметив её реакцию, — как только книги вернутся, вы, разумеется, будете желанной гостьей в нашей библиотеке. Можете изучать их столько, сколько потребуется. Двери поместья Малфоев будут открыты для вас. В конце концов, речь идёт о благополучии моего сына. Драко, заметив, что отец о чём-то беседует с Гермионой, поставил книгу, которую изучал, и тут же приблизился к ним, нахмурившись. — Что здесь происходит? — спросил он, оценивающе глядя то на отца, то на Гермиону. — Ничего особенного, Драко, — Люциус обернулся к сыну и невозмутимым видом. — Я просто предложил мисс Грейнджер одну из книг нашей библиотеки. Драко всё ещё выглядел настороженным, но промолчал. — Что ж, — Люциус взглянул на часы, — полагаю, вам стоит осмотреться. Ужин будет подан через полчаса. Если понадобится что-то ещё, Хогги к вашим услугам. С этими словами он направился к выходу из библиотеки, оставляя их наедине. — Благодарю вас, это очень щедро, — успела сказать Грейнджер ему вслед. — Не стоит благодарности, — бросил Люциус через плечо. — Знания должны быть доступны тем, кто их ценит. Гермиона еще некоторое время бродила по библиотеке, с восхищением наблюдая за редчайшими экземплярами книг. Как минимум с десяток она бы с удовольствием одолжила для чтения, однако решила не испытывать судьбу и ограничиться одной книгой. За одним из стеллажей Драко перехватил руку Гермионы, переплетая их пальцы. Он приблизился к ней и прошептал на ухо: — Пора на ужин, моя маленькая всезнайка. Гермиона почувствовала жар на щеках от этого ласкового прозвища. — Ещё пять минуточек? — попросила она, оборачиваясь к нем. — Я только хотела посмотреть на тот том о руни… Он покачал головой, хотя в его глазах читалась нежность. — Родители не любят опозданий. Особенно отец. Пунктуальность — одна из тех вещей, на которой они помешаны. Гермиона кивнула, поднимаясь на носочки, и быстро поцеловала его в щеку. Драко задержал её у себя на мгновение, прижав к себе чуть крепче, прежде чем отпустить. — За мной, — прошептал он. За ужином атмосфера была вполне приятной, по крайней мере, внешне. Огромный стол из красного дерева был накрыт белоснежной скатертью, а на нём стояли серебряные подносы с изысканными блюдами. Люциус оставался радушным хозяином, расспрашивая Гермиону об учёбе и интересуясь её планами на будущее. — Надеюсь, наша библиотека произвела на вас впечатление, мисс Грейнджер, — сказал он, разрезая мясо с хирургической точностью. Даже в том, как он держал нож и вилку, читалась идеальная выучка поколений аристократов. — Нечасто молодёжь в наши дни ценит книги. Всё больше увлекаются квиддичем и дуэлями. — Безусловно. Ваша коллекция поразительна, — ответила Гермиона. Драко внимательно наблюдавший за отцом, заметил, как тот едва уловимо кивнул Хогги. Эльф подошёл к Гермионе, наливая тыквенный сок в её бокал. В этот момент Драко одним движением палочки поменял местами свой бокал с бокалом Гермионы. — Драко, — холодно произнесла Нарцисса, и в её голосе прозвучало предостережение. — Что ты делаешь? — Ничего особенного, мама, — спокойно ответил он, проделав то же самое с тарелками. — Просто подумал, что Грейнджер больше понравится то, что было на моей тарелке. Гермиона удивлённо моргнула, глядя то на свою новую тарелку, то на Драко, но промолчала. Люциус медленно приподнял бровь, и в его взгляде появилось что-то опасное. — Интересные манеры за столом, сын. Я не помню, чтобы мы учили тебя жонглировать посудой во время ужина. — Я всего лишь проявляю заботу о госте, — не моргнув глазом ответил Драко, и в его голосе зазвучала сталь. — Разве это не то, чему вы учили меня с детства? Гостеприимство превыше всего? Повисла напряжённая тишина. Гермиона почувствовала, что между отцом и сыном происходит какая-то невидимая битва. Нарцисса с достоинством отпила из своего бокала, пытаясь разрядить атмосферу: — Расскажите нам о проклятии, мисс Грейнджер, — сказала она, её голос был почти дружелюбным. — Как вы справляетесь с... вынужденной близостью? Это, должно быть, непросто — быть привязанным к человеку, которого вы, полагаю, раньше не особенно любили. — Мы приспособились, — осторожно ответила Гермиона, чувствуя, что каждое её слово сейчас будет тщательно взвешено. — Профессор Дамблдор говорит, что проклятие будто ослабевает, или мы словно подзаряжаем друг друга, находясь рядом. — Да, я тоже изучал этот вопрос, — сказал Люциус, и в его голосе появились стальные нотки. — Обратился к лучшим исследователем магии. К сожалению, быстрого решения нет. Что подводит нас к более деликатному вопросу… Он сделал паузу, пристально глядя на них обоих, и Гермиона почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. — Кем вы стали друг для друга за эти месяцы? Простыми соседями по комнате? Или между вами развилось что-то… большее? Драко выпрямился, и его голос прозвучал чётко и твёрдо: — Гермиона — моя девушка. Девушка. Слово эхом отозвалось в голове Гермионы, вытесняя все другие мысли, даже ту, что он впервые назвал её по имени. Вот ответ на все её сомнения и вопросы, на все беспокойные мысли, которые не давали спать по ночам. Тепло разлилось по груди, несмотря на холодную атмосферу за столом, несмотря на ледяные взгляды Люциуса и Нарциссы. Люциус медленно отложил вилку и нож, и этот жест был полон контролируемой ярости. — Понимаю. Как... предсказуемо. И неразумно. — Драко, дорогой, — мягко вмешалась Нарцисса, — вы оба ещё очень молоды. Тебе семнадцать. Это проклятие заставляет вас постоянно находиться рядом, что естественно может создавать... привязанность. Ложное чувство близости. Но это не означает, что вы должны непременно быть парой. Вы можете просто дружить, поддерживать друг друга, пока проклятие активно. А когда спадёт… — Я не собираюсь с ней дружить, мне нужно больше. И это не из-за проклятия, — твёрдо перебил её Драко, и Гермиона услышала в его голосе абсолютную уверенность. — Я знаю, что чувствую. Выражение лица Люциуса стало ещё более ледяным, если это вообще было возможно. — Мисс Грейнджер несомненно умна и талантлива, — начал он, и каждое слово было пропитано ядом. — Её академические успехи впечатляют, это невозможно отрицать. Но вы должны понимать — наша семья веками поддерживала чистоту крови. Традиции, которые сохраняли наш мир. Это не просто предрассудки, как некоторые… как особый круг людей любят утверждать. Это вопрос сохранении магии в её чистейшей форме. И Малфой не может… — С уважением к вашему дому, мистер Малфой, — Гермиона выпрямилась в кресле, и её голос, несмотря на дрожь в руках, прозвучал твёрдо, — но я не собираюсь извиняться за своё происхождение. Не сейчас, не когда-либо. Я заслужила своё место в магическом мире своими знаниями и трудом, а не случайностью рождения. И если это делает меня недостойной в ваших глазах, то, прошу прощения, это ваша проблема, а не моя. — Место в магическом мире — несомненно, — холодно ответил Люциус. — Но не с моим сыном. Не в нашей семье. — Хватит, — резко перебил его Драко, с грохотом вставая из-за стола. Его стул упал, но он даже не обернулся. — Спасибо за ужин, но, думаю, на сегодня достаточно. Он подал руку Гермионе, и в его жесте было столько решимости, что она почувствовала, как её наполняет гордость. — Мы уходим, — твёрдо сказал он. — Вернёмся в Хогвартс. — Драко, будь благоразумен, — Люциус взглянул на часы на камине. — Уже позднее время, комендантский час для учеников истёк. — Давайте не будем горячиться, — вмешалась Нарцисса. — Гостевая комната для мисс Грейнджер давно приготовлена. Утром вы сможете спокойно вернуться в школу. Драко сжал челюсть, явно борясь с желанием немедленно покинуть поместье, и пониманием того, что мать права. — Я провожу тебя в гостевую комнату, — наконец сказал он Гермионе. — Драко, — предостерегающе произнесла Нарцисса. — Пожалуйста, не уходи так. Нам нужно обсудить это спокойно… — Обсуждать нечего, мама. — Он повернулся к родителям. — Спокойной ночи. Малфой провёл Гермиону по коридору к гостевой спальне, и они шли в напряженном молчании. Комната была элегантной, хотя и строгой — тёмные тона, дорогая мебель, высокие окна с тяжёлыми бархатными шторами. Но несмотря на роскошь, в ней было что-то холодное, безличное. — Моя спальня прямо за этой стенкой, — сказал он, указывая на восточную стену комнаты. Он помолчал, а затем добавил с горькой усмешкой: — В Хогвартсе мы живём в одной комнате, но здесь... Думаю, если бы я предложил, чтобы ты осталась со мной, у матери случился бы удар. Так что придётся довольствоваться соседними комнатами. — Его взгляд смягчился. — Если что-то будет не так — просто позови. Я услышу. Гермиона кивнула, пытаясь скрыть расстройство от разговора за ужином. Она заставила себя улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой: — А ты даже не покажешь мне свою комнату? — попыталась она пошутить. — После всех этих месяцев совместного проживания я так и не увижу, как живут наследники древних родов? — Покажу завтра, — пообещал Драко. — А сейчас, я думаю, мне всё же нужно поговорить с отцом. В его голосе прозвучала сталь, и Гермиона поняла, что разговор будет непростым. Драко шагнул к ней и нежно поцеловал в губы. Это был короткий поцелуй, но в нём было столько нежности, что у Гермионы перехватило дыхание. — Не думай серьёзно о том, что они говорили сегодня, — прошептал он, прижавшись лбом к её лбу. — Мне всё равно, что они думают. Возможно нам не стоило приходить, но… — он замолчал на мгновение, — лучше так, чем если бы они нагрянули в Хогвартс. Там у них было бы куда больше возможностей вмешаться. — Малфой… — Спокойной ночи, Гермиона. Он ушёл, оставив Грейнджер наедине с мрачными мыслями. Она села на массивную кровать с балдахином и заметила аккуратно положенную на прикроватную тумбочку книгу из библиотеки. Она прожигала взглядом книгу, прокручивая в голове поведение Люциуса Малфоя в библиотеке, а затем взмахнула палочкой: — Специалис ревелио! Воздух вокруг книги слегка дрогнул, поверхность обложки покрылась бледным мерцанием — и тут же погасла. Ничего. Никаких знаков, ни шёпота чар, ни искры тёмной магии. Ничего подозрительного. Гермиона нахмурилась. Может, у неё развивается паранойя? Может, Люциус действительно просто пытался быть вежливым? Но усталость брала своё. По крайней мере, она нашла чем отвлечься от сегодняшнего кошмара. Не снимая платья, она легла на кровать и открыла том. Страницы были исписаны элегантным почерком, материал излагался увлекательно и убедительно. Гермиона углубилась в чтение, временами забывая о неприятном ужине. Через час её начало клонить в сон. Текст расплывался перед глазами, и она зевнула. С книгой в руках она провалилась в беспокойную дрему. Сколько прошло времени, Гермиона не знала, но когда проснулась от жгучей боли в руках, было очень темно — глубокая ночь, даже луна спряталась за облаками. Она попыталась сесть и застонала. Что происходит? Кожа на ладонях и пальцах покрылась тёмными пятнами, словно чернила впитывались прямо в плоть, растекаясь прямо по венам. Боль пульсировала в такт сердцебиению, поднимаясь по рукам к плечам, и с каждым ударом сердца становилась всё сильнее, всё невыносимее. — Что... что со мной? — прошептала она, голос дрожал от страха и боли. Она попыталась встать, но головокружение накрыло её волной. В горле появился металлический привкус, а дыхание стало затрудненным, словно кто-то давил на её грудь. С огромным усилием она встала с кровати, держась за балдахин, чтобы не упасть. Каждый шаг давался с трудом, ноги не слушались, боль разливалась по всему телу. Она шатаясь, едва видя перед собой, направилась к двери. Неужели проклятие сработало с такой силой. Но они же рядом, всего через стену. Это не должно было случиться. Надо проверить, как там Драко… Она прислонилась к дверному косяку спальни Малфоя, слабо стуча и едва удерживая себя в сознании. — Малфой... — позвала она едва слышимым голосом. — Драко… Через мгновение дверь распахнулась. Драко стоял на пороге в пижамных штанах, босой, с растрепанными волосами и заспанными глазами. Но когда он увидел её состояние, сон мгновенно отступил. Он побледнел, его глаза расширились от ужаса. — Грейнджер! Что с тобой?! Она покачнулась почувствовала, как силы окончательно оставляют её. Последнее, что она помнила — сильные руки, подхватившие её прежде, чем она упала. А потом — только темнота.