Эффект притяжения

После той ночи Гермиона и Драко продолжали жить, наслаждаясь близостью друг друга. Они словно заключили молчаливое перемирие с неопределённостью будущего. К разговору о ритуале они больше не возвращались, негласно договорившись дать себе время. Время просто быть вместе. Каждое утро Гермиона просыпалась в его объятиях, и каждое утро ощущение его тепла под боком казалось правильным и естественным. Как будто они всегда должны были оказаться здесь — в этой маленькой комнате с видом на заснеженные лужайки Хогвартса. Дневник Элеоноры Сэлвин они изучали вместе, сидя на полу у камина, когда остальной замок погружался в сон. Страницы шелестели под пальцами, а пламя отбрасывало танцующие тени на стены. Гермиона читала вслух: о печальной истории любви Элеоноры и Реджинальда, о том, как она проживала свою жизнь с болью потери, как пыталась найти решение, которое пришло слишком поздно. Драко молчал, глядя в огонь. Отблески пламени играли на его лице, делая черты резче, старше. — Жизнь бывает очень жестока, — тихо сказал он, когда Гермиона закрыла дневник. — Но мы не повторим их ошибок. Он повернулся к ней, и в его серых глазах отражался огонь камина. Грейнджер чувствовала тепло его взгляда — не жаркое, обжигающее, а согревающее, как пламя в холодную ночь. — Не повторим, — эхом откликнулась она, и Драко накрыл её руку своей. Они сидели так какое-то время, не говоря ни слова. Его большой палец медленно поглаживал её запястье — лёгкое, почти незаметное прикосновение, но от него по коже разливалось тепло. Он притянул её ближе, и она устроилась у него на груди, слушая биение сердца. Его рука скользнула по её волосам — медленно, нежно, словно боясь спугнуть момент. — Знаешь, — прошептал он, — я никогда не думал, что могу чувствовать себя так... спокойно. Как будто я наконец на своём месте. Грейнджер подняла голову, встречаясь с его взглядом. В полумраке комнаты, освещённой только камином, его лицо казалось мягче, уязвимее. — Я тоже, — призналась она и коснулась губами его подбородка, лёгким, невесомым поцелуем. Драко улыбнулся той редкой, искренней улыбкой, которую она так любила, и поцеловал её в ответ. Медленно, без спешки, как будто у них была целая вечность впереди.

──⊱⁜⊰──

С приближением матча Гриффиндор против Слизерина напряжение в замке нарастало с каждым днём. Драко проводил всё больше времени на квиддичном поле, тренируясь до изнеможения. Гермиона наблюдала, как его фигура на метле превращается в размытое пятно в небе, как он ныряет, уклоняется, делает головокружительные виражи в погоне за тренировочным снитчем. На последнюю тренировку перед большой игрой Драко настоял, чтобы она надела его зелёный шарф. — Чтобы все знали, что ты болеешь за правильную команду, — сказал он с ухмылкой, наматывая шарф на её шею. — Драко, я гриффиндорка, — напомнила она, пытаясь снять шарф. — Детали, — отмахнулся он и поцеловал её в нос. — Драко! — окликнула его Гермиона, когда он уже собирался уйти на поле. Он обернулся. — Но на игре я буду сидеть на трибуне гриффиндорцев. В алом. И орать: «Давай, Гарри!» громче всех. Драко прищурился: — Ты не посмеешь болеть за Поттера на моей игре. — Проверишь? — невинно улыбнулась она. Он молча смотрел на неё несколько секунд, потом усмехнулся: — Хорошо. Но когда Слизерин выиграет, ты будешь носить зелёное всю неделю. Гермиона только фыркнула и закатила глаза, поправляя шарф на шее. День матча выдался солнечным, но с резким, порывистым ветром, способным сбить с курса даже опытного игрока. Гермиона сидела на трибунах между Дином и Невиллом, и каждая клеточка её тела была раздираема противоречивыми чувствами. Вокруг гриффиндорцы ревели от восторга, размахивали красно-золотыми флагами, скандировали имена игроков. А она… Она хотела победы Гриффиндора, конечно хотела. Это был её факультет, её дом на протяжении семи лет. Но одновременно с этим каждый раз, когда бладжер проносился близко к Малфою, её сердце останавливалось. Каждый раз, когда он промахивался мимо снитча, она видела разочарование в изгибе его плеч, и что-то внутри неё сжималось от боли. — Ну же, Гарри! — орал Дин рядом, подпрыгивая на месте. — Он справа! Снитч справа! Матч был напряжённым — чистый адреналин и отчаянная борьба за каждое очко. Охотники обеих команд были в великолепной форме, а загонщики играли с беспощадной агрессией. Гермиона видела, как Драко уворачивается от бладжера, который едва не снёс ему голову, как он делает резкое пике, пытаясь перехватить снитч у Гарри. И вот, наконец, это случилось. Гарри, в характерной для него манере, граничащей с безумием храбрости, вошёл в крутое пике. Драко последовал за ним, вытянув руку. Они мчались вниз, к земле, всё ближе и ближе, трибуны замерли в ожидании. А потом Гарри резко выровнялся, и в его поднятом кулаке сверкнул золотой снитч. Вокруг Грейнджер взорвался рёв ликования. Гриффиндорская трибуна превратилась в хаос радостных криков и объятий. — Мы выиграли! — кричал Невилл, хватая её за плечи. — 230 на 150! Мы разгромили их! — Гарри — лучший! — вопил Симус, обнимая всех подряд. Гермиона смотрела на Драко, который медленно приземлялся на другой стороне поля. Он сошёл с метлы, и его команда окружила его, похлопывая по спине, пытаясь поддержать. Но она знала его достаточно хорошо, чтобы понимать — сейчас никакие слова не помогут. Её сердце сжалось. — Увидимся позже, — сказала Гермиона, мягко освобождая руку. — Мне нужно кое-что сделать. — Что? — не понял Невилл, всё ещё дергаясь от переизбытка энергии. — Просто… позже, — повторила она и поспешила прочь, игнорируя недоумённые взгляды друзей. Она спустилась с трибун и направилась к раздевалкам Слизерина, минуя ликующие толпы студентов. Несколько человек попытались её остановить, поздравить, втянуть в объятия, но она ускользала, бормоча извинения. Ей нужно было к нему. Сейчас. Возле раздевалок уже толпились игроки Слизерина — кто-то снимал защитное снаряжение, кто-то хлопал друг друга по плечам, разбирая моменты игры. Гермиона отступила за угол, ожидая, пока все разойдутся. Один за другим игроки выходили, направляясь к замку. Когда коридор опустел, Гермиона выждала ещё несколько секунд, прислушиваясь. Тишина. Она осторожно подошла к двери и заглянула внутрь. Драко стоял спиной к ней у своего шкафчика в дальнем конце помещения. Он был укутан только полотенцем на бёдрах, судя по всему, только что вышедший из душа. Капли воды стекали с его волос, обычно идеально уложенных, но сейчас мокрых и растрёпанных. Мышцы спины были напряжены, и даже издалека Гермиона чувствовала исходящее от него разочарование. Она тихо вошла, закрыла за собой дверь и применила запирающее заклинание. Затем, для верности, добавила чары тишины. В Хогвартсе стены имели уши, а ей не нужны были свидетели того, что она планировала. — Малфой, — тихо позвала она. Он вздрогнул и резко обернулся. В его серых глазах она увидела вспышку удивления, которая быстро сменилась чем-то другим — разочарованием, злостью, болью. Челюсть была сжата, губы поджаты в тонкую линию. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, и голос прозвучал устало, без обычной насмешливости. — Иди праздновать со своими гриффиндорцами. Вы заслужили. — Я пришла к тебе, — просто сказала Гермиона, делая шаг ближе. Он отвернулся, снова уставившись в шкафчик, где висела его одежда. — Мне сейчас не нужно твоё сочувствие, Грейнджер. — Я пришла не сочувствовать, — сказала она мягко, подходя ближе. Её шаги эхом отдавались в пустой раздевалке. — Я пришла поддержать тебя. — Поддержать? — он усмехнулся, но в этом смехе не было веселья. — Я только что проиграл важнейший матч сезона. Подвёл всю свою команду. Какая тут может быть поддержка? Он схватил рубашку из шкафчика, явно намереваясь одеться и уйти как можно скорее. Гермиона видела напряжение в каждой мышце его спины, в сжатых кулаках. — У меня сейчас нет настроения ни для чего, Грейнджер, — повторил он более резко. Гермиона остановилась прямо за его спиной. Так близко, что чувствовала влажное тепло, исходящее от его кожи и запах мыла. Она подняла руку и осторожно, медленно провела ладонью по его обнажённому плечу, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновения. — Я знаю, как поднять тебе настроение, — прошептала она. Малфой замер. Её пальцы поползли вниз, по его груди, прослеживая линии мышц, очерчивая контуры. Она слышала, как его дыхание сбилось. Её ладонь двигалась всё ниже, ниже, по плоскому животу, к краю полотенца на бёдрах. — Грейнджер, — его голос прозвучал предупреждающе, но она услышала в нём и другое. Желание. Интерес. Она не ответила. Вместо этого её пальцы нашли узел полотенца и начали медленно, дразняще развязывать его. Драко замер, и она почувствовала это — тот момент, когда он перестал сопротивляться, когда решил позволить ей делать то, что она хочет. Полотенце упало на каменный пол с мягким шорохом. Гермиона обошла его, встала перед ним. И впервые увидела его таким — полностью обнажённым, уязвимым, красивым в своей открытости. Её щёки вспыхнули, сердце забилось быстрее, но она не отвела взгляд. Не сейчас. Не когда она зашла так далеко. Драко смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах полыхало что-то тёмное, опасное, завораживающее. Разочарование от поражения всё ещё было там, но теперь к нему примешивалось нечто иное — голод, предвкушение. Гермиона медленно опустилась на колени. Холодный камень под коленями, влажный воздух раздевалки, запах воды и мыла — всё это казалось нереальным. Её лицо было на уровне его бёдер, и она подняла взгляд, встречаясь с его глазами. В них читалось изумление, желание и... нежность. Она никогда не делала этого раньше. Ни с кем. Мысль об этом всегда казалась слишком интимной, слишком уязвимой. Но сейчас, глядя на Драко, видя его боль и разочарование, она хотела только одного — дать ему забыться. Подарить удовольствие. Сделать его счастливым, хоть на несколько минут. — Я... — её голос дрогнул, и она сглотнула, собираясь с духом. — Я не знаю, как правильно. Если что, направляй меня и подсказывай. Она осторожно обхватила член ладонью. Кожа была горячей, бархатистой, она почувствовала, как он дёрнулся от прикосновения, как учащённо задышал. — Мерлин, Гермиона... — выдохнул он, и в его голосе была смесь благоговения и отчаянного желания. Его рука легла ей на голову, пальцы зарылись в волосы — не давя, не заставляя, просто касаясь. — Языком, — его голос сорвался на шёпот, хриплый, прерывистый. — Здесь. Он провёл пальцем другой руки по чувствительной коже у основания, показывая, и Гермиона послушно коснулась туда языком. Медленно, неуверенно, учась с каждым движением. Драко издал сдавленный стон, и его бёдра непроизвольно дёрнулись вперёд. — Да… — выдохнул он. — Рукой... крепче. Можешь сжать крепче. Она послушалась, сжимая пальцы сильнее, двигая рукой вверх-вниз, устанавливая ритм. Его дыхание становилось всё более рваным, голова откинулась назад, обнажая линию горла. — Вот так, да, — его пальцы сильнее впились в её волосы, но всё ещё нежно, всё ещё давая ей контроль. — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. Она обхватила головку губами и осторожно, очень осторожно взяла глубже. Вкус был незнакомым, но не неприятным. Она двигалась медленно, размеренно, стараясь уловить его реакции, понять, что ему нравится. С каждым его стоном, с каждым подёргиванием его бёдер она чувствовала растущую уверенность. — Так... чёрт, да, именно так, — его голос превратился в рычание, низкое и первобытное. Драко резко потянул её к себе за волосы, не больно, но настойчиво — заставляя подняться. Гермиона ахнула от неожиданности, но не успела ничего сказать. Он подхватил её, развернул и усадил на широкую деревянную скамью посреди раздевалки, затем уложил животом на свои колени. — Драко, что ты... — начала она, но он не дал ей договорить. Его ладонь скользнула по её ногам, задрала юбку до пояса одним плавным движением. Гермиона судорожно вдохнула, осознавая своё положение — лежащей у него на коленях, с задранной юбкой, абсолютно открытой и уязвимой. Драко задержал взгляд на изгибе её бёдер, на тонкой ткани белья, и в его глазах вспыхнуло хищное восхищение. Он провёл ладонью по округлости её ягодиц — медленно, оценивающе. — Какая у тебя красивая попка, Грейнджер, — произнёс он низким голосом, и в следующее мгновение его рука опустилась звонким шлёпком. Гермиона вскрикнула — не от боли, а от внезапности, от острого всплеска ощущений, который прокатился по телу волной жара. — Драко! — выдохнула она, пытаясь обернуться. — Тише, — он наклонился, губы коснулись её уха: — Или я сделаю так, что ты не сможешь издать ни звука. А мы же не хотим, чтобы кто-то услышал, правда? Её глаза расширились, дыхание сбилось. И вдруг его палец — один, длинный и требовательный — резко вошёл в неё. Без предупреждения, без подготовки. Гермиона всхлипнула от неожиданности. Её тело инстинктивно сжалось вокруг вторжения, и она услышала, как Драко довольно зарычал. — Уже готова для меня, — пробормотал он удовлетворённо. — Интересно, это от того, что ты стояла на коленях? Или ты всё это время мечтала, чтобы я взял тебя вот так? — Ты... ты такой грязный, — задыхаясь, выдохнула Гермиона, но её собственное тело предавало её — сжималось вокруг его пальца, двигалось навстречу, молило о большем. — Но тебе это нравится, правда? — он добавил второй палец, двигаясь глубже, растягивая её. Затем внезапно вынул их и снова шлёпнул — сильнее, чем в первый раз. — Отвечай мне, Грейнджер! — Да! — почти закричала она, извиваясь у него на коленях, бёдра непроизвольно двигались, ища трения. — Да, Драко, нравится! — Хорошая девочка, — он усмехнулся. В этой усмешке было столько самодовольства, что Гермиона одновременно хотела его ударить и умолять продолжать. Его пальцы снова оказались внутри неё, на этот раз двигаясь с безжалостным, наслаждающимся ритмом. Он знал, что делал — нащупывал все нужные точки, заставляя её стонать так громко, что она была благодарна за чары тишины. Гермиона задыхалась, цеплялась за край скамьи, чувствуя, как волна удовольствия нарастает всё сильнее, всё ближе к краю. Ещё немного, ещё чуть-чуть... И вдруг Драко резко убрал пальцы. Гермиона протестующе захныкала, оборачиваясь на него с почти отчаянным взглядом. — Почему ты остановился? — Потому что, — он поднял её с колен и развернул лицом к себе, глаза горели тёмным огнём, — сегодня ты кончишь на моём члене, а не на пальцах. Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, он притянул её к себе и насадил на себя одним плавным движением. Она всхлипнула, руки инстинктивно вцепились в его плечи, ища опору. Поначалу её движения были неумелыми, неловкими — она пыталась найти ритм, понять, как двигаться, чтобы было хорошо обоим. — Вот так, — прошептал Драко, его руки легли на её бёдра, направляя. — Да, чёрт возьми, именно так. Ты восхитительна. Ты понимаешь, какая ты идеальная? И она подхватила ритм. С каждым движением она чувствовала себя увереннее, раскованнее. Она двигалась, держась за его плечи, и весь мир сузился до них двоих — до его рук на её талии, его дыхания на её шее, его глаз, прикованных к ней с восхищением. Драко сорвал с неё рубашку — пуговицы разлетелись, одна покатилась по полу, затем расстегнул бюстгальтер. Гермиона, охваченная моментом, тронула свою обнажённую грудь, и увидела, как его взгляд потемнел ещё больше. В его взгляде было такое восхищение, будто она была самым прекрасным созданием на свете. — Ты... — его голос сорвался, — ты невероятная. Он наклонился, губы обхватили сосок, язык медленно обвёл его, а затем зубы легонько прикусили. Острое ощущение удовольствия и боли пронзило Гермиону, она вскрикнула, выгибаясь. Волна оргазма накрыла её с такой силой, что на мгновение в глазах потемнело. Обессиленная, она рухнула на него, лоб уткнулся в его плечо, дыхание рваное и частое. Но Малфой не остановился. Он подхватил её, легко, будто она ничего не весила, развернул и положил грудью на скамью. — Я ещё не закончил с тобой, — прошептал он, входя в неё сзади. Он вошёл в неё одним уверенным движением, заполняя полностью, и Гермиона вскрикнула от того, насколько глубоко, насколько совершенно он заполнял её. Его руки впились в её бёдра, задавая ритм, и с каждым толчком мир сужался всё больше. Одну руку он протянул вперёд, беря её ладонь, скользнув между её ног. — Трогай себя, — приказал он, голос низкий и горячий у её уха. — Чувствуй, как я вхожу в тебя всего в паре сантиметров от твоих пальцев. Чувствуй, что ты делаешь со мной. Гермиона послушно начала ласкать себя, сочетание собственных прикосновений и его движений было почти невыносимым. Она чувствовала, как её тело снова начинает подниматься к пику, как удовольствие закручивается всё туже. — Драко, пожалуйста... — она даже не знала, о чём просит. Сильнее? Быстрее? — Что? — его толчок был особенно глубоким, и она задохнулась. — Чего ты хочешь? Скажи мне. — Я хочу... — слова едва выходили сквозь стоны, — я хочу сильнее. Грубее. Драко издал что-то среднее между смехом и рычанием. Его руки вцепились в её плечи, и он ускорился, толчки стали жёстче, глубже, безжалостнее. Звуки, которые вырывались из горла Гермионы, больше не были человеческими — это были первобытные крики удовольствия. Когда оргазм накрыл её во второй раз, она закричала его имя так громко, что была благодарна магическим зашлугающим чарам. Её тело содрогнулось, мышцы сжались, и она почти рухнула вперёд. Драко удержал её, и через несколько резких, отчаянных движений его собственное тело напряглось. Он застонал, низко и глубоко, и она почувствовала его горячую сперму, которая осталась белым следом на её ягодицах. Несколько мгновений они просто дышали, пытаясь прийти в себя. Мир медленно возвращался в фокус — холодный камень под ногами, запах секса в воздухе, эхо их дыхания. Гермиона медленно повернулась к нему. Они оба тяжело дышали, кожа блестела от пота, в глазах горела смесь страсти и чего-то большего. Нежности. Любви. Драко потянулся к ней, обхватил её лицо ладонями и наклонился, целуя в лоб — нежно, в контрасте с тем, что только что происходило между ними. — Спасибо, — прошептал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — Это... это было лучше, чем любая победа. Гермиона улыбнулась, её сердце переполнилось такой любовью, что на мгновение она не могла дышать. Она потянулась и мягко, нежно поцеловала его. Спустя время, когда они оба привели себя в порядок, Гермиона нашла все пуговицы от своей рубашки, Драко помог ей поправить причёску — они направлялись к выходу. Драко внезапно прижал её к ряду шкафчиков и поцеловал. Глубоко, страстно, украв дыхание. — Тебе лучше? — спросила Гермиона, когда их губы разомкнулись. Она тянулась, чтобы поправить его всё ещё влажные волосы. — Намного, — усмехнулся он. Но потом посерьёзнел, и в его взгляде появилось что-то решительное. — Грейнджер... Гермиона. Я не хочу больше тянуть время. Не хочу ждать и бояться. Хочу связать себя узами с тобой. Её дыхание перехватило. Она искала в его лице признаки сомнения, страха, но видела только решимость и надежду. — Тогда, — сказала она, и голос прозвучал твёрже, чем она ожидала, — давай сделаем это на Рождество. Драко замер, затем медленно, неверяще улыбнулся — той редкой, открытой улыбкой, которую она так любила. — На Рождество, — повторил он, словно пробуя слова на вкус. — Хорошо. На Рождество.