1
30 сентября 2025 г., 11:25
Крик тётушки маячил где-то на периферии, с каждой секундой отодвигаясь дальше и дальше. Правое ухо пекло всё сильнее — мажорчик втирал его в рассохшееся за годы дерево уличного стола, не жалея своих длинных прекрасных рук.
Блять. Цзышу, о чём ты думаешь, гуй тебя дери?
Но руки у братца шальной Гусёны были и правда, что надо: судя по силе удара в меру подкаченные, с тонкими жилистыми запястьями и будто нарисованными пальцами с идеальным, все демоны Диюя, маникюром. Маникюр Чжоу Цзышу рассмотрел особенно хорошо, когда господин Вэнь, не оглядываясь на собственный белый костюмчик, приложил его башкой. С этого момента всё происходящее снаружи и — особенно — внутри этой самой башки Цзышу мог списать на глюки.
Ретравматизация, хуле.
Откуда этот Вэнь Кэсин вообще выполз? Шума автомобиля Цзышу не слышал, он определил пришельцев по тишине, что расползлась по двору. Первыми глухо загомонили пацаны; вмиг забытый мяч пролетел по низкой дуге и, никем не остановленный, стукнулся прямо в спину дедку за одним из затертых дождями столов. Тот даже не разогнулся, захваченный разглядыванием гостей. Потом в процессию из трех мужчин тыкали пальцами, кричали что-то, через раз — отправляя по матери. К этому моменту Цзышу уже обернулся. Руки затушили сигарету по команде не от головы, наверняка — жопы. С некоторых пор именно она отвечала за все более-менее разумные решения его разобранного организма. Минутами тремя позже невостребованной головой протёрли стол — кости от маджонга разлетелись, глухо поотскакивали от щербатого асфальта и шмякнулись в грязь. Утром прошёл дождик.
На ботинках мордоворотов в чёрных костюмах уже обозначились брызги и разводы. Туфли господина Вэня выглядели так, будто его в этот глухой двор высадили с вертушки, ни больше ни меньше. Как только мужчина поймал взгляд Чжоу Цзышу, его губы сложились в косую улыбку, которая, похоже, теперь будет являться Цзышу в кошмарах. Чёрт его знает, что с этим Вэнем было не так. То, как он двигался, как смотрел, как плавно-плавно поднял руку, одним жестом останавливая своих телохранителей. Как приподнял одну бровь, приглашая Цзышу отлипнуть от стены и пройти уже за приготовленными люлями.
Заслуженными, да. Но разве это такой уж повод приходить лично, пересекая вполне видимую границу района, в который господа в костюмах по доброй воле не захаживали.
Пока остатки прежнего города на правом берегу трещали под клешнями беспощадной машины урбанизации, их левобережье всё больше напоминало густеющий янтарь, в котором человеки-мухи барахтались, кое-как доживая свой короткий век. Всё, что к ним заносило, крепко увязало, залитое смолой, будто консервируясь. Так начатый ещё в нулевых новомодный малоэтажный комплекс прогорел на половине очередей застройки, реновация загнулась, а расселение из аварийного жилья привело только к увеличению площади трущоб. Брошенные старики и безнадежные дети без будущего. На самом деле, высадись из вертолёта цирковой слон, они и то меньше удивились бы.
Вэнь Кэсина их реакция, похоже, не взволновала; крики и взгляды будто и вовсе его не достигали, а подойти никто не решился. Цзышу не сопротивлялся. Во-первых, действительно был виноват и даже разделял выбор воспитательного метода. Во-вторых, трезво оценивал собственные силы, пусть мышцы и зажгло противно. Унижение и вовсе его не трогало — господину Вэню придётся выдумать что-то получше, если он хочет переплюнуть самого Цзышу.
Крепкая рука дернула за шкирняк, и Чжоу Цзышу загривком ощутил нераскрытый потенциал сдержанной силы. Голова поплыла. Совсем растерял форму, понятно. Несмотря на это тело на остатках старых настроек кое-как сгруппировалось, готовое падать. Глаз Цзышу не закрывал, а потому излом бровей господина Вэня не пропустил, хоть и дёрнул тот их едва-едва.
Забавный.
Чужое удивление смешалось в Чжоу Цзышу с собственным неслабым афигом. Он почти увидел в глазах Вэня отражение своего перекосоёбленного лица, а в следующую секунду рука с загривка пропала, плавным движением перемещаясь на подбородок. Цзышу дёрнулся по инерции — так его ещё не лапали, — но не преуспел.
— Бей, ну, — протолкнул он сквозь сжатые зубы, а пальцы на подбородке только усилили хват.
Да, те самые, длинные и невыносимо красивые пальцы. Цзышу их не видел, но кожа горела фантомно. Горел воздух в лёгких, жар лизал лицо. На короткую секунду Чжоу Цзышу по-настоящему захотелось закончиться — именно здесь и сейчас.
