3
1 октября 2025 г., 11:14
Вывеска салона выглядела так, будто кто-то приладил её на время, а после просто забыл. Вырезанные на деревянной доске иероглифы Цзышу смог разобрать только со второго раза. Среди стекла и бетона новостроек, втиснутая между мигающими неоном — и это в середине дня! — соседними лавками «Гора Фэнъя» и сразу бросалась в глаза, и заставляла их тут же отводить. Да и что это за название для парикмахерской? Но карточка, которую господин Вэнь заботливо запихал Цзышу за шиворот, привела его именно сюда.
Он перехватил букет удобнее и поморщился — ребра ещё ныли, а за ними плескалась досада, причиняя реальный дискомфорт. На цветы ушла треть отложенных до конца месяца денег, и это унизило Чжоу Цзышу гораздо сильнее, чем визит Вэня целиком. Он вдруг увидел себя, всерьёз считающего пенсионные юани, увидел будто со стороны, как поджимает губы в раздражении — ведь эти траты он не планировал!, — и оказался сам себе противен.
Так Цзышу узнал, что этот колодец он ещё не вычерпал до дна.
Положение усугублялось тем, что он всё ещё мог двигаться, все кости его тела были целы, а на лице после знакомства с Вэнь Кэсином осталась только ссадина от первого душевного движения — да и та почти сошла. Вот что ему стоило нормально разукрасить Цзышу? Хотя бы подбить глаз или сломать нос? Может, откорректировать работоспособность рук. Будь у него самого сестра, Чжоу Цзышу точно не ограничился бы несколькими точными ударами и коротким: «Вам следует принести извинения».
Господин Вэнь говорил, глядя прямо в лицо, и этот взгляд в тот момент будто отпечатался на внутренней стороне черепа Цзышу. Чужая сдержанная сила, полный контроль над ситуацией, холодная усмешка и пожар в глубине чужих глаз должны были вызывать страх — глубинный, полудикий и совершенно бесконтрольный. Чжоу Цзышу ощутил это каждым вздыбленным на загривке волоском, подумал что-то между «ух бля» и «еба-а-ать» да так и застыл. Может, поэтому Вэнь не стал бить его дальше? Сразу понял — почуял, не иначе: в Чжоу Цзышу уже всё отбили до него.
Похоже, недостаточно.
Звяканье дверного колокольчика смешалось с весёлым смехом, и внутри просторного помещения всё пришло в движение, будто Цзышу, открыв дверь, запустил какой-то механизм. Отражения в высоких зеркалах множили двух девушек в ярко-красных шелках. Стоило им рассмотреть Чжоу Цзышу — со всем вниманием, нисколько не таясь, — как их улыбки застыли, а движения стали экономнее. Они выпрямились, почти синхронно поправили ханьфу и присели в приветствии.
Чжоу Цзышу, отправляясь сюда сегодня, не ожидал чего-то конкретного. Вэнь Кэсин больше всего походил на влиятельного бизнесмена, и сидеть, по топорным представлениям Цзышу о богатой жизни, должен был где-то наверху в просторном кабинете. И сестрица его, конечно, не могла работать в каком-то там салоне, тем более — таком странном. Наверное, ахуй успел отразиться на его лице, потому что девушки, до этого смиренно чего-то ждущие, ожили. Осмотрели его снова, задерживая взгляд на букете, переглянулись коротко.
— Мы не обслуживаем мужчин, — сказала левая. — Господин, должно быть, ошибся крыльцом.
Никакого крыльца, конечно, не было — откуда ему взяться в современном здании? Широкий проспект, пологий подъезд — камень, плитка, лоск и инклюзия. Но господин точно ошибся: районом, своим потрёпанным видом, да и жизнью, как будто, целиком. Случайно свернул не на том повороте, пока шёл на перерождение.
— Я ищу госпожу Гу.
Девушки переглянулись, а их улыбки стали ещё нарисованнее. Цзышу нахмурился и, ничего не дождавшись, повторил:
— Мне рекомендовали искать госпожу Гу именно здесь.
Рукава ханьфу девушек заколыхались, они снова переглянулись, и на этот раз отмерла правая, будто обе играли в театре, а роли и реплики были заранее поделены:
— Сестрицы Сян здесь нет.
Сестрицы? Цзышу переложил букет с руки на руку снова — тяжелый, он давил на повреждённое предплечье — и продолжил через ещё одну театральную паузу, прерывать которую девушки не спешили.
— И юные госпожи не помогут мне её отыскать?
И без того выбеленные лица юных госпожей побелели ещё сильнее, а Чжоу Цзышу ощутил, как по позвоночнику прокатились первые несколько капель пота. Жопа ещё не подавала признаков жизни, но уже готовилась быть основательно отбитой. С этой девчонкой и её братцем сразу всё пошло не так, и заканчиваться нормально, похоже, не собиралось.
— Тогда, может быть, вы передадите госпоже Гу этот скромный букет?
Позорный, халтурный ход, но даже его девушки сделать Цзышу не дали. Замотав головами, они попятились и быстро исчезли в глубине салона за одной из многочисленных красных занавесок.
— Да чтоб тебя.
Он даже не сразу понял, что сказал это вслух — в помещении всё ещё стоял призвук колокольчиков. От сочетания благовоний и пыльцы цветов в букете засвербело в носу, и Цзышу почувствовал себя невероятно, просто безразмерно глупо. Стоит тут формально-избитый с дорогущим букетом какой-то неизвестной пышной хрени и изо всех сил пытается не расчихаться. Ловить ему здесь точно нечего. Будь Чжоу Цзышу просто обмудком со своего района — разве пошёл бы «приносить извинения»? Видимо, именно потому, что он обмудком не был, Цзышу подумал об этом только сейчас. Подумал и про то, что адрес Вэнь дал ему, наверняка, неправильный, и про то, что ждать его по этому адресу никто не мог.
Цзышу всё-таки чихнул, сложившись почти пополам. Фатальная ошибка: так букет оказался почти впечатан в лицо, и глаза заслезились.
— Вот же блядство, — сообщил Чжоу Цзышу букету и попытался разогнуться.
— Согласен.
Напротив, небрежно прислонившись спиной к стойке администратора, уже стоял господин Вэнь — красные брюки, красная шелковая рубашка и насыщенная помада на тон темнее. Слёзы покатились из глаз Чжоу Цзышу безостановочно, но пялить их он не перестал. Губы Вэня — широкий рот, пухлая нижняя — расплывались едва-едва, и оторваться оказалось невозможно. Хитровыебанные пышные цветы с узкими стрелками редких листьев шли Вэню просто идеально, словно он подкупил тётушку в цветочной лавке.
Нет, в самом деле, один основательно сломанный нос — и скольких проблем Чжоу Цзышу избежал бы.
— …
Цзышу открыл рот, но смог только хватануть воздух — со всей этой пахучей хренью тот горечью осел на языке.
«Наверное, это к лучшему», — думал Цзышу, когда шагнул широко вперёд и вскинул подбородок. «Точно к лучшему», — как мантру повторял про себя Цзышу, пока багряные губы растягивались под его взглядом в улыбку. «Совершенно к лучшему», — находил согласие с собой Цзышу, впечатывая букет прямо в дорогущую рубашку. Длинная шея в расстёгнутом вороте и блядские губы теперь были прикрыты, и душу Чжоу Цзышу обласкало умиротворение. Пусть оно задержалось всего на минуту, но каким приятным оказалось в тот момент.
