33 поцелуя, 42 сломанные кости и 100 запросов в байду

— Этот адрес, а Сю? Чжоу Цзышу с трудом перевёл взгляд на водительское сидение, на котором в ожидании застыл Вэнь Кэсин — нетерпеливый и спокойный одновременно. Уголки его губ дёрнулись, стоило Цзышу нахмуренно кивнуть. Он потянул ворот рубашки, расстёгивая пуговицу. Кондиционер в автомобиле работал исправно, но воздуха всё равно не хватало. Пока Цзышу собирался с мыслями, Кэсин успел выпорхнуть из машины, подхватить букет и красный конверт и открыть пассажирскую дверь. Полный кипучей энергии, он с самого утра то и дело кому-то звонил, встречал и провожал курьеров, подписывал бумаги и даже успел до обеда проведать Ло Фумэн в клинике. После чего припёр Чжоу Цзышу к стенке и, игнорируя его колотящееся сердце, вытребовал сперва адрес Цинь Хуайчжана, а затем — обещание быть представленным по всем правилам. Наверное, жопа Кэсина — худощавая, но такая манящая в этих его зауженных зелёных брюках — тоже что-то чуяла, понукая хозяина пользоваться оглушённостью Цзышу. Иначе он объяснить себе себя же на пороге знакомой квартиры не мог. Кэсин, по дороге назвав его «а Сю» раз пять, терпеливо маячил за плечом, явно не собираясь звонить в дверь. Что бы ни было между ними — по правде, что между ними на самом деле было, Чжоу Цзышу даже не брался понять, — оно никак не побуждало к откровенности. Цзышу просто не мог — физически — объяснить, кто такой Цинь Хуайчжан и, тем более, почему он не желает его видеть. На самом деле присутствие Вэнь Кэсина и оправдывало визит, и спасало. Пусть они раскланиваются, сколько хотят, а Цзышу… Цзышу похолодевшей рукой дотронулся до электронного звонка. Минуты после тянулись так долго, что ещё немного, и он додышался бы до гипервентиляции. Не страдавший приступами паники даже после аварии, Чжоу Цзышу не успел испугаться, как дверь, наконец, распахнулась. Вэнь Кэсину пришлось обойти застывшего столбом Цзышу, чтобы посмотреть на него вопросительно. А потом, не добившись никакой реакции, начать-таки раскланиваться. Послышались вежливые приветствия, быстро перешедшие в лёгкий смех под скрип колёс инвалидной коляски. Её край ткнулся Чжоу Цзышу в ногу совсем не осторожно, и ему пришлось схватиться за косяк, чтобы устоять. Чтобы ушедшая земля вернулась и продолжила вращаться. — Может войдешь, наконец? Цзюсяо — всё ещё слишком худой для здорового человека, но ужасно, невероятно живой — смотрел снизу вверх на Цзышу и ждал. Как ждал, понял Цзышу, уже давно. Недели? Месяцы? Сколько он потерял из-за своего позорного, трусливого побега и упрямого молчания? В груди закололо, воздух встал поперёк горла, и Чжоу Цзышу раскашлялся до выступивших слёз. Цсюзяо боднул его ещё раз, прежде чем, ловко перебирая руками, сдать на своей коляске назад, и до Цзышу долетело что-то, похожее на «баран несчастный». В квартире на секунду повисла тишина, только Вэнь Кэсин шелестел обёрткой от цветов, явно озадаченный. И вдруг Цинь Хуайчжан засмеялся — совсем не вежливо, а во весь голос. На его светлом лице прибавилось морщин, но глаза всё так же лучились серьёзным и спокойным пониманием. Они не требовали покаяния или прощения. Наставник смотрел на него так, будто ничего не изменилось и Чжоу Цзышу — по-прежнему его старший и любимый ученик. Продолжая посмеиваться, Цинь Хуайчжан легко подхватил застывшего Вэнь Кэсина под локоть и повёл вглубь квартиры, обещая «настоящий китайский чай». Кэсин улыбнулся — криво и неловко, обернулся через плечо на Чжоу Цзышу, скользнул взглядом по всё ещё ждущему Цзюсяо, невольно тормозя процессию. Внутри у Цзышу задрожало что-то, запекло тяжело, но очень знакомо. Он поймал взгляд Вэнь Кэсина, кивнул коротко, словно разговаривать так уже было делом привычным, и шагнул через порог.