В погоне за солнцем

Порт Кронового Мыса утопал в рассветных лучах. Солнце только-только оторвалось от кромки моря, превратив водную гладь в сияющую ртутную дорожку, а паруса кораблей – в золотистые призрачные треугольники. Воздух был густым и солёным, смешанным с запахами смолы, рыбы и влажного дерева. Крики чаек, скрип канатов, отдаленные окрики грузчиков и гул сотен голосов сливались в непрерывный, живой гул. На одной из сторожевых башен, венчавших портовые ворота, на самом краю черепичной крыши, сидела виверна. Ее чешуя отливала тусклой медью в утреннем свете, а мощные когтистые лапы с легкостью впивались в каменную кладку. На её спине, небрежно откинувшись в седле, сидел всадник в легких доспехах цвета ночи, наблюдая за суетой внизу. Лучники, размещённые на той же башне, поглядывали на громадную рептилию и массивные балки под ней с откровенной тревогой, мысленно рассчитывая, выдержит ли кровля такой вес. Надежда была плохим советчиком, но лучшего у них не имелось. По мощёной камнем главной дороге, ведущей от города к причалам, не спеша двигался отряд лёгкой кавалерии. Десяток всадников в тёмных, почти черных, ламинарных доспехах без каких-либо гербов. Их кони были поджарыми и быстрыми, а взгляды, скрытые за забралами шлемов, методично сканировали толпу. Они не искали неприятностей, но их присутствие – ровный, неумолимый шаг, бряцание стремян, – нависало над рынком тихой, но ощутимой угрозой. Люди сновали повсюду, создавая хаотичный, но отлаженный годами поток. Торговцы с тележками, нагруженными фруктами, тканями и специями, наперебой зазывали покупателей. Грузчики, сгибаясь под тяжестью тюков и ящиков, несли свой груз по шатким сходням на корабли. Матросы с прокуренными голосами и уверенными движениями готовили суда к отплытию. Среди всей этой пёстрой, шумной массы один человек двигался с неестественной медлительностью. Рено де Канталь шел прогулочным шагом, его тёмный, поношенный плащ скрывал большую часть фигуры. За спиной болтался небогатый рюкзак. На поясе, помимо пары простых, но надёжных кинжалов в потёртых ножнах, висел короткий меч. Под плащом угадывались очертания стёганного доспеха, на котором кое-где были закреплены стальные пластины – практично, дёшево и неброско. Его взгляд, обычно острый и внимательный, сегодня был рассеянным, устремленным куда-то внутрь себя. Сделав несколько шагов в сторону вереницы кораблей, он остановился. Его глаза, холодные и светлые, нашли один конкретный корабль – трёхмачтовую шхуну «Морская Ласточка». Судно выглядело ухоженным, мачты были прочными, паруса – починенными. Скоро оно должно было отплыть. Куда – его это волновало меньше всего. Важен был лишь конечный пункт. В тот самый момент, когда его взгляд скользнул по борту судна, прямо перед его глазами, перекрывая обзор, материализовалось знакомое полупрозрачное синее окно. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Квест: [Путь к Солнцу] Цель: Отбытие на континент Эквус. Статус: Ожидание. Время до отплытия: 4 часа 00 минут. Рено не вздрогнул. Не выразил ни удивления, ни раздражения. Он просто медленно, очень медленно моргнул. Веки сомкнулись и разомкнулись с неестественной плавностью, будто он вспоминал, как это делается. Окно исчезло. Он не стал смотреть на корабль снова. Вместо этого его взгляд плавно перевёлся на шумную линию рыночных прилавков, выстроившихся вдоль набережной. Его привлекла не яркая вывеска и не навязчивые крики торговца, а простой, утопающий в разноцветье овощей прилавок. За ним стояла женщина. Ей на вид было чуть больше тридцати, лицо обветренное, но приятное, с живыми, умными глазами. Русые волосы, тронутые сединой, были небрежно убраны под простой платок. По уверенным движениям, широким бедрам и форме груди, отчетливо проступавшей под простой льняной одеждой, можно было предположить, что она успела родить и вырастить, как минимум, двоих детей. Рено подошел к прилавку. Его движение было бесшумным, он появился перед женщиной словно из ниоткуда. – Доброе утро. – сказал он. Его голос был тихим, ровным, без эмоциональной окраски. Женщина вздрогнула, оторвавшись от раскладки моркови, но тут же улыбнулась.– И вам доброго здоровья, господин! Что приглянулось? Морковка только с грядки, свекла – сладкая, словно мёд! Рено молча провел пальцем по упругой кожице темно-фиолетового баклажана.– Дорогие. – констатировал он, наконец, подняв на неё взгляд. – Нынче все дорого, господин. – вздохнула она. – Пошлины в порту выросли. Но цены честные! У меня муж сам растит, на своей земле. Она взяла в руки крупный помидор. – Для вас, коли возьмете на суповицу, скину пятак. С собой в дорогу собираете? – поинтересовалась она, окинув его рюкзак опытным взглядом. Рено кивнул, один раз, коротко.– Это. – он указал на картофель и лук. – Практично. – одобрительно кивнула женщина, начиная собирать покупки. – На дальний путь? Её вопрос был всего лишь частью привычного торгового ритуала, способом поддержать беседу. Но в этот раз она заметила, как взгляд незнакомца на мгновение стал отстранённым, будто он смотрел куда-то далеко за горизонт. – Да. – ответил Рено, и в этом коротком слове прозвучала такая бездонная тоска, что женщина невольно смолкла. Она протянула ему свёрток, и их пальцы ненадолго соприкоснулись. Её – тёплые, шершавые от работы. Его – холодные, как морской камень на рассвете. Она едва заметно передернулась. – Пусть ветер будет попутным. – сказала она уже без прежней развязности, и в её голосе прозвучала искренняя жалость. – Спасибо. – произнёс он тем же ровным тоном, развернулся и растворился в толпе. Женщина проводила его взглядом, невольно потирая руку. «Несчастный он какой-то. – мелькнуло у неё в голове. – Словно на плаху идёт, а не в плавание». У неё самой сын служил на торговом судне, и она знала, что в глазах тех, кто уходит в море надолго, должна быть надежда, а не эта ледяная пустота. Она встряхнула головой, снова принявшись за работу. У каждого своя дорога. Рено стоял неподвижно, сжимая в руке холщовый мешочек с овощами. Толпа продолжала своё бесконечное движение, обтекая его, как вода гладкий камень. Чужие плечи, спины, локти – всё это создавало хаотичный танец, в котором он был лишь статистом. Ему нужно было место. Не шумное, не людное. Угол, где можно было бы перевести дух и дождаться отплытия, не чувствуя на себе любопытных или суетливых взглядов. Его взгляд, скользя по набережной, нашел то, что искал. В тени высокого сложенных пиломатериалов, в самом конце причала, стояла простейшая деревянная скамья. На ней сидел старик. Сидел так, словно сросся с этим местом – спина чуть согнута, руки, покрытые сетью прожилок и морщин, лежали на коленях. Он смотрел на воду, на корабли, и в его позе была неспешность человека, для которого время потеряло свою власть. Рено направился туда. Его путь был не самым прямым; он пару раз непроизвольно столкнулся плечом с прохожими – один раз с грузчиком, несущим тюк, другой – с матросом, спешившим по своим делам. Оба бросили на него раздражённые взгляды, пробурчав что-то невнятное под нос, но Рено даже не извинился. Он лишь кивнул с той же отстранённой вежливостью, что и с торговкой, и продолжил свой путь, словно эти столкновения были лишь легкими помехами в иной, более важной реальности. Наконец, дойдя до скамьи, он молча опустился на свободный её край. Дерево слегка прогнулось под его весом. Он откинул плащ, достал из поясной сумки небольшую плоскую коробочку из тёмного дерева. Внутри, аккуратно завернутые в тонкий пергамент, лежали сигареты – длинные, аккуратные, с тонким ароматом редких трав и экзотического табака. Такие были только у аристократов и очень богатых купцов. Он не спеша поднёс одну к губам, чиркнул серной спичкой о край скамьи, и тонкая струйка дыма, пахнущего полынью и чем-то холодным, словно морозный воздух, поднялась вверх. Старик, почуяв незнакомый, изысканный запах, медленно повернул голову. Его лицо было похоже на старую, потрескавшуюся от солнца и ветра карту. Глубокие морщины у глаз говорили о долгих годах, проведённых вглядываясь в морскую даль. – Не местный. – произнёс старик. Его голос был хриплым, проржавевшим, как якорная цепь. Это была не догадка, а констатация факта. Рено медленно выдохнул дым, наблюдая, как он растворяется в воздухе.– Не местный. – подтвердил он, поворачиваясь к старику. Взгляд его был спокоен, без вызова, но и без подобострастия. Просто констатация. – По запаху табака видно. – старик кивнул на сигарету. – У наших мужиков махорка круче воняет. А у купцов – дешёвые духи перебивают. А у тебя… пахнет деньгами. Или властью. Рено внимательно посмотрел на свою сигарету, потом на старика. Молча протянул ему коробку. Жест был простым, без намёка на снисхождение или желание покрасоваться. Просто предложение. Старик на секунду замер, оценивающе глянул на Рено, потом на коробку. В его глазах мелькнуло что-то – не жадность, а скорее любопытство. Грубая, узловатая рука медленно потянулась вперёд, взяла одну сигарету. –Спасибо, что поделился с дедом. – сказал он, и в его голосе впервые прозвучали нотки чего-то, кроме привычной усталости. Он ловко прикурил от своей зажигалки, сделанной из простого камня и стали. Затянулся. Выдохнул. Закрыл глаза. – Да… Другой разговор. Совсем другой. Чай, с самого юга, из-за морей? – С запада. – уточнил Рено. – С холмов, где туманы не рассеиваются даже летом. – Знатные травки. – заключил старик, снова затягиваясь. – Чувствуется. Так куда путь держишь, паря? На «Ласточке»? – Он кивнул в сторону того самого корабля. Рено снова кивнул, делая свою затяжку медленнее, будто растягивая удовольствие. Впервые за долгое время он чувствовал нечто, отдалённо напоминающее расслабление. Рядом с этим старым человеком не нужно было ничего изображать, ни под кого подстраиваться. – Далёкий путь. – прохрипел старик, качая головой. – Сам я лет двадцать, наверное, в море не выходил. А раньше… о-о… Бывало, и до самых Огненных островов доходили. Там, понимаешь, люди чёрные, как смоль, а вода в море тёплая, словно парное молоко. Он умолк, глядя на воду, и в его глазах вспыхнули огоньки давно ушедших приключений.– А ты… не похож ты на купца. И на наёмника – тоже. Слишком тихий. Слишком… спокойный. Словно не в плавание ты собрался, а на… – он запнулся, подбирая слово. – на свидание. Только невеста у тебя какая-то невесёлая, раз по лицу твоему вижу. Рено почти улыбнулся. Почти. Уголок его рта дрогнул на секунду.– Нечто подобное. – тихо согласился он. – Только свидание это… на всю оставшуюся жизнь. Старик внимательно посмотрел на него, и в его мудрых, видавших виды глазах мелькнуло понимание. Он не стал расспрашивать дальше. Некоторые дороги лучше не пересекать, а некоторые истины – не знать. Он просто протянул свою корявую руку.– Удачи тебе, паря. Как бы там ни было. Море любит смелых. Или наказывает их. Как посмотреть. Я – Игнат. Рено на мгновение задержал взгляд на протянутой руке, затем так же медленно протянул свою.– Рено. Рукопожатие было крепким, несмотря на возраст Игната. Две руки, такие разные – одна, изъеденная временем и трудом, другая – холодная и гладкая, но несущая на себе невидимые шрамы иного свойства. – Спасибо за беседу, Игнат. – сказал Рено, докуривая сигарету. – И за компанию. – Взаимно, Рено, взаимно. – старик ухмыльнулся, обнажив несколько жёлтых зубов. – С тобой хоть поговорить можно. Не то, что с нынешней молодёжью – одни «а́» да «о́». Сиди с миром. Я пойду, солнце уже высоко, а у меня внуки обед ждут. Он тяжело поднялся со скамьи, кряхтя, потянулся и, не оборачиваясь, медленно заковылял вдоль причала, растворяясь в толпе. Рено сидел, растягивая последние клубы дыма от сигареты. Вкус полыни и холода смешивался с солёным воздухом, создавая странный, но привычный коктейль. Внезапно перед его глазами, перекрывая вид на воду, снова материализовалось синее окно. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Социальная связь установлена: «Игнат, старый моряк». Получено: 120 ОП. Достижение: «Простая беседа». Рено не стал читать. Он уже понял суть. Легким, почти ленивым движением руки он провел по воздуху, как бы отмахиваясь от назойливой мухи. Окно исчезло. Он откинулся на спинку скамьи, запрокинул голову и закрыл глаза. Солнце пробивалось сквозь веки, окрашивая мир в кроваво-красный. «Опыт за разговор. – пронеслось в его голове с ледяной усмешкой. – Марена, ты не просто богиня смерти. Ты – скряга. Оценила простую человеческую беседу в жалкие сто двадцать очков. Сколько же тогда стоит убийство бога? Миллиард? Триллион?» Мысль не вызвала у него ни страха, ни отчаяния. Лишь горькую, циничную усталость. Эта Система, этот интерфейс, были всего лишь ещё одной цепью. Более изощренной, чем физические оковы. Она превращала его жизнь в квест, а человеческие взаимодействия – в источник валюты. «Простая беседа»... Как будто в том разговоре с Игнатом было что-то простое. Для Рено это был редкий момент почти что нормальности, крошечный осколок той жизни, что он потерял. А Система оценила это в цифру. Узрел красивый закат? +50 ОП. Понял шутку? +25 ОП. Не убил назойливого торговца? +100 ОП к карме. Бред. Он мысленно представил себе Селестию. Не как абстрактную цель в окне, а как живого противника. Богиня Солнца. Повелительница Дня. Что он знал о ней? Ничего. Только титулы, звучащие как насмешка над его собственной, тёмной сущностью. Как он, существо тени, мог поднять руку на саму идею света? Мечом? Магией? Его теневая хватка могла сокрушить стражника, но будет ли она иметь хоть какой-то вес против существа, которое, вероятно, могло испепелить его одним лишь взглядом? «Сила. – вспомнил он слова Тибо. Его кулак сжался непроизвольно. – Да, сила – единственный ответ». Но какой силы будет достаточно? Он не был Тибо, не мог стать несокрушимой стеной. Его сила была в другом. В контроле. В тишине. В умении ударить из тени. Убийство бога не будет похоже на рыцарский поединок. Это будет охота. Долгая, изнурительная, требующая не грубой силы, а бесконечного терпения, хитрости и готовности сделать то, на что не способны другие. Он представил Годфри, который в этот момент, наверное, уже погрузился в изучение каких-нибудь древних свитков или плел паутину интриг, пытаясь найти лазейку в своей собственной цене – обмануть самого себя. Эта мысль почему-то вызвала у Рено что-то вроде тёплой искорки. Они были на разных концах земли, но их троица оставалась единой. Он не один. В его личной войне с небом у него есть тыл. Внезапно перед его закрытыми глазами снова вспыхнуло синее свечение. Он не открывал их. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Квест: [Путь к Солнцу] Статус: Активен. Рекомендуется прибыть к кораблю для посадки. Время до отплытия: 00:15:00 Пятнадцать минут. Время истекло. Островок покоя закончился. Рено медленно открыл глаза. Красный свет сменился резким солнечным блеском. Он больше не чувствовал усталости. Теперь в его теле была лишь холодная, отточенная решимость. Охота начиналась прямо сейчас. С первого шага на этот корабль. Он поднялся со скамьи. Движения его были плавными, лишёнными какой-либо суеты. Он стряхнул невидимую пыль с плаща, поправил ремень рюкзака. Взгляд его был снова тем самым ледяным озером – спокойным и бездонным. Он не спеша направился к «Морской Ласточке». Толпа по-прежнему кипела вокруг, но теперь он шёл сквозь неё не как посторонний, а как человек, знающий свою цель. Люди инстинктивно расступались, уступая дорогу его неспешной, но неумолимой походке. Он не смотрел по сторонам. Его взгляд был прикован к корпусу корабля, который с каждым шагом становился всё больше, всё реальнее. У трапа уже собралась небольшая очередь из пассажиров. Купеческая семья с детьми, пара зажиточных горожан, несколько человек попроще – вероятно, наёмники или ремесленники, ищущие удачи на новых землях. Рено встал в конец, его тёмная, неброская фигура резко контрастировала с остальными. Он наблюдал, как боцман проверяет билеты, как матросы носят последние ящики. Его слух улавливал обрывки разговоров – о погоде, о торговых перспективах, о семьях, оставшихся дома. Это был мир обычных людей с обычными заботами. Мир, к которому он больше не принадлежал. Когда подошла его очередь, боцман, коренастый мужчина с загорелым лицом и трубкой в зубах, бросил на него беглый взгляд.– Билет? Рено молча протянул пергаментный свиток, купленный за огромную сумму через цепочку подставных лиц. Боцман пробежался по нему глазами, кивнул.– Каюта номер пять, на нижней палубе. Поднимайтесь. Отчаливаем через пять минут. Рено кивнул и ступил на шаткий трап. Дерево под ногами слегка пружинило. Он поднялся на борт, ощутив под ногами твёрдые доски палубы. Запах смолы, соли и старого дерева стал ещё гуще. Он не пошёл сразу в каюту. Вместо этого он подошёл к леерному ограждению у кормы, встал поодаль от других пассажиров, провожающих берег. Он положил руки на прохладный, отполированный ветрами и руками деревянный поручень и уставился на удаляющийся Кроновый Мыс. На город, на порт, на скамейку, где он только что сидел. «Лети навстречу своей гибели, солнце. – прошептал он про себя, и его губы тронула тонкая, ледяная улыбка. – Один из охотников вышел на тропу». ***** Ночное небо над «Морской Ласточкой» было густым и слепым. Ни луны, ни звезд – лишь непроглядная пелена тумана, в которую корабль врезался с упрямой медлительностью. Он плыл сквозь молочно-белую мглу, где не было горизонта, а вода сливалась с воздухом в единое, зыбкое пространство. Фонари на мачтах и по бортам отбрасывали тусклые, расплывчатые круги света, которые едва освещали мокрые перила и скользкую палубу. Казалось, весь мир свелся к скрипу снастей, мерному гулу ветра в такелаже и глухому шуму волн, рассекаемых форштевнем. У самого носа корабля, за шкиперской рубкой, стояли двое матросов, прислонившись к леерному ограждению. Их фигуры были едва видны в тумане. – Ни черта не видно. – хрипло пробормотал первый, более коренастый, по имени Ярк. Он сплюнул за борт, но слюна потерялась в белесой мгле, не долетев до воды. – Как в молоке купаемся. Чёрт знает, что впереди. – И слава богу. – отозвался второй, долговязый и костлявый Гарт. Он не сводил глаз с воды, где в свете носового фонаря на мгновение возникали и тут же исчезали пенные гребешки волн. – Кому охота, чтобы его видели? Они стояли молча, слушая, как волны бьются о борт – не яростно, а с усталым, однообразным шипением. – Думаешь, спит? – после долгой паузы спросил Ярк, понизив голос до шепота. – А тебе-то что? Спит, не спит… Наше дело – подойти. Остальное – за ними. – Гарт кивнул в сторону кормы, туда, где находился трап на нижнюю палубу. – За свои деньги они и работать должны. – Говорят, он странный. Ходит тихо, взгляд пустой. Как мертвец. – Ярк непроизвольно перекрестился. – Замолчи. – резко оборвал его Гарт. – Чем страшнее сказки, тем щедрее плата. Мне на новую сеть и на прокорм семье до весны хватит с лихвой. А твои страхи меня не кормят. В этот момент из тумана у трапа на нижнюю палубу возникла третья фигура. Это был старший матрос Борк, человек с лицом, прожженным солнцем и ветром до состояния старой кожи. Он стоял неподвижно, внимательно осматривая верхнюю палубу. Его взгляд скользнул по пустынному шкафуту, рубке и наконец нашел Ярка и Гарта. Он не махнул рукой, не подозвал. Он просто встретился с ними взглядом и медленно, тяжело кивнул. Пора. Ярк и Гарт переглянулись. В глазах коренастого читался испуг, который он пытался заглушить злостью. Гарт же был спокоен, его худое лицо ничего не выражало. Оба нащупали рукояти коротких, крепких мечей, заткнутых за широкие кожаные пояса. Лезвия были специально загрязнены, чтобы не блестели в темноте. Медленно, стараясь ступать как можно тише, они двинулись к трапу. Их кожаные башмаки почти не шумели по мокрым доскам. Борк уже скрылся внизу, оставив за собой лишь слабый запах дегтя и соленой воды. Спуск на нижнюю палубу был подобен погружению в другую реальность. Туман остался наверху, но его сменила густая, почти осязаемая темнота, нарушаемая лишь парой закопченных масляных фонарей, висевших на центральной балке. Воздух был спертым, пах дёгтем, сыростью, немытыми телами и сном. Тишину нарушали скрип корпуса, гул воды за бортом да тяжёлое, неровное дыхание спящих за тонкими переборками людей. Большая часть пассажиров и матросов с дневной вахты уже давно видели третий сон. В самом конце узкого коридора, у двери, над которой была прибита табличка с цифрой «5», стояли двое. Они сразу выделялись. Это не были матросы. Один, пониже ростом, приземистый и широкоплечий, опирался на косяк. На нем была прочная, но безыскусная кожаная броня, через которую местами была пропущена кольчуга. Его лицо, скрытое в тени, казалось бесстрастной маской. На поясе висел не меч, а длинный, с широким лезвием боевой нож – инструмент для тихой, быстрой работы. Его звали Ларс. Второй был выше и массивнее. Он перекладывал с руки на руку небольшой, но увесистый боевой топорик. На нем был стеганый доспех, пропитанный воском для влагозащиты, а на груди крепилась единственная стальная пластина. Его звали Грот. Он дышал ровно, но его пальцы нервно постукивали по древку топора. Трое матросов бесшумно подошли к ним. Борк выступил вперед. – Всё чисто? – тихо, шепотом, который был громче крика в этой давящей тишине, спросил Ларс. Его глаза, узкие и колкие, как у змеи, скользнули по лицам матросов. – Наверху – пусто. Все спят. – так же тихо ответил Борк. – Хорошо. – кивнул Ларс. – Значит, пора. Ваша задача – стоять здесь. Никого не подпускать. Если кто-то проснется от шума и выйдет – займите его разговором. Уведите. Если не получится… – он не договорил, но его взгляд на нож был красноречивее любых слов. – А наша доля? – прошипел Ярк, стараясь казаться увереннее. Грот, молчавший до этого, повернул к нему свое грубое, обветренное лицо.– Получите, когда работа будет сделана. Когда мы вынесем тело и сбросим его за борт. Не раньше. Понятно? В его голосе звучала неприкрытая угроза. Ярк сглотнул и отступил на шаг. – Всё должно пройти тихо. – снова заговорил Ларс, обращаясь ко всем. – Ни криков, ни лишнего шума. Один быстрый удар. И всё. Потом – ваши деньги и забвение. Вы нас не знали, мы вас – тоже. Борк молча кивнул. Гарт стоял неподвижно, его рука по-прежнему лежала на рукояти меча. Ярк нервно переминался с ноги на ногу. Ларс посмотрел на Грота. Тот в ответ медленно, почти ритуально, поднял свой топорик, проверяя хватку. Ларс бесшумно вытащил из ножен длинный кинжал. Лезвие было матовым, не дававшим ни единого блика. Они обменялись последним кивком. Охотники были готовы. Ларс медленно, беззвучно повернулся к двери с цифрой «5». Его левая рука потянулась к железной скобе, служившей ручкой. Правая с кинжалом была отведена назад, заготовлена для короткого, мощного удара. Грот сделал шаг вперед, готовый плечом вышибить дверь, если та не поддастся. Позади них трое матросов замерли, втянув головы в плечи, как бы пытаясь стать невидимыми в темноте коридора. Ларс медленно, без единого звука, надавил на железную скобу. Дверь в каюту была не заперта. Она бесшумно подалась внутрь, открывая полосу непроглядной темноты. Грот, затаив дыхание, сделал шаг вперёд, поднимая топор для размашистого удара. Двое зашли в каюту. Они ожидали увидеть на койке силуэт спящего человека. Но каюта была пуста. В ту же секунду, когда их мозг попытался осознать это, тишину разорвал звук. Не крик, не лязг оружия. Это был низкий, вибрирующий стон, исходивший от самой тени в углу каюты. Он напоминал скрип старого дерева и шёпот сотни голосов одновременно. Вопль Отвергнутой Души Волна чистой, нефильтрованной экзистенциальной тоски ударила в наёмников. Их разум захлестнуло леденящее отчаяние. Все цели, все мысли, вся ярость мгновенно испарились, сменившись всепоглощающим ужасом перед бессмысленностью бытия. Грот замер с поднятым топором, его глаза остекленели. Ларс выронил кинжал, схватившись за голову. Они не видели, как из темноты перед ними выплыла фигура Рено. Он не спал. Он ждал. Его рука, бледная в полумраке, провела по воздуху. Тень у его ног ожила, сгустилась и метнулась вперёд, приняв форму длинного, заострённого клинка. Теневой Клинок Клинок из абсолютной тьмы пронзил горло Грота беззвучно, не оставив даже раны в привычном понимании. Там, где должно было быть кровавое месиво, появилось лишь чёрное, бездонное пятно, словно плоть и кости были мгновенно поглощены небытием. Грот не успел издать ни звука. Он рухнул на пол, а его топор с грохотом отскочил в сторону. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Противник: Грот (наёмник) побеждён. Получено: 450 ОП. Окно возникло и исчезло в долю секунды. Рено не обратил на него внимания. Его взгляд был прикован к Ларсу, который, всё ещё борясь с парализующим ужасом, инстинктивно попятился к выходу. Рено не стал его преследовать. Он просто шагнул вперёд, и его фигура растворилась в тени, отбрасываемой упавшим телом Грота. Шаг Сквозь Тень Он материализовался прямо в коридоре, за спиной у трёх матросов, которые в оцепенении смотрели на дверь. Они услышали глухой стук и увидели, как Ларс в панике выскакивает из каюты. Их мозг не успел обработать появление Рено из ниоткуда. Ярк, самый нервный, первым обернулся на подозрительное движение сзади. Он увидел бледное лицо и холодные глаза, в которых не было ничего человеческого. Его рука дёрнулась к мечу, но было поздно. Теневой клинок, всё ещё капающий мрачной энергией, описал короткую дугу. Лезвие тьмы прошло через шею Ярка, как через воздух. Голова не отлетела, но жизнь угасла мгновенно, а на шее осталось то же чёрное, некротическое пятно. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Противник: Ярк (матрос) побеждён. Получено: 180 ОП. Борк и Гарт, наконец, пришли в себя. С криками ужаса они выхватили свои мечи. Но их ярость была слепой, неумелой. Рено двинулся навстречу. Он не фехтовал. Он танцевал смертельный танец. Его тело уворачивалось от ударов с неестественной пластичностью, а Теневой Клинок отвечал молниеносными уколами. Он вонзил его Гарту под ребро, тень пронзила кольчугу и плоть, коснувшись сердца. Матрос захрипел и рухнул. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Противник: Гарт (матрос) побеждён. Борк (матрос) побеждён. Получено: 390 ОП. Ларс, видя, как за секунды погибли трое, обезумел от страха. Он бросился бежать по коридору, не разбирая дороги. Но бежать было некуда. Рено снова использовал Шаг Сквозь Тень, появившись перед ним из тени у бочки с пресной водой. Ларс врезался в него, и в этот момент Рено всадил Теневой Клинок ему в живот. Он не стал добивать сразу. Он позволил наёмнику упасть, корчась в мучительной, тихой агонии. Чёрное пятно на его животе медленно расползалось. В это время в коридоре началось движение. Скрипнула дверь одной из кают. Высунулось сонное, испуганное лицо пассажира – купца, что поднимался на борт с семьёй.– Что здесь происходит? Крики? – его голос дрожал. Рено медленно повернул голову. Его глаза встретились с взглядом купца. И в них вспыхнула не ярость, а холодная, безразличная ненависть ко всему живому, что осмелилось потревожить его покой. Он не стал произносить заклинаний. Он просто посмотрел. Магия, рождённая от его эмоций, исказила реальность. Взгляд купца стал пустым, безумным. Он пробормотал что-то невнятное, вышел из каюты и скрылся в небольшом складе, а через пару мгновений вернулся к себе в каюту с большим ножом для разделки рыбы. С безумным блеском в глазах он бросился не на Рено, а на свою спящую жену. Раздался сдавленный крик, потом ещё один – детский. Рено не смотрел на это. Его внимание привлёк шум из других кают. Проснулись ещё несколько человек. Он понял: тишины больше не будет. Значит, и смысла сдерживаться – тоже. Он вышел на середину коридора. Из его груди вырвался новый Вопль Отвергнутой Души, на этот раз более мощный, отчаянный. Волна паники прокатилась по нижней палубе. Двери распахивались, и обезумевшие от страха люди выбегали в коридор, натыкаясь друг на друга, не понимая, что происходит. И тогда началась бойня. Рено двигался среди них, как воплощение смерти. Теневые Клинки возникали и исчезали, оставляя после себя лишь чёрные пятна на телах и тишину. Он не разбирал, кто перед ним – мужчина, женщина, старик. Все, кто оказался на его пути, были лишь источником шума и помехой. Он убивал методично, без эмоций, как жнец сжинает колосья. Одного за другим. Коридор быстро заполнился телами. Воздух стал густым от запаха крови, смерти и испражнений. Синие окна с оповещениями о полученном опыте вспыхивали перед его глазами с пугающей частотой, сливаясь в сплошное мерцание. Он не читал их. Он шёл вперёд, к трапу на верхнюю палубу, оставляя за собой безмолвную, тёмную палубу, где не осталось ни единого живого звука, кроме скрипа корпуса корабля и шума волн снаружи. Охота началась раньше, чем он ожидал. И первая жатва была обильной. ***** Тишина, наступившая после последнего хрипа, была оглушительной. Она была плотной, тяжелой, наполненной лишь скрипом корпуса «Морской Ласточки» и равнодушным шумом волн за бортом. Воздух в коридоре нижней палубы был густым и сладковатым от запаха свежей крови и содержимого разорванных внутренностей. Тела лежали в неестественных позах, их глаза, застывшие в ужасе, смотрели в пустоту. Рено стоял среди этого хаоса, его темный плащ был забрызган алыми и черными пятнами. Он дышал ровно, его собственные раны, если они и были, уже перестали саднить, затягиваясь холодной энергией тени. В этот момент, словно подводя итог кровавому труду, перед его глазами материализовалось не одно, а два синих окна. Они висели в воздухе, безразличные к окружающему ужасу. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Поздравляем! Вы достигли 9 уровня. Получено: 3 очка характеристик. Следующее окно было больше и выглядело более торжественно, его границы подсвечивались багровым. СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Квест: [Тёмная Кровь] завершён. Цель: Убить всех свидетелей на корабле. Статус: УСПЕХ. Награда: 10 000 ОП. Дополнительная награда: 2 очка характеристик. Рено прочел текст с тем же выражением, с каким смотрел на мертвые тела. Ни тени удовлетворения, ни отвращения. Просто констатация факта. Он мысленно сложил полученные очки: три за уровень и два за квест. Пять свободных очков. Цифры были абстрактны, но сила, которую они сулили, была единственной реальной валютой. Он не стал раздумывать. Его пальцы, все еще холодные, совершили несколько точных, почти невесомых движений в воздухе, как бы листая невидимые страницы. Перед ним возникло его окно статуса. Строки с характеристиками светились мягким синим светом. Его взгляд сразу нашел нужную строчку. Ловкость (AGI): 18 Он мысленно сконцентрировался на этой цифре. Пять раз. Пять раз он отправил в нее импульс, каждый раз представляя, как эта цифра увеличивается. Он не вкладывал очки в силу – ему не нужна была грубая мощь. Не в интеллект – его хитрости пока хватало. И уж точно не в харизму. Ему нужно было то, что спасло его сегодня – скорость, реакция, умение быть невидимым. Ему нужна была Ловкость. После пятого мысленного усилия цифра изменилась. Ловкость (AGI): 23 Но система потребовала подтверждения. Перед ним всплыло новое окно. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ Вы собираетесь потратить 5 очков характеристик на повышение Ловкости (AGI) с 18 до 23. Изменения затронут вашу скорость, реакцию и координацию. Подтвердить? [ДА] / [НЕТ] Рено не колебался ни секунды. Его палец, не дрогнув, ткнул в пустое пространство рядом с вариантом [ДА]. Он уже сделал свой выбор. Сомнения были роскошью, которую он не мог себе позволить. Окно подтверждения исчезло. И в тот же миг всё его тело пронзила странная волна. Это не была боль. Скорее, ощущение стремительного потока ледяной воды, пробежавшего по венам. Суставы стали гибче, мышцы – более отзывчивыми. Окружающий мир не замедлился – напротив, его собственное восприятие ускорилось. Скрип корабля стал четче, он мог различить отдельные звуки в ранее едином гуле. Отдаленный всплеск волны за бортом теперь воспринимался как последовательность звуков: удар, шипение, откат. Он почувствовал, как изменился центр тяжести, как каждое движение стало требовать чуть меньше усилий. Окно статуса обновилось, отражая новые значения. СИСТЕМНЫЙ ИНТЕРФЕЙС Персонаж: Рено де Канталь Уровень: 9 ОП: 11,020 / 28,000 ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ Сила (STR): 12 Ловкость (AGI): 23 Телосложение (VIT): 22 Интеллект (INT): 17 Мудрость (WIS): 25 Харизма (CHA): 8 Он провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль. Пять пунктов. Не огромный скачок, но ощутимый. Теперь его Шаг Сквозь Тень будет чуть быстрее, уклонение – точнее. Каждая доля секунды на весах, где ставка – жизнь. Он закрыл окно статуса. Теперь его взгляд упал на груду тел, перекрывавшую выход на палубу. Работа еще не была закончена. Корабль продолжал свой путь в никуда, управляемый мертвецами. Ему предстояло подняться наверх, разобраться с рулевым, возможно, с кем-то еще из ночной вахты, кто мог прятаться. А потом – взять контроль над судном. Один. В открытом море. Но сейчас, в эту минуту, он чувствовал лишь холодную пустоту и новую, звенящую готовность в своих конечностях. Он сделал шаг вперед, его движение было теперь еще более бесшумным и плавным, чем прежде. Зачистка оставшейся части корабля оказалась делом муторным и до неприличия скучным. Поднявшись на верхнюю палубу, Рено застал лишь несколько перепуганных матросов ночной вахты, которые, услышав крики и звуки борьбы снизу, предпочли не лезть в неизвестность. Они не были воинами. Их оружием были канаты и паруса, а не мечи. Возможно, его мать, заказывая убийство, действительно сжалилась над младшим сыном, посчитав, что двух наемников будет достаточно. Или же она просто не представляла, какое чудовище взрастила под крышей своего дома. Это не имело значения. Они почти не сопротивлялись. Один попытался ударить его багром, но Рено просто уклонился, и теневая хватка сдавила горло нападавшего, пока хруст костей не слился с шумом волн. Другой, юнга, и вовсе упал на колени, рыдая и умоляя о пощаде. Рено прошел мимо, не удостоив его взглядом. Вопль Отвергнутой Души, тихий, но всесокрушающий, заставил юнгу схватиться за голову и в панике броситься за борт. Всплеск был едва слышен. Последним очагом сопротивления оказался капитан и дюжина матросов, забаррикадировавшихся на корме, у штурвала. Они были вооружены абордажными саблями и крючьями, но в их глазах читался животный ужас. Они видели, как этот призрак в темном плаще движется по палубе, и каждый, кто вставал у него на пути, падал замертво без видимой причины. Рено не стал церемониться. Он не использовал сложные маневры. Просто Шаг Сквозь Тень – и он оказался среди них. Его движения с новыми очками ловкости были стремительными и непостижимыми. Он не фехтовал, он собирал урожай. Теневой клинок пронзал грудь, шею, живот. Матросы падали один за другим, их крики тонули в ночи. Капитан, грузный мужчина с седеющей бородой и лицом, испещренным морщинами, попытался атаковать его сзади. Рено почувствовал движение, развернулся и, вместо того чтобы увернуться, поймал занесенную для удара руку капитана. Его пальцы, холодные и твердые, как сталь, сомкнулись на запястье. Капитан взревел от боли и ярости, пытаясь вырваться. Рено смотрел на него пустым взглядом. Затем его свободная рука с Теневым Клинком описала короткую дугу. Не было ни звука, лишь ощущение разрезаемой плоти. Рука капитана с зажатой в ней саблей отделилась от тела и с глухим стуком упала на палубу. Капитан рухнул на колени, зажимая единственной рукой хлещущую кровью рану, его рывки сменились тихим стоном. Хватка Рено ослабла. Голова последнего отчаянного матроса, которую он до этого сжимал пальцами, безжизненно упала на окровавленные доски рядом с его телом. На палубе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием капитана и скрипом штурвала, оставшегося без рулевого. Рено медленно обвел взглядом палубу. Из всей команды в живых остались лишь несколько человек, забившихся в дальний угол и смотревших на него с немым ужасом. Они были ранены, деморализованы и не представляли никакой угрозы. Убивать их сейчас было бессмысленной тратой сил. Его взгляд скользнул к капитану, сидевшему на коленях. Тот, бледный как полотно, сжимал свое искалеченное плечо, пытаясь остановить кровь трясущимися пальцами. Его глаза, полные боли и страха, встретились с ледяными глазами Рено. – Убей... меня... – просипел капитан, с трудом выговаривая слова. – Доверши... дело... Рено подошел ближе, его тень накрыла капитана.– Смерть – слишком простая плата за неудачное покушение. – его голос был ровным, беззлобным, как шелест страниц в старой книге. – Я предлагаю сделку. Капитан смотрел на него, не понимая.– Какая... сделка? У меня... ничего нет... – У тебя есть корабль. – Рено кивнул на штурвал. – И остатки команды. И знания. Ты довезешь меня до места моего назначения. – Я и так... вез... тебя... – капитан скривился в гримасе, похожей на улыбку. – Курс изменен. – Рено произнес это как приговор. – Мы не плывем в первоначальный порт. Ты возьмешь курс на ближайший берег Эквуса. На любой. Капитан молчал, его мозг, затуманенный болью, пытался осознать предложение.– Моя команда... они не справятся... я... – он кивнул на свою культю. – Ты будешь отдавать приказы. Они – выполнять. – Рено холодно оглядел прятавшихся матросов. Те, встретившись с его взглядом, инстинктивно съежились. – Если кто-то откажется или попытается свернуть с курса, я убью его. Если попытаетесь сообщить о себе другому судну – убью всех. Если дойдете до берега – вы свободны. Капитан сглотнул. Предложение было шатким, но альтернатива – смерть здесь и сейчас – была очевидной.– Рану... нужно обработать... – пробормотал он. – Я могу... умереть от потери крови... раньше, чем мы... доплывем... Рено на секунду задумался. Затем он подошел к отрубленной руке, лежавшей на палубе. Он поднял её, словно кусок гнилого мяса. Черная энергия тени обволокла рану на плече капитана. Кровотечение замедлилось, а затем и вовсе остановилось, края раны почернели и стянулись, будто прижженные каленым железом. Это не было исцелением. Это была консервация. Остановка смерти на время. – Теперь ты не умрешь. – констатировал Рено, бросая отрубленную конечность за борт. – До конца пути. Капитан с ужасом смотрел на свою черную, безжизненную культю. Боль притупилась, но осознание произошедшего было хуже любой физической муки.– Ладно... – он сдался, опустив голову. – Ладно, черт возьми... Бейн. – он хрипло крикнул одному из матросов. – на штурвал... Курс... курс на юго-запад... К Берегу Скелетов... Это ближайшее проклятое место на Эквусе... Матрос, тот самый Бейн, с опаской посмотрел на Рено. Тот молча кивнул. Матрос, стараясь не смотреть на тела, побрел к штурвалу. Другие стали осторожно выползать из своих укрытий, их глаза бегали от капитана к фигуре в темном плаще. Рено отошел к леерному ограждению и снова уставился в туман. Сделка была заключена. Корабль сменил курс. Теперь он плыл не как пассажир, а как хозяин. Хозяин, окруженный рабами и смертью. Путь к Солнцу лежал через Берег Скелетов. Это звучало подходяще. Туман над морем начал редеть, уступая место холодному, серому свету предрассветья. «Морская Ласточка», превратившаяся в плавучий склеп, покорно шла по новому курсу. Рено стоял на корме, опираясь о поручень, и смотрел не на воду, а внутрь себя. Его разум, холодный и методичный, выстраивал план действий, как шахматист расставляет фигуры на доске. Каждый шаг должен был быть выверен. Одна ошибка – и охота на Бога Солнца закончится, не успев начаться. Первый приоритет: Растворение. Ему нужно было исчезнуть. Стать невидимкой в толпе подданных своей цели. Это означало три конкретные задачи. Задача первая: Валюта. Золотые и серебряные монеты, что звенели в его кошельке, были бесполезным хламом на Эквусе. Система в одном из информационных окон любезно проинформировала его, что местное денежное обращение построено на «битсах». Червонцы и талеры его родного мира здесь не имели никакой ценности, их даже не принимали в обменниках – слишком велик риск подделки и полное отсутствие гарантий. Значит, первый шаг – раздобыть местные деньги. Быстро и тихо. Перед его мысленным взором возникли два варианта. Грабеж частного дома на окраине первого же поселения. Тихий, но рискованный. Никогда не знаешь, что за человек живет за дверью – отставной солдат, скрывающийся маг, просто крепкий хозяин с вилами. Шум мог привлечь внимание. Убийство одинокого торговца на глухой дороге выглядело предпочтительнее. Торговец всегда при деньгах. Его исчезновение могут заметить не сразу. Но и здесь был нюанс – нужно было найти именно одинокого путника, без охраны и попутчиков. Оба варианта требовали разведки и терпения. Он мысленно поставил эту задачу на первое место. Без битсов он не сможет даже купить еду, не говоря уже о информации. Задача вторая: Язык. По отрывочным сведениям, диалект Эквуса, особенно в глубинке, отличался от общепринятого языка материка. Местные жители с первого слова вычисляли чужака по акценту, манере строить фразы, использованию устаревших или, наоборот, неправильных слов. Молчать было не вариант – это тоже вызывало подозрения. Ему нужно было как можно быстрее изучить местную речь. Это означало находиться среди людей, слушать, впитывать, как губка. Но чтобы находиться среди людей, нужны были деньги и правильная внешность. Замкнутый круг. Возможно, придется какое-то время провести в трактире, играя роль немого или глухого путника, просто наблюдая и запоминая. Задача третья: Внешний вид. Его текущая одежда – добротный, хоть и неброский стеганый доспех, темный плащ – кричала о том, что он не местный, и, более того, человек с деньгами. Ему нужна была походная одежда чуть более худшего качества. Не нищенская, чтобы не привлекать внимание стражников, но и не вызывающая зависти. Прочные штаны из грубой ткани, поношенная куртка, простой плащ с капюшоном. Это можно было купить или... добыть вместе с деньгами у того самого торговца. Мысленно он соединил первый и третий пункт: идеальная жертва – торговец, везущий на продажу не только битсы, но и одежду. Второй приоритет: Сила и Информация. Пока он будет решать проблемы первого приоритета, нельзя терять время даром. Прокачка. Леса Эквуса, если верить слухам, кишели мантикорами, гарпиями и прочими тварями. Для местных это была угроза, для него – источник опыта. Ночные вылазки за пределы поселений могли стать регулярными. Это позволяло ему оттачивать новые умения, которые он, возможно, откроет на следующих уровнях, и накапливать ОП, не привлекая внимания к своей персоне. Охота на чудовищ была идеальным тренировочным полем – рискованным, но предсказуемым в своей жестокости. В отличие от людей, твари не задавали вопросов. Шпионаж. Это была самая сложная и долгосрочная часть плана. Ему нужно было узнать о Селестии всё. Не просто титулы, а реальную информацию. Как часто она появляется на публике? Где находится её резиденция? Есть ли у неё свита, охрана? Каковы её привычки? Существуют ли её культы или, наоборот, тайные общества, желающие её падения? Такую информацию нельзя было купить на рынке. Её можно было по крупицам собирать в трактирных разговорах, из украденных писем, путем подслушивания знати или солдат. Для этого ему снова нужно было стать тенью – невидимым слугой в богатом доме, бродягой под окнами казарм, паломником в храме. Это была работа на месяцы, а может, и годы. Он мысленно выстроил эти задачи в пирамиду. Основание – валюта, язык, внешность. Без этого никакое дальнейшее продвижение невозможно. Следующий уровень – прокачка и первичный сбор информации через обывателей. И лишь достигнув стабильности на этих этапах, он мог приступать к настоящему шпионажу и разработке плана убийства. Рено медленно выдохнул. План был ясен. Сложен, полон рисков, но ясен. Он повернулся и посмотрел на спину капитана, который, бледный как смерть, сидел на ящике и отдавал тихие, хриплые команды уцелевшим матросам. Этот человек был его первым шагом к цели. Пока что полезным. ***** «Морская Ласточка» рвалась к берегу, словно испуганная лань, гонимая огнем. Волны, серые и пенистые, с силой били в её форштевень, разбиваясь на миллионы брызг, которые долетали до самой шкиперской рубки. Следов прошлой ночи почти не осталось. Палубу отмыли забортной водой и песком, смыв большую часть бурых разводов. От тел избавились ещё на рассвете, сбросив их в пучину с короткой, безмолвной церемонией – просто потому, что вонь могла привлечь падальщиков или выдать корабль. Теперь «Ласточка» была чиста, пуста и несла с собой лишь память о случившемся, впитанную в потемневшее дерево палубы. На горизонте, в паре сотен метров, вырисовывался материк. Это не был гостеприимный берег с зелеными холмами и песчаными пляжами. Земля вздымалась из воды темными, почти черными скалами, увенчанными чахлым, низкорослым лесом. Береговая линия была изрезана, как старый шрам. Это и был Берег Скелетов. Название подходило идеально. Рено стоял у штурвала. Не рядом, не позади, а именно у штурвала, его правая рука лежала на начищенном дереве рукояти, не направляя его, а просто чувствуя каждое движение корабля. Капитан сидел на пустом ящике из-под пушечных ядер, прислонившись спиной к рубке. Его лицо было землистым, глаза впавшими. Чёрная, безжизненная культя на его плече была туго перетянута грязным бинтом – работа одного из матросов, пытавшихся хоть как-то помочь. Боль, казалось, отступила, сменившись глухим, фантомным холодом, исходившим от самой раны. Матросы – их осталось шестеро – молча выполняли свою работу. Они отчаянно старались не смотреть в сторону кормы. Один выбирал слабину в снастях, другой с задумчивым видом чинил разорванную сеть, третий просто смотрел на приближающийся берег с немым облегчением. Они работали, подчиняясь древнему морскому инстинкту, который был сильнее страха. Корабль нужно было вести. Даже если он везёт дьявола. Рено медленно повернул голову к капитану. Его взгляд был спокоен, почти отрешен.– Я думал, ты попробуешь. – произнес он тихо, так, чтобы его слова не унес ветер. Капитан медленно перевел на него тяжелый взгляд.– Попробовать что? – его голос был хриплым от усталости и невысказанной боли. – Убить меня. Или сбежать на шлюпке. – Рено сказал это без упрека, без угрозы. Просто как констатацию вероятного развития событий. – У тебя был шанс. Ночью. Пока я был на нижней палубе. Или позже, когда штормило. Можно было попытаться столкнуть меня за борт. Или поджечь пороховой погреб, пока я сплю. Капитан горько усмехнулся, и этот звук больше походил на предсмертный хрип.– И что? Умереть от взрыва? Или быть подстреленным твоей... тенью, пока гребу? – он мотнул головой в сторону пустой шлюпки, закрепленной на борту. – Я видел, что ты сделал с остальными. Ты не человек. С тобой нельзя сражаться. С тобой можно только... договариваться. Или умирать. Он помолчал, глядя на свои дрожащие колени.– Да и куда бежать? – продолжил он с той же горькой усталостью. – В открытое море на утлой лодчонке? Это медленное самоубийство. Море не прощает ошибок. А ты... ты хотя бы дал шанс. Уродливый, чудовищный шанс, но шанс. Мои ребята... – он кивнул в сторону матросов, – они хотят жить. Я – тоже. Пусть и вот так. Рено слушал его, его лицо не выражало ничего. Логика капитана была безупречной. Страх и прагматизм – мощные сдерживающие факторы.– Ты принял верное решение. – сказал Рено, и в его голосе не было ни одобрения, ни насмешки. Это была просто оценка стратегической ситуации. – О да, просто прекрасное. – с сарказмом выдохнул капитан. – Привезти на свой корабль демона, позволить ему вырезать половину команды и пассажиров, а потом стать его личным шкипером до Берега Скелетов. Мечта любого капитана. – Ты останешься в живых. – парировал Рено. – Они – тоже. Пока вы полезны. – А потом? – капитан посмотрел на него прямо. – Когда мы высадим тебя? Ты отпустишь нас? Или... – он не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов. Рено повернулся лицом к приближающемуся берегу. Скалы были уже совсем близко, он различал отдельных чаек, круживших над утесами.– Потом – это потом. Сейчас твоя задача – посадить корабль на мель у того мыса. – он указал на выступающую в море каменную гряду. – Безопасно. Насколько это возможно. – Посадить на мель? – капитан удивленно поднял бровь. – «Ласточка» – хорошее судно. Мы могли бы... – Я не оставлю вам корабль. – Рено перебил его, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Это слишком большой риск. Вы слишком быстро доберетесь до цивилизации и поднимете тревогу. Корабль станет вашей могилой. Или вашим спасением, если вы сможете его починить после того, как я уйду. Это уже не моя забота. Капитан снова горько усмехнулся, кивнул. В этом был свой злой смысл. Демон был последователен.– Понял. Бейн! – крикнул он матросу на штурвале. – Слышал? К тому мысу. Аккуратно, без лишней спешки. Готовься отдавать якорь, как только почувствуем грунт. Матрос кивнул, его лицо было бледным. Все они слышали приговор своему кораблю. Рено отошел от штурвала, дав капитану и его людям пространство для маневра. Он наблюдал, как матросы забегали по палубе, готовя корабль к последнему, преднамеренному рандеву с сушей. Он не испытывал ни злорадства, ни сожаления. Это был просто следующий логический шаг. Его разум, холодный и отстраненный, анализировал последнюю дилемму этого этапа пути: что делать с выжившими? Аргументы «За» убийство были просты и неоспоримы. Безопасность. Это был самый весомый довод. Капитан и его команда – живые свидетели. Они видели его лицо. Они знали, что он сделал. Они могли описать его манеры, его неестественную тишину, его странные способности. Достаточно одного выжившего, добравшегося до властей Эквестрии, и на него начнется охота. Его опишут, его образ разошлют по всем гарнизонам. Его главное оружие – скрытность – будет поставлено под удар еще до того, как он сделает первый шаг к своей истинной цели. Предсказуемость. Мертвые не предают. Мертвые не меняют своих показаний. Устранив их, он навсегда обрубает нить, ведущую от «Морской Ласточки» к нему. Это чистое, окончательное решение, не оставляющее места случайностям. Ресурсы. Их смерть принесла бы ему дополнительный опыт. Небольшой, но всё же. В его новом существовании каждая капля ОП имела значение. Это была бы логичная, прагматичная утилизация отработанного материала. Мысленный список был составлен быстро и эффективно. Затем он так же методично начал выстраивать контраргументы, пытаясь найти изъян в собственной безупречной логике. Аргументы «Против» были тоньше, но от этого не менее значимы. Этика? Нет. Этика была понятием для тех, кто не заключал сделок с богинями смерти. Это даже не рассматривалось. Прагматика. Убийство потребует времени и сил. Корабль уже садился на мель. Любая задержка увеличивала шанс, что их заметят с берега. Шум борьбы, пусть и короткой, мог привлечь внимание. Нужно было действовать быстро и бесшумно, а это всегда был риск. Непредсказуемость агонии. Загнанный в угол противник опасен. Даже эти перепуганные матросы, видя неизбежную смерть, могли яростно сопротивляться. Один удачный удар, одно случайное ранение – и его безупречный план даст сбой из-за горстки ничтожеств. Бесполезность. Они не представляли угрозы в долгосрочной перспективе. Без корабля, на гиблом Берегу Скелетов, их шансы выжить и добраться до цивилизации были ничтожны. Голод, твари, болезни – природа Эквуса довершила бы работу за него. Их смерть была вопросом времени. Зачем пачкать руки, если можно позволить обстоятельствам сделать грязную работу? Он взвешивал эти доводы, пока «Морская Ласточка» с глухим, протяжным скрежетом упиралась килем в песчаное дно. Деревянный корпус содрогнулся, затрещал, но выдержал. Корабль накренился на левый борт, замерев в неестественной позе всего в полусотне метров от берега. Крики чаек внезапно показались оглушительными. Матросы застыли в ожидании, переглядываясь. Их взгляды скользили по скалам, по чахлому лесу, а затем неизбежно возвращались к нему. В их глазах был страх, но также и крошечная, теплящаяся искра надежды. Они выполнили его приказ. Они доставили его. Теперь они ждали своей участи. И в этот момент Рено принял решение. Оно пришло не как озарение, а как холодный, окончательный вывод. Они не стоили его усилий. Убить их было бы просто. Слишком просто. Это был бы акт гнева, страха или педантичной дотошности. Но он не испытывал ни гнева, ни страха. А его дотошность подсказывала ему, что это – неоптимальное использование ресурсов. Его время и энергия были ценнее, чем их жалкие жизни и мизерные очки ОП. Риск, пусть и минимальный, присутствовал. А любое действие, несущее даже теоретический риск без весомой награды, было неэффективно. Пусть этот берег станет их судьей. Пусть природа Эквуса решит, достойны ли они жизни. Его путь лежал вглубь материка, к его истинной цели. Тратить на это отребье ещё секунду своего времени было унизительно. Он повернулся к капитану, который стоял за его спиной и смотрел на него с немым вопросом. – Наше соглашение выполнено. – произнес Рено, его голос был ровным и безразличным, как поверхность воды в безветренный день. – Ваша жизнь – ваша. Судьба корабля – ваша. Он не стал ждать ответа. Не стал смотреть на их лица, не стал наблюдать за облегчением или страхом. Он развернулся и направился к лееру. Его взгляд скользнул по скалам, нашел точку – узкую полоску галечного пляжа между двумя утесами. Он сделал шаг вперед. И исчез. Шаг Сквозь Тень. Он материализовался на берегу, его кожаные сапоги мягко ступили на мокрую гальку. За его спиной «Морская Ласточка» стояла, беспомощная и покалеченная. Он не обернулся. Он не видел, как капитан медленно поднял голову, не слышал, как матросы начали что-то кричать друг другу. Он уже вычеркнул их из своей реальности. Он сделал несколько шагов по гальке, его взгляд анализировал подъем на утес. Первая задача – найти высокую точку, осмотреть окрестности, найти признаки жизни, дорогу, дымок костра. План, выстроенный им в море, начал воплощаться в действие.