о них

///

ты меня никогда не целуешь, и за это тебе спасибо. для меня это равноценно вольной каторжнику, который позабыл значение слов «свобода» и «надежда». это как спастись от пожара, выпрыгнув в окно. это как разбиться об асфальт, где прежде цветным детским мелом было нарисовано солнце. твой отказ для меня — олицетворение рая и встречи с господом. даже фома уверовал бы, если бы ты сказал ему «нет». это горько, как тёмный шоколад, в котором добавлено почти сто процентов какао, как клюква и проваленный экзамен. я бы всё это проглотила, вынесла, пережила и обрадовалась больше, чем согласию. потому что «да» — готовность принять неизбежное и ответственность. мне это не нужно, я не хочу. это означало бы согласиться с тем, что я тебя... кому: ему

///

злые лисы бродят по зелёным лесам с изумрудными елями, избегая капканов, охотников, первого снега. лапками мягкими давят землю, как тесто для печенья любимым. они вынюхивают, что-то или кого-то ищут и чувствуют рыжей, почти маковой шерстью холодный ветер. им до болезненного страшно, но они молчат, зубы дрожат, сердце бесится. печальные лисы выходят к домам людей, прячутся, рыскают и проникают в открытые настежь курятники (их открывают, потому что думают о безопасности и взаимном доверии). голодные лисы съедают и похищают тех, кто просит их об этом, и плачут. у них клыки, вся пасть в крови рубиновой, а они прикрывают имбирные глаза и тихо, не издавая звуков, окропляют шкуру поверженных солёными каплями. это взаимный акт саморазрушения. это почти любовь. это проклятие. лисы крадут у тебя самое дорогое и исчезают. и я тебя отпускаю, потому что мне никогда ничего не было нужно. не жаль. мне правда не жаль. добыча просит хищника убить её и подставляет оголённую (белоснежную, мягкую, шёлковую, как цветочные лепестки) шею под острые клыки, надавливая. хищник застывает и не понимает, что ему делать. он не знает. ему искренне не хочется причинять боль. однако кто он такой, чтобы сопротивляться желанию? он плачет, и кровь смешивается со слезами, придавая пище горечь. в горле ком, в горле тугой узел, а глотка дёргается при сглатывании, точно в болотной трясине тонет и гниёт от неприятия происходящего. спасибо тебе. сытые лисы возвращаются в лес, забираются в норы и засыпают. они надеются, что больше никогда не проснутся. они терпеливо ждут, когда их поймает охотник и застрелит, добровольно подставляют лапы в капкан, а брюхо под пули. мёртвые лисы никогда не хотели быть лисами. их заставили. кому: ему

///

почему ты никогда на меня не смотришь? если я попрошу, ты это сделаешь? если я буду умолять, ты это сделаешь? если я встану перед тобой на колени, ты это сделаешь? когда-нибудь ты это сделаешь? простой взгляд. простой поворот головы в мою сторону. можешь даже не фокусироваться на мне, мазнуть так же быстро, как ветер трясёт деревья за окном. можешь случайно, не волнуйся, ведь перед сном я сам выдумаю, что в этой случайности был какой-то сакральный смысл. ты можешь представить на моём месте кого угодно. но посмотри. не делай из меня пустое место, часть мебели в этой чёртовой родительской квартире, не веди себя так, точно ты находишься одна в этой комнате. я тоже здесь, я всегда был здесь, я всегда рядом, я у ног твоих. посмотри, опустись, заметь. ты не одна. я вечно с тобой, я начну скулить и тебе придётся заткнуть уши, чтобы притвориться, чтобы не слушать и не глядеть. одна секунда. отражение моих глаз в твоих. это так много? что я должен сделать за миг такого счастья? почему ты не хочешь? почему ты никогда не видишь правду и скрываешься за своим мягким и прекрасным неведением? никто не узнает, поэтому, пожалуйста, посмотри на меня. хотя бы раз. я могу сделать вид, что не заметил, если тебе так спокойнее. тебе будет проще, если я не пойму? кому: ей