Оплеуха

Франция, город Мандельё-ла-Напуль. На тихой и тенистой улице, находящейся так близко к набережной, что слышался слабый и ленивый плеск волн, раздался хлопок — и на тротуаре, подняв небольшое облачко пыли, появился молодой человек, одетый в светлые джинсы и обтягивающую серую футболку с коротким рукавом. На левой руке у него были массивные чёрные часы, а на правой — странный браслет в пару дюймов шириной серого цвета, по-видимому, стальной. Парень был относительно высок, в очень хорошей форме, имел растрёпанные чёрные волосы и яркие зелёные глаза, а ещё был замысловатый шрам на лбу в форме молнии. Появившийся парень сразу сделал шаг в сторону, настороженно оглядываясь и будто опасаясь чего-то. Будь поблизости волшебники, то они сразу бы опознали характерный звук аппарации, впрочем, они и аппарировавшего мага тоже узнали бы мгновенно. Пожалуй, в Европе не было страны, где не знали в лицо главного героя только что закончившейся кровопролитной гражданской войны в магической Британии. Его колдофото было на первых полосах всех магических таблоидов. И хотя другие страны не горели желанием вмешиваться в полыхающий конфликт в Британии, но освещали победу Мальчика-Который-Выжил весьма подробно, называя его теперь Мужчина-Который-Победил. Впрочем, все эти газеты, газетёнки и журналы информацию получали от кого угодно, но не от самого Гарри Поттера, что понятным образом оказывало влияние на качество и правдоподобность материала, разве что колдографии были настоящими. Гарри, с трудом подавивший рефлекс нырнуть в кустарник сразу после аппарации, шёпотом выругался и огляделся. Риддл подох всего три месяца назад, и Гарри подозревал, что такая неадекватная в мирное время реакция останется с ним ещё очень надолго: рефлекс мгновенно покинуть точку аппарации въелся в кровь, казалось намертво. Он машинально провел рукой по непослушной шевелюре и выдохнул, напоминая себе, что все кончилось, после чего зашагал вперед по улице, приближаясь к побережью. Руки слегка подрагивали, и он сам себе признавался, что его бьет мандраж, да что там мандраж! Спаситель магического мира был практически в панике из-за предстоящей встречи, его даже Риддл не заставлял так нервничать: к нему он шёл с холодной яростью и решимостью покончить со всем так или иначе, а сейчас трясся как первокурсник перед сортировкой! Сверившись с адресом, написанным на обрывке пергамента, в дрожавшей руке, он посмотрел на дом. Это был довольно большой и красивый двухэтажный особняк кремового цвета с газоном и живой изгородью. Ещё раз нервно взлохматив волосы, он, с тянущим чувством в животе, решительно толкнул калитку, чувствуя, как проходит многоступенчатые защитные чары. Поднявшись по ступенькам к двери он чуть помедлил и нажал кнопку звонка. В доме раздалась трель и послышались быстрые лёгкие шаги, щелкнул замок и дверь распахнулась, а Гарри судорожно вздохнул: — Привет, Гермиона… Она была ещё красивее, чем он её помнил: стройная загорелая фигура, округлившаяся во всех нужных местах, голубое платье выше колен, открывающее красивые ноги, обутые в открытые босоножки, волосы, более прямые и короче чем в его памяти, красиво ложились на плечи и, в конце концов, такое прекрасное и родное лицо с веснушками на переносице! А в противовес этому горящие практически ненавистью карие глаза, в которые ему так нравилось смотреть в школе. — Как ты посмел сюда заявиться, Поттер?! — зашипела она, с трудом справившись с собой. — Что тебе надо, ублюдок?! Гарри отшатнулся и почувствовал себя, как на первом курсе Хогвартса, когда слова приходилось искать и выдавливать из себя силой. Он ждал такого приёма и боялся его, но, столкнувшись, всё равно онемел, судорожно пытаясь подобрать слова. Тем временем в глубине дома раздался смутно знакомый голос: — Дорогая, кто там? — Я разберусь, Виктор, — повернувшись, ответила нормальным голосом Гермиона. — Гермиона… — выдавил Гарри. Точно! Он узнал этот голос! Та болгарская обезьяна с турнира! — Для тебя миссис Крам, понял?! — снова зашипела она. — Чт… что?! — пол под ногами разверзся, а в аду, поджидая его, мерзко хохотал Том Риддл, призывно маша рукой! — Да! Миссис Крам! И у нас есть дочь! Родилась в конце марта, семимесячной! — То есть ты… всего через… два месяца после… и уже с Крамом?! — делая паузы, неверяще спросил он. — Да! Хотя это и не твоё дело! Grey-black. «Удар». Часть первая. — Ну… тогда… это… наверное… пойду я, — отрывисто, с трудом проталкивая слова сквозь горло сказал, услышав это, Гарри. После чего развернулся и медленной, заплетающейся, шаркающей походкой двинулся обратно к калитке. Двигаясь, при этом, как, обычно, передвигаются либо тяжело больные, либо тяжелораненые. — Так какого хрена ты припёрся, Поттер? — она задала вопрос ему вслед. — Что… Непонятно было что она хотела ещё спросить, явно что-то не совсем приятное, но Гарри не дал ей этого сделать. Он, вдруг, резко развернулся и ответил, с неожиданной злостью в голосе: — С законным, мать его, браком поздравить, разумеется! Зачем же ещё? И, аппарировал. Сбив тем самым всю магическую защиту дома. — Кто это был? Это ведь он? Поттер? Этот ублюдок? — спросил выбежавший из дома Крам. — Это не тот вопрос который должен тебя сейчас волновать, Виктор! — «отрезала» Гермиона и, больше не обращая на него внимание, принялась размахивать палочкой, восстанавливая защитные заклинания порушенные Гарриной аппарацией. — Чёртов, грёбаный, ублюдочный Поттер, — мелькали, в это же время, мысли в её голове. — Какого Мордреда? Ведь только всё, вроде как, наладилось, так ведь нет же. Припёрся и сразу всё полетело кувырком. И теперь я снова, заново, вынуждена буду переживать весь тот же кошмар. А получилось всё как? Почему Гермиона оказалась здесь, во Франции? И, не просто во Франции, а ещё и консультантом здешнего аврората. Благо, опыта для этой работы у неё хватало. И, о каком таком кошмаре шла речь? Что всему этому поспособствовало? Да всё потому, что в деятельности Ордена феникса, после смерти Дамблдора, случилось несколько неудач. А произошли они из-за того, что в нём давно и прочно засел глубоко законспирированный шпион. Или, крот, как таких обычно называют на профессиональном сленге. Который после смерти Альбуса стал действовать более эффективно. И, одной из задач, которую ему поставило его пожирательское начальство стала попытка физического устранения двух наиболее успешных членов Ордена. Гарри Поттера и Гермионы Грэйнджер. Для чего, сначала, Пожирателям были переданы сведения, что в определённое время, в определённый день и, в определённом месте, появится Поттер. Где на него и была устроена засада, которая успешно сработала. Ловушка, как говорится, захлопнулась и Гарри оказался в каком-то подвале. В котором его стали пытать. Планомерно и методично. Потом лечили, чтобы подготовить к новым пыткам и, снова пытали. И, кстати, повезло ему при этом, что самого Змеемордого в этот момент в Британии не было. А то из того подвала он бы точно живым не выбрался. Но, тем не менее, вышел он оттуда. А получилось у него это как? А так же, как это у Поттера обычно получалось, ну, что-то невозможное сделать. В общем, через несколько дней, прямо во время очередных пыток, в его затуманенный болью мозг пробилась мысль, что ему «кровь из носа» нужно прямо сейчас быть в другом месте. В противном случае случится что-то страшное и непоправимое. И, он просто взял, да и аппарировал прямо в дом Блэков. Несмотря на всякие там защитные и антиаппарационные купола. Как и на то, что он к стене кандалами был прикован. А там ему снова повезло. Сначала. Потому что первым на глаза он попался Снэйпу. Который, хоть и был той ещё сволочью, но Пожирателей он не любил гораздо сильнее Поттера. Да и профи он был крепким. И как зельевар, и как медик. Вот, он и, подлечив его немного и, наложив на него чары Гламура, сопроводил еле стоящего на ногах Гарри в гостиную. Где и происходил тот самый кошмар, который Гермиона, иначе как с содроганием до сих пор и не вспоминала. Начавшийся для неё с того, что незадолго до этого, когда она выходила из библиотеки, у неё из сумки выпали несколько писем. О существовании которых она и понятия не имела. А произошло это на глазах у Рона и, разумеется, он ими заинтересовался. А дальше он выхватил у неё одно из них и, после того как он глянул что там написано, для Гермионы всё и завертелось. Сначала, он её ударил, так что она оказалась в нокауте, а потом притащил её в гостиную, привязал к стулу, привёл в чувство и начал орать, потрясая этими самыми письмами перед всеми, остальными членами Ордена, которые в тот день, почему-то, собрались в доме у Блэков почти все. И Уизли, и Люпин, и Тонкс, и Кингсли… И все смотрели на неё с очень сильной ненавистью! А потом кто-то прочёл вслух эти якобы её письма. В которых была такая грязь и кошмар, что у неё в голове ещё больше помутилось. Потому как получалось, что она уже давно и со слизеринцами спит, и шпионит, и, что это якобы она сдала Поттера Пожирателям. И, что теперь с нетерпением ждёт следующего сексуального «раунда» с Ноттом. И, даже, предлагает ему позвать друзей, если это поможет ей остаться в живых и спасти её родителей. Кстати, о том, что Поттер находился в плену тоже из этих самых писем и узнали. Но, что Гермиону тогда особенно поразило, так это слова Рона. Которого больше всего взбесило, даже не то, что она их, типа, предала, а то, что она всё это время якобы спала с Ноттом и другими слизеринцами, но, вот, перед ним недотрогу разыгрывала. И не дала ему ни разу. В общем, придумал крот ей мотив для предательства, на что остальные и купились. Ну, что, мол, она магглорождённая и своими действиями, типа, спасает себе жизнь. А про секс со слизеринцами было добавлено для усиления эффекта. Хотя, Гарри знал точно, что секса у неё ни с кем не было. Ни со слизеринцами, ни с гриффиндорцами, ни с кем либо ещё. Кроме одного человека, которым сам Гарри и оказался. Только, если принять во внимание психологическую подоплёку данного действа, то и не секс у них был, а любовью они занимались. И были они друг у друга первыми. А прямо перед этим они и чувствах друг другу признались. Вот, так дело происходило. А потом принесли Веритасерум, который, как ей потом объяснили уже здесь, во Франции, Веритасерумом-то и не был. А было это специальное зелье, которое лишь имитировало все его симптомы, но заставляло отвечать утвердительно на любой вопрос. А уж какие вопросы-то задавать, чтобы «утопить» её окончательно, крот знал и, периодически, задавал их. Вот в этот-то самый момент в гостиной и появился Гарри. Сломав, тем самым, планы крота. Точнее, внеся в них частичные изменения. Ведь Грэйнджер-то, в итоге исчезла и из Ордена, и из Британии. Правда, сначала, он немного послушал из-за приоткрытой двери то, о чём кричали все остальные. Стоя рядом со Снэйпом. И, только, выслушав весь тот бред, который «несли» орденцы, у него родился план как её от смерти её спасти. Вывести, так сказать, из-под удара. Правда, в его, всё ещё затуманенный от боли и зелий, которые в него влил Снэйп, мозг ничего толкового не пришло. Да и не могло, разумеется, потому что его самого, в тот момент, спасать нужно было. В общем, не мог тогда Гарри, ни придумать что-нибудь более толковое, ни, просто физически, взять в руку палочку и надрать задницы всем присутствующим. Вот, и не сообразилось ему ничего лучше, кроме как притвориться что он верит всем остальным, но, при этом, надавив своим авторитетом, настоять на её изгнании. Чтобы потом, когда она окажется за пределами гостиной, Снэйп сказал бы ей, что, на самом деле, всё совсем не так как выглядит. Но, не успел он. Потому как не зря говорится, что война по плану идёт только до первого выстрела. И, так оно и получилось. А выстрел этот Гермиона сделала, когда, проходя мимо Гарри, закатила ему «знатную» оплеуху. Ну, а так, как самому Поттеру в тот момент много и не надо было, то и «перезагрузил» его этот её удар. К тому же, Гарри, падая, приложился затылком ещё и о какую-то железяку и Снэйпу сразу стало не до Грэйнджер. Потому что Поттера ему «откачивать» пришлось. Вот такая получилась история. И, про ту её часть, которая с участием Поттера случилась, всей правды Гермиона до сих пор не знала. И, разумеется, всё ещё считала его предателем. Вот, Гарри и нашёл её, для того чтобы рассказать как оно всё происходило тогда. А вот как бы дело сложилось после, он пока и не задумывался. Потому что главным, после победы над Волдиком, стало для него отыскать Гермиону. Нет, разумеется, понимал он прекрасно что не встретит она его ни цветами, ни шампанским. Но, то что Гермиона окажется замужем, да ещё и за Крамом, он даже и в страшном сне увидеть не мог. И, не просто замужем, но, ещё и ребёнка от него родить. Кстати, к самому Краму Гарри сначала не испытывал особой неприязни. Ну, ещё тогда, во время Турнира. А вот то, что с ним что-то не так он почувствовал, что ли, когда они повторно на свадьбе у Билла и Флёр пересеклись. Тогда же, эта самая неприязнь и появилась. Кстати, сама Гермиона тогда тоже, вроде бы, что-то такое говорила. Что, типа, Виктор стал каким-то не таким. Или, не говорила, а всё это Поттер сам себе вообразил. Поэтому-то Гарри и представить себе такого не мог. И, наверное, ещё и поэтому, когда она заявила ему, что, мол, она теперь миссис Крам, и что у них есть дочь, эти-то слова и причинили ему такую боль, какой он даже в том подвале ни разу не почувствовал. А если ещё учесть возраст её дочери, то получается что не особо она и переживала ту трагедию, которая разыгралась в доме у Блэков, в тот памятный день. Всего-то два месяца. А потом оказалась в постели с Крамом. — Впрочем, что теперь-то кулаками после драки махать? — рассуждал Гарри. — Может, это она способ такой избрала, чтобы личную трагедию пережить. Клин клином вышибла. А рассуждал он так, сидя на балконе отеля Radisson Blue. Был в этом отеле «магический» этаж. Вот на этом-то этаже он и снял номер. А оказался здесь Гарри после того как снова совершил невозможное. Ведь он, когда от Гермиониного дома аппарировал, то даже и не представил себе, а куда он попасть-то хочет. Вот, просто взял, да и аппарировал. И, если бы его моральное состояние тогда было бы обычным, то и не получилось бы у него ничего. Потому что невозможно это сделать не зная чётко того места куда нужно попасть. А он взял, да и сделал. Причём, проделал это Гарри не один раз, а раз пять или шесть. Потому что всё равно ему в тот момент стало. И всё чего ему хотелось, чтобы его в этой самой аппарации расщепило на сотню маленьких Поттеров, и чтобы они вечно летели через то пространство, сквозь которое и происходят такие перемещения. Но, не исполнилось его желание. Вместо этого, эти самые бесцельные аппарации, что-то видимо встряхнули в его воспалённом мозге. Чуть приглушили боль и дали возможность связно мыслить. Так что, не стал он больше так бездумно аппарировать, оказавшись на опушке какого-то леса. Вместо этого он задумался и решил, что прислушается, пожалуй, к совету покойного Аластора Муди. Который советовал, пусть и изредка, но напиваться, в таких случаях, до «поросячьего визга». Чтобы не «перегореть» и, в худшем случае, не оказаться пациентом Мунго. В палате с мягкими стенами. А ещё ему вспомнилось, в этот момент, что говорил, в таких случаях, один его знакомый дурмстранговец, с которым он на турнире познакомился. А говорил он, обычно, что если миллионера из него не вышло, то значит нужно переквалифицироваться в управдомы. И, этим советом Гарри тоже решил воспользоваться. Но, сначала, всё же «нажраться». И, как только он определился с тем что далее делать будет, то снова аппарировал. Но, теперь уже вполне осознанно. Прямо к отелю Radisson Blue, координаты которого ему были известны. А там он снял номер, достал из бара бутылку виски и «усосал» её, практически, одним глотком. Употребление содержимого которой, впрочем, не оказало на него никакого эффекта. Тогда он вытащил из бара вторую. После чего устроился на балконе, периодически из неё отпивая. И хотя слова Гермионы: «Да! Миссис Крам! И у нас есть дочь!» продолжали бить в стенки его черепа, как било стучит по стенкам колокола, но, с каждым новым глотком, всё слабее и слабее. Потому что алкоголь наконец-то сделал своё дело и Гарри стал погружаться в пучину пьяного сна. А уснув, так и провёл всю ночь на балконе. Утром же, встав, впрочем, не слишком рано, и ощутив на себе все «прелести» похмелья, он сначала поплёлся в душ. После которого принял болеутоляющее и заказал себе завтрак. Попросив приготовить его жидким и острым. Что-то вроде сублимированной китайской лапши. Что, кстати, тоже советовал старый параноик Муди. А ещё, через обслугу отеля он заказал себе порт-ключ в Америку, который сработает через час, с момента его заказа. Который ему и доставили вместе с завтраком. Так что, поблагодарил он обслугу и уселся завтракать. А, вот, для Гермионы утро началось несколько пораньше. Хотя, толком-то она и не спала этой ночью. И одной из причин, по которым она так толком и не уснула, было то, на чём зацепился её взгляд, когда накануне Поттер заявился. Вот, только не могла она понять, что же именно она такого заметила, но не придала этому значение. И, это что-то, она заметила до того как сообщила ему о том, что она теперь миссис Крам. Потому что, та картинка, как из Поттера будто душу вынули, когда она сказала про замужество и ребёнка, перекрывала то воспоминание. Да и не могла не перекрывать, потому что, очень уж селён в тот момент был… эмоциональный накал… так, наверное. Так что, первым делом она слила это своё воспоминание в Омут памяти, и «занырнула» в него, чтобы понять, что же её всю ночь мучило. Омут, кстати, ей в аврорате «подогнали» на случай, если дома что-то, вдруг, вспомнится. И, когда она из него вынырнула, то просидела некоторое время, уставившись в одну точку. Пытаясь осознать что же именно она увидела. Нет, понятно было что она Поттера увидела. Но, не таким он был, каким должен был быть по её мнению. Не выглядел он как человек осознавший свою вину и готовый на коленях вымаливать прощение. Нервничающим — да, выглядел. А, вот, виноватым — нет. Ну, по крайней мере, насколько поняла Гермиона, сам себя он таковым не считал. А значит нужно было разобраться с тем что же вчера произошло и зачем он всё-таки приходил. А дальше она взялась за трубку телефона и обратилась к своему нынешнему начальству. Кстати, французские маги, в отличие от своих английских коллег, вовсю использовали маггловские достижения. Поэтому ей и не понадобилось ни сову с посланием отправлять, ни совать голову в камин. В общем, позвонила она и попросила выяснить, где остановился Поттер, если он, конечно, всё ещё во Франции был. После чего ей пришлось подождать, некоторое время. Ну, пока выясняли, здесь ли ещё Поттер и, если здесь, то где он может находиться. Наконец, искомое обнаружилось и она аппарировала к отелю. Ребёнка, кстати, Гермиона оставила на попечение домовушке, а Краму так и вообще ничего не сказала. Потому что, не был он кем-то, кого бы следовало оповещать. Ни любовником, и, уж тем более, мужем. Хоть и пытался, усиленно, стать если не одним, так другим. Только не было у него шансов. Это-то Гермиона точно знала. Единственное, чего она сама понять не могла, так это почему позволяет Краму останавливаться у неё во время его визитов во Францию. Скорее всего, в память о прежней дружбе. Или потому что до сих пор считала его другом. А может это была, просто-напросто, ещё одна неизвестная переменная, которую она так и не смогла вычислить. Такая же, какой оказался нынешний Поттер. А больше всего на свете она не любила неизвестность. А Гарри в этот самый момент, как раз, закончил завтракать и собирался просидеть в кресле оставшиеся десять минут, до момента как сработает порт-ключ. Но, не получилось. Сначала ему позвонили с ресепшена и сообщили что к нему посетитель. С чем-то очень важным. На что он ответил, что больше не намерен решать чужие проблемы. Особенно, в ближайшее время. Но едва он закончил разговаривать по телефону, как вдруг почувствовал вспышку магии в районе входной двери и услышал раздавшийся щелчок замка. Эту способность, чувствовать магию, он в себе открыл в конце ещё девяносто седьмого года. Так что, Гарри в мгновение ока переместился к двери и, встав сбоку от неё ещё и прикрылся ею, когда она распахнулась. А, как только, посетитель вошёл, то тут же оказался у него за спиной, схватил за воротник и развернул лицом с себе. Одновременно, направив свою палочку тому в лицо. И, только разглядев, что это Гермиона, он отпустил её, спрятал палочку, крутанув кистью и, спросил: — Ты что, считаешь, что у меня склероз? — Э-э-э… помедлила опешившая Гермиона. — С чего, вдруг, такой вопрос? — В противном случае, — ответил он ей, — зачем бы ты припёрлась? Я думаю, что только для того чтобы лишний раз мне напомнить что ты теперь миссис Крам и, что у вас ребёнок. Спасибо, конечно, но я и с первого раза всё запомнил. — Нет, чёрт возьми! — Гермиона в упор смотрела на Гарри. — Я здесь совсем не за этим. Мне нужны ответы. — Да ну? — он ей криво ухмыльнулся. — И где ты тут видишь человека который тебе их даст? — Не изображай из себя клоуна, Поттер! — рявкнула на него Гермиона. — А ты — прокурора! — рявкнул в ответ Гарри. — А то ишь ты, явилась она, не запылилась. Ответы ей, видите ли, подавай. Впрочем… Он посмотрел на часы и, вытащив из кармана порт-ключ, зажал его в кулаке. Потому как до его срабатывания оставалось всего ничего. После чего сказал ей, напоследок: — Ну, раз уж ты, миссис Крам не поленилась меня найти и самолично заявиться, то маленькую подсказку я тебе всё же дам. Коротенькую. Всего из двух слов. «Четвёртый» и «Курс». Вот эти слова. А затем порт-ключ сработал и Гарри исчез из номера с лёгким хлопком.