Bal sans danser

Цокание каблуков раздавалось по мраморным ступеням, ведущим к кабинету директрисы Уимс. Мортиша была в ужасном расположении духа. Все её последние вариации проведения праздника были отвергнуты бывшей одноклассницей с фырканием и закатываем глаз. На этот раз Мортиша убедит женщину в том, что её последний вариант действительно подходит для тематики бала и будет выглядеть неповторимо. Она тихо постучала в толстую деревянную дверь и услышав в ту же секунду: «Войдите», зашла в кабинет. Лариса сидела за своим рабочим столом и внимательно читала документ, лежащий перед ней. Голова женщина поднялась и на лице директора тут же появилась наигранная улыбка. — Мортиша! Ты так не вовремя, впрочем это у нас считается обыденностью. Ты пришла за документами по старому отчету о бюджете? — Здравствуй, дорогая. Ты не угадала. Пришла показать тебе окончательный вариант организации бала. На этот раз я проделала большую работу — продумала каждую деталь и мелочь, подкорректировала не основные цвета декораций и также изменила порядок выступлений по программе. Лариса вымучено вздохнула и встала из кресла. Мортиша медленно осмотрела вид Уимс и ухмыльнулась. Её давняя подруга так и не поменяла вкуса в одежде. Хотя можно ли её упрекать в этом? Со школьных времен они были двумя противоположностями: Уимс часто была в центре внимания, хоть и не хотела этого. Адамс же втайне мечтала стать хоть немного такой же сосредоточенной на учебе, как её соседка, но увы и ах. Мысли часто уходили в другую сторону — мечты о карьере писательницы, первая любовь, одержимость садоводством в школьном клубе. Адамс улыбнулась приятным воспоминаниям. Все же Уэнсдей права. Они во многом разнятся с ней. Её дочь хоть и переняла многие черты характера у неё, но все же их мировоззрение в подростковом возрасте сильно отличаются друг от друга. Энид же часто напоминает ей активную и молодую Ларису. Её бывшая соседка так же была среди гущи всех событий, но отличало этих двоих то, что Синклер и правда наслаждается вниманием учеников, Лариса же всю жизнь боялась цепляться за хорошие возможности, стеснялась делать первые шаги во многих вещах. Возможно если бы тогда Уимс была посмелее… — Вы слушаете меня, Миссис Адамс? Карие глаза резко метнулись в сторону женщины и широко раскрылись. — Прошу прощения, директриса Уимс. Задумалась о начинке основного торта и не смогла сосредоточиться на нашем обсуждении. Теперь я вся во внимании. Лариса медленно кивнула и продолжила критиковать предложенный план мероприятия. Что ж… это будет сложнее, чем она думала.

***

Оркестр играл отменно. Бордовый занавес и золотые декорации добавляли антуража, а свечи, служившие основным источником света, прекрасно украшали бальный зал и создавали загадочную атмосферу.       Она шла плавно, довольствуясь своими трудами и восхищаясь собственным талантом декорирования. Кажется тема французских балов 15 века действительно выигрышный вариант. Мортиша Адамс растворялась в толпе учеников, одетых в элегантные и дорого выглядящие костюмы. Платья девушек были до невозможности красивы, а костюмы парней были строгими и добавляли юношам презентабельности. Кто бы мог подумать, что ученики Невермора будут выглядит на школьном балу так по …обычному? Их бал даже несмотря на все богатство декора и визуала все же был слегка похож на обычный школьный бал нормальных обычных людей. Но Мортиша не стала сильно задумываться над этим и просто наслаждалась происходящим.       Музыка становилась все громче, а начало бала постепенно переходило в основную часть мероприятия. Главная музыкальная группа Невермора играла последнюю композицию всего выступления, когда все вдруг обратили внимание на кого-то на главной лестнице зала. Шепотки прошлись по залу, а смычок, который безжалостно быстро двигался по струнам скрипки, вдруг замедлился. Мортиша уже знала, кого именно она увидит, когда повернется в сторону лестницы. Лариса Уимс со всей данной ей грацией и аристократичным величием медленно спускалась вниз, в гущу событий. Воздушное кремово-розовое платье шикарно смотрелось на женщине. Пышные формы Уимс подчеркивал утягивающий корсет, а белоснежные волосы, забранные в высокую укладку, выглядели впечатляюще. Перед ней расступилась кучка учеников, а официант тут же подал ей бокал мартини. Она кивнула ему и направилась к сцене. Лицо её было довольным. Или все же… Мортиша слишком хорошо знала эту улыбку. Улыбку, за которой скрывалась куча недовольства и возмущения. Адамс нашла глазами свою дочь, которая сейчас танцевала с Энид. Молодые девушки наслаждались атмосферой бала и хоть Уэнсдей и пытались скрыть удовольствие, которое она получала от танца с подругой, от материнского зоркого глаза не скрыть ничего. Мортиша вспомнила, как на одно из дней рождений они с Гомесом подарили дочери маленькую гильотину. Уэнсдей так радовалась, хоть и сохраняла серьезное выражение лица — девочка украла все до последнего овоща с кухни и устроила овощную резню. Мортиша тогда зашла в детскую комнату, чтобы сказать Уэнсдей, что ужин подпадут позже из-за отсутствия овощей, но увидела только разрезанные и разбросанные по полу тыквы, кабачки, цукини, томаты и капусты. Тогда Мортиша даже не отругала дочь, а чуть пожурила. Но Гомес как обычно был в восторге от проделок его маленькой мышки. Вдруг сердце неприятно кольнуло. Да, её нередко раздражало то, как её муж пропагандирует вольность во всем, что касается их общих детей. Он никогда не шел против их слова, что иногда оскорбляло Мортишу, которая нуждалась в поддержке с его стороны. Она не хотела растить их сына в атмосфере вседозволенности. Хоть Уэнсдей и говорит с Пагсли довольно грубо даже для их ужасной семейки, но все же слова ее дочери не лишены смысла. Её сын был довольно слаб и уязвим. И Гомес не пытается это изменить.       Приятное воспоминание, которое должно было дать ей прилив сил, только омрачило настроение. Она не была готова к гневной тираде Ларисы и все же этого нельзя было избежать. Директриса шла прямо к ней и по глазам женщины было видно, как сильно она хочет высказать все то, что на данный момент крутится в её голове. — Миссис Адамс, как можно расценить ваш поступок? -Гневный шепот, которого придерживалась Лариса звучал даже немного забавно и Ларису непременно позабавила эта манера общения, но она только мило улыбнулась и коснулась руки директрисы, — Вы же понимаете, что перешли все границы и мое терпение лопнуло?! — Мисс Уимс, прошу прощения, но что же так сильно вас озадачило, моя милая? — Ты знаешь о чем я говорю! Упс… кажется это было громко. Несколько учеников обернулись на них и Лариса тут же выпрямилась, смахнула белый локон, который упал ей на лицо, а после широко улыбнулась окружающим. Многие сразу же вернулись к своим делам и потеряли к ним интерес. Директриса взяла Адамс под руку, делая вид, что хочет немного пройтись с организаторшей праздника. Лариса быстро повела её к запасному выходу из бального зала. — Мисс Уимс, куда вы меня ведете? Кажется сейчас начнется мадригала Орландо Гиббонса, которая так вам нравилась в наши школьные годы. Адамс улыбнулась, довольствуясь эффектом, который она производила на бывшую подругу. Та, кажется, начинала закипать не только внутренне, но и внешне — щеки порозовели, вены на шее чуть вздулись, а розовые губы были плотно поджаты. Железная хватка на её запястье усилилась и теперь можно было сказать, что Лариса буквально тащила её за собой силой. Преодолев расстояние длиною в большую лестницу и трехметровый коридор, они наконец оказались в кабинете мисс Уимс.       Мортиша почувствовала, как её буквально вталкивают в кабинет, а звук защелкивающего замка на двери немного отрезвил её и заставил отнестись к ситуации посерьёзнее. Она и правда сильно разозлила Ларису. — Ты хоть понимаешь, что творишь?! Почему я должна выглядеть, как некомпетентный директор школы только из-за твоих прихотей?! — В чем собственно дело, дорогая? -Мортиша развела руками и озадаченно взглянула на женщину. — Ты явно надо мной издеваешься. Оформила декорации бального зала без моего ведома, да ещё и в последний момент поменяла всю структуру программы вечера! Я не могу терпеть такого самовольства! Да я тебя уволю! — Дорогая, давай не станем следовать глупым правилам субординации. Мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы подбирать выражения. Боже да я буквально видела тебя в самом худшем состоянии, когда ты заболела на втором курсе обучения. — Это сейчас не при чем, Адамс! Ты ведешь себя непрофессионально! — Может я просто хочу снова быть с тобой раскованной и дерзкой? — Она ухмыльнулась и тут же продолжила говорить, увидев искреннее удивление на лице Ларисы, — Просто посмотри на учеников, милая. Ты ведь видишь, как им нравится бал, а декорации и правда выглядят замечательно. Твое платье так прекрасно смотрится в этой атмосфере волшебства и загадочности. Должна признаться, ты затмила и многих молодых учениц своим светом и грацией. Тебе всегда шли светлые тона. Раньше я этого не замечала.       Лариса молчала. Теперь её лицо выглядело иначе — все таким же удивленным и шокированным, но все же не таким. Красные щеки отпыхли и приобрели оттенок нежно-розового, скорее какого-то смущенного, а голубые глаза засияли и не моргая наблюдали за тем, как Мортиша подходит все ближе. — Неужели тебе нечего мне ответить, Лариса? Знаешь, когда я только приехала в Невермор и увидела тебя за этим столом меня вдруг больно кольнуло в сердце непонятное чувство. Я поделилась этим с Гомесом и он подумал, что это элементарная зависть, но это было не так. Мой муж был не прав. Я долго не могла понять, что это за чувство. — Мортиша медленно обошла женщину и встала за её спиной, подходя ближе и начиная говорить тише. — Это было чувство азарта, восхищения и желания. Тогда я подумала, как тебе идет это всё: эта должность, кабинет, восхищенные взгляды учеников и несомненно власть. И тогда, слушая свой внутренний голос, я поняла, что хочу работать здесь, в Неверморе. Не потому что я хотела найти себе работу, не потому что хотела присматривать за Пагсли — я понимала, что Уэнсдей всегда будет рядом с ним. Я захотела этого, потому что захотела быть в твоей власти. Хотела этого, а когда добилась, начала делать все, чтобы ты заметила меня, чтобы ты думала обо мне, чтобы твои мысли занимало только мое раздражающее присутствие в школе. Потому что это цепляет, злит и заводит. Я просто хотела быть в твоих мыслях, вывести из себя. Снова быть той, кто для тебя важен. Как это было раньше.       Голос Мортиши стал низким, хрипота приятно ласкала слух, а горячее дыхание, которое обжигало шею Ларисы, вызвало у директрисы волну мурашек. Лариса почти беззвучно выдохнула и корсет вдруг стал таким узким и тугим, что она подумала, как ей до сир пор удалось не задохнуться. Но через мгновенье она и правда чуть не лишилась чувств. На её талию вдруг мягко легли две руки и потянули назад. Тело Ларисы прижалось к Мортише и Уимс чувствовала спиной, как при каждом вдохе женщины грудь Мортиши упирается в её позвоночник. — Ты боишься, Mon cher? И это стало последней каплей. Лариса ловко развернулась в руках Адамс и впилась в губы напротив, которые были накрашены темной помадой. Поцелуй вышел скомканным, не таким, каким его всю жизнь представляла Уимс. Понимая, что Адамс замерла и не пытается отвечать на её поцелуй, Лариса тут же отстранилась и, приложив небольшие усилия, отошла от Мортиши. — Как давно? — Со школы. — Но Гомес… все думали, что ты была в него влюблена! — Я знала, что ты выберешь его и не стала мешать. Когда на него завели уголовное дело, я обрадовалась, но позже поняла, что ты навсегда останешься его женой, всегда будешь за него. Я не была для тебя приоритетом. Никогда. — Но ты ошибаешься! — Мортиша вдруг порывисто шагнула навстречу женщине и поймала её испуганный взгляд. — Ещё тогда в школе, когда мы были соседками, меня покоряла твоя вера в меня, твоя безмерная поддержка. Ты ведь помнишь родительский день? Лариса кивнула и схватилась за края платья, не в состоянии выдержать этой мучительной страшной пытки. — Моя мать приехала тогда ко мне впервые. Она хотела узнать о моих успехах. По началу все и правда было замечательно. Эстер узнала о моих успехах в фехтовании, а после и о победе на ежегодных гонках на каноэ, но после… Она узнала то, чего не должны была знать. Та злосчастная книга, мой первый роман. Когда она уехала из Невермора со скандалом, только ты была со мной рядом. Назвала меня талантливой, прекрасной и сказала, что эта книга разобьет миллионы сердец. И я верила тебе. Тогда я подумала, как ты на самом деле красива. В голове возник вопрос: «Почему же никто не видит насколько Лариса Уимс прекрасна?» — И все же ты все же выбрала Адамса. Не меня. — Я ждала этого, хотела, чтобы ты была решительнее, сказала мне обо всем, что чувствуешь. Я этого желала так сильно, что не заметила, как сама же поставила преграду. Гомес был ослеплен своей любовью, а я поняла, что он готов на всё ради меня. Как же я была глупа. У меня уже был человек, который доказал свою преданность, верность, любовь… — Это не имеет значения, Мортиша. Теперь это не важно. — Правда? Адамс выгнула бровь и уверенно подошла к женщине. Между ними не было свободного пространства. Снова. Их груди, заключенные в ткань ажурных платьев, соприкасались и создавали еле заметное трение, но даже от этого еле ощутимого контакта у Уимс закружилась голова. Мортиша, будто видя какие мучения испытывает женщина, решила облегчить её страдания и положила свою ладонь на бледное лицо. Кожа щеки была мягкой, будто бархатной и острые, окрашенные в чёрный лак, ногти Мортиши еле царапнули её, очерчивая контур скул. Темные пухлые губы разомкнулись и Уимс почувствовала дыхание Мортиши на своей щеке. Так близко. Лариса поддалась вперед, без страха и сожаления. Мортиша хотела этого. Бледно-розовые губы впились в те, что были напротив. Лариса прижалась ближе и почувствовала, как руки Мортиши цепляются за её плечи, шею, притягивают ближе. Поцелуй углубляется, тела сталкиваются и градус в комнате будто начинает расти. Женщинам становится душно и жарко в их бальных платьях, они отрываются друг от друга, только чтобы обменяться взглядами. После их руки начинают шарить по телам друг друга в поисках застежек, замков и шнуровок. Корсеты, подъюбники, главная часть наряда — все это спадает на пол. Но им не становится легче, тела все еще горят и просят большего, неумолимо и жалостно. Мортиша заводит руку за голову Уимс, вытаскивает пару невидимок и вся прическа распускается. Белые волосы спадают на бледные блечи, покрытые большим количеством маленьких родинок. Но она не хочет медлить. Это больше не их стиль. Они переросли эту стадию. Поздно быть друг с другом осторожными. Она просто хочет быть с Ларисой здесь и сейчас, не думая о том, что будет после.       Адамс зарывается руками в волосы женщины и снова целует её. Открыто, соблазнительно и влажно. Её тело само управляет ситуацией и прямо сейчас оно кричит Тише о том, что ей необходимо прижаться к Ларисе как можно ближе. Именно поэтому она подталкивает Уимс к директорскому столу. Когда бедра Ларисы наконец сталкиваются с краем стола, Мортиша прерывает поцелуй и надавливает руками на плечи женщины, заставляя ту опуститься на холодную гладкую деревянную поверхность. Ноги женщины чуть раздвигаются и Мортиша тут же устраивается между ними. Брюнетка склоняет голову и на миг её сердце перестает стучать. Лариса смотрит на неё сверху вниз и у неё резко перехватывает дыхание. То, как женщина смотрит на неё… вожделеет, надеется наконец получить то, о чем она так долго мечтала. И видя это желание в голубых искрящихся глазах, Мортиша понимает, что даже под воздействием высших сил не сможет не дать Ларисе то, чего она так сильно хочет. Она просто невыносимо желает, чтобы женщина взяла её именно здесь, в этом кабинете, на этом столе. Быть во власти директрисы Уимс. Мысль об этом будоражила её ещё больше.       Мортиша склонилась, скользнув губами по уху женщины, тихо прошептала: «Хочу, чтобы ты отпустила все, что тебя сковывает и взяла меня на этом столе». И Лариса отпустила. Она положила ладонь на талию Адамс и притянула к себе. Их положение быстро поменялось и теперь Мортиша практически лежала на столе, наслаждаясь жадными поцелуями, которые атаковали её тело. Уимс все ещё оставалась в нижнем белье, и, когда Мортиша протянула руку, чтобы расстегнуть застежку белого кружевного бюстгальтера, Лариса перехватила руку Адамс и поменяла её направление, кладя чужую ладонь себе на шею. — Дождись своей очереди, Мортиша. — Значит всё-таки умеешь командовать не только учениками? — Только потому что тебе нравится Мортиша хотела ухмыльнуться, но не успела. Она почувствовала пальцы Ларисы на границе голого живота и резинки трусиков. Адамс тут же ощутила новую волну желания, которая прошлась по всему телу. Она откинулась назад, прижимаясь лопатками к поверхности стола, но тут же выгнулась дугой, почувствовав, как Лариса снимает с неё черное кружевное белье и прижимает два пальца туда, где она больше всего их сейчас желает. Но на этом Уимс останавливается и даже чуть отходит назад, желая осмотреть партнершу, лежащую на столе так раскованно и открыто. Красиво и маняще. Она не раз представляла Адамс в полуголом виде, но то, что она видит сейчас не идет ни в какое сравнение с её фантазией. Она легко шевелит пальцами и влага Мортиши начинает медленно растекаться, выходить за стенки половых губ. Мортиша не сдерживается. Она сгибает ноги и толкается вперед, желая ощутить пальцы Ларисы глубже. — Нетерпеливая — Долго будешь заставлять меня томиться? — Попросишь меня? Но Мортиша не просит. Она знает как Ларисе нравится её дерзость, умение вызвать желание одними лишь наглыми и своевольными выходками. Именно это у неё получается лучше всего. И Мортиша пользуется этим — изящные длинные ноги вдруг вытягиваются и обхватывают тело Ларисы, притягивая женщину обратно. Уимс теряет равновесие, но успевает быстро выставить руку вперед и упереться в грудь Мортиши. Женщина довольно улыбается и наслаждается ещё одной маленькой победой. Бедра, которые все ещё держат тело Ларисы сжимаются крепче и весь нижний корпус тела Мортиши резко толкается вперед, в оголенный живот, размазывая по телу прозрачную смазку. Лариса чувствует жар и влагу Тиши и с придыханием выдыхает. Это скорее похоже на тихий стон, причиной которому послужило осознание того, как сильно ее сейчас хотела Мортиша — прижималась ближе, изгибалась всем телом и все хаотичнее двигала бедрами, желая найти более тесный контакт с ней и получить удовольствие от приятного трения разгоряченных частей тела. Уимс сжала ладонь, которая держалась за грудь Мортиши, и, наконец услышав первый громкий стон, наконец сжалилась над Адамс — опустила свободную руку ниже и осторожно провела пальцами по мокрой и горячей промежности женщины. Мортиша посмотрела ей в глаза и, облизнув губы, поцеловала её снова. Сдерживаться не было сил, она так долго ждала этого, что не хочет больше играть в игры.       Лариса ввела сразу два пальца и тут же услышала ещё один сладостный протяжный стон. Не хотелось останавливаться. Уимс сосредоточила свой взгляд на лице женщины и попыталась уловить каждый момент вздоха и выдоха, каждого стона и хрипа, которые издавала Мортиша с каждым движением её пальцев. Лариса наращивала темп толчков и продолжала наслаждаться реакцией Адамс. Влага второй сочилась обильнее, будто она сдерживала себя с самого начала бала и знала, что его конец станет умопомрачительным. Уимс затаила дыхание почувствовав, как стенки влагалища Мортиши начинают сжиматься вокруг её пальцев. Она добавила большой палец, которым нежно, легко, едва ли касаясь, провела по пульсирующему клитору женщины. Мортиша схватилась одной рукой за запястье Ларисы, прося не прекращать движения рукой, и буквально в ту же секунду её накрыл сладостный оргазм. Грудь, которую все ещё сжимала ткань кружевного бюстгальтера, заныла, будто прося о том, чтобы ей тоже уделили должное внимание. И хоть у Адамс не было сил говорить этого, она снова взяла свободную руку Уимс и положила её к себе на грудь. Женщина поняла намек и, приспустив бюстгальтер, осторожно провела подушечками пальцев по чуть выпирающим соскам. Коричневатые ореолы, красовавшиеся на небольшой груди, приковали к себе взгляд Ларисы. Она осторожно провела по ним языком, будто растеряв всю смелость. Уимс медленно вытащила пальцы из до сих пор слабо пульсирующего влагалища Мортиши и положила освободившуюся руку на вторую грудь Адамс. Оставшаяся на пальцах влага тут же размазалась по груди. Пару минут Мортиша просто лежала на уже теплом столе и переводила дыхание. Лариса молчала. Она вдруг подумала о том, как многое она потеряла. Как бы сложилась её жизнь, если бы она и правда решилась тогда признаться Адамс? Они бы уехали из школы? Стала бы она директором? — О чем думаешь? Лариса быстро стерла тревогу с лица и натянула легкую улыбку. — О том, что до сих пор слышу громкую музыку с первого этажа, а значит бал продолжается. — Скучно здесь со мной? Острые ногти вдруг пробежались по спине сидящей женщины. Уимс снова выпрямила осанку, хотя куда ещё лучше? И все же… — Ты снова напряжена. — Мортиша, мы должны… — Откинуть твои мысли в сторону. Я сделаю тебе приятно. — она вдруг ловко соскользнула со стола и встала на колени. Лариса даже не заметила, в какой момент именно она стала плюшевой игрушкой, с которой Мортиша Адамс играла, как ей того захочется. Язык женщины прошелся по всей длине входа, а после медленно вошел внутрь. Лариса вцепилась в край стола обеими руками и откинула голову назад. Мортиша отплачивает ей тем же — мучает, играет, дразнит и заставляет просить сжалиться. Но Уимс не собиралась сдаваться. Она снова опустила голову и посмотрела в карие глаза. Мортиша вдруг соблазнительной улыбнулась и тут же прикоснулась пальцами к клитору Ларисы. Ноги блондинки задрожали, а глаза закатились от удовольствия. Коварство Мортиши Адамс было безграничным. Женщина неторопливо симулировала самую чувствительную точку Уимс ещё несколько минут, и, когда она поняла, что Лариса находится на пике, снова припала губами к влагалищу женщины. Стон, дрогнувшие колени, костяшки рук, которые побелели от того, насколько сильно Лариса сжимала ладони. Дыхание выровнялось. Женщины не спешили одеваться. Мортиша тихо устроилась рядом с Ларисой и краем глаза проверила состояние женщины. — Отличный был бал, Мисс Уимс. — Теперь у меня нет причин не доверять вам организацию школьных праздников. Как оказалось, вы удивительно хороши в этом.

***

      Музыка давно стихла, солнце начало заниматься над Невермором. Кабинет директрисы Уимс был закрыт.