Молчание ночи

«Алые Голуби» затаились более чем на месяц, ожидая, пока утихнет недавняя история. Они не искали новую цель, а лишь наблюдали за новостями. Скоро их время придет, и они напомнят, что есть те, кто следит за порядком среди мирных граждан. Единственным, кто их тревожил, был Илья Мамонтов. Все голуби уже знали о нем. Некоторые даже думали поговорить с ним. Но все предупреждения были бесполезны. Даже Евгений не смог его остановить. Перед лицом у бас-гитариста была только цель без преград. И рано или поздно, но за его упрямство должен был прийти ценник. И Илье выставили счет после того, как он решил поговорить с Егоровым прямо, по фактам, после концерта в гримерной комнате. Первого за прошедший месяц. - Не находишь, что вокруг тебя слишком много совпадений и подозрений? - как-то невзначай спросил Мамонтов, складывая вещи. - лично я бы заинтересовался многими фактами в твоей жизни, будь я на месте полиции. Если бы он смотрел сейчас на певца, который также складывал вещи, то увидел бы, что кудрявый заметно напрягся, услышав размышления от басиста. - И что же тебя напрягает? - максимально спокойным голосом поинтересовался голубоглазый, поворачивая голову в сторону Мамонтова. Тот на какое-то время задумался, а после решил все же сказать, как есть. - Почему именно ты решил найти эвакуационный выход, а не кто-то еще? Почему? И почему тебя под конец притащили? Женя тяжело вздохнул и пожал плечами. - Я не знаю. Они были растеряны, и Митяй не сразу взял себя в руки. Вот я и решил, что им надо помочь. Но немного не расчитал. - Ты опять к нему с подозрениями? - выслушав их обоих, возмутился Юра и дернул шеей. - А тебя вообще ничего не смущает? - возмутился Илья. - Все люди по-разному реагируют на опасность. А он уже говорил, что готов к смерти на сцене. - И все-таки... - Мне нечего добавить, Ларс. Поговорим, когда тебя отпустит эта ситуация. - проговорил кудрявый перед тем, как уйти. Надежда, что его подозрения поубавятся, не покидала Женю. Он хотел верить в благоразумие друга. Мамонтов закатил глаза со вздохом. Он дернул головой. А Мелисов развел руками. Барабанщик и второй гитарист предпочли вовсе промолчать, будто их здесь вовсе нет. - Да мне самому неприятно думать о Жене плохо, но он подозрителен. Что? Никто не заметил? Я один такой внимательный? - сокрушался Илья, пытаясь достучаться до друзей. - Я хотя бы пытаюсь держать при себе все подозрения. - вдруг отозвался Кривенков с вызовом. - чтобы не травмировать его и не кидать снег в ком обиды. - А для меня все это стечение обстоятельств... - признался простодушно Юрий и развел руками. Процко продолжал молчать, решив оставить все свои мысли при себе. Ему совершенно не хотелось высказываться ни против, ни за Евгения. А для Алых Голубей это стало последней каплей, и утром Илью уже никто не увидел. И дозвониться, разумеется, никто не мог. *** До чего же прекрасен лес посреди лета, когда до холодных ночей еще далеко! У студентов, наконец, все заботы остались позади. Они разделились на две категории - перешедшие на следующий курс и отчисленные. Школьникам на их фоне повезло гораздо больше. Они уже целый месяц наслаждались каникулами и совсем не думали о заботах и проблемах. Взрослым, конечно, повезло чуть меньше. Кто-то из них продолжал работать не покладая рук. Лишь некоторые среди них были счастливчиками, которым достался отпуск. У кого-то были серьезные проблемы. Илья Мамонтов был одним из них. К его удивлению, после укола в шею он выжил, хотя и чувствовал ужасную головную боль и неприятное покалывание по всему телу. Открывать глаза не хотелось, но он понимал, что райские кущи — не его случай. Любопытство пересилило, и он осторожно приоткрыл веки. Осознание пришло мгновенно: он стоял посреди леса. Еще через пару секунд басист понял, что прикован наручниками к дереву за спиной, а веревка, связывающая его ноги, тоже обмотана вокруг ствола. Создавалось впечатление, что его решили стреножить, как лошадь. И, надо признать, вышло неплохо. Из-за длины веревки даже ногу поднять было трудно. И последнее, что длинноволосый осознал – у него во рту кляп, от которого сводило скулы. Но он не сразу придал этому значение. Паника накрыла его, когда он понял, что не может закричать. Сердце бешено колотилось, грудь сдавило. Илья был один в лесу без возможности позвать на помощь. Какой кошмар! - О, проснулся. - послышался голос откуда-то слева. Совсем скоро мужчина в капюшоне показался в поле зрения. Средний рост, широкие плечи, руки сложены на груди. Из-под капюшона торчал длинный нос и чувствовался свинцовый недовольный взгляд. Он следил за взглядом связанного, поэтому стоило ему посмотреть на плечо, где красовалось перо голубя, окрашенное в алый цвет, мужчина убрал его в карман. - Да, я из Голубей. И да, мы не трогаем мирных людей. Но ты слишком много знаешь. - неизвестный опустил голос почти до баса, но уже к следующей фразе он зажурчал, как бурная река перед водопадом. - а людей, которые могут нас выдать ментам, мы убираем по тихой. Сейчас мы где-то в забытом Богом лесу, куда лесники не всегда доходят. А рот связан, чтобы ты не действовал мне на нервы. Но побазарить нам все же придется. И мне все равно, на каком языке - понимания или боли. Можешь не пытаться выбраться, без отмычки тебе не справится, а посреди леса ты вряд ли ее найдешь. Твои карманы я изучил вдоль и поперек, и все предметы оттуда извлечены. А сейчас давай поговорим. Я хочу знать все, что ты нашел на нас. Мозг Ильи на автоматизме дал команду дернуться, но это ничего не дало, потому басист просто прижался спиной к шершавой потрескавшейся коре, наблюдая за тем, как к нему приближаются. Всего каких-то четыре шага. А так хотелось четыре сотни. - Ты не стесняйся, повествуй. - вынув кляп изо рта и отойдя на те же четыре шага, поторопил мужчина, на удивление необычайно спокойным голосом. И Илье от этого становилось только страшнее. Мало ли что ему вбредет голову. А он не может ничего сделать. Однако, мужчина не спешил с ответом. Ему вообще показалось, что у него голос пропал. Но это не понравилось стоявшему напротив. - Отвечай на вопрос, когда я спрашиваю. - рыкнул Голубь, замахиваясь кулаком над связанным. - Я не знаю, что сказать. Мне нечего ответить. - вжав голову в плечи, тут же выпалил Илья. - То есть ты хочешь, что за эти несколько месяцев ничего не нашел на нас? Не верю! - бить он не стал, только схватил за горло. Бас-гитарист нервно втянул ноздрями воздух, не сводя глаз с живой бездны под капюшоном. Ему даже на мгновение показалось, что он смог разглядеть глаза. А вот губы точно. Такие тонкие, как струна, и длинные, будто находились в вечной ухмылке или оскале. - Сюда люди ходят раз в год по обещанию. - говорили эти тонкие губы, едва открываясь. - а я могу уйти в любой момент и оставить тебя здесь сходить с ума. Ты этого хочешь? - Тебе ведь надо узнать, что я знаю. Я прав? - выдавил из себя связанный, пытаясь ровнее дышать, чтобы не хрипеть после каждого слова. - значит, ты точно надолго не оставишь меня здесь. И ты сам сказал, что люди все-таки редко, но ходят... Значит, есть шанс, что сюда кто-нибудь, но дойдет. Голубь отпустил шею, но через секунду нанес удар по лицу. Несмотря на ужасную боль, Илья услышал, как у собеседника скрипнули зубы от злости. Мозг смог через головокружение сохранить в памяти важную сейчас информацию. Человек перед ним злится и теряет терпение. Значит, лучше всего хоть что-то, но сказать, чтобы не стало больнее. - Да, ты прав. - не стал отпираться широкоплечий. - я буду иногда приходить сюда. Но в лесу ночью холоднее. Без еды и воды ты не слишком долго протянешь. Через пару дней ты сам захочешь поговорить со мной. - А я думал, что в Голубях нет жестокости... - удивленно протянул Мамонтов, пытаясь ворочать языком за онемевшими челюстями. - Мы защищаем мирных жителей и не любим, когда нам мешают. А если нам мешают, в нас включается Демон. И, поверь, еще никто не выживал после встречи с нашей темной стороной. - Да, я видел, как вы метелили зрителей рок-оперы. Внушает. - Семеро из них числились в федеральном розыске вот уже полгода. Еще десять по области отличились. Мы избавили город от потенциальной угрозы. А найти их было непросто вообще-то. - И ты хочешь, чтобы я сказал «спасибо» от лица каждого? - Нет, я хочу, чтобы ты понял, что без жертв не будет и мира. - Голубь стукнул кулаком по дереву выше головы Ильи, который даже от такого вздрогнул.  - и я все еще хочу знать, что ты узнал о нас. Мамонтов прикрыл глаза и прерывисто вздохнул. - Все, что я могу сказать... - он посмотрел на человека перед собой и закончил свою мысль. - я подозреваю, что в числе ваших участников есть Евгений Егоров, мой лучший друг. Губы под капюшоном вытянулись еще больше. Настолько, что их практически не стало видно. Сразу после смешка последовал стремительный удар под дых. Басист захрипел, пытаясь согнуться, как можно сильнее. Этот Голубь одним своим ударом выбивал всякое желание спорить с ним. В нем силы хватило бы на семерых, едва ли не буквально. Мамонтову в какой-то момент вообще показалось, что ему этим одним ударом сломали ребра. Но этот факт усатый опроверг сам, когда смог выпрямиться и сделать глубокий вдох. - Мне нужны реальные выводы, а не эти твои подозрения. С ними иди к тому, кого подозреваешь... - Я был бы и рад, но вот только привязан к дереву именно я. - напомнил Илья. - Чем быстрее скажешь, что знаешь о нас, тем быстрее передашь ему свои подозрения. - Ты меня отпустишь? - удивился бас-гитарист, не веря в такое счастье. - Зависит от пользы твоей информации и кто знает тоже, что и ты о нас. - честно ответил Голубь. Мамонтов задышал еще тяжелее. После еще неизвестного количества весомых ударов желания поговорить у связанного заметно прибавилось. Особенно хорошо повлияла бита по ногам. - И все-таки для меня вы теперь весьма жестоки. - честно ответил басист, не отрывая головы от дерева. Его грудь поднималась с невероятным трудом, будто к ней успели привязать гирю. - Ты сказал, что будешь вещать только по существу. - Да, я помню-помню. Просто ремарка на будущее. А сейчас по существу. - он сглотнул и прикрыл глаза, чтобы не видеть ненависть из-под капюшона вместо лица Голубя. - я не нашел вашего... дома или логова. Но я могу предположить, сколько у вас людей в банде. - И все? Не верю! - рыкнул Голубь и нанес сокрушающий удар по лицу связанного после того, как усатый замолчал больше, чем на две минуты. Он шумно выдохнул и вытащил из карма черную ткань, из которой сделал кляп. - вспоминай пока, а мне надо кое-куда уйти. А это чтобы не звал никого. На этом он ушел, оставив наедине Илью со своими страхами. Паника отступила перед жуткой болью от ударов. Сейчас помочь ему может только он сам.