Молчание ночи

Влад вернулся к своей съемочной группе, как ни в чем не бывало, и заверил, что все абсолютно нормально. Хотя такого он никак не ожидал. У него перед глазами все еще стоял тот самый автомат, который едва не лишил его жизни. А Евгения отнесли в микроавтобус, куда же и посадили остальных музыкантов. Мечтатель сидел рядом с Егоровым на полу и пытался хоть что-то сделать. - И ты не разочаровался в нем, как в певце? - поинтересовался со вздохом басист, потирая челюсть. - Ты бы сам поменьше говорил. Учитывая, что он своего сводного брата поднял одной левой... - как-то жалостливо попросил Юрий. - но я согласен с ним. Рыжий пожал плечами и на какое-то время задумался, а после медленно ответил, будто не был до конца уверен в своем ответе. - Я, конечно, только узнал о том, кто он, но... Как гласит присказка? Тот, кто громче всех смеется, страдает больше прочих. То есть я уже догадывался, что за этой широкой улыбкой, скрывается такая боль, о которой даже думать страшно... - То есть тебя несильно удивил тот факт, что Евгений Егоров и Армагеддон, твой вспыльчивый начальник, одно лицо!? - все еще не понимал барабанщик. - Как-то он, случайно, конечно, показал мне руку. Я сделал вид, что ничего не видел, так как я запросто мог оказаться на месте тех, кого он задушил одной левой, но я точно знаю, откуда появляются такие шрамы. - Какие шрамы? Мечтатель закатал рукав толстовки у начальника и показал остальным то, что видел. Юрий даже сел поближе, чтобы хорошо разглядеть. Процко выглянул из-за его плеча, и через секунду у него в глазах отпечатался испуг. - Это же... - Да, ожог от сигарет. И, судя по цвету, очень и очень старые. Не советую говорить с ним на тему шрамов как душевных, так и телесных, но факт есть факт. - мужчина вновь опустил ему рукав и прижал марлю к плечу Армагеддона, чтобы кровь шла меньше. - Похоже, у меня есть подозрения, за что так досталось его родителям от сына... - возвращаясь вновь на сиденье, проговорил Юрий. Дальше они ехали молча. Музыканты услышали, что хотели, а дальше у них языки не ворочались от усталости. Силы надо было еще приберечь для дальнейшего пути. Где-то в черте города их пересадили в другой микроавтобус, который должен был отвезти их домой. Евгения везли в убежище Голубей, чтобы спасти его жизнь и рассказать остальным последние новости. И, разумеется, не забыть уточнить про то, что Армагеддон сейчас жутко злой. Музыканты не видели певца всю неделю. Их шатало из стороны в сторону. То в сторону волнения за друга, то к злости за его двойную игру и попытку убить. Смелости заявить в полицию о нападении у них не нашлось, поэтому Илье пришлось искать домашнего врача, который все сделал бы подпольно. Без лишних вопросов. - Ты думаешь, есть смысл приходить и репетировать? - будто из какого-то транса спросил Герр, лениво перебирая аккорды. Руки просто не хотели что-либо делать. - Илья сейчас у нас полумертвый с двумя или тремя перебитыми ребрами и берцовой костью. Женя... не хочу вообще о нем говорить. Это просто Женя. - Если у него в детстве не было никакой поддержки, в целом, можно понять его поведение сейчас. - Ты сейчас его защищаешь? - удивленно воскликнул Процко, резко выходя из своих размышлений. - Юр, это уже звучит, как безумие! - Я его не защищаю, а пытаюсь понять, почему он так сделал. - поправил Мелисов, откладывая гитару. - почувствуй разницу. - Я к вам тут человека... привела. - дверь в небольшую студию открылась, и на пороге появилась молодая девушка в хорошей физической форме. Она придерживала Илью, который опирался на трость, чтобы не наступать на больную ногу. - Ты что здесь делаешь!? - вскакивая на ноги, изумленно поинтересовался Кривенков. - Стало скучно. - со вздохом признался Мамонтов. Он побледнел, помрачнел. В его глазах пропали искры азарта и заинтересованности. Любопытство, загубившее бас-гитариста, сменилось холодной неестественной серьезностью. - Ты спятил!? - недовольно воскликнул Юрий, подходя ближе к другу. Процко обратился к девушке с кивком головы. - Спасибо тебе. Дальше мы сами. Она кивнула и скрылась где-то в недрах коридора. Буквально через мгновение никто уже не думал над ней. Перед ними был объект более подходящий для всеобщего внимания. - Дома в таком состоянии делать вообще нечего. - Позвонил бы нам, мы приехали. - заверил русоволосый гитарист, подходя ближе. - Мне хотелось свежим воздухом подышать и обстановку сменить. - покачал головой Илья, садясь на диван. Он облегченно выдохнул, кладя руку на бок. - Женя не объявлялся? - А что тебя он так беспокоит? - поинтересовался Юрий. - ладно мы, на нас он не спустил курок. По сути, тут нам пыжиться особо не надо. Да, пытался убить. Да, покушался на тебя. Да, живет двойной жизнью. - Хочу знать, не сдох ли он... - прошипел сквозь зубы Мамонтов. Герр дернул головой и тяжело вздохнул. Он не нашел, что ответить на вполне логичную злость. Да и остальные неловко замолчали. А Илья решил продолжить, видя, что вызвал замешательство своей фразой. - Мы вряд ли сможем с ним без страха поговорить, а от него сквозит одиночеством. Смерть ему - долгожданный покой. - В твоих словах есть доля правды. Но, кажется, у него при жизни не было ничего хорошего... - задумчиво проговорил барабанщик. - Он просто не хотел принимать в свою душу добро и позитив. - прошипел Илья. - Человеку сложно это сделать, если в детстве не было опоры. - напомнил Мелисов. - Ну, почему. А как же этот... сводный брат? Или кто он ему? Он же только на наших глазах предал его. Мог и на него опираться все это время. - Мог, но видно не стал. Хотя какая разница? Он был один из Голубей. - проговорил Дед. - А кто мешает Жене повлиять на него? - вполне логично спросил Илья, смотря на Дмитрия-барабанщика. - он же своих родителей убил... - Не думаю, что это было сделано просто так. - медленно проговорил русоволосый гитарист. Резко распахнулась дверь, и на пороге показался Евгений, при виде которого все резко замолчали. Он усмехнулся и кивнул. - Значит, обо мне... - сделал зачем-то вывод зашедший. - Зачем пришел? - резко спросил Илья, не сводя глаз с певца. - Расставить все точки над «И». - вполне серьезно ответил Евгений, немного наклонив голову. Его рука лежала на перевязи, а взгляд был пуст. Да и синяки по всему лицу ярко выделялись на бледном лице. -  Расставляй. - грубо ответил Мамонтов, рассматривая раненного перед собой. - Я безоружен, если ты поэтому так смотришь на меня. - садясь в кресло, успокоил кудрявый и прикрыл глаза от боли. - да и я хожу не лучше, чем ты. - Он же твой брат... - Во-первых, сводный. Во-вторых, был. И я больше ни слова не хочу слышать о нем. - прорычал Егоров, хмурясь. - И что тебе мешает сделать тоже и с нами? - поинтересовался Юрий, приподняв бровь. - Если вы не будете пытаться предать меня, то этого не случится. - заверил Женя. - Но ты убил своих родителей. - прошипел гитарист, пытаясь говорить чуть тише, чтобы за дверью никто не услышал. - Поверь, они это заслужили. - уже спокойнее заверил мужчина, смотря прямым холодным взглядом смотря на Мелисова. Таким никто из них не привык видеть. Это будто был не он, но на самом деле целиком и полностью лично Егоров. Просто без своих масок. - Ты хорошо играл роль добродушного и улыбчивого молодого человека. - прошептал барабанщик. - Я с подросткового периода играю в двойную жизнь. От зубов отскакивает. - с усмешкой пояснил кудрявый и оставил у себя на губах безумную улыбку. - жизнь научила быть меня актером. - Да, заметно. - согласно кивнул Илья и скривил губы в отвращении. Ему было даже противно общаться с этим человеком. Но он пришел сам и сам попросил закрыть все вопросы. - Я даже не знал, что ты там. Косой ушел в самоволку. За что уже получил. - заверил певец с внезапно грустным взглядом. - Надеюсь, он еще жив. - несколько испуганно высказал надежду Процко. - Не переживай, за такое я не убиваю... - кудрявый перешел к волнующей теме, став совершенно серьезным без какой-либо улыбки. - я понимаю, что одним извинением здесь не обойтись. Это обида по душе... Даже скорее ножевое по самому сокровенному. Знаю, что будете бояться меня, думая, что за любое слово будет удар. Я привык к этому среди Голубей. Они дышать-то не могут ровно, когда находятся рядом. А я... просто существую в этой среде и ничего не меняю. Я продолжаю вести двойную игру. Я продолжаю строить из себя добродушного безобидного парня, хотя на самом деле я жестокий... - Но была ведь какая-то причина становления такого... тебя... - осторожно проговорил Юрий. - Ты серьезно хочешь понять психа!? - дернувшись, воскликнул Илья. - Не вы в детстве боялись и слова сказать...! - не выдержал и выпалил в том же тоне Евгений, а после потупил взгляд. Воцарилось неловкое молчание. Это было внезапной новостью для всех. Но ведь с другой стороны дети не просто так перестают говорить после того, как уже освоили навык речи. Да и прежде все-таки было заметно, как нервно дергается Егоров, когда к нему пытаются приблизиться. Но то было от внезапности, а, может, просто все закрывали глаза на этот тревожный звонок. А сейчас, после открытия великой тайны, все встало на свои места. И теперь, особенно в этот момент, было очень трудно не заметить, что Евгений - одна сплошная боль, ее сплетение и творение. Не музыкантам, ополчившимся (вполне честно) на вокалиста, было знакомо это чувство глодающего изнутри одиночества. Не они боялись в детстве попросить о чем-то своих родителей. Не в их семье воспитание переходило все границы дозволенного и разумного. Не их судьба не жалела. - Что!? Внезапно, да? - усмехнулся кудрявый. Его глаза вдруг поблекли, будто весь какой-либо цвет растворился в белизне склеры. - люди не немеют просто так. Матвей, по сути, мне даже не сводный брат. Его семья... взяла меня под свою крышу после... трагедии. Она стала мне роднее настоящих родственников. Но они все одинаковы... Никто не понимает детскую боль. Никто. Они не оценили моей жажды справедливости... Выставили за порог дома за неделю до совершеннолетия. А все потому, что в их доме, видите ли, не принято убивать и думать об убийстве даже виновного. Воровать? Пожалуйста. Приумножай богатство дома своего. Они воры в законе, так к слову. - Ну, неудивительно, что им противно стало жить с детьми, которые пустились во все тяжкие. - усмехнулся Илья и едко добавил. - может, он и решил отомстить тебе? За то, что его выгнали из дома следом за тобой? Может, все-таки сейчас в своих чувствах виноват ты сам? Певец нервно дернул головой, прерывисто вздохнул и, пытаясь сохранить спокойствие, ответил. - Если бы он хотел отомстить мне за это, то он не создавал бы свою банду, где все построено на насилии. Он бы набрал воров, которые даже оружие не могут поднять из-за своих принципов. Но те люди вполне серьезно были настроены нашпиговать всех и каждого свинцовыми медалями. Нет. Он никогда не думал, как... родители. Никогда. Ему хотелось больше свободы. - А если он хотел измениться? - поинтересовался Мамонтов с издевкой. - Ларс... - Юрий положил руку на плечо басиста, пытаясь достучаться до его затуманенного мозга. - он тоже ранен, а ты сейчас ходишь по осколкам прошлого. Тебе бы тоже стало хуже, если он начал тебе промывать кости. - Я открываю ему глаза! - стукнув по подлокотнику дивана, воскликнул усатый. - если он не видит, что он рушит все вокруг себя, ранит всех, кто им дорожит... дорожил, кто-то должен ему открыть глаза на правду. - Но не сейчас, Ларс. - вмешался Кривенков, который наблюдал за реакцией певца. - Людям, которые выросли на улице, очень сложно меняться. - Евгений решил ответить на поставленный голос, вливая в голос всю строгость, на которую сейчас был способен. - и я вхожу в их число. Мамонтов прикрыл глаза и, наконец, замолчал. Может, просто вопросы закончились. Может, просто устал. Или боль стала невыносимой и притянула к себе все внимание. Русоволосый облегченно выдохнул. Ему не нравилось, как накалялась обстановка вокруг. Дмитрий не хотел все это слушать. Не хотел смотреть на Егорова, для которого этот диалог был хождением по мукам. Однако, Процко не решался вмешаться, так как любопытство все же шептало на ухо и просило дослушать все. А, может, гитарист понимал, что Илью сейчас бесполезно пытаться остановить. Эмоции захлестнули мозг раненного. В наступившей тишине послышался негромкий голос Юрия. Он говорил медленно и осторожно, будто не хотел травить еще больше душу Егорову, но не сказать не мог. Кто-то должен был это произнести. И лучше раньше, чем поздно. Иначе все обиды будут копиться как снежный ком. - Я понимаю, Жень, что тебе и так непросто жить с... твоим комом обид. Но Илья был прав в одной, как минимум, вещи. Ты не замечаешь, что сам отталкиваешь  всех, кто дорожит тобой. Ты нанес нам такую рану по душе, которую сложно игнорировать. И вряд ли она сможет быстро затянуться. Да что там! Мы должны сейчас звонить в полицию и говорить, что на наших глазах был убит человек и не один. И убийцу мы знаем. Но... это выше моих сил. Почему другие так не делают? Я не стану отвечать за них. Но скажу за всех одно. Тебе стоит уйти... мирно и без скандала. Илья вряд ли сможет работать с тобой в одном коллективе. Я, может, и закрою когда-нибудь глаза на твое адское прошлое. Но сейчас... мне тяжело смотреть на тебя и понимать, что ты совершенно другой. И снова эта тишина. Напрягающая и нервная. Она проявляла все острые углы. Давала понять, что поступок певца выбил из колеи всех. И снова голос в тишине. Такой же негромкий, но уже пугающий, ведь говорил Илья Мамонтов. Человек, который сейчас лил правду как из бездонного ведра. - Я согласен с Юрой. Он сказал все за нас. И за меня. Ты, конечно, не лично стоял там и наблюдал, но то были твои люди, которые ради работы твоей банды не жалеют ни сил, ни средств, ни людей вокруг. Ты их так натаскал. Они знают, что за предотвращение слива информации, ты их вознесешь на уровне Архангела, если не выше. Я, действительно, не смогу спокойно играть на сцене, зная, что рядом со мной стоит такой человек. Человек, который может устроить криминальные разборки прямо посреди концерта. Я не хочу такой участи для нашего мероприятия. Сделал один раз, значит, есть риск повторения истории. А почему я не звоню в полицию? - монотонный монолог был прерван усмешкой, а после Илья продолжил свою мысль заупокойным голосом. - я боюсь тебя так, как не боялся никогда. И я не могу находиться рядом с тобой, пока во мне есть этот страх. Евгений по-прежнему молчал. Он только нервно сглотнул и опустил в пол взгляд, найдя там какую-то блаженную точку, которая несла ему спокойствие и мнимое чувство прекрасной жизни. Мужчина ждал, когда все выскажутся. Ждал, что Дмитрии также подольют масла в огонь. Ведь и они имеют полное право обижаться и высказывать гневные тирады в его адрес. Ну, хоть не пытаются вторгнуться в личное пространство. - А я не звоню в полицию потому, что не хочу. Тюрьма тебе уже не поможет. - видя, что тишина вновь съедает время и пространство, заговорил Дмитрий Процко, не смотря никуда, кроме пола перед собой. - тебе б полечится в психушке, но ты отличный актер... И никто не мешает тебе сыграть здорового человека, который полностью вылечился. Если, конечно, от тебя вообще хоть что-то останется после курса терапии. - А я просто промолчу. Я еще не до конца все переварил. - на удивление, следом за гитаристом, дал свой ответ Кривенков. - но я согласен с общей мыслью. Я поддерживаю твой уход из этого коллектива. Егоров тяжело вздохнул и несколько раз кивнул головой. - Я уже сразу понял, что мне не задержатся в этой команде после своего поступка. Я только хочу знать одно. Вы будете вешать на меня ярмо нечестного человека, которого не следует брать к себе в коллектив? Музыканты переглянулись между собой и глубоко задумались. Но ответа Евгений так и не получил. Понимая, что ему здесь не рады и лучшим решением будет уйти, Егоров встал и двинулся к выходу. - Был рад с вами работать и называться вашим другом. Извините за все. В том числе, и за то, что я это слишком поздно увидел. Голуби будут вас защищать, поэтому можете спать спокойно. Я не дам им тронуть кого-то из вас или вашей семьи... Отныне. - Мы подумаем на счет ярма... - все же выпалил Юрий перед тем, как хлопнула дверь, забирая у группы «Эпидемия» талантливого вокалиста, который принял свою судьбу беспрекословно. Даже не попытался заверить, что изменится, будет стараться исправить ошибку. Нет. Он просто встал, попрощался скомкано и ушел жить свою жизнь. Может, двойную, может, нет. Да кому какая теперь разница? Никто из присутствующих не хотел иметь ничего общего с ним. Где-то на лестнице Евгений столкнулся с приятной женщиной средних лет среднего роста и мудрым проникновенным взглядом темно-карих глаз, совсем как струящиеся по плечам волосы. Она с удивлением уставилась на Армагеддона и преградила ему дорогу. - Ты куда летишь? - Привет, Лен. - как-то вымучено поздоровался с темноволосой кудрявый и попытался пройти мимо нее, но не смог. - что такое? - У тебя все в порядке? - она удивленно уставилась на прижатую к груди руку, не веря своим глазам. - что случилось? Почему я узнаю, что Илья избит, но раненным вижу тебя. Они что-то напутали? - Нет. - он покачал головой и тяжело вздохнул, поняв, что придется умерить любопытство Елены. - все ответы наверху, а я здесь задержался. - Так репетиция еще не закончилась... - с надеждой спросила женщина, заглядывая в помутневшие глаза мужчины. - Она... в каком-то процессе. Но думаю, что ради пения туда подниматься не стоит. Нужны ответы - иди. Если тебе все равно на все, то проще развернуться и уйти домой, к своей семье. - Да что ты городишь? - Елена искренне не понимала, почему ее хотят выгнать с репетиции. Она ведь приехала сюда ради нее. - ты пьян? - Не поверишь. - с едкой ухмылкой проговорил кудрявый. - трезв, как стеклышко. Более того - я не пью совсем. - Тогда что здесь, черт возьми, творится? - повысила голос женщина, хватаясь за голову. - в каком огороде мне ответы искать? - Просто мы решили, что мои пути и пути «Эпидемии» несовместимы. - В смысле... Ты уходишь? - от удивления и негодования Елена перешла на противный писк, который резал уши острее ножа. - Все ответы наверху. - вновь повторил Евгений и, наконец, пролез под рукой темноволосой. - А почему я от тебя ничего не могу услышать? - все еще сокрушалась она от собственного непонимания. - Пусть они сами объяснят, а мне пора. Он кивнул в знак прощания и поскакал вниз через три ступени, однако, уже на следующем пролете понял, что это было ошибкой. Бока у него были отбиты не меньше, чем у Ильи. Только Евгений научился это внешне не показывать. А вот по Мамонтову было сразу заметно, что ему сейчас нужен покой и больничный лист. Елена с не меньшей скоростью поспешила наверх. Туда, откуда так спешно вышел Егоров, да еще с такой кислой физиономией. Ей нужны были ответы. Она хотела все знать. Чертова слабость людей перед любопытством. Идут за ним, как малые дети, когда изучают окружающий их мир. - Что у вас произошло? - с порога без приветствия ворвалась Елена в репетиционный зал с округленными от перевозбуждения глазами. - почему я сейчас встречаю Женю, который выглядит как побитый котенок во всех смыслах этой фразы? И... Илья? А по тебе какой каток проехаться успел? Мамонтов потупил взгляд, на этот раз не став кидаться даже остротами. А вот в Юрие проснулась говорливость. - Мы решили разойтись... мирно. - Вы поссорились? - возмущенно воскликнула женщина. - да что на вас нашло? Вы неделю ходите так, будто вас здесь быть не должно. - Что ты имеешь ввиду? - Что вы недавно от Смерти побегали. - честно ответила Минина. Мелисов усмехнулся и дернул головой. - По сути, так оно и есть. - Что!? - Елена мешком муки упала на стул, стоявший, к счастью, совсем рядом. - чем вы занимались последнюю неделю? - Я лечился. - показав на себя, первым ответил Илья. - А мы пытались прийти в себя... - Вы! - вскакивая на ноги, воскликнула шатенка, шипя как чайник. - но причем здесь Женя? Процко усмехнулся и закатил глаза. Он думал, как бы не проговорится и не подставить под удар подругу. Евгений уже показал твердость своего характера. Вряд ли он будет милосерден к ним после открытия такой тайны. А умирать от руки человека, которого ты считал своим другом, гитаристу не хотелось совершенно. Да и заставлять страдать его тоже. Хотя они это уже сделали, если верить словам Елены, которая видела Егорова на грани отчаяния буквально через пять минут после конфликта. - Мы... нашли повод сцепиться языками. - наконец, нашел, как ответить, Мелисов. Лучше, чем ничего, чем неловкое молчание при попытке найти отговорку поудобнее. - Он не виноват в том, что вам пришлось убегать от Смерти! - все еще негодовала темноволосая, пытаясь восстановить справедливость. - Лен, успокойся, пожалуйста. У Жени у самого не простая травма руки. Он и сам успел побегать от Смерти. - Что? - от заявления Кривенкова Елена растерялась. - что у него с рукой? - Пулевое. - вполне серьезно ответил Мамонтов с усмешкой. - так что у нас еще восточные сказки. - Я пошла его успокаивать. - вполне серьезно заявила женщина с тяжелым вздохом и уже сделала шаг в сторону двери. - а вас я попрошу извиниться перед ним и решить все вопросы, как взрослые люди, а не дети с ведерком на голове в центре песочницы. - Лена стой! - необычайно холодным и строгим голосом проговорил Мелисов и нахмурился. - ты никуда не пойдешь. - Вы мне не указ. Это у вас конфликты с ним. А я на его стороне. - возмутилась Елена. - И напрасно. - вполне серьезно заявил Процко. - я знаю, что ты ничего не понимаешь, но так надо. Он сейчас на эмоциях и опасен для всех нас. Ему надо успокоиться. - Один он это будет делать больше. Я не прячусь в угол при виде опасности. - И напрасно. - повторил Дмитрий со вздохом. - мы видели его агрессию во время нашего конфликта. Прошу, не лезь на рожон. - Значит, завтра мы все вместе идем к нему домой. - проговорила женщина таким тоном, что не хотелось спорить, а после еще и добавила. - ИЗВИНЯТЬСЯ, а не снова цепляться друг другу в глотки. - Это плохая идея, Лен. Мы все равно не изменим своего решения. - предупредил Кривенков, точно зная, что говорит. - Так вы его еще и выгнали!? - гневно выпалила Елена. - Мы решили мирно разойтись в разные стороны. - поправил Илья и сглотнул. - ты можешь говорить тише? У меня голова болит от твоего крика. - Потому что тебе дома надо быть сейчас. - вполне серьезно, но при этом с долей беспокойства проговорил Юрий. - Почему не в больнице? - задала вполне логичный вопрос женщина, но только ввела в ступор людей, которые даже не думали, что придется отвечать на этот вопрос. И видно зря. - Не важно. - отмахнулся басист. - Женя опасен. Мы не можем сказать подробнее. Но, пойми, так надо. - Вы все равно все поедете извиняться перед ним. Только в этом случае я не сунусь к нему одна. И только в этом случае. Хотя я не понимаю, какую угрозу он несет нам. Если только харизмой... О, если бы знала Елена, что скрывают эти четверо мужчин, то продолжала бы стоять на стороне Евгения? Поняла бы его? Или отвернулась от него бы, как и его друзья? Какова была бы ее реакция на такую горькую правду о человеке, которого она считала своим добродушным другом? Но оставалось гадать ответы на поставленные вопросы, ведь Елене никто ничего не сказал. Только ей пообещали, что сходят завтра к Жене домой и попробуют с ним поговорить. Услышав нужные слова, женщина скорыми шагами удалилась из зала, понимая, что о никакой репетиции и речи не может идти.