Этот беспорядочный порядок

      — Мне кажется, ты приходишь ко мне только чтобы помыться, — Клэр уже стоял с полотенцем наготове. Стоял он так довольно долго, примерно с той секунды, когда Райли максимально неэротично сняла одновременно трусы и джинсы и швырнула их в корзину для белья (даже не разделяя! А они разного цвета! И вообще, одна одежда не должна стираться внутри другой — кто так делает?! Психопаты, вот кто!), а потом ещё стояла минут пять в толстовке, рассказывая, какая ужасная на улице слякоть.       Хорошо, что пол с подогревом. Пальцы Клэра подрагивали от жгучего желания немедленно определить бельё в правильные корзины, но он держался. За полотенце. А потом за зрелище полуголой и голой Райли. Оно довольно хорошо отвлекало.       — Я ехала с другого конца города. А перед этим работала весь день. Ты хочешь, чтобы я не мылась? — Райли выглянула из-за шторки. Что за дурацкая идея была сделать эту шторку непрозрачной! Кто такое придумал? А, точно, сам Клэренс, когда увидел, что скидка на это серое недоразумение — восемьдесят процентов и, по отзывам, люди передают её из поколения в поколение. Поколение жильцов съёмных квартир, конечно.       — Хочу, — не очень уверенно сказал он. — Твой естественный запах. М-м, — «М-м» получилось неубедительным, будто он не смог выбрать между похотью и кашлем.       — Мой естественный запах обычно не включает рыбу, которую кто-то сегодня разогревал на кухне, и то, что я почерпнула на подозрительно влажном сиденье в метро. Постираешь джинсы на санитарном режиме?       — Они сядут.       — Отдадим Сету — ему как раз будут.       Хихиканье, последовавшее за этим, помогло Клэру забыть про то, что санитарный режим стирает часа три, а не обычные пятьдесят минут.       — Ты там что, одной горячей моешься? — Клэру было очень жарко, но он терпел.       — О да-а-а, кипятком, м-м-м-м, — вот это «м-м-м-м» было очень убедительным — полным страсти и всепроникающего удовольствия. — Микродозинг того, что будет происходить со мной в аду.       — Ада не существует, — сказал Клэр во внезапно установившейся тишине. Райли отдёрнула шторку и шагнула на очень ровно постеленное полотенце, сразу же оказавшись обёрнутой ещё одним.       — Ты такой оптимистичный сегодня, — её руки были в коконе, так что приходилось трогать Клэра только пальцами ног и губами. Он ворчал что-то про «у тебя ноги мокрые», но зачастую трудно, практически невозможно поверить в недовольство человека, который улыбается. — Хочешь узнать, где ещё я мокрая?       — Я и так вижу, что сейчас — почти везде, вообще никакой загадочности. Я не рекомендую тебе с невысушенными волосами появляться за пределами ванной — они могут превратиться в сосульки.       — Клээ-э-эр! Что мы говорили про языки любви?!       — Что это слишком упрощённая концепция и не может быть у одного человека одного языка на все случаи?       — Да. Но ещё про то, что мой — это не помереть от пневмонии после встречи с тобой. Так что… добрый мальчик, включи фен и высуши мне волосы, у меня пока нет своих ручек. Но однажды я превращусь в прекрасное рукокрылое и тогда ты узнаешь, на что способны эти руки и их отдельные пальцы.       — Это можно принять за угрозу, — Клэр тем не менее достал фен, которым сам не пользовался, так как короткие волосы на его голове сохли едва ли не быстрее тех, что на ногах. — Я купил тебе угги для дома.       — Очень мило с твоей стороны. Я так понимаю, это значит, что настоящего обогрева не ждать?       — Ждать. Но полезнее спать в прохладном помещении. Ну и… пока я ходил за уггами… я, типа, ещё новую кофейную чашку тебе купил.       — Серьёзно?! Из тех, что нравятся мне?       — Да, — Клэр почти не поморщился. — Эй, ты что делаешь? Я ещё тут не закончил.       — Я сосу за кофейные чашки, даже пустые. Пора бы уже знать.       — Подожди! Чёрт. О-о-о. А-а. Айфон.       — Что с ним? — Райли попыталась изобразить заинтересованность — даже вынула член изо рта и пригладила волосы.       — Тебе. Купил.       — Сцена теперь выглядит чуть парадоксальной хронологически, но так проще сделать вид, что я приличный человек, который благодарит за широкие жесты, а не просто так любит сосать.       — Ты… очень приличный человек.       — Спасибо. Ты тоже.       — Не говори никому, что я не жадный.       — Мне всё равно никто не поверит. А, чёрт, мои колени! Дай сюда ещё полотенце! И купи самый толстый коврик в мире — я не становлюсь моложе!