Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

Сентябрь выдался жарким. Даже утреннее солнце палило нещадно, испаряя воду с кожи серфера и оставляя солевые разводы. Парень лет 22, смуглый, в обтягивающем черном костюме, мирно сопел на песчаном берегу. Вдруг его круглое личико сморщилось, но он глаз не раскрывал. Сопротивлялся, цепляясь за сон. За голую пятку его щипал крабик. Серфер махнул рукой, не понимая источника беспокойства. Сон был слишком прекрасен. Он плавал под водой, смотрел на красивые кораллы и необыкновенных рыб. Ему не нужен был воздух. Крабик настойчиво щипался. Вода приятно обволакивала тело, и оно двигалось легко, словно он сам был рыбой. Крабик задумчиво сделал шажок вбок, затем обратно. Пощелкал клешнями. Вдалеке нарисовалась изящная фигура: человеческое бледное тело, длинный рыбий хвост серебристо-лазурных переливов. Парень замер, пытаясь разглядеть его, но русал стремительно приближался, и сон стал походить на кошмар. Примерившись к розоватой пятке, крабик ущипнул особенно сильно. Серфер с криком проснулся окончательно и рывком сел, глотая воздух. Перед глазами последний кадр из сна: лицо русала с необыкновенными темными глазами, наводящими ужас. Отдышавшись, серфер осознал, что у него болит пятка и затряс ногой. Крабика помотало, он отцепился и полетел в мерно плескавшуюся морскую воду. ― Хан Джисон! ― донесся крик откуда-то сверху. Парень обернулся и увидел человека в черной футболке и шортах, бегающего по холму и ищущего безопасный спуск. ― Хан Джисон! ― снова прокричал он. Хан усмехнулся. Этот голос и эти забавные прыгающие движения могли принадлежать только ему ― суровому тренеру из Австралии, который в какой-то момент взял на себя роль его отца. ― Ха-а-ан Джи-исо-о-о-он! Тренер ― Бан Кристофер Чан ― уже нашел спуск и спешил к своему любимчику. Хан поморщился и попытался стряхнуть соль с лица. “Сейчас опять будет нудеть, ― с досадой подумал парень. ― А что… А оправдание я не придумал…” ― Хан Джисон, Хан Джисон! ― высоко поднимая ноги, чтобы шлепанцы не застряли в песке, Кристофер подбежал к нему и плюхнулся на колени. ― Прошу тебя, умоляю, разубеди меня. Скажи, что ты не полез вчера в море и… Крис осмотрел Хана. Весь в соли и водорослях, а поодаль валяется переломленная серферная доска. Незамедлительно прилетел подзатыльник, а следом ― крепкие медвежьи (или, сказать точнее, кингурячьи) объятия. ― Ты дурак! Жить надоело? Ты мог погибнуть! Это просто чудо, что ты спасся… ― тараторил тренер, прижимая “сына” к своей мощной груди. ― Ямвжмрвмнх, ― сказал Хан, понимая, что если его голову не раздавят, то воздух скоро точно закончится, а вдохнуть возможности нет. Бан Чан это понял, сжал его сильно-сильно напоследок и выпустил из захвата. ― Какого черта, Хан, ― спросил тренер сурово. Парнишка вздохнул. ― Я не смотрел прогноз. Пришлось увернуться от очередного подзатыльника. ― Да подожди! Я знаю, знаю! Знаю, что поступил очень глупо… Но… Хан отвел взгляд, закусил губу. Крабик, вылезший из моря, подкрадывался к его пятке. ― Я устал. От всего. Я не смотрел прогноз, я игнорировал моряков, мимо которых шел. Я не хотел даже небо и ветер принимать во внимание. У меня на душе была буря, и я думал, как замечательно, что природа чувствует то же самое. Но я думал, что море будет спокойным, потому что помнил старый прогноз. Поймав угрюмый взгляд Бан Чана, Хан виновато улыбнулся: ― Да, ты прав. Правдивее будет сказать, что я не думал вообще. Но знаешь, что? Я жив! ― Чудом, ― повторил Кристофер. ― Ты хоть помнишь, как выбрался? Хан помотал головой. ― Последнее, что я помню ― это огромная волна сразу следом за предыдущей большой волной. Я упал с доски и всё, одна вода везде. Может, я зацепился за доску и меня вынесло к берегу? ― Похоже на то… ― протянул Бан Чан, убирая непослушные каштановые кудри со лба. ― Это пиздец, Джисон. Ладно, идем домой. Ох, я так спешил, что даже кепку не надел… Пятка Джисона исчезла быстрее, чем крабик достиг своей цели. Но он долго не унывал: неподалеку его ждала следующая цель ― закрыт ая ракушка, возможно, с мидией внутри.