Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

Хан аккуратно усадил Минхо на один край дивана, а сам сел на другой. Они просидели в молчании, смотря в стену напротив, казалось, целую вечность, осознавая произошедшее. На деле прошло минут десять. ― Это был ты, ― сказал Джисон. Минхо понял, про что он. Может, не конкретно, но, в целом, было понятно. До казуса с превращением Джисон говорил про сентябрьский шторм. ― Ага, ― отозвался он и замолчал, поджав губы. ― Серебристые волосы эти… ― Ага. ― Красиво. ― Спасибо. Молчание. Где-то вдалеке, за окном, шум сирены скорой помощи. ― Ты меня спас? ― Про который раз ты спра… ― начал Минхо, и тут же перебил сам себя: ― Хотя, да. Оба раза, в общем. Да. ― Спасибо, ― сказал Хан. ― И мелодия та… ― Ага. Она не из клуба. И клуба никакого нет. Молчание. Радостные крики пробегающих под окнами детей. ― Очень необычная у тебя фобия воды, конечно, ― сказал Хан. Минхо ничего не ответил. ― В целом, я подозревал, ― сказал Хан. ― М. Правда? Досадно. ― Разве? ― Да нет, уже не очень, ― сказал Минхо и шевельнул хвостом, будто поясняя, что значит “уже”. ― Ага. Молчание. ― А рыбой от тебя и не пахло никогда… ― Джисон! ― искренне возмутился Минхо. ― Для этого я и принимаю ванну, вообще-то… ― добавил он тише. ― А-а-а. Молчание. Уведомление о сообщении на телефон Джисона, оставленный на кровати. Вдруг он повернулся к Минхо, спросил: ― А можно?.. ― сразу протягивая руку к хвосту. Но нет ― Минхо сжался весь, его снова окутало сияния, и вот он уже сидит, прижимая голые человеческие ноги к груди. Рука Джисона, которую он забыл остановить, приземлилась на его бедро. ― Бля, ― сказал ошеломленный Джисон, краснея. ― Сейчас, подожди, я принесу тебе штаны… Он засуетился, побежал сначала в свою комнату, потом понял, что Минхо больше подойдут его собственные штаны и кинулся к двери его комнаты, потом остановился в нерешительности ― ведь он никогда не заходил туда… ― Там на стуле висят серые спортивки, ― подсказал Минхо, со смешинкой в глазах наблюдая за Ханом. ― Ага, ясно, ― откликнулся Хан, стараясь не смотреть на полуголого Минхо, и поспешил все-таки принести ему штаны. Комната русала оказалась на удивление уютной. Хан задержался на мгновение, окинув ее взглядом: еще растения, папоротники и лозы; несколько подержанных книг на полках; красивый ковер на полу с черным и белым котом, образующими подобие инь-яна. Но штаны, да. Сейчас Минхо нужны штаны, а Джисону ― Минхо в штанах. ― Спасибо, ― Минхо взял серые спортивки и вопросительно посмотрел на Джисона. Тот спохватился, что пялится, и отвернулся. ― Волосы снова синие, ― сказал он. ― Ага, ― ответил Минхо, оделся и встал на ноги, чуть пошатнувшись. ― Хан… Хани? Джисон повернулся обратно. Минхо стоял прямо перед ним, кусал губы. ― Прости меня, ― сказал русал. ― Я причинил тебе слишком много боли. ― Что ты имеешь ввиду?.. ― растерянно спросил Хан. Минхо попросил его сесть. Хан послушался. ― Я виноват во всех твоих неудачах, ― сказал Минхо, потупив взгляд. ― Ну это как-то чересчур много получается, ― нервно усмехнулся Хан. ― Хан-и, я про… Про то, что у тебя в последнее время ничего не получалось в море. Джисон напрягся. Минхо продолжил: ― Я не просто русал. Я принц королевства, и имею некоторую власть над стихией. ― Так… ― сказал Хан, чувствуя, как кровь приливает к голове. Минхо закрыл лицо руками. ― Прости меня… Хотя неважно, простишь ли. Я пойму, если нет. Он убрал руки и посмотрел Хану в глаза. ― Я всё исправлю. Клянусь, я всё исправлю. Я просто идиот, который поступил эгоистично. ― Минхо, я всё еще не до конца понимаю… Какого хрена? ― Я не хотел, чтобы ты уезжал в Австралию. ― Что? Минхо закусил губу, сильно, до крови. Будь его воля, он бы прямо сейчас сгорел со стыда. Но он еще не всё объяснил. ― Я не хотел, чтобы ты уезжал в Австралию, ― четче повторил Минхо. ― Я думал, что, если ты не сможешь заниматься серфингом сейчас, то передумаешь насчет чемпионата… Джисон вскочил и начал расхаживать по комнате. ― Издеваешься? ― остановился и выпалил он. Минхо зажмурился. ― Нет, Хан, нет… Джисон возобновил расхаживания, снова остановился. ― А та вода на дне рождения Чана… ― Да. Это была не просто вода, ― едва различимо проговорил Минхо. ― Охуеть… ― выдохнул Хан. ― Знаешь, окей, опустим, что ты русал. Блядь, опустим! Но знаешь, что? Человек из тебя хуевый! Каждое слово ― точно пощечина. ― Не ты ли мне говорил, типа, “а спрашивал ли Бан Чан о твоих желаниях”? Ха! ― Джисон откровенно кричал, заводясь всё больше. ― А сам? А ты?! Вообще, кстати, замечательная картина! Здесь никто не заботится о моих желаниях! Он тяжело дышал. Они с Минхо смотрели друг на друга ― Джисон с гаснущей яростью и проявляющимся ледяным разочарованием, Минхо ― с мольбой и растущим ужасом. ― Я не должен был привязывать тебя к себе таким способом, ― сказал Минхо одновременно с Ханом: ― Ты всё исправишь, если уберешься отсюда к хуям. Молчание. Серость за окном сменилась вечерней чернотой октября. ― Да, ― едва слышно сказал Минхо и поднялся. ― Лучше бы ты дал мне утонуть еще тогда… ― прошептал Хан. ― Не говори ерунды, ― сказал Минхо. ― Я хороший русал, который тебя спас. И, как ты и сказал, хуевый человек, который тебя предал. Ты не должен так говорить из-за *моего* отвратительного поступка. Минхо оглядел квартиру, собираясь с мыслями. ― Надеюсь, ты вернешься к серфингу, ― сказал он и ушел, аккуратно закрыв за собой дверь. Джисон упал на колени и горько заплакал.