Солнце, море, серфинг!.. Русалки?!

― Хани, ― позвал Минхо тихо. Джисон неподвижно лежал под одеялом. Ноутбук был выключен. Перспектива поговорить с ним без бесконечного “ха-ха-ха” на фоне немного приободрила Минхо. Он вошел в комнату, где уже неделю не позволял накопиться мусору и редкой грязной посуде. Медленно отодвинул штору и приоткрыл окно, впуская свежий воздух. Джисон пошевелился, его ресницы дрогнули, веки приподнялись. На его несчастное личико было больно смотреть. ― Поешь чего-нибудь? ― робко спросил Минхо, садясь на край кровати. Джисон зажмурился и сморщил нос, а затем снова открыл глаза, разглядывая синеволосого соседа. Его рот был приоткрыт, передние зубы немного торчали. Подбородок и щеки покрыла короткая щетина. Минхо готов был выпалить “прости меня”, но понимал, что это не имеет смысла. Джисон не знает, что он натворил. Пришлось набраться терпения. Хан, вздохнув, перевернулся на другой бок, выполз из-под одеяла и поплелся к выходу из комнаты. Вскоре в ванной послышалась вода. Минхо пошел ставить чайник и искать чай с ромашкой, о котором он много читал. Джисон вышел с растрепанными сырыми волосами, с которых капала вода, и забрался с ногами на диван. Минхо протянул ему кружку с чаем, и Джисон, шепнув “спасибо”, начал понемногу пить. Минхо сел рядом. Затем передумал и пересел на пол перед Ханом, скрестив ноги. Он попытался поймать взгляд Хана, но тот залипал в окно. ― Хани, я… Слова, что он подготовил, пока Джисон был в ванной, улетучились за неимением смысла и веса. Минхо придумал, как ему казалось, гениальное признание: “Хан, на самом деле я работаю по ночам колдуном. На тебе порча, и я могу ее снять”. “Бред”, ― думал теперь Минхо. Джисон пил чай. Хоть и неторопливо, но всё равно он скоро закончится, и Джисон снова уйдет в комнату, включит ситком и закроется в себе. Вот-вот упадет последняя песчинка в часах под названием “шанс всё исправить, пока не поздно”. ― Минхо… ― вдруг тихо проговорил Джисон. Минхо вздрогнул и напряг слух. ― Знаешь… Я помню тот сентябрьский шторм. Когда моя доска сломалась… Ведь тогда я тоже чуть не утонул. Но… ― Джисон говорил медленно, с трудом. ― Я не помню, как спасся… Наверное, это неважно?.. В любом случае, знаешь, Минхо, в любом случае потом всё было хорошо… Никаких последствий… Хан замолчал, его губы дрогнули, глаза заслезились. Минхо подорвался с места и обхватил Хана руками, прижал к себе. Капли воды с его волос ледяными иглами опустились на кожу Минхо, и он почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он подавил импульс бежать за полотенцем или закрыться в ванной. Обычно между контактом с водой и превращением проходило от четырех до сорока двух секунд, и, в теории, Минхо мог бы успеть скрыться. Но бросить Хана сейчас, лишь бы скрыть свою природу, Минхо считал обыкновенной низостью. “Пошло все к черту морскому”. Реакция началась незамедлительно, рекордно быстро. Его тело свела судорога от кистей до ступней, что Хан почувствовал и чего испугался ― Минхо невольно вцепился пальцами в чужие плечи. По его позвоночнику прошла волна боли, Минхо выгнулся, стиснул зубы. Его взгляд и взгляд Джисона пересеклись, и Минхо, увидев, как скатывается запоздалая слеза по щеке Хана, а в глазах полнейшая растерянность, успел шепнуть “прости”. Болью взорвалась вся нижняя часть тела, некоей силой Минхо отбросило назад, на мгновение всё окутало сияние ― и вот уже бьется об пол длинный серебристый хвост. Минхо, закрывший глаза, ожидал, что, потеряв опору, сейчас упадет на пол. Но его держали. Джисон держал его тело на весу, не давая упасть.